TAOKA

Дом. Милый дом... - Лэни, - с притворным спокойствием произнес я. - М? - Рэн гордо сложил руки на груди и посмотрел на меня с большим сомнением, - Это по-английски "Привет"? - Нет, - я легко поднял с земли свою необъятную сумку и швырнул ему, - Твое имя. - Я отказываюсь! - поймав багаж, Китамура недовольно кинул его у своих ног, - Не вздумай называть меня девчачьим именем! - Оно не девчачье. Уменьшительно-ласкательный американский вариант твоего. - Ничего не понял, - здоровяк почесал затылок. - Куда уж тебе, - я подошел ближе и потрепал его высветленные короткие волосы, - Прическу сменил? - Будто это важно, - фыркнул он. - Пижон. - Кто бы говорил! Даже не соизволил ни разу позвонить мне, - он развернулся и направился к выходу из аэропорта, - Я приехал только потому, что ояджи попросил забрать тебя. Сам тащи свои шмотки. - У тебя появилась пара лишних пальцев, Китамура? - сердито поинтересовался я. Шуточная угроза заставила Рэна развернуться и взять мою сумку... Шаг за шагом мы набирали темп, а я никак не мог понять, почему аники так зол на меня. Этот восьмидесятикилограммовый добряк никогда прежде не был так холоден со мной. Ну, да, я не звонил ему. Просто не хотел, чтобы он рассказывал Тацуо о моих делах. Раньше мы могли практически не общаться годами, и он всегда оставался внимателен ко мне. Что же произошло? - Хидэ-э-э-о! - пронзительный крик, словно каучуковый мячик, отскочил от задней корочки моего мозга, когда мы дошли до стоянки. Момои бежал на меня. Мне ничего не оставалось, кроме как, поймать его. И почему я всегда был так терпелив к этой непонятной массе недоразумений? - Я та-а-ак скуча-а-ал!.. - А мне скучать не приходилось, - холодно отвечал я, пытаясь перевесить прилипалу со своих плеч, на плечи Рэна, - Ты стал еще ужасней, чем был. - Ты жестокий! А я-то к твоему приезду похудел, волосы отрастил, - он подергал средней длины черные пряди со лба, которые были убраны назад заколкой, - Бриться начал. - Тебе не идет, - продолжал мучить его я, закидывая вещи в багажник, - Особенно, этот полупрозрачный пеньюар! Заметно повысив голос, я решил дать Момои передышку и обратился к Китамуре: - Как ты мог привезти его ко мне в таком виде? - я затолкал Тайе в машину, а следом сел в нее и сам. - А я тут причем? Это твой друг, - Рэн захлопнул дверь, - Не моя вина, что он проспал. - Вид у вас, парни, такой, будто "проспали" вы вместе, - немного погодя, подметил я. Благо аники не успел набрать скорость, и нас не выкинуло через лобовое стекло, когда он вдарил по тормозам. - Ну, знаешь! - он глубоко вдохнул и продолжил движение, полностью сконцентрировавшись на дороге, - Сколько еще я должен терпеть этот балаган? - Не пойму, что с тобой, - моя реплика осталась без ответа. Следующие минут пять мы ехали в тишине. Затем Момои начал безудержно рассказывать все подробности происходивших с ним в последние пару недель событий. Хорошо, что мы созванивались по скайпу каждое воскресенье, иначе мне пришлось бы слушать отчет за год... Когда мы приехали, отца дома не было. Братья радостно встретили нас и сообщили, что его не будет еще сутки. Этот факт стал милым сюрпризом для меня. Я предложил остаться и отпраздновать мое возвращение дома, потому что в тот день мне меньше всего хотелось видеть незнакомых японцев в баре. Рэну пришлось согласиться, и он начал готовить обед на всех. Приняв душ и переодевшись, я прихватил кое-что и неспешно спустился вниз. Момои с огромным энтузиазмом развлекал братьев в гостиной. Казалось, их совсем не волновал его вызывающий вид, а даже наоборот - умилял и забавлял. В любом случае, я решил не прерывать их. Беззвучно прокравшись на кухню, я громко захлопнул и запер дверь. - Хидэо! - Китамура аж подскочил, - Какого черта? - Нет, это ты мне скажи, какого черта?! - я с грохотом кинул коробку на стол, - Почему ты так сердишься? Разве ты ожидал, что я буду трезвонить тебе день ото дня? - День ото дня? Ты не позвонил ни разу! - он взял нож и начал шинковать овощи. - У тебя был мой номер, мог и сам позвонить или написать в лайн. Что тебе помешало? - Я ни разу не видел тебя онлайн. - Написал бы оффлайн, - недовольно пробубнил я, - Разные часовые пояса, знаешь ли. Внезапно он воткнул нож в доску и опустил голову. - Я не хотел показаться назойливым. Знаешь, как сильно я беспокоился все это время? - он закрыл глаза, пытаясь сдержать эмоции, - Глупо. Ты ведь уже совсем взрослый. Но я не могу заставить себя не волноваться о тебе. Это нормально, что ты не звонил мне. Ты ведь такой гордый и самостоятельный. Я опасался, что мой звонок ты расценишь как покушение на твою независимость. Потому мужественно ждал твоего возвращения, чтобы ты сам все рассказал. Но, знаешь что? Рассказывать-то уже практически и нечего, я обо всем узнал от Тайе-сана по пути в аэропорт... - Ты что, ревнуешь, Китамура? - я разозлился. - Наверно, я всегда был просто нянькой для тебя, - он повернулся ко мне лицом. - Моей самой лучшей нянькой, - я улыбнулся и подошел вплотную к нему, - А еще моим любимым братом и, я думаю, моим самым верным другом. