Том и Джерри

Кофе томно выдыхает, стоит только открыть стеклянную банку, полную мелкой арабики. Он начинает тихо шептать, когда медную турку ставят на огонь и добавляют сахар, и мурлычет под нос, когда сверху льется тонкой струйкой холодная вода. Ильзат внимательно следит за поднимающейся по краям пенкой, склонившись над плитой, и давит очередной зевок. За большим окном, выходящим во двор, совсем темно. Адреналин после матча все еще шныряет по венам, и уснуть, привычно прижавшись к Кириллу, не получается. Устроившись на диване в гостиной, он включает телевизор, но выключает звук, позволяя картинкам безмолвно мелькать, бросая отсветы на его лицо. Опять зевает, тянется и, свернувшись калачиком, смотрит на то, как ветер шевелит тонкие ветки молодых секвой и листья дикого папоротника в редвудском лесу. Кирилл сонно тянет руку, чтобы обнять его, но нащупывает только уже успевшую остыть подушку. Открывает глаза, трясет головой и, откинув одеяло, встает. Паркет коридора холодит босые ступни. Через широкую арку гостиной видно включенный телевизор и чашку остывшего кофе, который сегодня так и не договорил свою историю. Подтянувший колени к груди Ильзат спит, подложив ладошку под щеку. Опустившись рядом с ним на пол, Кирилл мягко проводит рукой по его лбу и склоняется, чтобы коснуться губами виска. — Кирюш, — сквозь дрему шепчет Ильзат и тянет его к себе за плечи, не открывая глаз. — Ты чего ушел-то? — обнимает его в ответ и ласково гладит по шее. — Я ворочался долго, уснуть не мог, вот и ушел, чтобы не мешать. — Затик, — проводя носом по его щеке, он вдыхает его запах, ставший родным, и улыбается. — Мог и разбудить. Я бы тебе сказку рассказал. Ильзат тихо смеется и целует его в нос. — Ты устал. — А ты, конечно, нет. Кирилл подсовывает руки под его колени и плечи, пыхтит, но все же поднимается вместе с ним. — Уронишь! — Ой, ладно тебе, мышка, молчи уже. Упадешь, так не разобьешься. — Очень смешно, — Ильзат обвивает его плечи руками и порывисто целует в губы. Перехватив удобнее, он несет его по коридору в спальню и опускает на кровать, заметно кряхтя. Тот с трудом давит смешок. Забирается следом и подтягивает к себе, укрывая одеялом, целует в изгиб шеи. Перебравшись мелкими поцелуями по щеке на губы, лениво мажет по ним языком и посасывает, ловя удовольствие от тихих слабых стонов Ильзата, который все ерзает, пытаясь прижаться как можно ближе, с силой сжимает его плечо и ведет рукой по спине. — Вот теперь спи, — шепчет Кирилл ему на ухо и прикусывает мочку. — Как это спи? — Ильзат подается бедрами вперед и трется об его живот очень даже заметным стояком. — Глазки закрывай, баю-бай, — тихо смеется он, стягивая с него тонкие боксеры вниз, скользит пальцем по ложбинке вниз, нажимает на кольцо мышц, массируя по кругу. — Ах! — срывается с влажных припухших губ, и он дергается вперед, снова тычась в его живот. — Спи, мышонок, — снова говорит Кирилл, переворачивая его на живот, и, навалившись сверху, ощутимо кусает за плечо. Ильзат дергается, стонет, разводит ноги в стороны и снова стонет, но намного громче, чувствуя, как он сладко и медленно об него потирается и с силой давит на затылок, заставляя уткнуться лицом в подушку. Спустив трусы, перехватывает свой ствол рукой, мажет влажной головкой между ягодиц, проходясь по чувствительной дырочке, и, уткнувшись в нее, отчетливо стонет. Ильзат просяще приподнимает бедра, и Кирилл встает с постели за смазкой и презервативом. — Кир? — тихо зовет он, повернувшись на бок, и в свете ночника его глаза кажутся совсем бездонными. — Что, Затик? — поднимает голову и ласково улыбается ему, едва поднимая уголки губ. — Давай без. — Без чего? — Без резинки давай. Я тебя хочу почувствовать, — он сдвигается ближе к краю и смеется. — Не залечу же! — Так мы не из-за… — Кирилл садится на край кровати и умолкает на мгновение. — Ты мне настолько доверяешь? Ну что… я без всяких. — А ты мне? — Я да, — он кивает и улыбается. Ильзат накрывает его руку своей. — И я да. Кир, мы вообще-то живем вместе. И уже как бы пили-ели друг друга много раз, ты чего? Меня бы вообще тут не было, если бы я тебе не доверял. — Я как-то не думал об этом, — Кирилл поджимает губы, а потом широко улыбается. — Ты прав. Черт, логично, — смеется и толкает его на спину, чтобы снова утянуть в жадный поцелуй. Ильзат разводит колени в стороны и сжимает ими его бока, кусает за нижнюю губу, подкидывая бедра навстречу. Дышит чаще и выгибается дугой, когда Кирилл, выдавив смазку на пальцы, вводит их в него, растягивая. — О, Боже! — распахивает глаза, дергается и дрожит, потому что он касается пальцем чувствительного бугорка внутри. — Да, он самый, — Кирилл ведет пальцем глубже, и тот снова выгибается, пытаясь насадиться, и давится собственным криком. Он берет его член в руку и гладит голую головку большим пальцем, размазывая каплю смазки. — Ты спи-спи. — Иди ты в задницу! — С удовольствием! — вновь широко улыбается и, держа себя рукой, толкается в его горячее тело. Стенки плотно обхватывают головку, и он тихо стонет сквозь зубы, борясь с желанием вдолбиться дальше как можно скорее. Ильзат протяжно