А что, если...?

Диана вошла в дом, прислушиваясь к звукам, в надежде услышать голоса Светы и детей. Но, малыши болтали между собой, а Сургановой нигде не было видно. — Доброе утро! — Диана встала в дверях и отрешенно смотрела на счастливых детей. — Куда мы сегодня пойдем? — Марта смотрела на мать, кажется не замечая ее настроения. — И кажется, т.Света в ванне плачет. — Вы поругались? — Артем выглядел расстроенным. — Так, сидите здесь тихо, я сейчас приведу Свету и будем завтракать. Арбенина подошла к двери и обнаружив ее закрытой на замок ни секунды не раздумывая, уперлась ногой в косяк, схватилась руками за ручку и дернув посильнее с хрустом проложила себе дорогу внутрь. Сурганова сидела в наполненной до краев ванне и, обхватив руками колени, беззвучно плакала, роняя слезы в прохладную воду. — Ну ты и наревела. — Динка вытащила пробку и вода стала быстро уходить, обнажая бледные колени. — Хватит плакать! — У каждого свое ведро слез! Хочу и плачу! — Света буркнула и продолжала упрямо сидеть в полупустой ванне. — Опять твои книжные присказки? Ведро, Светка! А ты ванну нарыдала! — Диана легко подхватила упрямую Светку и аккуратно поставив на пол обернула в полотенце. — Я что, ребенок? — Вот и я думаю, что уже пора самой вылезать, а не надеяться на мою больную спину. Пошли завтракать. Дети ждут тебя. — Динка, ты не понимаешь… — Света стояла на прохладном полу, укутанная в махровое полотенце и по щеке снова бежала слеза. — Сурганова! Перестань разводить сырость! Чего я не понимаю? Что ты любишь меня, но в голове у тебя полный сумбур и не знаешь как поступить? — С чего ты решила, что я тебя люблю? — Света взметнула глаза на Арбенину, с вызовом оглядывая ее сверху вниз. — Напомнить, что было только-что на лужайке? — Диана подошла вплотную и пальцы, едва касаясь влажной кожи, пробежались по бедру, слегка забравшись под полотенце. — Страсть, это не любовь! — Светка откинула Динкину руку и вышла из ванны. Завтрак проходил весело и шумно, потому-что дети без умолку болтали со Светой, а Арбенина не переставала шутить. Маленькая иллюзия семейной и немного счастливой жизни прервалась. Зазвонил телефон. — Мне пора! Очень было приятно всех вас повидать! — Светлана сухо улыбнулась и вышла из кухни. — Светка, ты приехала не случайно. Скажи только, ты разобралась в чем-то или нет? — Да, приехала я в поисках ответов, а уезжаю с огромным списком вопросов. Динка, я не знаю, что мне дала эта встреча, но ответ, думаю, очень скоро придет. — Наша встреча по сути не дала нам обеим ничего стоящего, за что можно было бы зацепиться, отвечая на вечные вопросы, но, одно то, что ты приехала, несмотря на обстоятельства, мне уже говорит о многом. — Давай не будем больше говорить на эту тему? — Света смотрела так мягко, что Динка не выдержала и, притянув ее к себе, заключила в крепкие объятия. — Светка, пообещай мне, что будешь писать? Не нужно звонить! Голос мне будет слышать тяжело, но писать…обещай! — Ты тоже пиши! — Света, ничего больше не сказала и бросив последний взгляд на Динку, поспешила к выходу, где уже стояла машина. Каникулы закончились. Ответов не было. Полное непонимание ситуации как и все годы до, умножалось на два. Диана вернувшись с детьми из Мексики, уладила несколько неотложных дел в Москве и отправилась кататься во Францию на лыжах. Все это время они нехотя общались, писав друг другу дежурные фразы, отправляя фотографии и немного музыки. Общение было самое обычное, даже можно сказать холодное. Вернее сказать скованное. Динка, привет! Как добралась? Привет, Светка! Отлично! Сегодня весь день на лыжах, ноги гудят! Но это кайф! Диана, а с кем ты? Арбенина прочитала сообщение наверное раз сто и дрогнувшей рукой отправила сообщение Одна Какой смысл врать? Я знаю, что ты там не одна! А если знаешь, зачем задавать вопросы? А хотела сравнить ответы! Так с кем ты? Светка, имя не имеет значение! Арбенина! Я..... Почему ты всегда думаешь только о себе? Светка! Перестань! Мы не клялись друг другу в верности! Ты сама с кем спишь? Ни с кем… Это что за фокусы? Дура! Самовлюбленная эгоистка! Я не могу после Мексики, понимаешь? Не могу ни с кем! А ты, я смотрю можешь… Светка, скажи только и я буду рядом! Да пошла ты! Трахай своих безликих баб дальше, а про меня забудь! Диана не выдержав, попыталась позвонить, но телефон молчал, ровным голосом оповещая, что аппарат не доступен. Схватив маску и куртку Арбенина выскочила из номера гостиницы, намереваясь снова идти на склон. Внутри все клокотало, дыхание срывалось и выходило из горла с легким хрипом. Казалось, что она бежала сутки не останавливаясь, а не писала сообщения, сидя в кресле. Работник, увидев Диану, помог ей со снаряжением и предупредил об опасности ночных спусков. Увидев, как Арбенина, на ватных ногах съезжает с первой, разминочной секции спусков, решил спуститься на несколько уровней вместе с ней и приглядеть за одинокой ночной лыжницей, отчаянно желавшей свернуть себе шею. Лыжи скользили, унося вперед. В голове крутились лишь обрывки Светкиных слов и чужие стоны, грохотавшие в ушах. Стало противно. Арбенина остановилась и сплюнув, посмотрела вниз. Отвесный склон с крутыми виражами освещался яркими прожекторами и был виден, как на ладони. Диана оттолкнулась и полетела к подножью, забыв, что подъемник уже давно не работает и подниматься придется трудно и долго. Она летела, набирая скорость, обгоняя нарастающее отвращение, которое еще несколько часов назад было для нее удовольствием. Светкины слова стреляли в упор, снег с хрустом вылетали из-под гладких лыж и веером разлетался на поворотах. Ноги не слушались и начиналась паника, которая смешивалась с адреналином и ударяла в голову кричащими словами: Ты! Дура! Забудь меня! Скорость стала неуправляемая и Диана, заваливаясь назад попыталась тормозить. Но инерция тащила ее вперед, а в ушах, под чужие стоны безликой и чужой спутницы грохотали Светкины слова: Забудь Меня Забудь… Забудь… Забудь! Чернота накрыла, приятно избавляя от жуткой головной боли. Больше было не страшно. Больше ничего не чувствовалось. Было все равно… — Диана? Вы слышите меня? Откройте глаза, если слышите меня! — требовательный мужской голос на жутком русском вторгся в сознание и назойливой мухой твердил одни и те же слова. — Я слышу и вижу. Кто Вы? — Арбенина попыталась встать, но ее удержали. Жгучая боль опоясывала все тело, грудь горела так, словно внутри нее полыхал пожар. — Вам нельзя говорить! Диана прикрыла глаза, не в силах спорить и вообще говорить. Казалось, ее сил хватило лишь на эти слова. Мысли тяжелыми жерновами ворочались, не давая четкой картинки произошедшего. Самое страшное, что шевелить руками и ногами она почти не могла, а ее попытка встать, оказалась лишь слабой, едва заметной судорогой. — Светка, не говорите Светке, что я здесь! — прошептала Арбенина и потеряла сознание.