Стеклянный Альбион

Неизвестное место под Фиделиусом, июль 1998 В этот раз тело мне досталось довольно измождённое. Худое как палка, хрупкое от неподвижности, с убитой нервной системой. К тому же, за решёткой. Хотя плюсы это перевешивали: души не было, защиты от нематериальных сущностей не было, а вот способность к управлению энергией уже была. Отличный сосуд для бродячего духа вроде меня. Захватить эту бесхозную болванку оказалось просто‒ будто хороший костюм надел. А вот дальше начались хлопоты, хотя и не особо обременительные. Я сразу начал приводить тело в порядок (насколько это было возможно со столь скудной биомассой), и обнаружил интересную вещь: это тело отлично подходило для трансформаций. В нём был ген то ли оборотней, то ли подменышей, и исправлять проблемы тела удавалось довольно легко. Активировалась эта способность забавным способом: чтобы сменить облик, нужно было страдать хотя бы начальной стадией дисморфобии‒ неприятия собственной внешности. В моём случае это действительно была не моя внешность, но я ограничился укреплением костей и мышц, увеличением лёгких и восстановлением нормального зрения. Затем я занялся остатками памяти. Итак, моего реципиента звали Гарри Джеймс Поттер. Три года назад он оказался втянут в какое-то состязание, похищен и использован в некромантическом ритуале. Затем восставший лич пленил его и стал пытать до безумия, не решаясь почему-то убить. Потом ему это надоело и этим стали заниматься его прислужники. Потом и им это надоело, и теперь к нему заходил один доходяга, спаивал ему зелье, чистил его чарами, пытал ровно две минуты заклинанием Круцио и уходил. Довольно однообразно. Тело уже даже не держали прикованным (прикованное тело нельзя было очистить заклинанием ‒ кандалы гасили магию), поскольку его обитатель уже покинул юдоль скорби. Теперь мне оставалось лишь восстановить запас энергии и дождаться тюремщика, так что я погрузился в медитацию и начал потихоньку впитывать энергию из эфирных потоков. И продолжал, пока не услышал шаги в коридоре. Насвистывая весёлый мотивчик, невысокий мужчина стал копаться в замке, который поддавался с явным скрипом. За это время я успел не только сфокусироваться в Боевом предвидении и усилить мышцы энергией, но и приготовил гостю неприятный сюрприз с помощью техники Метаморфоза. Наконец, он справился с замком, открыл дверь и шагнул внутрь, доставая из кармана флакон с какой-то жидкостью. И в тот момент, когда он отвлёкся на пробку, я напал. Повернувшись в прыжке, я ухватил его за грудки и повалил на пол, приземляясь сверху. Правой рукой зажал рот, левой нанёс быстрый удар в грудь, второй, третий… Моя левая рука превратилась в костяной шип и, проскользнув между рёбер, разорвала лёгкие. Подарок от демона Полагра ‒ схватка с этой тварью едва не отправила меня к праотцам когда-то, но позволила скопировать удобное для метаморфоза приспособление. Хрип мага захлебнулся. Я ‒ паршивый телепат, и для экскурсии в чужой разум мне нужна помощь ‒ дурман, боль, страх. В разум умирающего Стэна Шампайка я проникаю, хоть и с трудом. Я нахожусь в загородном доме Лестрейнджей. Здесь обитает один отряд молодёжи и присматривающая за ними Беллатрикс Лестрейндж. Выбраться можно только портключом, которые все у Беллатрикс. Стэн ‒ в роли прислуги, его все шпыняют и гоняют по мелким делам. Этого мне достаточно. Сворачиваю шею этому нацисту-недоучке и быстро переодеваюсь в его одежду. Жаль, что я не слышал его голоса, но и так сойдёт. Затем меняю внешность на моего незадачливого тюремщика с помощью Метаморфоза. Я поднимаюсь из темницы, старательно разминая конечности и привыкая двигаться в мантии. Поначалу немного путаюсь, но быстро понимаю как двигаться, чтобы не запутаться в ногах‒ на элегантность рассчитывать пока не приходится. Наконец, поднимаюсь в зал, где расселись молодые Пожиратели Смерти. Они играют в карты, сидя в креслах, но моё появление не проходит незамеченным. ‒Эй, Стэн,‒ насмешливо тянет их заводила, белобрысый манерный парень. ‒Что-то ты долго. Или ты его там трахнуть решил? Ну да, с кем тебе ещё? С тётей? Или домовыми эльфами?