А что, если...?

Раннее утро застало Диану Сергеевну в спортзале. Боксируя с тренером, она, стараясь сконцентрироваться на движениях, двигалась через чур активно и немного грубовато. — Диана, ты забываешься! Возьми себя в руки! — инструктор навесил пару боковых и попал в незащищенный корпус. — Блок! Где блок? Арбенина молча пыталась собрать свое тело, практически вслух крича себе команды, но руки не слушались и лишь молотили воздух. — Все, не могу сегодня! — Диана остановилась и, на ходу стаскивая перчатки, отправилась в раздевалку. — Сначала дорожка! — Я устала! — Арбенина бросила перчатки и вышла из зала. — Вернись! Закончи тренировку как положено! — А с чего ты решил мной командовать? — Арбенина готова была рвануть в бой прямо в коридоре, доказав, что вольна принимать решения сама. — Ты сама мне разрешила! Вернее настоятельно рекомендовала тебя не слушать! Я не намерен ходить за тобой и уговаривать! На дорожку! Диана чертыхнулась и пошла в зал, на ходу набирая сообщение Светка, меня заставляют бегать, а я не хочу! Бежать было легко, но мысли, словно огромные валуны, неслись с горы, сметая все ощущения. Не чувствовалось ни дыхания, ни гулких ударов ног о резиновое полотно, ни сердцебиения. Ничего! Лишь голосом Светки в голове, словно на повторе звучало одно единственное слово, вытесняя все вокруг. Люблю! Люблю! Люблю! С каждым шагом все громче и отчетливее. Диане на миг показалось, что она не бежит, а убегает от этого слова, которое молотком стучало в висках. С визгом остановив дорожку, Арбенина застыла в немом вопросе: — А я люблю? Сойдя с дорожки, словно в тумане преодолев расстояние до раздевалки, Динка открыла сообщение от Светы: Доброе утро! Смотря к кому бежать или зачем. Просто бежать, в зале. Тогда это не интересно. Во всем должна быть цель. А если у меня есть цель, но я не знаю, ждут ли меня в конце пути? Сурганова прочитав сообщение вздрогнула и решила не поддерживать словесную интригу. Случайно вырвавшееся признание ее не тревожило, ведь это целиком и полностью правда, но вот что подумает Динка и что она имела ввиду под под ответом «И я тебя»? Это просто любезность или нечто сокровенное? Нужно добежать и узнать. Завтра увидимся. Что тебе привезти? А какие варианты? Мне всегда нравилось, как ты просила привезти только себя. Привези мне свою улыбку! А еще я хочу видеть твои счастливые глаза! Постараюсь, до завтра. Диана прочитала это сообщение уже сидя в машине. Завтра она увидит Светку, завтра должно что-то произойти. Концерт по сути ее не волновал в такой степени, как выступление со Светой. Перед Олимпийским все было спокойнее. Изможденная и уставшая, она просто отыграла свою роль на огромной площадке, а Питер — это другое. Это память, это любовь, это снайперы.

