Его безумие

***

Маринетт Дюпен-Чен всегда хотела стать дизайнером. Создавать необычайно красивые и стильные вещи было её страстью. Лишь открыв скетч, взяв в руки остро заточенный карандаш и вдохнув Парижский воздух, Маринетт начинала творить. Когда грифель касался белоснежной, нетронутой бумаги, девушка начинала терять счёт времени. Будто отделившись от всего мира, она погружалась в свой собственный, и это ей нравилось. Чтобы стать ближе к цели, Дюпен-Чен записалась на дополнительные занятия, ведь и у мира моды есть свои тонкости и правила, о которых нужно обязательно знать. К сожалению, уроки проводились на другом конце города, поэтому девушке приходилось поздно возвращаться домой, что через чур сильно волновало её родителей. Но Маринетт не пугало ничего, ведь чуть что, и она станет леди в красном костюме, взмахнет йо-йо и одолеет преступника, который будет покушаться на её жизнь. Но девушка, в большинстве случаев, будет слабее мужчины, особенно, если и он обладает суперсилой. В один из таких вечеров, когда на улице не было ни души и шёл сильный ливень, Маринетт возвращалась с занятий. Шлепая по лужам, девушка прокручивала в голове слова мистера Дюбуа. Это был мужчина уже в преклонном возрасте, к слову, было вполне ожидаемо, что и его взгляды окажутся устаревшими. На занятии между мистером Дюбуа и Маринетт разразился спор по поводу подплечников для дам. Мужчина утверждал, что это выглядит нелепо, что женщина должна быть хрупким созданием, а подплечники только увеличивали тело и делали из дам, как он выразился, «качков». Голубоглазая же утверждала, что девушки в праве носить то, что им нравится, что не должно быть такого понятия как «не женственно», дамы сами подбирают стиль, и если им будет комфортно ходить даже в мешке из-под картошки, то они будут так ходить, не взирая на стереотипы. Конечно же спорить с «злым старикашкой», как кличет его вся группа, было бесполезно, поэтому, молча выслушав нотации о том, что с таким мышлением и взглядом Маринетт не сможет пробиться в высокую моду, она тихонько собрала свои вещи и, напоследок пожелав хорошего вечера, удалилась с урока. - И всё же он ни капли неправ! – бурчала себе под нос девушка, крепко сжимая лямки рюкзака. Может это была её личная способность, или же она приобрела её только с помощью талисмана, но Маринетт, пусть и была погружена в свои мысли, смогла уловить звук шлёпающих по лужам ботинок. Немного повернув голову вправо, краем глаза она увидела силуэт парня, его лицо прикрывал большой серый капюшон, а руки были убраны в карманы. Может быть, он шёл вовсе и не за ней, но попробовав свернуть пару раз меж домов и сменив несколько улиц, Маринетт поняла, что её преследуют. Именно в этот вечер неудача сопутствовала героине. Алья Сезар, лучшая подруга, настоятельно просила Дюпен-Чен надеть жемчужные серьги, которые та подарила голубоглазой по случаю годовщины их крепкой дружбы. И сейчас Маринетт хоть и совсем немного, но ощущала себя беспомощной без камня чудес. Момент, когда шаги стали быстрее, героиня упустила. И вот, она уже прижата к холодной, мокрой стене, неровная кладка неприятно впивалась в спину и царапала оголённые участки кожи. Капюшон упал и Маринетт смогла лицезреть человека, который в данный момент приставил нож к её животу, намекая на то, что, издав хоть малейший звук, её жизнь оборвется. Мужчине было на вид около сорока, лицо было