Драбблы

Встречаться с ним было с родни каторги. И не потому что он был плохим. Потому что у него был контракт. Этот листочек бумаги, формата А4 запрещал все, что хоть каплю было похоже на отношение или связь с девушкой. Вы знали, что будет, когда Намджун шел на прослушивание. И знали это, когда он прошел. Но ни на секунду вас это не остановило. Вас двоих не волновало, что там написано. Но вы знали, что придется платить неустойку. Знали и от этого становилось интересней. Чем дольше вы не виделись с Намджуном, тем сильнее любили при встрече. На сцене он был суровым рэпером, профессионалом своего дела. Плевал на все и всех. Исполнял то, что действительно нравилось, не принимал тексты своих продюссеров. Если его песню не одобрили — писал новую. Но когда вы наконец встречались, в твоей маленькой квартирке, где не развернуться, всего этого не было. Были только вы вдвоем, все грани стирались. Он был нежен. Как и сейчас, лежа на кровати и крепче прижимая к себе, говоря о том, как сильно любит, что не отпустит, не отдаст, и еще крепче прижимая, заворачивая вас в кокон из одеяла, чтобы ни миллиметра между телами, чтобы дышать друг другом. — Знаешь, оппа, встречаться с тобой так опасно… Крепче прижимаешься к нему, укладываю голову на грудь и слыша быстрое биение сердца. Оно никогда не было спойокойным с тех пор, как он встретил тебя. — Что ты хочешь этим сказать? — поцеловав в макушку, поинтересовался он. — Что это стоит того, — смеешься заливисто и счастливо, понимая, что да. Никому и никогда.