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя подобным образом. Есть вещи, которые мне тяжело будет тебе рассказать... - Разве друзья не делятся всем? - он уперся рукой в мою грудь и выпрямил ее, мне пришлось сделать шаг назад. - Раз ты дошел до такой глупости, как ревность к Момои, то у меня не остается выбора, кроме как, - сохраняя серьезнейшее выражение лица, я накрыл его ладонь своей, чем ужасно смутил здоровяка, - Показать тебе. Воспользовавшись его недоумением, я легко схватил за запястье и отвел его руку в сторону, вновь приблизился к нему и беспардонно поцеловал. Сие действие было задумано мной, как шутка, но его пухловатые губки были удивительно мягкими, и я немного увлекся. По привычке я настойчиво проник языком внутрь и приобнял его свободной рукой за талию. Через мгновение после этого Рэн пришел в себя и резко отвернулся от меня, прикрыв рот тыльной стороной ладони. - Никогда прежде не видел тебя таким румяным, - издевался я, - Только лишь это окупает мои старания. Отпустив его запястье, я нежно провел по коже пальцами, она тут же покрылась мурашками, а волоски на ней поднялись, как иглы дикобраза. Китамура оттолкнул меня. - Чертов мальчишка! Что это было сейчас? - громко выкрикнул он, не поднимая на меня глаз. - Тебе понравилось? - моя бровь изогнулась, - Хочешь, займемся чем-нибудь поинтересней? Один мой знакомый в США часто повторял: "Дружба не дружба, если она не прошла испытание сексом". - Если твой отец узнает, я не просто фаланги лишусь… - взволнованно рассуждал он. - Похоже, ты не совсем правильно понял, - Рэн пришелся мне по вкусу, и я никак не мог заставить себя выйти из роли плохого парня, - Я буду сверху. - Что? - он, наконец, поднял на меня глаза, а затем усмехнулся, - Уж и не сомневаюсь. Но, вообще-то, тут нужно согласие обоих... - Не обязательно, - хладнокровно перебил я. - Да, ну тебя! - он махнул рукой, - Я вообще не об этом говорил. Я ведь понимаю, что ты хочешь до меня донести в своей излюбленной манере абсолютизма. Ты гей. И как такое могло произойти? То есть, я ведь видел тебя с девушками. Лицо брата переливалось, словно блестка на солнце. Его переполняли эмоции, сменялись одна за другой. Мне оставалось только ждать. Я не мог винить его ни за страх, ни за недоверие, ни за сожаление. Я и сам не знал, как воспринимать свое естество. Откровенно говоря, я не чувствовал себя гомосексуальным от рождения. Но избалованный своей безграничной властью, я привык потакать даже самым безумным своим желаниям. - Кана была единственной. С остальными я не спал, - спустя время ответил я. - Значит, с Момои ты тоже..? - осторожно поинтересовался Китамура. - Что? - у меня челюсть едва не отпала от его предположения, - Нет! Конечно, нет! У меня совсем другие вкусы! - Тогда, это тебя не оправдывает, - он надул щечки. - Он не в курсе того, что тебе только что стало известно. - Быть не может! - он вновь приободрился и не заметил, как схватил меня за воротник, - Но почему? - Будто ты не знаешь его! Он замучил бы меня расспросами. Кстати, - я оторвал цепкие "грабли" аники от своей рубашки, - Я тебе кое-что привез. Неспешно подойдя к коробке, я достал из нее тяжеленный талмуд. Аккуратно развернув книгу, я протянул ее Рэну. - Лучшие блюда американской кухни в одном сборнике, - я подмигнул и лениво добавил, - С картинками. - Я хотел попросить тебя, чтобы ты привез нечто подобное, - его глаза заблестели, словно у котенка, увидевшего миску с молоком. Забрав презент, Китамура начал листать страницы и внимательно разглядывать их. - Жарко здесь, - я залез в холодильник и достал ледяную бутылку сока, - Нравится? - Хидэо, - он нахмурился и взглянул на меня, - Она ведь на английском. Я не понимаю ни слова. Несмотря на горечь и разочарование, которые явно захватили его, Рэн не забыл поиграть в старшего братика. Он отобрал у меня напиток и нравоучительно произнес: - Не пей холодное! Заболеешь! - Не будь занудой, - я начал отбирать сок, Китамура отбивался, как мог. Мы возились и не заметили, как оказались вплотную прижаты друг к другу. - Я специально привез именно эту книгу, - я положил голову на плечо аники, - Теперь я буду для тебя еще важнее, чем раньше. Ты ведь хотел бы готовить по этим рецептам? А я хотел бы переводить их для тебя. - Хидэо, - он обнял меня, выдержав паузу, - Я тоже скучал по тебе… Через минуту в дверь бешено начал колотиться Момои, сопровождая свои и без