‒ Пока компания малолетних маньяков ржёт над нехитрой шуткой, я кривлюсь и иду как бы мимо. Моя цель ‒ точка, откуда я вижу всех шестерых, и их не прикрывают кресла. К счастью, такая точка есть, и она‒ на пути к выходу из зала. В правильный момент я резко поворачиваюсь и активирую разогнанный до предела Выброс Энергии: Молния. Волна электричества ударяет не ожидавших атаки людей (воздух наполняется маленькими разрядами потерянной энергии), а затем, сразу же, на пределе проводимости, вторая. Из руки вырастает шип и я бегу к тем, кто остался в живых: крепкому парню, что силится выбраться из кресла и высокой и широкоплечей девушке, что упала на колени. Крепыш не успевает выбраться ‒ шип пробивает его аорту насквозь, что при электрическом шоке ‒ приговор. Девушка успевает рвануться в мою сторону, намереваясь сбить с ног, но я успеваю отступить и насадить её на изменённую метаморфозом руку. Она пытается дотянуться до меня, но я успеваю прервать её мучения хуком в горло. При этом из раны в животе хлещет кровь, и когда я освобождаю руку, меня ей окатывает. Я слышу как кто-то бежит ‒ двери открываются по пути сюда, у меня лишь пара секунд. Превращаюсь в белобрысого, его самого укрываю полой мантии (не забыв провести “контроль”). И начинаю быстро ползти к двери. В зал врывается Беллатрикс Лестрейндж с палочкой наголо и видит меня. ‒Тётя..‒ хриплю, протягивая к ней руку. ‒Драко,‒ она бросается ко мне. ‒Что случи… Шип снова пробивает плоть, а я, внезапно ринувшись навстречу, бью её лбом в лицо и выхватываю палочку из руки. Затем, наношу ещё несколько ударов, не давая ей прийти в себя. Последний удар шипом пробивает горло и она оседает, теряя сознание от боли и кровопотери. Погружаюсь в её разум: быстрее, пока она не умерла. Портключи лежат у неё в комнате, как ни странно, разложены в шкатулки по местам назначения. Я запомнил ту, что ведёт в Лондон (там должен быть новый рейд). Заодно запомнил где у неё лежит заначка золота, после чего её разум начал гаснуть, и мне пришлось разорвать связь. Я не задерживаюсь в зале: не знаю, сколько у меня времени для побега, но нужно спешить. Бегу в её комнату, забираю заначку, высыпая монеты в кошелёк Стэна ‒ там были только серебро и медь. Затем я хватаю портключ из шкатулки и произношу “Летус”. Мир начинает быстро вращаться. Интерлюдия. Антонин Долохов Сцена вызывала оторопь. Никто не ждал нападения в защищённом убежище, и найденная здесь кровавая баня выбивала из колеи даже меня. Наследников держали подальше от риска, пока они не наберутся опыта, но это событие определённо повлияет на динамику во Внутреннем Круге. Малфои, Паркинсоны, Крэббы, Гойлы, Нотты, Булстроуды, Лестрейнджи… Они были пока в шоке, но скоро они впадут в ярость и будут требовать крови. Я вышел из зала и спустился в темницу: интуиция подсказывала, что там самое интересное. Стэн Шампайк был обычным червём: потомственное ничтожество, способное только завидовать другим, лгать и предавать. Ни силы, ни таланта, ни стремления стать лучше: вот убить, ограбить, изнасиловать ‒ это пожалуйста. Такие люди не вызывают ничего, кроме брезгливости. Для вступления он сдал полдюжины адресов магглорожденных, которые пользовались Ночным Рыцарем, и с радостью пытал и убивал тех, кому вчера улыбался и пытался впарить лишнюю зубную щётку. Конечно, среди Пожирателей смерти он оказался на самом дне иерархии. И даже тут он умудрился облажаться. Он вошёл в камеру к заключённому, не наложив паралич или оглушение ‒ это первая ошибка. Не закрыл за собой дверь ‒ вторая. Не держал палочку наготове ‒ она так и осталась в брюках, нападавший не стал её забирать. Третья ошибка. Расслабился, потерял бдительность. Прах к праху, придурок. А вот нападавший был интересен. Он не мог прийти снаружи ‒ дом был под Фиделиусом и найти его без Беллатрикс никто не мог. По времени смерти стало ясно, что нападения начались отсюда. И напрашивался вывод, что это был Поттер… только это не мог быть он. Беспалочковая магия и жёсткая боёвка на уровне Внутреннего Круга ‒ это не для измученной пытками жертвы. Я проверил палочку Приори Инкантатем ‒ Круциатусы там были, так что с пытками промашки не было. А значит случилось что-то другое… Извне… Точно. У меня появилась