А что, если...?

Я пишу тебе, зная, что это письмо останется только в моей памяти, а бумага скорчится над пламенем, погибнув, когда я поставлю последнюю точку. Я пишу, не зная, что ты сейчас делаешь; может ты пьешь свой любимый чай или поешь песню, стоя в душе, а может ты читаешь книгу, поправляя очки на переносице. Я хочу, чтобы ты думала обо мне, вот прямо сейчас, сию минуту. Вспомни меня, останови бег своего разума и подумай, возможно именно сейчас я пишу о тебе. Какая глупость… Ты просила меня о встрече и я, придумав неотложные дела отсиделась за ширмой своего страха. Ты хотела увидеться, но зачем? Светка, я неплохо разбираюсь в людях, а уж тем более знаю, что бы происходило, если бы я пришла в кафе, в котором ты хотела что-то мне сказать. Ты бы сидела напротив, согревая руки о чашку вкусно пахнущего чая, говоря мне общие фразы и заставляя меня шутить. Ты любишь улыбаться рядом со мной. Тебе хорошо со мной, но ты когда-нибудь задавала вопрос: а легко ли мне веселить тебя и смеяться вместе с тобой? Конечно задавала. Конечно. Но даже зная правдивый и честный ответ, ты никогда не нарушишь это «ритуал», ведь так легче, так проще. Ты начнешь рассказывать мне про выходные, которые провела в родном городе, гуляя по набережным и скверам, умышленно пряча имя твоего спутника в опущенных ресницах. Ты случайно, или нарочно говоришь о том, что было после прогулки и заглядываешь мне в глаза, пытаясь разглядеть ревность. Светка, ты играешь со мной, как с подростком, думая, что это подействует. Я не закричу, сидя в кафе, не швырну пепельницу, которую официант поменяет уже в третий раз, не выдам себя дрогнувшим голосом. Я просто, откинувшись стуле, закурю кажется сотую за сегодня сигарету и, спрятавшись в облаке дыма, прикрою глаза. Ты говоришь о чужом человеке, обнимая меня глазами. Ты убиваешь меня нарочно, ища подтверждения в моем взгляде, но он давно угас. Нет, мы родные друг другу люди и я готова тебя слушать, но поверь, разговоры о твоем счастье меня лишают опоры под ногами. Ты хочешь разбудить во мне страсть, ярость, гнев, тревогу, прекрасно понимая, что этими чувствами во мне можно наиграться всласть. НЕТ! Я становлюсь слабой, когда вижу тебя. Ты играешь мной, так умело и тонко, что я никак не могу понять, что ты хочешь в итоге? Ты хочешь заставить меня просить? Умолять? Шептать и плакать? Все это было и ты знаешь об этом. Возможно ты мстишь мне, напоминая, как я играла с тобой. Возможно ты просто не отдаешь отчета своим действиям. Я не знаю. Одно я могу сказать точно: я хочу попробовать снова. Это невозможно, но я хочу. Эгоистично? Конечно! Но сейчас мне плевать, что скажет твое окружение, мои друзья, как посмотрит на меня моя мама и что скажут дети. Я хочу тебя. Всю! Твои мысли, твой запах, твои руки, твой шепот, твое дыхание. Мне все равно, что будет потом, когда я хоть на секунду пойму, что ты всецело моя. Мне и правда будет уже все равно. И ты знаешь об этом. Ты знаешь, что будет только так и спасаешь себя от неминуемой гибели. Ты права, всегда права и я ненавижу это в тебе.Ты глупа, легкомысленна, красива, обаятельна, умна, ранима. Ты не человек. Человек не может убивать себе подобных. Ты убиваешь. Всегда: когда целуешь в висок, хлещешь по щекам, шепчешь «Люблю». С тобой я прожила тысячу жизней, но мне мало. Мне всегда тебя мало, а когда ты спишь со мной рядом, я хочу уйти и не вернуться. Я устала разговаривать с листом бумаги, который принимает мой глупый цинизм, раболепно подставляя свои белые свежие бока. Я хочу чертить на тебе все то, что написала сейчас и старательно сотру все, до единого штриха, не позволив увидеть мой кровавый росчерк. Я ухожу, пламя ждет, жадно подрагивая на съежившимся огарке пыльной свечи. Только оно прочтет эти строки, облизав все завитушки моих слов к тебе. Ты никогда не узнаешь, что я плачу, смотря на свои пальцы, что я ненавижу ночь, с тех пор, как моя постель холодна. Ты никогда не узнаешь, что после тебя я не смотрела ни одному человеку в глаза. Ни одному! Всё лишь уловки, я этому научилась. Никто еще не догадался. Пламя уже съедает первые робкие строчки и я отчаянно хочу позвонить тебе и прочесть. Я хочу чтобы ты слышала, как сгорают мои слова, осыпаясь пеплом на пальцы. Я хочу, чтобы ты страдала, читая мое письмо! Прощай, я сгораю в своих словах. Ничего не осталось, лишь пыльный огарок свечи, усыпанный хлопьями моей правды.

