LOST: дорога домой

Если однажды решишь выйти из игры, рано или поздно жди гостей, которые придут отомстить за отца, брата или свата. Нет, завязать невозможно. Только сдохнуть. Пролитая кровь не смывается. Есть черта, которую я не хотел пересекать. Я хотел спокойной жизни, и чтобы никто не целился в спину. 22 пули: Бессмертный. Саид проснулся в постели со своей любимой женщиной. - Ах, как не хочется вылезать из кровати, - лениво проговорила Кира, целуя Саида в губы. - Ну и оставайся в постели. Могу я, твой будущий муж, поухаживать за тобой? - Ты чудо, милый. Саид накинул халат на голое тело и прошёл на кухню. Кира закрыла глаза, блаженствуя и представляя себе дальнейшую совместную жизнь с этим человеком. Она знала, что жизнь эта непременно будет счастливой. Прошло минут пятнадцать, и Джарра вернулся в спальню с подносом в руках. - Ваш завтрак, миледи, - шутя, сказал он. - О, Саид, спасибо. Золотоволосая Кира приподнялась в постели, шёлковое одеяло скользнуло по её груди, позволяя Саиду любоваться красотой своей женщины. На ней был полупрозрачный кружевной пеньюар цвета слоновой кости. Джарра не без удовольствия наблюдал за тем, как его возлюбленная с удовольствием смакует кофе с круассанами. - Теперь моя очередь побаловать тебя, - сказала Кира, хитро улыбаясь. - Приготовлю своё коронное блюдо - шоколадный торт. Она поднялась с кровати, накинула халат, прошлёпала голыми пятками на кухню и встала у плиты колдовать над десертом. Через некоторое время сладкий аромат ванили наполнил комнату. Саид с удовольствием вдыхал этот запах тепла, уюта и счастья. - Как же чудесно пахнет! - Да, но придётся потерпеть. Торт будет готов через час. А потом его нужно ещё остудить в холодильнике. - Ничего, я подожду. Ты сама как сладкое пирожное, любовь моя. Саид страстно поцеловал Киру в губы и вышел на балкон. Ему нравилось вот так неспешно попивать капучино и наблюдать за пробуждением огромного города, смотреть, как тени медленно уползают прочь и встаёт солнце, отражаясь от зеркальных зданий. Кира была из интеллигентной семьи. Её отец и мать преподавали в университете. Интеллектуалка, настоящая принцесса, которая верила в добро и сказки. Саид вспомнил, как познакомился со своей невестой. Он находился на задании, ему было необходимо убрать одного человека. Для этого Джарра наблюдал за своим "клиентом", что привело его на концерт классической музыки. И случайно в дверях он столкнулся с прекрасной скрипачкой, которая спешила на репетицию. Ноты разлетелись по полу, она стала собирать листы, заправила локон за ушко и... увидела его. Глаза их встретились. - Простите, милая. Это я виноват. Я Саид. Джарра протянул ей руку. - Кира Лоуренс. Простите меня за неловкость... ...И вот теперь Кира - его судьба. Он любил её больше жизни и давно не вспоминал Надью. Надья - это прошлое. Прошлое пугающее, заставляющее вспомнить о том звере внутри, который выходил из него и подчинял его разум своей холодной воле. А Кира была ангелом. Но кто бы мог подумать, что эта чистая и непорочная девочка окажется такой страстной и любвеобильной в постели! Сочетание наивности и страсти сводили Саида с ума. Они были разные и дополняли друг друга, как молоко и чёрный кофе. Саид не мог оторваться от неё ни на минуту, и все дни и ночи любовники проводили вдвоём, изучая друг друга. Сейчас он любил каждый изгиб её гибкого, стройного тела, помнил каждую чёрточку прекрасного лица. Он в наслаждении проводил языком по аккуратной татуировке в виде эльфа, играющего на арфе, расположенной на спине его возлюбленной. А она закрывала