того беспокойные действия визгливыми криками: - Мальчики, откройте! Эти чурбаны меня обижают! Ничего не оставалось, пришлось впустить его. Выяснилось, что парни не оценили новой песни. Что-то про гуся, который ел человеческих зародышей, а затем те прорастали внутри него. В общем, братья назвали творчество Тайе странным… Раз уж атмосфера уюта и покоя была нарушена, я решил и музыканту вручить свой зарубежный подарок. - Что же там? Что же там? – бубнил он, мешая мне распаковывать коробку. - Если бы, Момои-сан, у Вас был хвост, мне бы не пришлось сегодня подметать кухню, - ехидно подметил Рэн. - Это, - игнорируя его, констатировал факты Тайе, - Это же… Надувная кукла? - Что? – недовольно спросил я, - Не нравится? - Шутишь? – он уставился на меня, словно я какой-то волшебник, - Я так счастлив, что ты привез мне подарок! Импортная… Такой у меня точно нет! Он начал суетливо прыгать вокруг меня, пытаясь обнять и повиснуть, проявляя так свою благодарность. - Зачем тебе резиновая женщина, Тайе? – помогал обороняться мне Китамура, - У тебя ж на лице написано… - Что? – внезапно переспросил Момои, - Что ты хочешь сказать, Рэн? - Эм… - глаза аники начали бегать по кухне, - Ничего особенного… Кстати, Хидэо… - М? – обратил на него внимание я. - А сколько у тебя было мужчин? – откровенно ядовито улыбнулся брат. Воцарилась тишина. Музыкант, где стоял, там и сел. Благо, стоял он рядом со стулом. Я молчал и смотрел на Китамуру, проклиная его всем своим видом. Мой взгляд оказывал на него такое сильное давление, что он тоже вынужден был опуститься на сиденье. - Рэ-э-эн! – я фыркнул, подобно необузданному дикому мустангу, - Ты покойник, бро! - Стой! – Тайе потянул меня за рубашку, а затем состроил невероятно милое личико и ласково потребовал, - Расскажи нам. - Ладно, - я медленно выдохнул, чтобы остудить свой пыл, - Семь, если вам так важно. - Ха! – фальцетом выдохнул Китамура, - Ты совсем позабыл о порядочности, проживая в США? - Американских парней было только шесть, - подметил я. - Неужели и японца какого-то совратил? – негодовал аники. - В чем дело, Китамура-кун? – поинтересовался Момои, - Завидуешь? У тебя, небось, за всю жизнь столько партнеров не было, Бесчувственный Рэн! - Эй, эй, эй! Момои-сан, чем я заслужил такую жестокость? Я смотрел на их забавную перебранку и скромно улыбался. Наконец-то, я чувствовал, что прибыл домой. И пусть эти двое выглядели совершенно нелепо, их общество позволяло мне сбросить маску и быть тем Хидэо, от которого не ждут совершенства во всем. Чистосердечный дьяволенок. Ватанабэ Исаму Солнечные лучики игриво бегали по волнам моего чая, напоминая о водной глади, морях и приключениях. "Никогда не плавал на корабле, - подумал я, - А хотел бы?"... Прикрыв глаза, я вдохнул аромат свежих булочек, испеченных Китамурой на завтрак. Я представил, будто завтракаю на борту огромного крейсера и, казалось, даже услышал вой китов... На кухне были лишь мы с Рэном и Тайе. Остальные братья уже давно закончили первую тренировку и занимались своими повседневными обязанностями. Мы же надрались больше всех вечером и позволили себе немного расслабиться с утра в отсутствии ояджи. Мои фантазии становились все сильнее. Я пробежал по палубе, выхватив бинокль у одного из моряков. И вот, направив свой вооруженный взгляд в океан, я увидел его: огромного синего кита. Он пел свои песни, разрезая воду увесистым туловищем, даже не подозревая, что за ним наблюдают. Внезапно меня посетило странное желание рассказать ему о своем присутствии. После тайного проникновения на капитанский мостик, в моих руках появился громкоговоритель. Я встал к самому краю корабля, дождался порыва ветра и прогудел в рупор, имитируя китовые звуки: - У-у-у... - Хидэо! - прервал меня аники, - Ты в порядке? Что ты делаешь? - Ничего, - я открыл глаза, - Задумался немного. - Небось, о том японском парне, - предположил Момои, - Хочешь с ним повидаться? - Японском парне? - переспросил я. - Он о том самом единственном японце из твоих "семи" любовников, - разъяснил Китамура. - Ах, вот оно что... Он должен был окончить школу в этом году... - я закусил губу, погружаясь в воспоминания, - А ведь он счел меня сумасшедшим в нашу первую встречу... - Я тоже уже начинаю сомневаться в твоей вменяемости, - внезапно вырвалось у Рэна, - Завыл вот ни с того ни с сего. - И впрямь, - усмехнулся я в ответ, - И когда я стал таким? - Каким? - напряженно спросил музыкант, который явно меня чудаком не считал. - Свободным и беспечным, - слова растворились в моем горячем чае, а сам я погружался все глубже в тот самый день, когда встретил его... Ватанабэ-кун - мальчишка, который пришел за победой. Он стал для меня отдушиной. Воздухом, если точнее. Если бы не этот человек, моя