А что, если...?

Гастрольный график не давал времени на отдых. Словно находясь в жерновах времени, Света, закрывала глаза в поисках свободы. На сцене, в безликом городе, который она стыдливо запоминала, делая фото на фоне местных достопримечательностей, под туманом непробиваемых очков, она прятала свою иллюзию. Вот уже почти месяц, каждый взмах ресниц был отдан той, чьи губы, лишь скользнув по одному на двоих воздуху, врезались в память, татуировкой времени. Дни, ночи, переезды и бессонные часы полета были отданы лишь одному человеку, который, вот уже почти месяц, молча начинал свой день. Светлана, хорошо усвоившая понятие «семейные вечера» старалась не расстраивать человека, дежурно обнимающего ее перед выходом на сцену. Так странно: гастроли в чужом городе или дом в уютной тиши, сценарий был известен Свете до мелочей. Заботливый, прилизанный до тошноты поцелуй ознаменовывал начало нового дня. Бесконечные слова восхищения, одобрения не сходили с уст Эллы до начала концерта или в редкие свободные дни, до ужина, когда они были дома, а потом обсуждение произошедшего за день. Ночь, спасительная и гнетущая одновременно, брала чужих любимых под руки и вела под свой покров, заставляя проводить ночь вместе, разделяя время, отведенное на сон. Нежный поцелуй в плечо для Светы означал права выбора: она могла развернуться и осчастливить жаждущего человека своим вниманием, а могла просто игнорировать, не объясняя причину. Ее понимали без слов, не заставляя отчитываться, выворачиваясь в извиняющихся формулировках. Это раздражало настолько, что хотелось встряхнуть безвольное тело и крикнуть во влюбленные глаза, что мир есть за пределами общей кухни и гардеробной. Хотелось спросить, что же она чувствует, получая очередной отказ, в виде неподвижной спины, вот уже тридцатую ночь подряд. А если откровенно-было все равно. Хотелось жизни, но ее не давали даже концерты, которые, как и любой живительный источник, пересыхали на время, словно умирая в безлюдной пустыне. Хотелось, до безумия хотелось целовать. Кажется, что все так просто: за кулисами всегда стоит верный спутник, готовый на все, отвечающий взаимностью на любые прикосновения и ласки. Света, по-началу сполна использовавшая эту возможность, была счастлива, но потом, с каждым новым днем становилось противно. Доступность сначала манила и будоражила ее, но очень быстро наскучила. Питер, в объятиях Динки никогда не был одинаковым, а поцелуи, словно полноводная Нева, всегда были глубоки и непредсказуемы. Очередная ночь, приправленная молчаливым поцелуем в плечо, давила на Свету рассыпанными по небу звездами. Дождавшись, пока Элла уснет, Сурганова вышла в соседнюю комнату и записала голосовое сообщение, побоявшись звонить среди ночи. Мне это все надоело. Забери меня из этого плена чужих фантазий и холодного уюта. Я погибаю, все глубже зарываясь в свои страхи. Ответ пришел почти мгновенно: Слишком поздно. Светлана прочитала сообщение и вновь, прикрыв лицо рукой, стала произносить такие тяжелые слова: Я в тысячный раз хочу пожалеть о том, что сделала и обсудить это только с тобой. Ты невыносима, но каждый день без тебя отнимает у меня неделю. Я бодрюсь, но даже сейчас, противна сама себе. С тобой быть я не смогу, но и без тебя не получается. Арбенина, мне надоело это топтание на месте! Ты как всегда все хочешь сделать моими руками? Почему ты не сможешь быть со мной? Почему? Света читала ровные буквы, видя между строк каждое Динкино движение и интонацию. Голос предательски дрогнул и пришлось переписывать сообщение заново: Предлагаю встретится и вести себя естественно, так как хочется, а не так, как нужно. Побыть собой и посмотреть, что из этого выйдет. Скоро восьмое марта, сделай мне подарок? Подарок? Хорошо, если ты так хочешь, но время и место я назначу сама. Арбенина, отправив сообщение, уже набирала номер нового директора, совершенно наплевав на глубокую ночь за окном. — Привет, знаю, что спишь, к восьмому марта песня должна быть выпущена! Вокал я записала, парни сведут, дело за тобой! Она должна зазвучать на всех радиостанциях. — Дина, но осталось несколько дней, это невозможно! — сонный голос попытался объективно объяснить всю сложность утверждения и рождения новой песни в эфирах радиостанций в такие сроки. — Научитесь работать! — Арбенина рявкнула и бросив трубку, набрала Макарову. — Серега, знаю, что спишь, прости, когда сможешь доделать новую песню? — Если нужно, то часов через пять, если дашь поспать, то к обеду все сведу. — Макаров кажется готов был сорваться в студию в любой момент. — Спи, но сегодня песня должна быть! — Сегодня будет. — Сергей улыбнулся и хотел положить трубку, как услышал Дианин возглас: — Ты помнишь мою просьбу? — Просьбу? А, звуковые эффекты, помню, у меня записано, сделаю! — Макаров положил трубку и тут же провалился в сон, совершенно забыв о беспокойном ночном звонке. — Крик души теперь называется звуковым эффектом. — Диана сказала последнюю фразу под короткие гудки и отбросив телефон, закрыла глаза.