глаза, и в голове её уже звучала новая мелодия. Кира сочиняла музыку, и делала это весьма неплохо. Во всяком случае, в консерватории её хвалили и прочили будущее композитора. - Вот так досада! Забыла купить миндаль, - Кира мило надула губки. - Ничего. Думаю, торт и без того будет хорош. - Саид, будь добр, сбегай в магазин и купи немного миндаля. А я буду ждать тебя здесь и пока немного позанимаюсь на скрипке. - Хорошо, дорогая. Я с радостью исполню каприз моей королевы. Саид поспешил в продуктовый магазин. По дороге он думал о том, какой же он счастливчик, что, наконец, нашёл свою вторую половинку. В магазине Саид кроме миндаля выбрал ещё множество сладостей, и всё это время улыбка не сходила с его лица. Обратная дорога показалась ему несколько длиннее, так как он уже успел соскучиться по своей избраннице. Подходя к дверям своего дома, Джарра прислушался. Он думал, что должна звучать музыка, ведь Кира хотела заниматься на скрипке, потому молчание, царившее в доме, показалось ему странным. Саид почувствовал неясную тревогу, которая змеёй заползла в его душу, и это ощущение с каждым мгновением только усиливалось. Когда же он оказался у себя в прихожей, то сразу же понял, что что-то произошло. Киры нигде не было! Сердце его бешено забилось, в висках застучала кровь. - Милая, ты здесь? Но ответа не последовало. Джарра прошёл в комнату, и тут сердце его упало. В спальне всё было перевёрнуто вверх дном и виделись следы борьбы. Страшная кровавая дорожка на полу привлекла его внимание. Дикий крик вырвался из его уст. Он увидел её. На белой постели лежала Кира со смертельной раной в груди. Её атласный пеньюар сделался красным от крови, а на лице застыло выражение ужаса. Она была мертва. - Ки-и-и-ра! Не-е-е-е-ет! Саид схватил мёртвое тело на руки и в каком-то трансе принялся качать, словно младенца. - Проснись же! Он так и стоял, прижимая окровавленный труп к себе и покрывая его слезами. Прошло много долгих минут этого оцепенения прежде чем он осознал, что ничего уже не исправить. Тогда Саид бережно опустил тело своей любимой на кровать и навсегда закрыл её прекрасные глаза. - Прости меня, принцесса! Слёзы потоком лились из его глаз. Его снова настигло прошлое. То самое, которое он так старался вычеркнуть из своей памяти и которое преследовало его по пятам. Это он убил её! Всё из-за него! Джарра достал из шкафа чемодан и принялся собирать свои вещи. В этом доме его уже ничего не держало. Он взял документы, визитки, поддельные паспорта, собрал их в пакет и уложил на дно чемодана. Затем сложил свою одежду, открыл ящик комода и достал оттуда пистолет с глушителем. Его руки коснулись оружия, и Джарра с каким-то странным наслаждением ощутил холод стали под своими пальцами. Уверенным движением он спрятал пистолет за пазуху, затем выключил свет и, бросив ключи на столик в прихожей, навсегда покинул квартиру. Уходя, он чувствовал, как слёзы кипят в его глазах. Он оставлял свою любовь и очередную надежду найти свой путь, зажить, наконец, нормальной человеческой жизнью без крови и убийств, без разрушительного прошлого, словно цунами, превращающего всё вокруг в руины. Саид вышел на улицу, надвинул капюшон на глаза, выбросил телефон в мусорный бак. Он снова порвал с очередным отрезком своей жизни. Его больше нет. Опять ноль, чистый лист. Человек без настоящего, с кровоточащим прошлым, с незаживающей раной в сердце. Боковым зрением Джарра наблюдал за прохожими, смотря на отражения в витринах магазинов. Он давно заметил, что за ним кто-то следит. С самой квартиры за ним следовал