жизнь сложилась бы иначе. Вызвав меня на поединок, он, возможно, знал, что потерпит поражение. Вероятно, даже целенаправленно шел к нему. Этот юноша очень нуждался в заботе того, кто не боялся бы демонстрировать свою силу. Одолев всех выпускников, он, очевидно, страдал от скуки и одиночества. Череда определенных событий пошатнула мой внутренний баланс. В тот день я был сам не свой. Я тогда подумал: "Как жаль, что дома остались лишь мы, и некому меня остановить". Бой решено было провести в нашем тренажерном зале. Несмотря на юный возраст, оба мы были приверженцами классических традиций, потому вынуждены были поклониться друг другу в знак уважения. Тогда-то я впервые и подумал, что парень не промах, раз осмелился рискнуть своей гордостью в поединке со мной... Я хотел убедиться, что Исаму не представляет для меня опасности ни сейчас, ни в будущем. Потому начал с тактики защиты, позволяя мальчишке удивить меня. Этого не случилось. Его техника была невероятно шаблонной, словно он зазубрил учебник и действовал только в границах изложенных там материалов. Это стало для меня проблемой. Да, его приемы были просты и заурядны, но в то же время, они были отточены до совершенства. Он напоминал какого-то запрограммированного робота, у которого был четкий нерушимый алгоритм. Исаму не ошибался. При том глаза его были не лишены азарта, которым он заражал и меня. На своем уровне Ватанабэ младший и впрямь был непревзойденным, но в любой момент я мог выйти за пределы этого уровня. Он же не смог бы, даже если бы положил на это жизнь. С каждой атакой он все больше очаровывал меня, одновременно завоевывая мое уважение. Что-то в его дерзости заводило меня. Я не осознавал, что начал поддаваться легкой взволнованности от той близости, к которой нас обязывал бой. Когда я почувствовал себя необычно, то решил, что это усталость. Чтобы дать себе передышку, я поставил блок всем корпусом, ранее не используемый мною прием. Он сковывает все движения противника, и дает возможность собраться с мыслями. Только я не учел, что мы при этом окажемся полностью прижаты друг к другу. Его неровное обрывистое дыхание ворвалось в мое ухо, напомнив о ночи с Каной. Реакция моего тела последовала незамедлительно. Само собой, это отвлекло меня. Исаму вырвался, сделал шаг назад, одновременно нанеся боковой удар. Я пропустил и мгновенно позабыл о своем стояке. Буквально одной атакой я вывел Ватанабэ из равновесия и лишил верного восприятия реальности... Он лежал на полу, пытаясь прийти в себя. Я же смотрел на его изнеможенное тело и начинал понимать, что происходит. Прежде со мной такого во время схватки не случалось. Я мог бы просто списать это на свой юный возраст и неопытность, назвать "непроизвольной эрекцией" и успокоиться. Но я всегда был честен с собой... Мне пришлось признать, что я желаю этого мальчишку, дико и первобытного. Почему-то в тот момент я почувствовал себя загнанным зверем, словно знал, к чему это приведет. Люди привыкли отгонять от себя неправильные мысли, я же, по природе своей, был любопытен. Мне было интересно, почему я хочу Исаму. Что в мужчине могло быть привлекательного? Я присел и медленно опустил свою ладонь на внутреннюю часть его бедра. Я должен был помочь ему подняться, но мне было необъяснимо приятно видеть его таким беспомощным. Он взялся за голову и приподнял ее. Я демонстративно покрыл его оценивающим взглядом. Затем начал движение руки вверх по ноге. Ткань его брюк в районе ширинки пошевелилась. - Я тебе не игрушка, а живой человек, - якудза пришел в себя, но резко вскочив с пола, вновь пошатнулся и едва не упал. Я подхватил его, - Чего ты добиваешься? - Хочу забрать свою награду за победу, - тепло, стараясь не напугать его, отвечал я, - Ты говорил, я смогу взять, что пожелаю. Я желаю тебя. - Ты гей? - он опустил глаза. - Нет, - я нахмурился, удерживая его за предплечья, - Но у меня встал, и я хотел бы понять, почему. - Готов из любопытства изнасиловать меня? Я попытался ослабить хватку, но получился шаг вперед. Тело не желало дать Исаму возможность вырваться и сбежать. Тогда мой взгляд опустился на его половой орган. - Это не изнасилование, если ты тоже этого хочешь, - одна моя ладонь медленно поползла по его спине, от этого штаны Ватанабэ вновь зашевелились. Я не понимал, почему мои прикосновения заставляют парнишку так реагировать, но это дарило мне чувство уверенности в своей правоте. -Только если я выражу свое согласие. А этого не будет! - он попытался оттолкнуть меня, - Отпусти, Таока! Приложив немалые усилия, я все же смог разжать свои пальцы. Затем я зашел ему за спину, направившись к стойке с мечами, и напряженным устрашающим голосом сказал: - Тогда я желаю больше никогда тебя не встречать. Попадешься мне