стонет, двигается навстречу; обнимая, целует плечо и сразу же впивается зубами, потому что он начинает двигаться довольно резкими толчками, ощущая, как он раскрывается для него. Кирилл замирает, давая им обоим чуть передышки, склоняется ниже, прикусывает темный сосок. Засасывая, играет языком и снова кусает, теребя под вскрики. Ильзат зарывается руками в его волосы и дергает за челку вверх, заставляя снова себя целовать в губы. Подхватив под колени, Кирилл приподнимает его и двигается быстрее, вколачиваясь глубже. Кусая собственные губы, сжимает его в своих руках, сгорает в его жаре, сжигая его своим огнем. Ильзат закатывает глаза, отдаваясь ощущениям, но он хлопает его по бедру. — Не закрывай глаза. Смотри. Смотри на меня. И Ильзат ловит его взгляд и больше не может отвести. Светлые плечи блестят от пота, волосы торчат, из пошло открытого рта вырываются стоны, а на щеках цветет нездоровый румянец. Кирилл такой мощный, красивый, сильный и восхитительный, что перехватывает дух. — Обними меня, пожалуйста! — выпаливает Ильзат и выгибается в очередной раз чувствуя, что вот-вот не хватит сил держаться. Дернув его за руки вверх, жмет к себе, а он обхватывает его торс ногами, обнимает за шею руками, прижимается губами к плечу, оставляя яркий засос. Крепко держа под бедрами, Кирилл быстро опускает его на себя раз за разом, снова касаясь той самой точки. Два, три, семь и он бурно кончает, цепляясь за него до синяков под пальцами. — Ильзат! — вскрикивает и, резко выйдя из него, изливается следом ему на живот. Совсем обмякнув в его руках, он тяжело дышит и едва находит силы поднять голову и встретить его губы своими. — Кирюша, — тихо мурлыкает, слабо отвечая на ленивый поцелуй. — Шш, — Кирилл опускает его на постель и вытирает салфеткой с прикроватной тумбочки их животы. — Теперь точно будешь спать. Ильзат устраивается у него на груди и, взяв его за руку, целует крупные костяшки. — Расскажи сказку. — Какую? — Которую обещал. Кирилл тихо хихикает, устраиваясь удобнее и подтягивая одеяло выше. — Ладно, слушай. В некотором царстве, в некотором государстве жил-был умный и очень талантливый мышь. — Кстати, почему я мышь? — тут же перебивает его Ильзат. — Потому что ты маленький и пушистый. И я хочу тебя сожрать. — Мы прям Том и Джерри. — Будешь дальше слушать? — Да, прости. — В общем, этот маленький мышонок пришел однажды к старому коту и сказал: «Буду с тобой играть». Сначала кот, конечно, опешил, но мышонок смотрел на него такими добрыми и влюбленными глазками-бусинками, что кот сам почувствовал вдруг, что совсем он не старый и возможно и ему отвесили счастья. Поначалу мышонок, разумеется, вел себя как настоящая противная мышь: воровал сыр, грыз бутсы, крутился под ногами и здорово доставал, соблазняя голыми лапками — ох, какие же у него маленькие загорелые лапки, — но в итоге кот понял, что ни дня не может прожить без этого маленького чёрного комочка. Так, мышонок стал не только играть с котом, но даже встречаться, а потом и жить, — на последних словах голос Кирилла затихает. — А потом жили они долго и счастливо? — шепотом спрашивает Ильзат, не дождавшись продолжения, но тот ничего не отвечает. Приподнявшись, он видит, что Кирилл заснул, пока рассказывал. Тихо смеясь, он снова опускает голову ему на грудь и мягко касается губами. — Да, Кот, мы обязательно будем вместе долго и счастливо. Спустя пару минут он, наконец, проваливается в сон под стук Кириллова сердца. — Придет черненький мышок и укусит за бочок, — нырнув под одеяло, мурлычет Ильзат и кусает Кирилла за бок. — Ильза, дай поспать, — со стоном выдыхает он и прячет голову под подушку. — Под утро же угомонились. Но тот продолжает кусать его то здесь, то там, настойчиво пытаясь спустить резинку трусов ниже. Взъерошенный и очень недовольный Кирилл высовывает голову и чертыхается. — Кофе сварить? — Ильзат откидывает одеяло и устраивается верхом на его бедрах, крепко сжимая торс коленями. Гладит красивую сильную спину руками и, проведя языком между лопаток, вскакивает и быстро уносится на кухню. Мечтавший проспать весь выходной Кирилл понимает, что у его любимого мышонка явно другие планы. А еще он понимает, что выполнит любое его желание, лишь бы неприкрытое обожание плескалось в чернющих глазах и горела ямочка на правой щеке. Кофе любит разговаривать тихим шепотом, петь еле слышно, медленно закипая. Он будит утром сладким поцелуем прямо в губы, ласкает любовно язык, проникает в тело, греет, обнадеживает, защищает. Заставляет сердце биться чаще. Кирилл варит его каждое утро, отчаянно зевая, пока Ильзат прижимается к нему со спины. Разливает по двум маленьким глиняным чашкам, в то время как тот достает из шкафчика миндальное печенье. Слизывает горько-сладкий вкус с темно-розовых губ, отдавая свой такой же взамен. — Я люблю тебя, — шепчет кофе, убегая на металлическую поверхность плиты, потому что, подсадив Ильзата на кухонный стол, Кирилл самозабвенно того целует, забыв про медную турку. — Я люблю тебя, — мурлыкает в ответ оставшаяся гуща на дне. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. Том и Джерри сегодня остаются дома.