человек в сером свитере. Хвост. Ну так что ж, сейчас он узнает, кто убил его Киру, и тогда ничто уже не поможет тому мерзавцу, который это сделал! Саид спрятался за углом, и когда незнакомец проходил рядом с ним, схватил его и приставил пистолет к виску. - Говори, кто ты такой и на кого работаешь, - велел ему Саид. Киллер не проронил ни слова. - Отвечай, или я разнесу твою башку! - Джарра едва владел собой. - Я работаю на... Но не успел киллер назвать имя, как налетели люди с пистолетами, их было шестеро. - Быстро опустил пистолет, - скомандовал один из них. Саиду ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Он отбросил пистолет на землю и поднял руки. Ему надели на голову пластиковый пакет. И тут он почувствовал жгучую боль в области печени. Сильный удар заставил его вскрикнуть. Темнота. * * * Тикрит. Война шла здесь всегда, сколько помнят себя люди на этой земле. Но жизнь берёт своё, рождаются дети чтобы вырасти и завести собственные семьи. Семилетние Саид и Надья играют среди развалин вчерашнего жилья своих менее удачливых соседей. Вчера ночью здесь был обстрел, громыхали взрывы. Кто-то погиб, кто-то был ранен и искалечен. Но они остались живы, и они рядом. - Саид, посмотри! Надья, тонкая и хрупкая, в длинных чёрных одеждах, прижимает к себе большого резинового пупса, которого нашла среди развалин. У него нет одной руки. - Я назову его Инам, как моего младшего братика, которому тоже оторвало ручку. Завернув куклу в свою одежду, девочка поёт колыбельную. Её сильный пронзительный голос звучит красиво и грустно среди обломков людских судеб и неразберихи. Она переворачивает пупса на спину, и он "плачет". Этот механический звук, подражающий крику ребёнка, Саиду не забыть никогда. Кукольное личико, покрытое гарью... Лицо войны. Его лицо. Тяжёлые воспоминания врезались в мозг тысячами иголок. Видения сменялись мгновениями острой боли. Саид открыл глаза. Его стошнило. Он лежал на полу пустой комнаты. Воздух был затхлым и сырым. Он понял, что руки и ноги его крепко связаны. Тёмная ночь опустилась на город, лунный свет с трудом проникал сюда сквозь широкие щели среди бревенчатых стен. Саид попытался приподняться, но со стоном опустился на пол. Вчера его били. Били сильно, хотя такую боль ещё можно было терпеть. Он знал, как нужно пытать, чтобы человек рассказал всё, а его щадили. Значит, его не убьют. Во всяком случае, пока. Но кто бы это мог быть? Джарра лихорадочно перебирал в голове имена, но его измученный мозг никак не мог найти ответ на свой вопрос. И Кира, кому могла понадобиться её смерть? Было ясно одно: Киру убили, чтобы насолить ему. Со скрипом отворилась дверь, впустив на мгновение резкий свет в темноту его заключения. Включили электричество, лампы противно загудели. Саид расширил глаза. Перед ним предстало трое мужчин. Одного из них, однорукого, он узнал сразу. Это был ещё молодой человек, лет тридцати пяти, сухой и сутулый. Бледность почти юношеского лица и синие тени под глазами указывали на его крайне слабое здоровье. От яркого света он поморщился словно от зубной боли. - Это ты, ублюдок, - прохрипел ему в лицо пленник. - С кем ты сейчас? Говори, за что они убили Киру! - Полегче, старина Саид, - прошелестел Инам каким-то хриплым змеиным голосом. - Сейчас ты всё поймёшь. - Ты их главарь? - Да, но надо мной тоже есть люди. Вот с ними ты и будешь говорить. - Кто они? - Имей терпение, брат. - Не называй меня братом, ты, собака! То, что мы росли вместе, не спасёт тебя от моего гнева. Клянусь, я убью тебя. - Ещё вчера ты говорил, что наша цель высшая и