на глаза - покойник! Он выдохнул, и я услышал его удаляющиеся шаги. Что мне оставалось делать? Если бы я переступил черту, то потерял бы уважение к себе. Ведь дед такого бы не одобрил. Я не совсем понимал, на какой серьезный шаг склонял этого мальчика. Для меня секс был потребностью и всего-то, но другие люди всегда воспринимали его иначе. Как надежду на будущее, как шанс на любовь... Выходит, я едва не разрушил будущее Исаму в тот миг... - Это невозможно, - он остановился и повернулся в мою сторону, я и сам повернулся к нему, - Невозможно. Я требую реванша! - Что ж. Твой выбор. Тогда считай, что мы уже начали. Услышав мои слова, Исаму медлить не стал, устремившись в атаку. Я увернулся, схватив его за руку в развороте, заведя ее за спину сверху и надавив на шею так, чтобы не сломать ее. При этом я ударил парня сзади по ноге, он упал на колени. Зафиксировав вторую руку по аналогии с первой, я прижал его лицом к полу. Сам же удобно расположил свой затвердевший ствол меж его ягодичек, чтобы он почувствовал всю серьезность ситуации. - Зря ты не ушел, Ватанабэ! - сквозь зубы говорил я. Мальчишка пытался освободиться, с каждым его рывком я заводился все сильнее. "Да, что со мной? - проносилось в моей голове, - Веду себя, как чертов маньяк". Хоть все и выглядело так, словно я пытаюсь проучить его, на самом деле, я просто следовал инстинктам, ранее не подводившим меня. Все, чего я хотел, как личность, - найти в себе силы, отпустить Исаму. - Ты победил, Таока, - неразборчиво бормотал мой "пленник", - Я сдаюсь. Почувствовав, что он больше не сопротивляется, я получил нужный сигнал и отполз назад. Якудза повалился на бок, пытаясь отдышаться. - Есть несколько причин, по которым я не могу не видеться с тобой... - Не важно! Сейчас тебе лучше уйти! - Что, совсем тяжко? - он повернулся ко мне, поднимаясь с пола, и легко улыбнулся, - Не оставлю же я тебя в таком состоянии. - А это еще, черт подери, что значит?! - выкрикнул я, приходя в ярость от его дерзости. - Это значит, что нам лучше продолжить в твоей спальне... Что значит быть подростком... Стрелки часов умеренно тикали, плавно погружая меня в транс. Дневной свет создавал атмосферу открытости и уязвимости. Словно все мои братья следили за мной, выглядывая из-за фантазийной вуали пространства. Мягкие подушечки пальцев Исаму коснулись головки моего члена, и я впервые испытал смущение. Чтобы не выдать своих эмоций, я сердито сдвинул брови. Брюк на мне уже не было. Я особо и не противоречил, когда Ватанабэ нежно предложил мне избавиться от них и сесть на кровать. Я хотел узнать, что он замыслил. Сам юноша занял место рядом со мной и склонился к низу моего живота... Теплая ладонь уже полностью охватила мой член к тому моменту, когда Исаму провел по нему языком. Сопроводив свой поступок легким поцелуем в той же области, он пробудил во мне интерес. - Тебе будто приятно заниматься этим со мной, - моя рука накрыла макушку его головы, - Я ведь даже в душ не ходил. - Приятно, - пробормотал он, не поднимая глаз, - А твоего заплыва в пруду, похоже, было достаточно, чтобы освежиться. - Пошляк, - спокойно произнес я, - Дело твое. Мне гораздо больше нравилось, когда его рот был занят удовлетворением моего желания, потому я закрыл свой, чтобы больше не отвлекать Ватанабэ. Вскоре его объемные губы целиком накрыли головку. Он начал опускаться, обильно покрывая пенис слюной... По моему телу пробегали волнующие разряды возбуждения. Чем активнее работала шея Исаму, тем разрывистей становилось мое дыхание. Я попробовал и вовсе остановить его, но надолго меня не хватило, а отдышка после этого стала еще сильнее. Мой обольститель пронзительно посмотрел на меня. Прищурившись, он сдерживал свою ехидную улыбку. Он был доволен. И вот, казалось, уже я стал пленником. Такое положение вещей меня не устраивало. Я не мог потакать лишь его прихотям, хотел побаловать и себя. Пробежавшись по его спине, мои пальцы поползли под его футболку. Школьный пиджак якудза снял еще перед боем. Поглаживая кожу Исаму, я вскоре добрался до лопаток и потянул на себя трикотажную вещицу, горловина которой растрепала его волосы. "Таким ты нравишься мне еще больше. Стоп! Что? Нравишься?", - поймав себя на подобной мысли, я немного отдернулся назад. - Все в порядке, Хидэо-сан? - поинтересовался мальчишка. - Взъерошенный ты еще сексуальнее. Таким я хочу тебя еще сильнее, - перефразировав свои мысли, я приблизился к Исаму и начал покрывать поцелуями его шею. - С-стой, - он уперся в меня локтями, пытаясь помешать моему своеволию. Но чем сильней становился мой натиск, тем слабее его оборона. - Ты не хочешь этого? - Все же спросил я. Шепотом, не отрываясь от своего занятия, лишь добавляя ему пикантности блужданиями своих