***

 — С праздником, любимая! — прошептал голос, выдернувший Светлану из приятного сновидения, в котором она лежала на хрустящих тюльпанах, подаренных Динкой и смеялась, поглаживая ковер из живых цветов. — С праздником! — Света ласково улыбнулась и снова закрыла глаза, в надежде увидеть продолжение сна. — Давай сегодня проведем день вместе? Никуда не пойдем, а как и наше первое восьмое марта проведем весь день в постели? — Заманчивое предложение, — Сурганова улыбнулась и соскочила с кровати, прихватив с собой телефон. — Я скоро! В ванной, прохладный кафель обжигал теплые после постели стопы, заставляя переступать с ноги на ногу. — Да где же? — сама с собой говорила Света, кликая по ссылкам, в поисках чего-то особенного. Взгляд натолкнулся на новую песню, которая тут же зазвучала в наушниках, слабо перебиваемая шелестом воды в душе.

Сделай мой голос рингтоном рассвета, Я знаю твой запах, я помню, как это Волосы, нежность, подушки и стоны, Сделай мой голос утра рингтоном.

— Динка, твой голос сейчас поет мне песню! — Света шептала в трубку, пытаясь спрятать довольную улыбку в растопыренных пальцах. — С праздником! — Диана, ехидно ухмыльнувшись, прошептала: — Я все правильно описала? — Точнее и не придумаешь! Отличное начало весеннего праздника! — Света улыбалась, выворачивая воду в душе на полную катушку. — Завтра увидимся! Больше не могу говорить и пожалуйста, постарайся сегодня отдохнуть, силы тебе завтра ой как пригодятся! — Динка хихикнула и отключилась, оставляя Светку наедине со своими фантазиями. — Светуля, я уже соскучилась! — голос из коридора выдернул из приятной неги и в миг вернул на землю. — Иду! — Света закрутила кран и плеснув воды на лицо, вышла, уверенная, что все делает правильно.

***

— Привет, Светик! — Диана сгребла Светку в своих объятиях, тепло выдыхая родное имя. — Привет! — Сурганова прикрыла глаза, сложив голову на угловатое плечо, приятно пахнущее талым снегом. — Тебе понравился мой подарок? — Динка заглянула в серые глаза и, прищурившись, поиграла бровями. — Я оценила! А хочешь получить свой подарок? — Это какой? — Мне надоели эти постоянные невысказанные мысли, сжирающие меня по ночам. Я устала носить маску, которая трещит по швам, при любой мысли о тебе. Хочешь правду? — Наверное да, — Арбенина держала Светку в руках, внимательно вглядываясь в игру света на радужке счастливых серых глаз. — Я не знаю, что будет завтра и, что я скажу, спустя час, проведенный с тобой. Я не знаю, будем ли мы вместе или снова, поссорившись, разбежимся на безопасное расстояние. Мне наплевать, что ты подумаешь обо мне. Мне важно, чтобы ты была честна со мной сегодня и сейчас! Пусть вранье и лицемерие снова заполнят нашу жизнь, но сегодня я хочу только правды. Арбенина, улыбнувшись, взяла в ладони родное лицо и начала покрывать его поцелуями, прислушиваясь к своим ощущениям. Простые прикосновения к Светкиной коже, взрывали стены, с таким усердием возводимые годами. — Как же я устала… — Света шептала, подставляя шею, под обжигающие поцелуи. — Я так устала играть эту роль. А что, если насовсем снять маску? — Сегодня я хочу видеть только тебя: твоя обнаженная душа будоражит меня порой сильнее обнаженного тела. Я хочу ее, завернутую в эту манящую, восхитительную оболочку! Диана, выдохнув последние слова в губы напротив, мягко опустила Свету на кровать, укрывая ее от всего мира лишь своими губами.