несколько ассиметрично, будто правый глаз на полсантиметра возвышался над левым. Виднелась недельная щетина с проблесками седых волос, губы были искажены в устрашающей ухмылке, открывая вид на неровные, пожелтевшие зубы с миллиметровым налётом на них. Его лицо было настолько близко, что Маринетт чувствовала неприятный запах изо рта, ком в горле и рвотные позывы не заставили себя ждать. Глаза его были большими, и можно было бы сказать, что они красивы, если бы не набухшие капилляры. Казалось, что дотронься острием до этих глубоко серых глаз, они лопнут, выплеснув всю жидкость на лицо Дюпен-Чен. Сердце бешено колотилось, звенело в ушах, как будто ещё немного и от страха она потеряет контроль над телом. Маринетт чувствовала, как в области живота надавили чем-то острым, разрезая тонкую ткань кофточки. - Раздевайся. – раздался хриплый и низкий голос мужчины. До Маринетт не сразу дошёл смысл этого слова, ведь сначала ей в нос ударил мерзкий запах, который только усилил позывы проблеваться, и девушке пришлось сглотнуть собственную рвоту. Видимо, насильник не отличался терпением, он со всей силы рванул за воротник кофты, та затрещала по швам, оголяя хрупкие ключицы героини. Маринетт хоть и была ЛедиБаг, сильной девушкой, которая спасает людей от нападения акум, но в данный момент она являлась нежным и беспомощным созданием. То ли от страха, то ли от сильного рывка мужчины, она рухнула на колени прямо перед его ширинкой. Насильник убрал нож в карман кофты, одной рукой он схватил голубоглазую за волосы, а второй принялся расстегивать молнию на штанах. Слёзы брызнули из её глаз, уста стали молить о пощаде, руками Маринетт стала упираться о его бёдра, лишь бы не ощутить во рту неизвестную ей на вкус плоть. Мужчина настойчиво пихал свой член, водил по губам, бил прямо по лицу и требовал открыть рот. Маринетт не понимала, неужели её первый раз будет именно таким? С мерзким насильником в каком-то темном переулке, где чувствовалась вонь от разлагающихся крыс и тонны мусора. Она думала, что он воспользуется ей, а после пронзит остриём, ведь как ни крути, она видела его лицо. Девушка с силой сомкнула губы, чтобы плоть не проникла в её рот. В нос ударил ещё более отвратительный запах немытого органа, и она не смогла дальше терпеть, ком стал настолько большим, что будто уже не помещался в горле. И её стошнило прямо на его потрёпанные кожаные ботинки. Всё тело трясло в конвульсиях, воздуха категорически не хватало, нос забило, а пелена слёз не давала сфокусировать зрение, единственное, что могла делать Маринетт – это чувствовать. И она чувствовала… как её с силой отшвырнули на землю и со всей силы ударили под дых. - Тупая сука! – кричал мужчина, пробивая второй раз по одному и тому же месту. Из неё словно выбили все внутренности, дышать становилось тяжелее с каждым ударом, сознание постепенно покидало Маринетт. Она могла лишь улыбнуться никчёмности своей смерти. «Героиня Парижа, которая сражалась с необычайно опасными существами, погибла от рук насильника в тёмном переулке. Очень смешно.» Думая о том, как же жалко она умирает, девушка не сразу заметила, что серия ударов прекратилась. Прежде чем окончательно отключиться, она увидела размытый и до боли знакомый силуэт, что склонился над напуганным мужчиной. Её глаза закрылись именно в тот момент, когда когтистая лапа рассекла лицо насильника, вызвав истошный, пронзительный крик.