рук, - Для тебя есть существенная разница, в какой части твоего тела побывает мой член? - Есть, - он очень медленно моргнул, словно его веки весили по килограмму каждое, а затем закусил губу, - Я девственник. - А ведешь себя, как профессионал, - утвердительно говорил я, - Ты же не боишься боли, раз пришел сюда. У меня парней до тебя тоже не было. Но я сделаю все, чтобы у тебя остались только лучшие воспоминания об этом дне... Моих слов было достаточно, чтобы усыпить наивную юношескую бдительность. После взрослой и опытной Каны, соблазнить Исаму было для меня все равно, что отнять конфетку у младенца. - Тебе бы научиться сдерживать свой тестостерон. Мне не нравится твоя уверенность в собственной непобедимости. Я в любой момент могу встать и уйти, - молодой якудза набивал себе цену. Его речь выражала независимость, но всем своим видом он показывал, что готов отдаться мне сиюминутно. Разве что ноги не раздвигал. Я его детских иллюзий разрушать не стал и просто не дал никакого комментария. Через минуту он уже был полностью обнажен и лежал весь залитый краской прямо передо мной. Ватанабэ пытался сжать бедра, но я не позволял ему этого. Протиснувшись между них, я припал своими навязчивыми поцелуями к его торсу, он старался оттолкнуть меня. Когда же моя большая горячая ладонь накрыла его половой орган, Исаму был обезоружен. И далее покорился своей похотливой натуре. Для меня чувствовать мужчину в своих объятьях было непривычно, но ужасно увлекательно. Запретный плод сладок, а сладость эта способна лишить ощущения реальности. Я позволил ей захватить свои предубеждения, и погрузился в ее мир... Исаму извивался и постанывал подо мной. Больше ждать своего момента я не мог и сжал его ягодицы. - С-стой! Только не входи весь сразу, - он поднял голову, облокотившись о мою кровать, - Мне будет тяжело. - А ты, похоже, готовился, - подметил я, - И как же мне облегчить твои "страдания"? - Вначале разогрей меня... - он закрыл лицо подушкой и продолжил бубнить из-под нее, - Пальцами. Оближи их, чтобы лучше скользили, и вводи по одному. Последовав его инструкции, я довел парнишку до безумия. И, спустя пять минут, он уже едва не умолял меня войти в него. Свою нетерпеливость он объяснял тем, что не хочет кончить раньше меня. Но, похоже, для него это было невозможно. Почти сразу, после введения своего члена в милую порозовевшую попку Исаму, я ощутил, как моя рука наполнилась его спермой. - Я только начал, красавчик, - задирая к потолку его ногу, говорил я, - Придется тебе проявить стойкость. Мои действия были нелепы. Я ошибался в каждом моменте, в каждом решении, и вскоре это привело к тому, что его эрекция сошла на нет. Это сильно ударило по моей самооценке. Нелегко осознавать, что ты растяпа. Кто бы мог подумать, что уверенность в себе так сильно зависит от сексуальных навыков? - Притормози, - Исаму почувствовал, что со мной что-то не так, - Расслабься, Хидэо-сан, не пытайся впечатлить меня. Я уже впечатлен. Просто будь собой. Я не совсем понял смысл его ободряющей речи, но она помогла мне. Сделав глубокий вдох, я замер, словно на тренировке с Сайджо-сэнсэем. Перестав слышать помехи, создаваемые моим телом, я смог уловить биение сердца своего партнера. Оно было мощным и довольно быстрым из-за того, чем мы занимались. Больше я этот стук не терял, я следовал за ним, как корабль, заплутавший в пучине морской, следует за светом маяка. Мой ритм исправился и вновь заставил мальчишку пылко изнемогать. Все мое тело было охвачено противоречивыми ощущениями. Нечто вроде притягательного отвращения заправляло этим беспечным пиршеством страсти. Со временем я выплеснул ее всю, всю до последней капли выплеснул прямо в Исаму. Он уж точно не мог забеременеть от меня... Ватанабэ же своей "страстью" оросил мою постель. Мы не стеснялись оставлять улики на месте преступления, возможно, оба в некоторой степени хотели быть раскрыты. Почему? Взаимная симпатия вызвала желание похвастаться своим "завоеванием". Мы оба вышли победителями в тот день. - Давно ты запал на меня? - по-хозяйски развалившись на молодом якудза, я перебирал его волосы. - Я понял это, когда пошел в старшую школу, - он спихнул меня на бок, пытаясь отдышаться, - Я многое слышал о тебе, потому был заинтересован в нашем знакомстве. Но ты совсем не замечал меня. - Сегодня мы довольно близко познакомились, - я натянул на себя одеяло, прикрывая наготу. - Я надеюсь, ты серьезно относишься ко мне, - он нахмурился, глядя мне прямо в глаза. - Да, наверно, - я задумался, а через секунд пять аккуратно обнял Исаму, - Что ты имеешь в виду? Предлагаешь встречаться? Ватанабэ тяжело вздохнул, положив запястье на переносицу. Он был слишком утомлен, чтобы злиться на меня. Я думал, что не понимаю