догадка, от которой мне стало довольно жутко. Но которая всё объясняла. Я побежал в зал. Там уже рыдали родители погибших детей, Рудольфус в шоке застыл над телом Беллы, а в зал с другого конца заходил Лорд. ‒Рудольфус, это срочно! Здесь стоит противодемоническая защита? Лестрейндж непонимающе на меня смотрит, а вот Лорд сразу понимает о чём я. Он достаёт палочку и начинает бормотать заклинания. И мрачнеет с каждой фразой. ‒Нет, здесь ничего такого нет. Ты думаешь?.. ‒Мой Лорд, живое тело безумного мага, боец с мощной беспалочковой магией, предпочитающий ближний бой. Это самое разумное объяснение: Гарри Поттер одержим демоном! На секунду повисло молчание, а затем зал взорвался шумом.  Лондон, Великобритания, июль 1998 Душевные в этом мире люди. Через час после моего появления в Западном Лондоне меня попытались ограбить, прицепившись к одежде. Пополнив запас маггловской наличности, я зашёл в ближайший магазинчик благотворительности и разжился более неприметной одёжкой, а затем сменил внешность, смешав лица трёх прохожих в плохо узнаваемой комбинации. Также пришлось сбросить верхний слой кожи и часть волос, чтобы избавиться от запаха темницы. Получился ещё один муравей в огромном муравейнике мегаполиса. К магам я не рискнул пока соваться‒ общество у них маленькое, незнакомца срисуют быстро, а мне нужно время для приведения тела и мыслей в порядок. Денег было мало, но это дело поправимое: псионику моего уровня доступно довольно многое, главное‒ не зарываться и не наглеть. Поев, наконец, нормальной еды, я решил, что в Лондоне задерживаться не стоит: всё же меня могут искать волшебники, и не факт, что псионику не смогут засечь. Потому я доехал до станции Пэддингтон и сел на поезд до Кардиффа, не забыв затариться мясом в дорогу: предстояло наращивать на это тело нормальные мышцы. Поездку я провёл в углу вагона, выходя из медитации, только чтобы поесть. Кости удалось вырастить так, что рост дошёл до шести футов, появилась нормальная мускулатура гимнаста (в старом теле я бы не рискнул отрываться от земли‒ слишком корявый баланс наскоро восстановленных мышц), а зрение и слух вернулись к привычной чувствительности. Лицо я сменил лишь когда выходил с Центральной станции Кардиффа, скопировав с мелкими правками лицо с какой-то афиши. Схема заработка изначального капитала была простой как палка (для псионика‒ простому человеку так делать, конечно, не стоило бы). Зайти в плохой район, нарваться на неприятности, всех побить, экспроприировать у эксплуататоров. Для человека, способного усилить тело и вылечить любое физическое повреждение, это потребовало лишь пару часов работы. Потом местная гопота кончилась, а я решил поискать укрытие в Роатском парке. На ночь он был закрыт, но мне удалось перелезть через ограду и отыскать старую сторожку на отшибе‒ то, что нужно для короткого отдыха летней ночью. Утро порадовало меня новыми ощущениями: если вчера я едва ощущал тело из-за повреждений нервной системы, то теперь я чувствовал и тепло, и холод, и голод. Очистив тело техникой и помедитировав, чтобы привести запас энергии в порядок, я выбрался из сторожки и влился в ряды работяг, идущих утром через парк. За оградой я начал искать паб, поскольку хотелось есть не совсем на бегу, а нормально, сидя за столом и что-то горячее. Местный горячий завтрак оказался тем, что надо: яичница, бекон, печёные бобы, что-то ещё мясное и картофельное, кофе (целую жизнь уже не пил). После такого пиршества я задумался над тем, что в новом мире нужно как-то легализоваться, поскольку мои смутные воспоминания говорили, что без бумажки у магглов никуда. А это в свою очередь значило, что мне нужно было искать преступников, способных это организовать. Ну, и денежный вопрос никуда не делся: добытого хватило бы на пару дней, но создание документов явно будет стоить немало. ‒Дермут, мне пинту тёмного!‒ раздалось от стойки. Там оказался седой бородатый мужчина в плотной куртке и с палкой в руке. ‒Ангус, ещё и десяти нет! ‒Лучше я сопьюсь, чем свихнусь! Клянусь, какая-то чертовщина у нас творится.