ради неё ты забудешь обо всём, даже о человеческих жертвах, если это необходимо. Что же изменилось, Саид? Неужели это пребывание на острове так сильно подкосило твои силы? Ты сделался мягким, как баба, и забывчивым. Но мы напомним тебе, что значит предавать своих! Инам перевёл дыхание, внезапно ещё больше побледнев. Он оперся о подоконник и долго стоял, отвернувшись, как будто застыл. Саид сверлил его спину ненавидящим взглядом. - Я больше не такой как вы! Вы садисты и враги рода человеческого, истребляющие на своём пути всё живое. Вы и себя уничтожаете, разлагаясь изнутри. Ну, давай, убей меня! Тогда наконец закончатся мои мытарства. Бег по замкнутому кругу, кровь, агрессия, вечная пустота. И невозможность убежать от самого себя, от того мерзавца, который живёт внутри. Он пожирает меня, разъедает. Убей меня, и тогда сдохнем мы оба: и тот человек, что ещё хранит в себе что-то хорошее, и тот зверь, которому нет места на этой земле! - Нет, это слишком лёгкая смерть для тебя, - калека издал какой-то булькающий звук, похожий на человеческий смех. - Я ненавижу тебя и презираю. Ты предал наше дело ради какой-то девки, чтобы жить с ней по чужим обычаям. Ты забыл, кто ты такой и для чего пришёл в этот мир. Я бы с радостью всадил пулю тебе в пузо, но не велено. - Да, я был таким же, как ты. Но это было наваждением, слепотой. Я презираю себя за то, что делал. Рано или поздно ты поймёшь это сам, но раскаяние будет слишком запоздалым. Инам, мы сами губим себя. Это зло внутри нас, оно как раковая опухоль. - Нет, Саид, ты не понимаешь. Ты слишком далеко ушёл от главного, придумывая сотни оправданий, чтобы не сделать того, для чего и был рождён. Ты позабыл Аллаха, который направляет наши помыслы и велит избавляться от неверных. - Не понимаю, как ты можешь верить в того, кто заставляет проливать кровь? Или ты просто закрываешься именем Аллаха, пряча чудовищные помыслы своей исковерканной души? А может ты хочешь почувствовать себя избранным, имеющим право решать, кому жить, а кому умереть? И это гордыня заставляет тебя ощущать прилив сил. - Мне ли ты всё это говоришь? Посмотри не меня? Я урод в свои тридцать пять. Я ни разу не познал, что такое быть с женщиной, потому что они все как одна избегают меня. Прохожие опускают глаза, когда видят меня, несчастного калеку, не вписывающегося в опрятную красоту декораций города. Во мне скрыты огромные моральные силы в то время как внешне я похож на подростка как лицом так и ростом. И ты думаешь, мне до гордыни? - Инам скривился. - И эта боль. Я ощущаю жуткие боли с четырёхлетнего возраста. Взрыв, которым мне оторвало руку, кажется, до сих пор производит в моём организме свою разрушительную работу. Я чахну, усыхаю. Доктора говорят, что мне осталось максимум года полтора. Каждый день мне приходится колоть ужасно болезненные уколы, чтобы поддерживать в себе эту иллюзию жизни. Но я не ропщу. Я почитаю Аллаха и каждую минуту благодарю его за то, что он указал мне верный путь. И я в любой момент готов отдать свою жизнь за него. И пусть моя смерть унесёт с собой как можно больше душ глупых людишек, которые закрыли свои глаза и хотят получать от жизни только наслаждения для желудка и удовлетворение своих самых низменных потребностей. - Фанатик. - Называй это как знаешь. - Так что вы от меня хотите? - Ты будешь работать с нами. Скоро тебе предстоит искупить свои грехи, и ты это сделаешь. Саид всегда не мог терпеть склонность брата Надьи к театральным эффектам. - Говори конкретно, не тяни. Но знай одно: я с тобой больше ничем не связан и не пойду