его. Я всегда так думал. Но, если допустить возможность, что я принял верное решение, то все встанет на свои места. - Ладно, - мой голос был спокоен, в нем не слышалось сожаления. Наверно лишь потому якудза и не ударил меня за столь бездушный ответ, - Давай. Наши с Исаму отношения, полные похоти и, как ни странно, заботы, наполняли мои дни интересом и небывалым азартом. Будучи подростком по факту на протяжении нескольких лет, я впервые вел себя подобающе. Я потворствовал низменным желаниям, которые могли возникнуть у меня в любой момент. В учебном заведении или в общественном месте значения не имело, я использовал каждую возможность склонить Исаму к близости. Мы запирались в школьных кладовых, в туалетах клубов, куда ходили каждую субботу, снимали номера в любовных отелях. Я мало появлялся дома в те времена. Отец не мог смириться с тем, что его контроль надо мной ослаб, и приставил ко мне няньку. Хаяши-сан был художником, мангакой, если точнее. С его работами мне сталкиваться не доводилось. Не удивительно, ведь я перестал читать мангу лет в 12. Он был заинтересован тем, о ком ходило столько легенд в нашей префектуре, тем, кого называли Екай. Странно, но с каждым месяцем мифов обо мне становилось все больше, при том, что на дело я выходил все реже, да и в "детских" разборках участвовать перестал. Когда отец позволил этому человеку изучать и всюду следовать за мной, я возражать не стал. Но видеться с Исаму мне пришлось гораздо реже. Объясняется это просто. Кланы даже не знали о нашем знакомстве. Если бы выяснилось, что два наследника встречаются тайком, нас бы обвинили в заговоре, и это был бы плохой исход для обоих. Откровенно говоря, кроме боевых искусств и умопомрачительного секса, нас с Ватанабэ ничего не связывало. Я всегда чувствовал его тепло, но не мог ответить тем же. Я лишь надеялся, что в его юную наивную головушку не прокрадется мысль о том, чтобы изменить мне. Ведь тогда мне пришлось бы проявить себя, как якудза. В то время, кстати говоря, я увлекся искусством классической татуировки, так мое тело начало обрастать необычными рисунками. Примечательно то, что ни у деда, ни у отца их не было. Я, может, и не любил все, что могло связать меня с кланом, но отличаться от своих предков стало моей навязчивой идеей. Хаяши-сан был довольно молод. Не старше 30. К тому же, вполне себе миловиден. Поэтому, когда он прервал нашу с Исаму прогулку своим звонком с просьбой позволить ему отразить в арте мое полуобнаженное расписанное тело, Ватанабэ приревновал. Он часто ревновал меня. Хоть я и не собирался обманывать его, понимал, что ни к чему хорошему это не приведет. Так, с окончанием учебного года, закончились и наши отношения. Я должен был отправиться в университет, а он продолжить свои занятия в школе. Мы пообещали помнить друг о друге только лучшее и не искать встреч, чтобы не навлечь на себя беду. Исаму на удивление мужественно принял случившееся. Я никогда не забуду ту скромную и ироничную улыбку, которой он наградил меня на прощание. Она говорила: "Я влюблен в тебя. Но я сильно повзрослел за последние месяцы. Я справлюсь и без тебя. Прощай"... Прощай… - Прощай? - шепнул я, словно пытаясь спросить у себя, что значил для меня тот парнишка. - Вообще-то, здравствуй! - услышал я голос Тацуо, - С возвращением! - Здравствуй, - я нехотя открыл глаза, - Я думал, тебя не будет до вечера... - Мне нужно кое-кому представить тебе. Жду в гостиной. Он вышел столь же тихо, как и вошел. Что-то в отце изменилось. Он был так же серьезен и строг, но, очевидно, менее требователен. Может, все потому что я вернулся как раз перед своим двадцатилетием. Может, он опасался, что достигнув совершеннолетия, я уйду из дома? Кто знает, что было на уме у этого диктатора... Однако рисковать, превышая лимит его терпения, не стоило. Я знал это и уже через пару минут достиг указанной точки сбора. - Хидэо, подойди, - заметив мое появление, сказал отец. Напротив него сидели двое мужчин. Я мог видеть лишь их спины, пока не приблизился вплотную к разделявшему диваны журнальному столику. Я насторожился. - Что-то произошло, пока меня не было? - я смотрел на якудза, которые поднялись, чтобы поприветствовать меня. Один из них был средних лет. Заметно старше Тацуо. Он казался невзрачным, тихим, но очень уверенным в себе. Весьма походил на роль "правой руки босса". - Это Ватанабэ Нобору - лидер клана Каэда, - указал на "тихого" отец. - Каэда? - уточнил я, пожимая его руку, - Таока Хидэо. Рад нашему знакомству. - Ну, а это его старший сын и наследник Ватанабэ Масару. Переведя взгляд, я увидел перед собой довольно высокого, крепко сложенного парня. Он был лишь на пару сантиметров ниже меня, ширина плеч у нас визуально не различались. Я пристально