Я рисую в деканате вазелином слово "ХВАТИТ!"

      — Эвран! — от грозного рычания содрогнулись стены. Стол жалобно скрипнул, но устоял. Хороший стол, гномьей работы. Если бы на прошлой неделе кто-то, не будем, конечно, указывать пальцем, не подорвал на нем чернильную бомбу с нитраном — он бы и не заскрипел даже. Я потер пальцем пятнышко сажи и задумчиво уставился на изнанку столешницы. В принципе, поза была достаточно комфортной, но долго сидеть не стоит, нога уже начала затекать. А это нехорошо. С затекшей ногой не побегаешь, да…       — ЭВР-РАН ТВОЮ МАТЬ! — рык раздался ближе. Интересно, почтенный профессор снизойдет до копания под столом у коллеги? Если снизойдет, то было бы неплохо сменить дислокацию. Я начал потихоньку разминать икры, и изменил позу, опускаясь в положение низкого старта. Если бы это сейчас увидела профессор Бэль — она бы мной гордилась, честное слово. Конечно, не вслух, что вы, но где-то в глубине души она определенно подумала бы о том, чтобы поставить мне автомат. Где-нибудь очень глубоко…       Грохот шагов возвестил о приближении чего-то очень большого. Ну, точнее кого-то. Я бы даже сказал, что даже конкретно знаю кого, потому что мало кто может произвести в нашем благословенном учебном заведении столько шума, сколько производит каменный тролль в боевой трансформации. Очень злой каменный тролль. В целом, стоило бы задаться вопросом, у кого хватит ума, чтобы разозлить каменного тролля, но, учитывая, что в этот момент под столом сижу я, ответ в целом проистекает из вопроса.       Чем можно разозлить каменного тролля? Вот тут конечно вопрос другой. Я честное слово не знал, что всего-лишь натертая мылом доска. И что дело окажется даже не в том, что профессор Грхэрмарш возжелал с какого-то перепугу написать на ней тему урока, и не преуспев, разозлился и пошел по рядам, собирать конспекты, а в том, что злосчастный кусок мыла вывалится у меня из сумки прямо ему под ноги, в момент когда я буду с чувством собственного превосходства извлекать из сумки идеально, между прочим, выполненную домашнюю работу по древней литературе изучающей грифонов. Возможно кому-то это бы и сошло с рук, но только не мне. Глядя, как и без того красные глаза профессора наливаются кровью, а итак внушительная фигура начинает медленно увеличиваться, под треск ткани обрастая каменными пластинами — я принял единственное здравое решение — покинуть помещение.       Щелкнул замок. Дверь приоткрылась медленно, и загрохотали шаги покрытых каменной пылью ступней. Обувь с них куда-то исчезла, и, судя по тоскливому кожаному лоскуточку, повисшему на щиколотке на остатке шнурка, явно не по своей воле. «Вот примерно такой же лоскуточек от меня и останется…» — мечтательно подумалось мне.       А дальше стало не до мечтаний. Профессор Грхэрмаш уверенно двинулся в сторону галерки, вполне логично рассуждая, что если и прятаться — то там. Боковая часть стола прикрывала меня от его взгляда пока, но стоит обернуться… Стараясь не дышать, я выскользнул из-под стола и на истинно спринтерской скорости бросился прочь из кабинета. Звучит громко — бросился прочь, но я не произвел ни одного лишнего звука. Честное слово, профессор Бэль не могла бы поставить за это меньше 5 баллов, просто не имела бы такого права.       Вывернув из кабинета, я помчался прочь, натужно размышляя, стоит ли вернуться в аудиторию за сумкой. С одной стороны — там пара медяков, контрольная работа по нематериалистике и реферат по сверхэлементам, с другой — жить хочется, а залог долгой и счастливой жизни заключается в том, чтобы не мозолить глаза злому каменному троллю. В конце концов, Ариашель в любом случае принесет ее мне домой. Да, он не будет рад, но кому, как не старосте этим заниматься? Вопрос риторический. С третьей стороны — реферат надо сдать сегодня. Черт. Кажется, придется все-таки идти.       