с вами на новые кровавые преступления. - Тогда ты умрёшь, и это будет долго и мучительно. Поверь, я знаю, что такое боль как никто другой. Впрочем, о твоей миссии мы побеседуем в другой раз. На сегодня хватит. Инам медленно повернулся лицом к своему пленнику. Саид был поражён теми изменениями, что произошли с названным братом за долгие десять лет, пока они не виделись. Болезнь иссушила организм ещё молодого мужчины, который мог бы быть очень привлекательным. На худом лице выделялись огромные чёрные глаза, в которых читалось невыносимое страдание, а в длинных волнистых волосах блестели седые нити. Куртка висела на нём, как на жерди, прикрывая протез левой руки. Это был ходячий труп, уродства души которого намного превышали физические недостатки. - До встречи, Саид. Думаю, ты станешь сговорчивее когда захочешь пить, и сразу поумнеешь. * * * Саид лежал на холодном полу, поочерёдно то приходя в себя, то забываясь в тяжелой полудрёме. Он помнил Инама совсем ребёнком. Несмотря на физическое несовершенство, отсутствие левой руки, брат Надьи рос добрым мальчиком. Саид вспомнил, как они с Надьей и Инамом проводили летние дни, когда были подростками, и задумался. Однажды шестнадцатилетний Саид нарвал цветов с гор и преподнёс их Надье, а она так мило смутилась. И тогда же он поймал взгляд своего названного брата, который долго не мог забыть. Инам прочёл любовь в глазах Саида, и ревность больно кольнула его сердце. После этого в душе Инама случились изменения, сначала незаметные, а затем всё более ощутимые. Он стал жесток и озлоблен, относился к людям свысока, приучился говорить длинные фразы о смысле бытия. Когда Саид ушёл служить в Республиканскую гвардию, Инам больше всего на свете возжелал пойти по его стопам. Но Инам был младше Саида на четыре года. За эти годы он старался придти в форму по физическим показателям, много занимался своей подготовкой. Саид вспомнил, как Инам прекрасно отжимался с одной рукой и выполнял различные упражнения не хуже своих ровесников. Но потом, на комиссии по приёму в гвардию, Инама не взяли, аргументируя отказ тем, что у него слабый организм. Для молодого человека это было ударом. Он замкнулся в себе ещё больше. Затем здоровье его ухудшилось, появилась одышка, боли в костях и сердце. Инам почти перестал выходить из дома. Длинными одинокими вечерами, стоя на коленях с именем Аллаха на устах, он вынашивал планы если уж ни телом, так душой послужить своему богу, а заодно и сделать эту самую душу бессмертной. Так он думал, вступая в сообщество тех, кто считал неверующих в Аллаха неверными и заслуживающими смерти. А потом в его "религию" уверовала и Надья... Саид не знал, сколько времени прошло после последнего визита его мучителей. Но вот дверь снова распахнулась. Перед ним стоял Инам с теми же двумя палестинцами, имён которых Джарра не знал. За ними чернела чья-то тень. - Ты снова хочешь предложить мне играть на вашей стороне? - стиснув зубы, проговорил Саид. - Нет, - сказал Инам. - Сегодня ты будешь говорить с тем, на ком лежит ответственность за нашу операцию. Тень, одетая в длинные одежды, проплыла рядом с Саидом. Пленительный восточный аромат наполнил комнату. Чёрная ткань упала с лица. Надья! - Ты? - Саид был ошарашен. - Оставьте нас, - велела Надья своим людям. Они повиновались. Вчерашние возлюбленные, а нынче смертельные враги остались наедине. Саид, связанный по рукам и ногам, лежал на боку. Женщина подошла к нему вплотную и помогла приподняться. Затем ладонью провела по его лицу и волосам. - Но ведь ты умерла. Это сделал Чарльз Уидмор. Я