‒ Бармен наполнил стакан и поставил перед стариком. Затем спросил: ‒На кладбище? Сатанисты какие шельмуют или собаки приблудились? ‒Если бы! Это-то привычные беды. Призраки у нас завелись. Натуральные: светятся, воют, могилы шевелят! ‒Могилы шевелят? ‒Да, плиты некоторые сдвинуты оказались утром. Я, может, и свихнулся на старости лет, но плиту безумием не сдвинешь! Вот это уже было интересно. Я решил расспросить старика. ‒Скажите, а что за могилы были потревожены? Старик оторвался от пива и нахмурился. ‒Какое это имеет значение? Да и вообще, кто ты такой? ‒Очень большое иногда. Джон Эванс. Я немного разбираюсь в теме. Смотрю ему в глаза и меняю свою радужку на фиолетовую. Мужчина вздрагивает от удивления, и тогда я возвращаю глаза в исходное состояние. ‒Эксперт, говоришь… Ну да, наш край известен… экспертами. Я не помню, но могу показать их. Ты готов помочь? ‒Мне нужна помощь человека, знакомого с местными реалиями. Так что я помогу‒ это лишь разумно. Старик допил бокал залпом и бросил пару монет на прилавок. Затем, повернулся к двери и махнул рукой. ‒Ну, пойдём, “эксперт”. Кладбище Кэтэйс было довольно большим, и дорога до нужного места заняла добрые полчаса. В пути я объяснил, что нужны документы, в том числе и для работы. Старик сказал, что, если помогу, позвонит одному приятелю в администрации: бывало что ребята из деревень в город приезжали вообще без гроша за душой, и их надо было устраивать и оформлять, чтобы не плодить гопоту. Я на местного ни физиономией, ни говором не похож, так что без взятки тут не обойтись, но дело вполне решаемое. Если я и вправду помогу. Потревоженные могилы принадлежали паре, Освальду и Эмили Кларк. Ангус сказал, что будет в сторожке, а я остался ждать. Я пристроился у дерева, откуда были видны могилы, и погрузился в медитацию: тело уже пришло в относительный порядок, но мне был привычен несколько иной стандарт ловкости и силы. Так что, когда медитации надоели, я занялся упражнениями на гибкость: удерживал тело в сложных положениях, растягивал связки, дрессировал руки на точность мелкой моторики: это было часто нужно и псионикам, и магам. Увы, магия мне вряд ли будет даваться‒ слишком отличная школа мышления. Но оно и к лучшему: среди псиоников откровенных безумцев было мало, тем более, среди практикующих дисциплину Психометаболизма. Эта дисциплина направлена как раз на овладение собственным телом до сверхъестественной степени и его усиление силой разума. В Телепатии я разбираюсь довольно слабо: читать память, бить в разум, внушать очень простые образы и чуять враждебность‒ вот мой предел. Кинетика мне давалась лучше: управление энергией было очень полезной дисциплиной в бою. Искривление (управление пространством), Провидение (усиление чувств и разума) и Метасозидание (создание объектов и существ из эктоплазмы) я умел использовать, но особых успехов в этих областях не имел. Тем временем, прошло где-то четыре часа. Я сбегал до ближайшего магазина и наскоро перекусил, заодно захватив воды, пару шоколадок и путеводитель по городу. Остаток дня я провёл на кладбище, тренируясь, изучая путеводитель и наблюдая за людьми вокруг. Их было немного, и никто особо не выделялся. В город я соваться не хотел: меня просто обязаны были искать, и не факт, что никто ничего не заподозрит, если меня увидит. Однако вечером моё ожидание было вознаграждено: к потревоженным могилам приехали посетители. Женщина лет тридцати в чёрном платье с вуалью привела к могилам пару детей лет десяти: мальчика и девочку. Прикрыв глаза, я сконцентрировался на колебаниях фона мировой энергии и сразу же понял, что моя догадка была верной: дети явно были одарёнными. В женщине чувствовался слабый огонёк способностей, на грани пробуждения дара, но явно недостаточный для инстинктивного использования. А вот детское необузданное желание, умноженное на дар способно весьма на многое. Я осторожно подошёл к ним, стараясь не попадать в область обзора. Дети не заметили ничего странного, а вот женщина явно видела, что плиты были сдвинуты, и это её нервировало. Подойдя ближе, я понял как именно это было сделано: девочка, сама того не осознавая, насыщала землю эктоплазмой‒ подобием материи из смеси психической и природной энергии. Она явно обладала талантом к Метасозиданию, и