***

— Диана Сергеевна, сколько дней нужно на отдых? Сколько освободить? — Все равно, хоть каждый день новый город. — Диана переписывалась, выдергивая случайных людей из телефонной книги и падала на их размеренную жизнь своим сиюминутным порывом. — Вы уверены? — Пофиг, не привыкать. Переезжая из города в город, Диана знакомилась с фанатами, отельерами и рестораторами, активно вела свою личную страницу и развлекалась тем, что читала комментарии под двусмысленными постами. — Диана, зачем ты так с ними? Они же от всей души желают тебе счастья, а ты… — Лиза осторожно попыталась начать разговор. — Хоть кому-то не все равно и вообще, не лезь не в свое дело! — Диана грубила, хотя совершенно не хотела обидеть фотографа. Нервы сдавали и сдерживаться с каждым днем становилось все труднее. В машине было уютно, играла музыка, водитель и Лиза переговаривались, как вдруг Арбенина напрягалась и рявкнула: — Останови! — Тут нельзя, — водитель вздрогнул, когда Диана заорала, крутнула руль вправо выскочила почти в сплошной поток дико сигналящих машин. — Совсем рехнулась! — Лиза следила за лавирующей между машинами фигурой, которая перепрыгнув через ограждение скрылась из вида. — Ну как теперь быть? — водитель искал место для парковки. — Мы ведь опоздаем. — Ну время пока терпит, подождем — Лиза вздохнула и стала звонить, объясняя, что Арбенина внезапно выпрыгнула из машины и умчалась в неизвестном направлении. — Время до эфира есть, успеете — новый директор старался сохранять спокойствие, но голос дрогнул. Он совершенно не знал, как вести себя в этой ситуации. — Постарайтесь ее найти или хоть узнать, что случилось. — Хорошо, — Лиза отключилась и стала искать глазами Диану, но она как в воду канула. Арбенина бежала, обгоняя прохожих, ловя на себе удивленные взгляды уставших жителей и гостей столицы. Она неслась, пробираясь сквозь толпу, выискивая кого-то глазами. Растолкав последнюю группу людей и буквально обрушившись на плечи обычного человека, Диана развернула его лицом к себе и сорвав капюшон увидела оцепеневший от неожиданности взгляд. — Динка?..- Света хватала губами воздух, пытаясь улыбаться. — Ты в Москве? Давно? — Арбенина не обращала внимание на людей, обходящих их стороной. — Пару часов. — Света пришла в себя и улыбнувшись уже более естественно проговорила: — Давай отойдем? — На сколько ты приехала? — Допрос продолжался, не обращая внимание на попытку увести себя из толпы. — Завтра самолет, Динка, пойдем, мы же мешаем! — Света тащила упрямую Арбенину, но Диана вдруг решительно схватила Светку за руку и потащила за собой. — Со мной поедешь! — тон не терпел возражений. — У меня планы. — Света едва успела накинуть капюшон и спрятать глаза за огромными очками. — Подождут твои планы. — Арбенина, увидев стоящую машину, припустила к ней и рванув на себя пассажирскую дверь, буквально закинула Светку внутрь. — Поехали. Меня отвезешь на эфир, Светлану доставишь в квартиру, а потом поедешь ко мне. — Диана чеканила слова, не выдавая эмоции больше ничем. — А меня ты не хочешь спросить? — Света наклонилась вперед, всем видом показывая свое возмущение и недовольство. — Нет! — лязгнула Диана, приподняв верхнюю губу и обнажив белоснежный оскал, уставилась в окно.