сам сопровождал твой гроб! Надья рассмеялась. Её голос оставался молодым и красивым. - Ты разве видел моё лицо в гробу? Гроб ведь был закрытым, не так ли? Саид нахмурился. - Действительно, это так. Она откинула волнистые пряди черных волос с лица Саида и страстно впилась в его губы. - Надья... - Ничего не говори, я хочу запомнить это. - Я тебя ненавижу и ... не могу противиться тебе. Она села на него сверху и принялась ласкать его кожу под рубашкой, запуская пальцы под ремень его брюк. Связанный Саид был беспомощен, в нём всё сейчас горело. Её дыхание обжигало, и волна желания накатила на мужчину. Он тихо застонал. Она же вдруг отстранилась, справившись со своим порывом, и отошла от своего пленника к окну, переводя дыхание. - Сегодня должно случится то, к чему мы шли несколько месяцев. - Террористка уже пришла в себя и тон её сделался ледяным. - Мы с Инамом примем смерть, но она же станет дорогой в ад для многих жителей этого города. Ты пойдёшь с нами, чтобы видеть это. * * * Город, этот огромный муравейник, был наполнен жужжанием своих жителей: бесконечные пробки медленно двигались по дорогам, занятые люди куда-то спешили, из офисов доносились телефонные звонки. В воздухе пахло дорогими духами и рождественским печеньем, но Саид ощущал только холод внутри. Ему вживили чип под кожу на запястье. Надья была готова исполнить то, о чём и обещала: взорваться самой и унести с собой в могилу десятки невинных жизней. У неё за спиной был рюкзак. Стоило ей снять кольцо, как всё в радиусе километра превратится в пыль. Если же Саид вздумает помешать осуществлению коварных планов террористки, она активирует чип, и его разорвёт на части. Надья и Саид следовали по нарядным улицам словно тени. Они уже не ощущали себя причастными к происходящему и как будто видели себя со стороны. Они прошли в огромное здание, где располагались сотни различных офисов. Смертница показала охране пропуска, и они оба прошли в лифт. Она нажала на кнопку 1029, и лифт, быстро набирая скорость, устремился ввысь. Наконец двери открылись и они вышли на крышу небоскрёба. Отсюда город казался карандашным наброском, сделанным детской рукой. Крохотные люди, там, внизу, суетились, дома казались игрушечными, а небоскрёбы походили на водопады солнечных брызг, от которых слепило глаза. - Это конечная остановка, - объявила Надья. Она смотрела в глаза Саида, и в них он не увидел прежней решимости. Потому Джарра решил этим воспользоваться. - Скажи, почему ты это делаешь? Я не верю, что Инаму удалось вовлечь тебя в свои игры. Он фанатик, но ты... Ты ведь помнишь те девять месяцев, что мы провели вместе, как мы любили друг друга. С её лица будто спала пелена равнодушия и высокомерия. Слёзы потекли по красивому лицу ручьями. В этой женщине Саид вдруг узнал отражение той, которую когда-то любил больше жизни. - Неужели ты думаешь, что я такая же, как мой брат? Мне не нужен рай, не нужно благословение Аллаха, мне безразлична вечная борьба мусульман за людские умы. Всё это пыль. - Тогда почему ты здесь? За что должны пострадать невинные люди? - Почему? Потому что я поняла, что ты меня разлюбил. Ты так быстро променял меня на эту девочку. А ведь был уверен в моей смерти. Не прошло и трёх лет, как ты излечился от своей любви ко мне, я стала лишь воспоминанием. Любовь не вечна, об этом писали ещё древние мудрецы. Так зачем жить, когда это чувство навсегда ушло? - Но зачем ты сейчас говоришь мне это? - Ты ещё не понял, дурак? Я всего лишь женщина. - Той Надьи, которую я любил, больше нет. Лучше бы ты действительно умерла. Я