Я замер у входа в аудиторию, слушая неровный гул. Мои обожаемые одногруппники, судя по всему, делали ставки на то, прибьют ли наконец все-таки меня, или нет. Радовало, что большинство ставило на то, что я, отделавшись каким-нибудь символическим наказанием у ректора, продолжу здравствовать. Не могло не радовать, конечно, это определенный прогресс, особенно, относительно начала моего первого курса… Хотя, на тот момент, как начинался мой первый курс, все еще не было настолько жестко…       Если вернуться в те прекрасные времена, когда я был юн, свеж, и слыхом не слыхивал о системе образования иначе, чем в самом положительном ключе… О, если бы я не поступил в сие благословленное богами и самим императором учебное заведение, какая прекрасная жизнь ждала бы меня тогда? Не знаю, сожалеть или радоваться о том, что никогда этого не узнаю…       Оглянувшись по сторонам, и убедившись, что профессор Грхэрмаш не торопится возвращаться, я ужом проскользнул в приоткрытую дверь. Сумка моя, аккуратно застегнутая, стояла на столе Ариашеля, который с кислой миной созерцал неаккуратные швы на лямке. Судя по выражению его лица, нести ее ко мне в общежитие ему хотелось с каждой секундой все меньше и меньше. Когда я появился, словно сошедший с жертвенного алтаря закланный агнец, шум несколько притих, сменившись шушуканьем.       — Все еще жив, все еще цел, все еще птица-феникс! — дурашливо раскланялся я на пути за сумкой. Выложил из нее домашнюю работу по бестиологии, предмету, который я сейчас так экстренно покидаю, похлопал по плечу несчастного старосту, которому придется разговаривать с уважаемым профессором Грхэмашем, по поводу того, чтобы мои несчастные каракули были приняты на проверку, и уже развернулся в сторону выхода, в тот момент, когда слуха моего достигли приближающиеся с абсолютно нечеловеческой скоростью грохочущие шаги.       Думаю, не стоит уточнений, потому что итак ясно, что личность, которая вломится сюда уже через 30 секунд является великим и обожаемым профессором бестиологических наук — Вакхарираном Грхэмашем.       Студенты замерли вынутыми из огня саламандрами, боясь вымолвить и слово. Грохот приближался, я загнанно оглянулся по сторонам, ища хоть какой-то выход, и понимая, что скорее всего, погибнуть мне во цвете лет, и что реферат по сверхэлементам мне сегодня уже не понадобится. Единственное, что мне дальше понадобится — это гроб.       Думай, Эвран, думай, ты дожил до пятого курса, и если сейчас, всего за месяц до сдачи диплома ты сдашься сам — то зачем было терпеть все это на протяжении стольких лет?!       Мысль, пришедшая в голову, могла бы вполне занять неплохое место в конкурсе маниакальных идей в каком-нибудь местечковом дурятнике. Под аккомпанемент все приближающегося грома шагов и злобного пыхтения, я вскочил на окно, и рванул длинную бархатную шторину абсолютно пошлого бордового цвета, толчком распахнул едва рикрытую в честь теплой весны створку, и, держа за углы красное полотнище крепче, чем северные варвары обнимают свое Великое Алое Знамя, шагнул в окно. Пусть я попрощаюсь с жизнью, но в полете, а не раздавленный рукой каменного тролля. Или ногой. Или, рассказывают, в битве эти великаны любят садиться на врагов, раздавливая их в лепешки. У меня еще есть гордость, я не умру под тролльей задницей!       — ЭВРАН, КУСОК ТЫ ГОБЛИНСКОГО ГУЗЛА!!! — настигло меня уже в полете, но уже никак не могло меня впечатлить.       Единственное, что впечатляло меня на данный момент — так это приближающаяся крона драгоценной мараллы алоцветковой, цветущей всего один раз в десять лет, первый раз зацветающей на девяносто первый год от момента посадки семечка в почву. Для того, чтобы семечко дало росток, нужно поливать его трижды по три раза в сутки, и два раза обходить кругом против часовой стрелки на растущую луну, и четырежды по часовой стрелке на убывающую луну. И все это пока от стебля не отвалятся семядоли. Я с ужасом смотрел на нежные тонкие веточки с завязывающимися на них бутонами, что стремительно приближались ко мне, тем стремительнее, чем быстрее заканчивалось ускорение, взятое на старте, и единственное, на что меня хватило, это, насколько это возможно при крайне дерьмовой аэродинамике шторы, завалиться вбок, стараясь избежать столкновения с драгоценным растением, и теперь лететь на длинные острия ограды, истерически вереща:       — СВЕТЛЕЙШИЙ БЛЯТЬ-ПИЗДЕЦ-ЭЛЛИВИР СПАСИТЕ!!! — и, ожидая или смерти, или чудесного