***

Его увлеченность ЛедиБаг прошла ещё в семнадцать лет, когда та отвергла его в сто одиннадцатый раз. По началу ему казалось, что это конец, что смысла жизни для него более нет. Долгое время он не выходил на патрули, всячески избегал встреч с дамой, что разбила в дребезги его сердце. Кот даже пытался вывести героиню на ревность, пробудить хоть какую-нибудь каплю чувств к нему. Но время шло, парень взрослел, постепенно безумная и подростковая влюблённость поутихла и дала волю уже совсем не детским чувствам. Для Адриана перестали существовать такие вещи как: любовь, влюбленность. Он открыл для себя то, о чем некоторые ровесники ещё даже не задумывались. С ЛедиБаг Кот Нуар вёл себя достаточно отстранённо. Не было ни «миледи», ни «букашечка», только «напарник». Они встречались, молча побеждали злодея, лишь иногда говоря что-то по делу, и расходились, бросая холодное «пока» на прощанье. В какой момент Адриан увлёкся этой невзрачной девушкой, он не знает. Может цвет волос и глаз настолько сильно напоминали героиню, что он непроизвольно стал засматриваться на Дюпен-Чен, с каждым днём подмечая для себя всё более мелкие детали. Спустя какое-то время дошло до того, что Адриан в обличье Кота Нуара стал пробираться поздно ночью в комнату Маринетт, чтобы понаблюдать за спящей девушкой. Её разбросанные по подушке волосы, слегка приоткрытые и при этом манящие губы, сладкий запах корицы, да и в целом она сама – пробуждали в парне необузданное желание коснуться её. По началу его настораживало излишнее любопытство к голубоглазой. Ведь это была обычная девчонка, которая доставала его со своими чувствами пару лет назад. Скучная, неинтересная заика. Но именно из-за неё у парня в кошачьем костюме была сильная эрекция, член сдавливало настолько сильно, что хотелось скулить от неприятных ощущений. Он мог только наблюдать, нагло рассматривая и представляя, как же было бы славно провести коготками по оголённому бедру. С каждой ночью, с каждым приходом к ней, его мысли становились всё развратнее и развратнее. Кот уже не стеснялся от слова «совсем», в один из дней он достал из комода девушки трусики и вальяжно расположился в кресле напротив её кровати. Он расстегнул костюм и достал уже набухший член, поднёс к носу ткань и, вдохнув пьянящий аромат, стал двигать рукой то вверх, то вниз. Прикрыв глаза, Кот стал представлять, как проникает в девушку, как она извивается под его телом, как царапает спину и ласкает его ушки своими сладкими стонами. - Ох… - сорвался стон с его губ. Адриан сильнее вдохнул запах нижнего белья и, сделав пару быстрых движений, замер, наслаждаясь ожидаемым оргазмом. В колледже их общение было таким же, как и пару лет назад, изменились лишь чувства, что они испытывали друг к другу. Маринетт не краснела и не заикалась более перед зеленоглазой моделью, все её мысли были заняты лишь осуществлением заветной мечты. Видимо и её детские чувства ушли, дав контроль разуму над сердцем. Что не скажешь об Агресте, который, хоть и вёл себя вежливо и учтиво, всё равно раздевал глазами подругу, представляя, чтобы он мог такое грязное с ней вытворить, находясь при этом только вдвоём. А потом Дюпен-Чен записалась на дополнительные занятия к противному старикашке, и весь патруль Кота Нуара превратился в слежку за голубоглазой. Его волновала её безопасность. От мысли, что кто-то посмотрит в её сторону, бросит похотливый взгляд, или же вовсе попробует коснуться – его колотила несдерживаемая ярость. Впервые безобидный парнишка был готов убить. Маринетт вышла с занятий раньше обычного, что удивило Агреста. Он следовал за ней, словно тень, наблюдал за игрой эмоций на красивом лице, любовался ей… …и вот он уже стоит над этим ублюдком, который посмел её коснуться. Ярость полыхала в глазах Кота. Он медленно подходил к мужчине, что жался от страха в стену. На его лице был явный испуг, паника. Сейчас перед ним стоял не герой Парижа, а монстр, что готов был разорвать на куски. И стоило Адриану посмотреть на Маринетт, которая полуголая лежала на земле в метре от него без сознания, как пелена ярости накрыла его с ног до головы. Издав животный рык, он кинулся на насильника и, под пронзительные крики и мольбу о помощи, стал сдирать кожу с его ассиметричного лица…