похоронил тебя, а перед собой вижу сейчас живой труп. - Ха-ха-ха! Я мертва! Мертва! Прежде чем Саид понял, что замышляет террористка, она стащила с плеч свой рюкзак. - Прощай, мой любимый. Живи и вдыхай этот мир полной грудью. Её губы быстро зашептали слова молитвы. - Нет! Но она уже его не слышала. Надья расставила руки в стороны и со скоростью молнии бросилась вниз, с огромной высоты небоскрёба. Её тело кружило в воздухе несколько коротких секунд, но Саиду казалось, что время растянулось до бесконечности. Глухой звук известил его о том, что Надьи больше нет. Тело упало прямо на асфальт. Кровавое пятно - вот всё, что осталось от неё... Саид шёл по улицам, всё так же пряча лицо под капюшоном. По дороге он выкрал у прохожего перочинный ножик и, корчась от боли, выковырнул из запястья чип. Горячая кровь потекла по его руке, он перевязал рану своим шарфом. Надьи больше нет. Хорошо, что она так и не взорвала бомбу, а лишь покончила с собой. Джарра шёл, оглядываясь, так как снова был уверен, что за ним хвост. Он без труда поймал человека, который за ним наблюдал, и прижал его прямо к стене. - Привет, Саид, - проговорил Бенджамин Лайнус. - Ты? Что тебе нужно? - Мы готовы вернуться на Остров. Не хватает лишь нескольких человек. Отпусти меня, ты мне так воротник помнёшь. Саид ослабил хватку. Он уже слышал о намерении возвратиться на Остров главных героев этой комедии. Но тогда, когда Бен звонил ему и уговаривал присоединиться к Джеку, Кейт, Джульет, Сойеру и Хёрли, Джарра ответил ему категорическим отказом. Он был счастлив с Кирой. Теперь же всё изменилось. - Что ж, Лайнус, ты снова победил. Будь по-твоему, я с вами. * * * А что же Инам? Он проснулся рано, когда облака над городом окрашивались золотым солнечным светом. В его крови текла радость. Радость обрести свой путь и вскоре увидеться со своим создателем. На губах калеки играла холодная улыбка. Он долго стоял на коленях, читая молитвы. Затем Инам сделал себе укол, который вот уже много лет каждое утро был призван продолжать его жизнь, облачился в свой лучший костюм. В кармане пиджака смертник спрятал взрывчатое устройство. Помыслы Инама были устремлены к его миссии, но ему мешала слабость в теле. Тогда палестинец решил выпить стакан воды. Он уже пожалел о том, что никого из его людей не было сейчас рядом. Он отпустил их всех дабы лучше слышать свои мысли. Но это сыграло с ним злую шутку. Инам почувствовал, что у него перед глазами всё потемнело. Он встал с кресла и схватился за край столешницы, чтобы не потерять сознание. Как он волновался в последние дни! Его сердце, этот слабый мотор, работало сейчас в усиленном режиме, словно тот часовой механизм в кармане пиджака, который грозился разнести всё вокруг на мелкие частицы. Тик-так, тик-так, тик... С каждым разом всё медленнее, как будто садилась батарейка. Инам схватился за сердце, неловко задел стакан с водой, и он с хрустальным звоном упал со стола, разлетевшись на осколки. Инам, хрипя, повалился на пол. Сердце его билось в железных тисках, он не мог сделать вдоха, и сотни игл пронзали его впалую грудь. Инам умирал в муках, чувствуя себя обманутым. Аллах не захотел его жертвы, если помешал ему довести дело до конца. Он не успел. Последней вспышкой разума была попытка кричать, но она не увенчалась успехом. Сегодня вечером, убирая роскошный номер, горничная найдёт тело молодого человека, истерзанного болезнью. Она вызовет полицию, и труп Инама отвезут в морг в пластиковом пакете. Его просто похоронят, как десятки других. И это всё, конец жизни. И никакого величия.