***

Репетиция шла в обычном режиме, когда Диане передали, что Светлана приехала. Бросив гитару в руки Макса, Арбенина почти бегом побежала к гримерке. Распахнув дверь, она хотела… хотела… да какая разница, чего она хотела, если на глаза попалась Элла, суетившаяся вокруг Светки. — Салююют! — Динка, игнорировав посторонних, подошла к Свете и тепло обняла ее, нежно тронув щеку губами. Поцелуи, пусть даже такие, она ни с кем не хотела делить, кроме Светки. Странное дело, в мутных рядах шоу бизнеса считалось нормальным обниматься и целоваться при встреча с едва знакомыми людьми и Арбенина даже свыклась с этим, но сейчас, стоя в гримерке Ледового, она не хотела выражать ни одной настоящей эмоции, пока за Светой наблюдает пара недовольных глаз. — Привет, через пять минут приду. — Светлана устало улыбнулась и отстранившись, начала расстегивать кофр со скрипкой. — Жду! — Диана вышла, лишь слегка кивнув еще одному человеку, находящемуся в гримерной. Шутки, смех, рядовые моменты для подготовки к концерту шли и переплетались, как в старые добрые времена. Приятными мурашками в Динке оседал каждый взгляд и слово, обращенное к ней от повеселевшей Светки. Не обращая никакого внимания на уколы с ее стороны, Динка смотрела в глаза своей Светке и понимала, что это совсем взрослая женщина, которая прячет смешинки в морщинках у глаз, сдержанно выражает эмоции, умело управляет чувствами, но взгляд… В момент показалось, что Сурганова просто проткнула ее взглядом, словно бабочку и, заставила безвольно трепыхать крыльями, давая понять, что обратного пути уже нет. Именно тогда, на репетиции, Динка поняла, что любит и это чувство затопило ее, выплескиваясь через край. Удержать и сдержать порыв было невозможно, да и зачем? Ради этих мгновений люди и живут, силясь испытать всеобъемлющее чувство полной свободы. Так зачем же загонять себя в рамки, когда хочется кричать и делать глупости? После концерта, Диана ушла в гримерку, в которой уже были мама и дети. Через минуту набилось еще несколько человек, а затем вошла Светлана. Общие фразы и восторги остались в воздухе, когда дверь за всеми посетителями закрылась. — Динка, ты просто невозможный ребенок! — Света подошла на расстояние вытянутой руки, улыбаясь и говоря что-то еще. Диана просто не слышала. Сердце стучало глухо, перекачивая вязкую кровь по венам, пульсируя в пальцах. Невозможно больше ждать, нет сил молчать и говорить лишь глазами. К черту намеки и недосказанности. С языка, словно бабочки, пытаются сорваться слова, но ком в горле не дает им вырваться на свободу. А Светка все говорит, красиво жестикулируя руками, смеется, описывая свои ощущения от концерта и совместного выступления. Ее слова пробиваются слабым эхо, сквозь удары в висок. Кажется, если сейчас ничего не сделать, можно просто рассыпаться на миллион бабочек, полюбивших и вновь и рвущихся на свободу. — Я люблю тебя! — горло сдавило так, что слова еле пробились, сквозь сведенные внезапной судорогой связки. — Что? — Света не расслышала Динкиного шепота и подошла еще ближе, всматриваясь в огромные, широко распахнутые изумрудные глаза. — Я люблю тебя! Боже, как я давно хотела тебе это сказать! Светка… — Арбенина потянулась и накрыла горячие губы своими. Мгновение и Динкины пальцы потерялись в пепельных волосах. Книжное, избитое выражение о том, что «время остановилось» подходило как нельзя кстати. Оно и вправду остановилось, давая несколько лишних мгновений. Диана, словно путник в пустыне, набредший на спасительный оазис, жадно вбирала в себя ощущения, боясь хоть что-то упустить. Губы были горячие, влажные и до невозможности мягкие. Казалось, что лучше этого поцелуя уже ничего невозможно испытать. Светлана перехватив инициативу, мгновенно превратила Динку в безвольное существо, готовое идти за своим проводником куда угодно. Прошло чуть больше минуты, но им она показалась вечностью. Сурганова отстранившись, хотела что-то сказать, но ее губами снова завладели, не давая даже отдышаться. — Диня, Динечка, постой… — Света поймала ладони, накрывшие ее щеки. — Я не могу, родная, не могу… — Арбенина, не слыша и не понимая, на автомате скользила губами по лицу, словно околдованная. — Динечка, остановись… Губы соскользнули, оставив кожу гореть их следами. — Почему? — Диана большим пальцем провела по скуле и снова обрушилась поцелуем. Светка не сопротивлялась, это было выше ее сил. Хотелось потеряться в этих ощущениях и остаться так навсегда. — Остановись, — Сквозь поцелуи шептала Светка, хотя ее интонация требовала совершенно обратного. — Прошу тебя. — Светка, я не могу больше. Не могу молчать, не могу! Понимаешь? — Понимаю, но я должна… — Ты ничего никому не должна, слышишь? — Динка схватила ее за плечи. — Родная, у меня сердце разорвется, не делай мне больно. — А что ТЫ делаешь? Мне не больно? Ты ведь уйдешь? — Арбенина прерывисто дышала, не давая Свете отвернуться. — Я люблю тебя, возможно больше, чем ты думаешь, но я должна идти… — Света обернула руки вокруг Динкиной шеи и жарко поцеловав отшатнулась, скривившись от подступающих слез. — Я должна… Диана стояла молча, не пошевелившись, когда Светка выходила, прикрыв за собой дверь. Она улыбалась в камеру, раздавала автографы и шутила, словно ничего не произошло. Она уложила детей и неспеша прошлась по дому выключая свет. Она спустилась в подвал и подойдя к груше погладила прохладную кожу рукой. Обняв слегка качнувшийся мешок, Арбенина, не сдерживаясь больше, сбросила бесчувственную маску, зарыдав в голос.