из-за горя он выходил из-под контроля. ‒Вандалам такое не под силу,‒ говорю, оказавшись за спиной женщины. Она резко поворачивается с выражением испуга, которое быстро переходит в гнев. ‒Да как вы!.. Её обвинительная речь обрывается: я повторяю свой фокус с глазами, позволяя им сменить цвет на фиолетовый. Демонстративно возвращаю их в естественное состояние и продолжаю: ‒Вы ведь их родственница? Тётя, наверное? А здесь ‒ их родители? ‒Да, они погибли в автокатастрофе,‒ женщина отвечает медленно, видимо пересиливая страх. Похоже, больше одарённых в их семье нет, иначе простой фокус не произвёл бы впечатления. ‒У детей неплохие способности, но если они продолжат насыщать землю силой, тут скоро или дух воплотится, или мёртвые восстанут. Учить их, я так понимаю некому? ‒О чём вы говорите? Какие мёртвые? Какие духи? Вы в своём уме?.. Она явно в шоке. Придётся демонстрировать что-то посильнее. Демонстрирую ей пустые ладони, а потом на кончиках пальцев начинают гореть огоньки. Она замирает, но через несколько секунд берёт себя в руки. Тогда я гашу пламя. ‒Способности? Это какая-то магия? ‒Ну, есть разные традиции. Я отношусь к псионикам, мастерам разума. Есть волшебники, колдуны, жрецы и прочие чудотворцы на полставки. Думаю, нам стоит поговорить об обучении ваших племянников, пока они не натворили бед или не влипли во что-то. На несколько минут мы замолчали. Наконец, она решилась нарушить тишину. ‒Кто вы такой? ‒Меня зовут Джон Эванс. Я магистр Психометаболизма. Решил перебраться в Кардифф, поскольку в потустороннем Лондоне стало неспокойно, а ввязываться в гражданскую войну волшебников‒ дело неблагодарное. ‒Гражданскую войну? ‒Да, старые семьи магов теряют влияние, более молодые хотят их потеснить. Первые бьют на упреждение, вторые пока огрызаются и отжимают влияние во властных структурах. Одновременно с этим вырезаются маги в первом поколении, чтобы не дать “молодым” вырастить себе рекрутов. При этом “старики” теряют немногих своих перспективных волшебников и сами лишают себя будущего. В общем, грязь и бардак. Женщина напряглась, явно просчитывая варианты. ‒А псионики в этом не участвуют? ‒Нет, мы стараемся держаться подальше от волшебников: с нашей точки зрения, они‒ опасные безумцы, дающие слишком много воли своим желаниям. Даже псионики-дикари и то больше контролируют себя, чем средний волшебник. Мы делаем упор на самоконтроль, и только потом‒ на контроль окружающего мира. Да, я несколько искажал факты, поскольку псион, насколько мне известно, был здесь только один‒ я, но мне сильно хотелось получить место репетитора этих детишек: в моём положении это было бы оптимальным источником дохода. Я успел оценить платье женщины и одежды детишек: качественная ткань, сшитая явно по мерке одёжка, общая ухоженность‒ это выдавало достаточно состоятельных людей, способных это себе позволить. Тем временем, дети закончили своё бдение и подошли к нам. ‒Джессика, Артур. Это мистер Эванс,‒ представила нас женщина, стараясь скрыть неловкость. ‒Здравствуйте,‒ поздоровались они. ‒Здравствуйте,‒ я на секунду поднял взгляд к могилам и осторожным телекинезом вернул их на место. Их тётя заметила движение, но смогла скрыть изумление. ‒Давайте, я к вам вечером зайду на чай и мы закончим разговор. Мы договорились на встречу у них дома в 9 часов вечера, и на том расстались. Когда они ушли, я очистил захоронения от эктоплазмы (мало ли кто может позариться) и пошёл к Ангусу сдавать работу. Тот мне, конечно, не поверил на слово, но пообещал, что если завтра всё будет спокойно, он позвонит своему приятелю и назовёт цену вопроса. ‒Скажи, а заброшенные дома с привидениями у вас здесь есть?‒ ‒Есть, дальше на севере, дом Холланда на Радри роуд, за трассой М4. Там в принципе недвижимость так себе: ничего нет, всё устарело и прогнило, что могло. Вокруг одни поля для гольфа да фермы. Есть ещё в центре, но они достопримечательности. А эта халупа уже сотню лет никому не нужна.