разглядывал его, во многом похожего на брата и отца, но по-своему уникального. Первое, на что я обратил внимание, это его обаяние. Я встречал множество привлекательных представителей сильного пола, но этот был не просто красив, он был близок к моему идеалу. Лицо Масару по форме и цвету напоминало лицо фарфоровой куклы. Однако оно было очень мужественным и грозным. Густые брови, узкий разрез глаз, прямой ненавязчивый нос, угловатые губы, - все это добавляло ему жесткости. И только округлый подбородок слегка смягчал его образ. Его черные волосы средней длины с откинутой назад челкой и прикрывавшими уши вьющимися висками были стильно уложены воском. От них исходил едва уловимый лимонный аромат. Я старался не выдавать своей одурманенности этим сладким запахом, не желая смутить его обладателя. - Таока Хидэо. Рад знакомству, - все, что смог вымолвить я. - И я рад, - он крепко пожал мою, как всегда, холодную руку. В этот момент она налилась странным ни на что ни похожим теплом. Нет, ладонь Масару не была горячей, ее температура едва ли превышала комнатную. Просто мне было приятно держать ее. - Ты уезжал учиться по обмену, Хидэо-кун? Ну, и как впечатления? - из вежливости поинтересовался лидер Каэда-гуми. - Не так плохо, как я ожидал, - предельно безэмоционально отвечал я. - Масару тоже учился за границей, - он продолжил устанавливать контакт, - Его не было пять лет. Домой приезжал лишь на праздники. Я уже не надеялся, что он вернется в Японию. Но судьба оказалась ко мне благосклонна, одарив моего сына разумом. - Очень интересная история, - терпеливо отвечал я, - Не возражаете, если мы перейдем к делу? - Мы с Каэда-гуми сочли необходимым стать союзниками в связи с тем, что Цунода-кай «выплыли из канализации». В этот раз они вышли за рамки кодекса якудза, - отец жестом предложил всем присесть. Так получилось, что я расположился рядом с Масару, - Уж не знаю, как им это удалось, но они смогли получить поддержку одного из трех крупнейших кланов в стране. Знаю только, что их отношения завязаны на наркотиках. Многие молодые люди присоединяются к Цуноде. Наша префектура за последние полгода превратилась в притон, уровень преступности повысился, уровень безопасности обычных граждан почти на нуле. - Мы считаем, что необходимо "очистить" наш город и всю префектуру, - продолжил мысль Тацуо старший Ватанабэ, - Но учитывая то, что Таока-гуми находится под защитой Ямагучи-гуми, есть риск развязать войну крупных кланов. Это отразится на всей стране и приведет к большим потерям для всех. Единственный способ - отрубить змею голову, пока он не разросся еще сильнее. Мы пытались выследить Цуноду Джуна, но его люди знают, что мы вышли на охоту, и хорошо скрывают его. - Нужно действовать умно! - утвердительно сказал отец, - Нам нужны мозги. Твои в том числе. - Я давно мечтаю раздавить этого червяка! - злость овладела моим голосом, окрасив его в бездушные серые краски. - Я знаю, что ты потерял своего мастера по вине Цуноды, - обратился ко мне лидер Каэда-гуми, - Я потерял младшего сына. - Исаму? - опешил я. - Ты знал его? - удивился Тацуо. - Мы дружили в старшей школе, - злость быстро сменилась печалью, которая сделала мои слова вязкими и липкими, словно смола. Она была такой опустошающей и сухой, что я растерялся. Я не мог поверить услышанному, не мог осознать, и уж тем более не мог смириться, - Как это произошло? - Клан Каэда тогда еще не был знаком с коварством Цуноды. Они стали мешать нашим делам. Исаму взял нескольких братьев и отправился на встречу. Он всегда готов был проявить себя. Зря я его отпустил, - Ватанабэ старший провел пальцами по переносице, - Но о Цунода-кай в ту пору ходили слухи, как о кучке хулиганов. Информации про инцидент с Сайджо-саном у меня не было. Наши люди попали в западню. На месте встречи прогремел взрыв. Когда мы подъехали, все вокруг уже было оцеплено полицией. Я так и не смог попрощаться с сыном. Это произошло зимой. - Примите мои соболезнования. И будьте уверены, этот ублюдок свое получит! Я чувствовал вину. Я мало что рассказывал о себе Исаму, в то время как он, бывало, болтал без умолку. Он часто спрашивал меня о чем-нибудь, но в ответ получал лишь холодное "Не важно". Расскажи я ему про Цуноду и все неприятности, связанные с ним, уверен, он был бы осторожнее. Тем не менее было уже слишком поздно для того, чтобы что-либо изменить, остаться его приятелем, защитить его. Я не ценил Исаму, когда тот был в моей жизни. Он был необходим мне, но я воспринимал его, как должное. Я никогда не смог бы представить себе тех дней без него. Хватило бы мне сил не сойти с ума, если бы не познакомился с ним тогда? Я упустил нечто очень важное. И все, что мне оставалось, лишь сказать в своем сердце: "Прощай"...