А что, если...?

Города сменялись все быстрее, унося и теряя эйфорию от Олимпийского. Света ждала, что все будет иначе. Что на концерте, они как в старые добрые времена начнут шутить и петь вместе, наигрывая песенки ушедшей юности. Но прижатая сценарием, в котором она негласно была прописана как «тень», Света держалась из последних сил. Роль с красивым появлением из облака дыма и темноты была до мелочей прописана, выстроена и делалась для красивой картинки. Фанатам было все равно: вышла бы она на сцену во фраке или футболке, с объявлением или молча. Они ждали человека, а вышла лишь тень Светланы, которая до последнего надеялась, что в этой драме на сцене найдется место человеческим чувствам. Конечно зрители еще долго будут обсуждать буквально магическое появление: словно сойдя со сцены прошлых лет, они вновь поют, забыв о том, какой сейчас год и день. Но это лишь на самый первый взгляд. Сурганова до последнего пыталась оживить Динку, бросая на нее нежный взгляд, совершенно забыв о том, что их окружает огромная толпа зрителей. Для нее было важно прожить эти, как потом подсчитают суровые критики, одиннадцать с половиной минут, рядом с дорогим человеком. Конечно улеглись страсти, закончились волнения и общественность практически отстала с набившим оскомину вопросом: " А что Вы чувствуете?» Света не чувствовала ничего из того, что ей приписывали или пытались. Любила ли она Диану? — да! Любит ли сейчас? — да! Только это уже далеко не та любовь, от которой хотелось писать песни и кричать на весь мир о своем счастье. Света любила и на сцене Олимпийского, говоря совершенно искренне, что всегда будет рядом. Ведь ничего не изменилось: стоило Динке ее позвать и вот она уже поет с ней в честь юбилея ночных снайперов, к которым теперь по сути отношения не имеет. Начиная вместе, Светлана теперь стала лишь воспоминанием и поводом для надежд поклонников, которые в каждом движении и слове ловят намек на воссоединение давно уже чужих людей. Размышляя промозглой осенней ночью, Света так и не могла понять, почему все было на сцене именно так? Почему Диана старательно ее избегала, приобнимала, как это делают незнакомые люди, не смотрела в ее сторону, а потом, с напускной простотой попросила остаться. А что, если это от безысходности? Ведь за холодностью и отчужденностью скрывается всегда ранимая и тонкая душа. Динка была именно такой. Неприступная, гордая, немного дикая, она оберегала нежнейшую душу, защищая ее от боли потерь и разлук. За маской безразличия скрывалось жгучее желание, а за грубыми фразами тонкий смысл. Сурганова прекрасно понимала, что скорее всего так и есть, но Диана до сих пор оставалась для нее загадкой. Единственный человек, с которым все было иначе. Света не могла предугадать ее мысли и действия. Не знала, чего ждать в следующую секунду, а самое главное — где Диана настоящая, а где умело играет не свою роль. Олимпийский выпил все соки из Арбениной, оставаясь грандиозной вспышкой, которую конечно будут помнить, но, это всего лишь концерт, коих было и будет еще сотни. Просто он был другой, он был не живой, он был…грандиозным фейерверком со сложнейшей подготовкой и спецэффектами. Диана, скрывшись в Америке, много молчала и думала, потом напивалась и снова думала, разрешая себе фоном разговаривать с чужими людьми. Отдых, который она запланировала, оказался мукой и каторгой, ведь телефон молчал, а значит Светка держала свое слово. На одной сцене было сложно. Рядом на репетиции невыносимо, без камер и посторонних глаз несколько минут было уютно, но потом захотелось послать к чертям концерт и прошлое, забыть все, что было и притянуть к себе Светку, так нежно улыбающуюся сквозь года. Захотелось быть рядом, смотреть, обнимать, целовать, даже не касаясь друг друга, просто глазами. Этого достаточно и ничтожно мало. Разрываясь от этих мыслей Арбенина вела себя холодно и отстраненно рядом со Светой, хотя хотела совсем иного. Но, всегда прозорливая и тонкая Светка, осталась равнодушной к такому импульсу, либо Диана через чур перегнула, но итог был суров и звучал больше, как приговор. Прошло больше недели после концерта, объединившего на своей сцене на одиннадцать минут историю Ночных Снайперов. Света, постоянно проверяла телефон, в надежде увидеть сообщение от Динки. Конечно упрямая и непокорная, она горделиво решила поиграть в обиженную и, хранила молчание. Света, с каждым днем теряя терпение, из последних сил сдерживалась, убирая телефон подальше от себя. Арбенина, приехав на один радио эфир, бойко рассказывала о концерте, тепло упоминая Свету. Ее песни и посты со стихами говорили открытым текстом, что она хочет большего, она хочет продолжения. Говорила на концертах про Свету, рассказывая байки их совместного прошлого. Диана превзошла саму себя. Она не сказала Сургановой ни слова, но на весь мир звучали сначала осторожные, выверенные и четкие слова, говорящие о том, что она помнит и не забыла. Улыбка, жесты, мимика не контролируются человеком, когда он влюблен. Диана знала об этом, но сдерживать себя не хотела. Надоело. Надоели вечные рамки, запреты и строгий «экранный» запас слов и эмоций. Она хотела, чтобы Светка услышала, что сказанное ею тогда в гримерке было правдой, пусть грубой, но очень отчаянной и желанной.