‒ Разумеется, я решил его проверить‒ после полудюжины часов нудного сидения в засаде руки чесались во что-нибудь влезть, и я не стал отказывать себе в таком удовольствии. Пришлось помучиться с местными поездами и автобусами, а потом пройти ещё несколько миль вдоль дороги, но наконец я нашёл это место: заросший травой участок среди холмов с двухэтажным каменным домом старой постройки. Крыша явно прогнила, в траве могли водиться змеи, да и псионическое чутьё подсказало, что слухи о привидениях здесь возникли не зря. Тропу ко входу я выжег огнём, все возможные обитатели поспешили убраться с дороги. Деревянная дверь присохла к косяку, и пришлось поднапрячься, чтобы её открыть. Когда-то давно это явно был довольно роскошный дом, может, охотничий домик какого-то вельможи или богатея. Но столетие запустения привело к тому, что всё, кроме камня, рассыпалось в прах, сгнило или было утащено бродягами. Пройдясь по первому этажу я понял, что наверх идти бесполезно: там были явно только пыль, тлен и нечистоты. А вот из подвала потусторонней силой фонило очень явно. Туда я и направился. Спустившись по ступеням вниз, я призвал светляка ‒ эктоплазменный конструкт, летящий впереди и способный принять на себя удар. Сам я укрепил тело метаморфозой и перестроил глаза под Ночное зрение. Подвал был устроен довольно просто: прямой коридор, три пары дверных проёмов в разные стороны и тяжёлая дверь в конце, явно ведущая в какой-то зал. Первая правая комната была уставлена шкафами с различным стеклом, будто лаборатория алхимика. Слева же оказался настоящий арсенал инквизитора: точно сказать чем это было раньше я не смог бы, но шипы и зажимы всех мастей как бы намекали. Следующая пара проёмов скрывала натуральные темницы, с решётками, кандалами и даже скелетом на полу одной из камер. Судя по костям, это когда-то была молодая женщина. Третья дверь справа вела в помещение с мягким когда-то полом и различными диванами, теперь уже истлевшими. Слева находилась комната с какими-то станками, упорами и кандалами‒ явно в продолжение пыточной темы. Похоже, когда-то тут было убежище каких-то маньяков, которые в конце концов нарвались на что-то сверхъестественное: вероятнее всего, на необученного мага. Приготовившись атаковать разум поджидающей меня твари, я потянул на себя дверь зала. Какофония воплей, рыданий и криков оглушила меня на секунду и заставила отступить, но на инстинктах я успел ударить Духовной Плетью и отбросить этот полтергейст. Это явно был он: амальгама из боли и страданий десятков, если не сотен человек, пропитавших это место, слитая воедино магическим импульсом. Бой с этой тварью оказался довольно нудным: она была заперта в зале и кидалась в меня обломками мебели, когда я высовывался, чтобы приложить её Духовной Плетью. Я в меру сил уклонялся и пытался потратить как можно меньше сил на бой. Наконец, после очередного удара полтергейст оглушительно взвыл и рассыпался тёмными хлопьями. Я проверил его чутьём псионики, затем запустил в зал светляка и только потом зашёл сам. Зал явно был ритуальным: в центре квадратного помещения шириной примерно в пятнадцать метров, был выбит круг со вписанной в него пятиконечной звездой. Дальше стоял алтарь: стол, украшенный золотом, способный вместить взрослого человека. Там также стояло семь кубков, сделанных из человеческих черепов и украшенных самоцветами. У стен валялись останки людей и мебели, одинаково истлевшие и переломанные. Алтарь, кубки и вершины пентаграммы я выжег Разрушением (маги его называли Разрушением магии, а псионы‒ соответственно, псионики), чтобы предотвратить возвращение полтергейста. Остальное решил оставить на завтра: запас сил у меня всё же не бесконечный, а ещё визит к Кларкам на носу. Я вышел на улицу и сразу же начал чиститься от грязи, всё же комплект одежды у меня пока был один. Затем вышел к шоссе и направился к гольф-клубу. От него до дома Кларков я доехал на такси, успев даже помедитировать по пути. Добрался я даже раньше, чем мы договорились, так что зашёл в ближайшее кафе перекусить. Британская кухня мне не особо нравилась, но псионика съедала кучу сил и организм требовал своего. Ровно в 9 вечера я позвонил в дверь их дома. Открыла мне уже знакомая по кладбищу женщина (я так и не спросил её имени) и жестом предложила зайти. Я разулся в прихожей и по приглашению хозяйки зашёл в зал, где в кресле в углу сидел мистер