спасения прекрасным светлым рыцарем, зажмурился. Что ж, я сделал все что мог, и будь что будет…       Крайне приятным открытием оказалось то, что я не умер. Еще более приятным оказался запах зеленого чая с терпкой нотой шафрана, заполнивший мои ноздри. Именно такой чай варили в медпункте, который мне регулярно доводилось посещать, особенно, после упражнений по физической культуре и немагическому развитию. Ах, какой чудесный бальзам для больных мышц готовят местные девочки… С удовлетворенным вздохом я приоткрыл глаза, и наткнулся на спокойный и чуть насмешливый взгляд голубо-зеленых как цветущее озеро очей.       — А… О… Светлейший Элливир… — пробормотал я, усаживаясь в постели. — Спасибо большое за очередное внеочередное спасение. Крайне благодарен, попрошу отца выдать вам грант на исследование Белых вершин.       — Не паясничай, Эвран, — хмыкнул ректор моей благословленной богами и самим великим императором Академии. — Как там говорилось в той чудесной саге, у меня не удалось спасти всего тебя… Матерь всего растущего! Я ухватился за одеяло на уровне пояса, с ужасом размышляя о современных возможностях протезирования и удивительно качественном обезболивании.       — Там у тебя все в порядке, — ехидно хмыкнул ректор, сияя отраженными из окон бликами в глазах. — Я, конечно, не проверял, но приземлился на дорогу ты лбом, из-за чего твоя прическа стала несколько, ммм… чуть более авангардной чем обычно.       — А может проверите, — я осторожно ощупал голову и свеженький шов на ней, окруженный аккуратно выбритым ежиком волос. — Я уже устал предлагать, если честно.       — Послушай, Эвран, я конечно однажды проверил бы, не будь ты студентом подведомственного мне учебного заведения, но у меня вот такой вопрос. Какие у тебя планы на дальнейшее развитие твоей карьеры?       — Светлейший Элливир, да я ни в жисть не поверю, что вы не читали мою анкету по профориентации, — хмыкнул я, переваривая это вот «конечно проверил бы».       — Конечно, читал. Планы описанные в ней меня категорически не устраивают. Там ты собираешься… Ах да, работать под началом собственного отца в Министерстве образования и держать контроль на распределение грантов между учебными заведениями, однако, не скажу, что это то, что мне нужно. За те годы, что я за вами наблюдаю, вы, Эвран Эхельмейер, добились практически всех вершин, которые ставили перед собой, и «практически» лишь потому, что защита диплома через месяц. И если другие преподаватели сочли описанные вами цели ребяческой эскападой, то я, увы, склонен верить, что вы своего добьетесь и для нашей академии начнутся тяжелые времена.       — Вау, Светлейший Элливир, — теперь настала моя очередь ехидно улыбаться, впрочем, если он перешел на «вы», то значит, разговор действительно пошел серьезный. — А вы заботитесь о будущем вашего… как его там… подведомственного учебного заведения. И что же вы можете предложить мне настолько же заманчивое?       — Место моего заместителя. Полный соцпакет, магистратура под моим личным руководством. Через несколько лет мне потребуется высококвалифицированный специалист по травоведению и зельеварению, я обеспечу субсидиями все перспективные проекты, которые вы решите вынести на рассмотрение, и…       — Во имя корнишона и грядки, — перебил я, не веря своим ушам — ректор, скажите, вы случайно, пока меня ловили, сами не ударились? Или вам под майским солнцем голову напекло?       — Это еще не все, студент Эхельмейер. — Ректор к моему удивлению был абсолютно серьезен. — Самая привлекательная часть моего предложения еще не прозвучала.       — Я даже не могу себе представить, что может быть ЕЩЕ привлекательнее чем это, — пробормотал я, ощупывая голову, и пытаясь понять, не блазнится ли это мне все. Вы все-таки решили позвать меня на свидание?       — Да, студент Эвран, самое приятное я оставил напоследок, — невозмутимо продолжил ректор. — В обязанности моего заместителя входят многие обязанности, в том числе… Расчет и распределение заработной платы среди преподавателей.       — А-ху-еть. — я сглотнул, и провел пальцами по новообразованной лысинке. — Так что там будет в полный соцпакет входить?