***

Сурганова, надев очки, взяла телефон протянутый Леной и пересмотрела подборку Дианиных эфиров. Жукова многозначительно улыбалась, а Света, достав свой телефон сдалась, набирая своего ершистого романтика. — Динка, ты занята сейчас? — Света слышала гул, разговоры и звуки музыкальных инструментов, словно это была настройка перед концертом. — Нет, совсем не занята. — Арбенина улыбалась, прижимая телефон к уху, сбегая со сцены за кулисы. — У тебя концерт? — Сурганова по правде не знала, что говорить, но по сути это было не так важно. — Ага, через пятнадцать минут запускать зрителей будут. — Арбенина бегала за сценой, по тонкой полоске, отделяющей сценический задник от бетонной стены. Это было самое тихое и уютное место. — Видела твои эфиры, — голос Светы дрогнул и она, громче обычного продолжила: — Ты наконец стала лучше выглядеть, а то страх смотреть было. — А я сейчас за кулисами. Помнишь, уютную нишу всех советских домов культуры за сценой? — Это какую? — Света сморщилась, пытаясь понять, о чем говорит Арбенина. — Ту самую, после исследования которой мы задержали концерт на полчаса! — Арбенина! — Я же сказала, что ты сдашься и не выдержишь! — Диана смеялась, отмахиваясь от Ларисы, которая жестикулировала, виртуозно показывая весь русский мат на пальцах перед Арбенинской довольной физиономией. — Ты это о чем? — Ты сказала, что не хочешь меня в своей жизни! Но ты сама позвонила! — Потому-что хотела попросить не упоминать меня в интервью. — голос Светы опять дрогнул и угас. — Ах вот как! — Динка пнула ногой запасной монитор и махнув рукой Ларисе, крикнула: — Не хочешь, забуду о тебе! Вот только ты сама постарайся забыть уж обо мне пожалуйста. А то звонишь, деньги тратишь, тебе есть кому названивать! Ядовитые слова больно ужалили, задев и больно ранив. Словно пощечины, сочными ударами сыпались на Светлану слова, сказанные со злостью и ненавистью, приправленные короткими гудками в полнейшей тишине. Арбенина, весь концерт буквально кричала со сцены о своей боли и ненависти, вводя поклонников в ступор своей черезмерной агрессией. А что, если и правда забудет? Света сжала телефон в руке, проклиная себя за минутную слабость. Не нужно было звонить! Смс пришла через несколько секунд после сброшенного вызова Я хочу тебя! Ненавидеть! Но не могу! Забыть! Хочу! Света смотрела на телефон и сообщения, отправленные друг за другом. Что же она хотела сказать? Хочет забыть? Хочет ненавидеть? Или нужно просто прочитать первое сообщение и наплевав на гордость сделать первый шаг? Сурганова отбросила телефон и забравшись с ногами в стул прикрыла глаза, прошептав вслух: А что, если…?