Кларк, тут же направивший на меня револьвер. Обманчиво-спокойным голосом он сказал: ‒На столе наручники. Наденьте. И без фокусов. Я улыбнулся. В этот момент, предохранитель на его револьвере отщёлкнулся, заблокировав курок, а миссис Кларк оказалась закутана в эктоплазменный конструкт, выскользнувший из моего рукава. Я выхватил пистолет из её руки, а затем, телекинезом, из руки её мужа. ‒Вот теперь действительно без глупостей. Я высыпал патроны из револьвера на стол, изъял обойму из пистолета и оставил оружие на столе. Затем отозвал конструкт, вернув его на место под одеждой и уселся в кресло. ‒Кажется, я упустил какую-то часть контекста. Не изволите ли объясниться? Как оказалось, Стивен и Агата Моррисоны (Освальд Кларк был мужем сестры Стивена) были сквибами, потомками магов, лишёнными магических сил. Они принадлежали к клубу знакомств, который сводил сквибов в надежде, что у потомков проявится магия. Их родители тоже состояли в этом клубе, но им не повезло‒ их дети родились без магии. Несколько лет назад началась серия смертей, когда очень многие сквибы, в том числе те, чьи дети получили приглашение в Хогвартс или Министерский колледж, начали погибать в странных несчастных случаях. Чета Кларков погибла в таком же (машина сорвалась с эстакады, пролетела почти пятьдесят метров и врезалась в дом, убив хозяев‒ так себе случайность), и дети выжили лишь потому, что гостили у дяди с тётей. Меня приняли за мага-охотника и попытались нейтрализовать. ‒Я никогда не слышал о псиониках, кроме как в научной фантастике, так что насторожился. Вы понимаете? ‒Да. Сам бы, наверное, примерно также поступил. Но будь у меня желание вас убить, так бы сразу и сделал. ‒Понимаю. Так в чём ваш интерес? ‒Я числюсь в списках Министерства как магглорожденный, прошедший обучение у репетитора. Недавно у меня возникли проблемы с магами, которые придерживаются идей чистоты крови и я решил, что стоит сменить личину. Увы, двигаться пришлось в спешке, знакомых за пределами Лондона у меня не оказалось, а тем, кто остался я не доверял. Так что я начал жизнь с нуля для надёжности. Псионики вообще довольно самодостаточны, палочка нам не нужна, инструменты не обязательны, пока есть разум. Так что я решил подработать репетитором, раз уж встретил необученных детишек. Тем более, сейчас Хогвартс‒ это риск, личное обучение куда безопаснее в этом плане.‒ ‒Звучит резонно. Но вы выглядите довольно молодо, вы уверены, что можете учить? Это непростое занятие.‒ ‒Мне уже не первая сотня лет. Я могу управлять своим телом, так что старение‒ это исключительно психический процесс для меня. И я его неплохо останавливаю.‒ Вот это их явно впечатляет, хотя они и пытаются не подавать виду. ‒Даже для людей со слабым даром, вроде вас, освоение дисциплины Психометаболизма‒ это два десятка лет жизни, Предвидение‒ это практически гарантия успеха в бизнесе, а Телепатия‒ решение вопросов надёжности кадров и партнёров. Для детей это намного больше: вершины Метасозидания‒ это создание собственных миров, Кинетики‒ власть над стихиями, Искажения‒ странствия по всей Вселенной. Если вы готовы над этим работать. Стивен цинично усмехнулся. ‒У нас с Агатой нет способностей. ‒У вас мало способностей, недостаточно для использования палочки. Но для основ псионики этого достаточно. Да, вершины вам уже не достичь, но и доступного довольно много. ‒Почему же вы тогда не обучаете всех сквибов? ‒Во-первых, мы не любим светиться, а если сквиб обретёт силу, он ведь не удержится от того, чтобы ей похвастать перед роднёй, что его отвергла. Во-вторых, обычно учат талантливых, у кого есть яркие способности и кто быстро изучит основы ‒ просто чтобы не тратить лишнее время. В третьих, мы ‒ ярые индивидуалисты, и не стремимся к доминированию над всеми, поскольку хорошо знаем свои пределы. Нам обычно незачем стремиться к большому числу посвящённых. Потому мы и не лезем в войну волшебников ‒ нам просто не интересно тратить время и рисковать жизнями ради решения проблем их общества. Увы, иногда это создаёт трудности.‒ ‒Трудности? Вы лишились дома, лица и имени! Вы называете это “трудностями”? ‒Это мелочь. Пару лет пройдёт и волшебники перебьют друг друга. Тогда я спокойно вернусь к своей прежней жизни. Это даже освежает. Стивен вздохнул и закрыл глаза. Минуту спустя он задал вопрос, которого я ждал. ‒Сколько будет стоить обучение? Я улыбнулся. Интерлюдия. Гермиона Грейнджер. Им снова повезло. В этой стычке не было потерь с их стороны, поскольку создавший портключ Люпин смог доставить их на крышу, откуда они синхронно накрыли Пожирателей Взрывными заклятиями. Дамблдор настаивал, чтобы они пользовались Оглушающими, но пожилой маг с ними не ходил в контратаки, и о том, что происходило узнавал лишь по отчётам, которые были далеки от правды. Да, Пожиратели были сильнее, опытнее, порой ‒ быстрее, но Орден Феникса быстро учился и действовал более слажено. И, откровенно говоря, всё более жёстко. Пленных брать никто не собирался. Всё началось с исчезновения Гарри Поттера. Северус Снейп сказал, что тот был заточён в какое-то тайное место, известное лишь лорду Волдеморту, и попытки найти его не увенчались успехом. Во время последней Северус Снейп рискнул всем, чтобы вытащить его из темницы, но… тело было фальшивкой (так сказал его Патронус), а сам зельевар погиб, пытаясь выбраться. Для Сириуса Блэка это стало началом конца. Потеря крестника сломала его, как не смог Азкабан: он погрузился в семейную магию и сегодня никто бы в нём не узнал былого: ни задиру и дамского угодника из Хогвартса, ни отчаянного беглеца из Азкабана. Он создал карту Британии, засекавшую групповую аппарацию или использование портключей более чем на четырёх человек. В точку прибытия перемещался наводчик под мантией-невидимкой и создавал портал, так чтобы Орден мог быстро уничтожить хотя бы пару Пожирателей. Иногда они теряли бойцов, часто они выходили ранеными, почти всегда рейды заканчивались унылой попойкой. Хуже всех доставалось Невиллу. С исчезновением Гарри, ему досталась сомнительная роль Дитя Пророчества и он… не тянул. Слишком много от него ждали, слишком много он сомневался в себе, слишком мало он получал реальной поддержки. Гермиона видела, как в нём появилось что-то тёмное: искра безумия, надлом, жестокость как месть за свой страх. Он не обладал могуществом или талантом, но жестокость его атак заставляла даже Пожирателей застывать в ужасе. Невилл падал в бездну и Гермиона не знала как его остановить. С каждой потерей становилось всё хуже. А потерь было много. Магглорожденных, пытавшихся отсидеться и не сумевших, уже никто не считал. Билл Уизли, Симус Финеган, Дин Томас, Фэй Данбар, Ли Джордан, Кэти Белл, Чжоу Чанг… Они боролись, но им не повезло. В этом деле одного раза было достаточно. Старшее поколение она просто не запоминала. Были Шизоглаз и Люпин, был Сириус, были старшие Уизли. Остальные оставались массовкой. Или умирали. Её отношения с Роном были странными. Да, они спали вместе, сбрасывали напряжение друг о друга после очередной близкой стычки со смертью, но в этом не было какой-то близости. Клуб одиноких гениталий, когда не помогает алкоголь. О словах “любовь”, “дети” или “свадьба” и речи не шло. Что-то не давало Гермионе покоя этой ночью: последняя миссия наводила на очень странные мысли. Бой произошёл там, где когда-то, до войны, жила она с родителями: казалось кто-то из старых “друзей” вспомнил о “гриффиндорской заучке”. Вот только никого из них не было, а были Рабастан Лестрейндж и Нарцисса Малфой, помимо мелкой рыбёшки. И это было странно. Что-то явно случилось. На эту же мысль наводило и нападение на Лавгудов. Отреагировать на него не успели, когда они прибыли, от здания в форме ладьи остался лишь щебень. Внутри нашли обгоревшие до неузнаваемости тела Пожирателей, а также тело Ксенофилиуса Лавгуда со следами пыток. Его дочери, Луны, не было, и совы отказывались доставлять ей письма. Лавгуды были соседями Уизли и имели доступ к защите Норы. Не теперь, конечно: после атаки Уизли исключили всех, кроме кровной родни из защиты. Странная цель: Лавгуд был чистокровным и слыл безобидным чудаком, совсем не похож на обычные цели Пожирателей. Что-то здесь было не так, Гермиона чуяла, но не могла понять. Вздохнув, она выбралась из кровати, накинула мантию и направилась вниз, за газетами. Ей нужны были новые данные.