Стеклянный Альбион

Кардифф, Великобритания, август 1998 Учить детишек оказалось довольно легко. Джессика любила уроки искусства и красиво одеваться, так что нырнула в Метасозидание с головой, осваивая за неделю месячную норму. Помогало также то, что у неё были неплохая память и пространственное воображение. Правда, усидчивости и выносливости не хватало, но это была не большая беда. Медитации, бег, медитации на бегу, медитации в прыжке- это всё осваивалось шаг за шагом, сократить этот путь едва ли кому удавалось. С Артуром было сперва сложнее: усидчивость у мальчика была так себе, концентрировался он только на том, что ему было интересно, то есть играх, телевизоре и книжках. Однако, и на него нашлась управа под названием Звёздные Войны. Какой мальчишка не мечтал стать джедаем? Как ни странно, Предвидение ему давалось легко. Пришлось организовать ему тренировки с саблей и научить метать ножи, сперва показав серьёзность и опасность этого оружия, чтобы и думать не мог применять на одноклассниках. Успехи взрослых были скромнее: они постепенно приходили в лучшую форму и осваивали азы, но менее гибкий разум и типичные для взрослых людей тревоги сильно их тормозили. Мои дела шли замечательно: сила вышла на прежний уровень и даже начала расти понемногу, документы я получил, реализовал находки из дома Холланда и купил себе его в собственность. Ремонт и восстановление особняка проводил Кинетикой, так что работа спорилась, и у меня уже был ровный, ухоженный участок и чистый остов дома. Жил я пока в отеле, поддерживая образ бизнесмена в деловой поездке. На всякий случай проложил «кротовую нору» от отеля к дому Холланда и оттуда — к дому Моррисонов, чтобы не тратить кучу времени на дорогу. Увы, быстрое использование Искажения у меня получалось лишь в пределах видимости. В свободное время я изучал достижения местной науки, читал книги, смотрел фильмы– в общем, жил полной жизнью. Пока однажды, погожим августовским днём всё не полетело в тартарары. Была суббота и центральные улицы Кардиффа были полны отдыхающих людей. Стайки туристов щебетали вокруг, пощёлкивая фотоаппаратами и налетая на сувенирные лавки. Я прогуливался с сеанса «Армагеддона», только появившегося в кинотеатрах и искал достаточно пустое кафе для комфортного приземления. Уроки я завершил ещё утром, и остаток дня планировал посвятить дому или досугу. Взрыв прервал мои ленивые размышления и заставил сердце бешено биться в предвкушении боя. Рванув в ближайший переулок, подальше от глаз прохожих, я усилил ноги, прыгнул вверх и подтолкнул себя телекинезом, чтобы оказаться на крыше ближайшего дома. По крыше я бегом направился в сторону неприятностей и не прогадал: там были уже знакомые мне фигурки в чёрных плащах. Пока они стояли рассеянной группой и метали вокруг заклинания, упиваясь творящейся паникой. Рядом лежало несколько явно мёртвых людей, и ещё с полдюжины как минимум раненых. Решив, что медлить и дожидаться авроров нельзя, я создаю Выброс Энергии, но в этот раз — звуковой. Его зона поражения более чётко очерчена (не заденет гражданских), а источник почти незаметен, так что для засады — самое то. Плюс, порванные барабанные перепонки обычно сбивают концентрацию и нарушают координацию, что для боевого мага — почти приговор. За первой волной идёт вторая, а я срываюсь на бег, меняя позицию, поскольку после таких художеств мою позицию вполне могут заметить. И правильно: один маг с хлопком перемещается ко мне на крышу. Я мимикрирую под стену и создаю костяной клинок, готовясь напасть. Волшебник произносит какое-то заклинание и начинает двигаться в сторону, так чтобы скоро меня увидеть. Увы, со скрытностью у него плохо: я просто слышу его шаги и знаю где он находится. Сворачиваю пространство и оказываюсь у него за спиной. Он успевает повернуться и даже пытается навести на меня палочку, но удар костяным мечом в грудь настигает его раньше. Удар в челюсть, а, затем в пах — после этого пару секунд никакой маг не будет даже думать о магии — и я врываюсь в его разум. Передо мной Рудольфус Лестрейндж. Ему поручили провести отвлекающий манёвр в Кардиффе, чтобы отвлечь авроров. Пожиратели не знают, что я здесь, но ищут «демона», желая мести за гибель наследников. Он сам, когда понял кто я, желал отомстить мне за Беллатрикс. Сперва он думал, что здесь кто-то из Ордена Феникса, шавок Дамблдора, потому что они иногда срывали их рейды, а последний рейд стоил жизни его брату и он хотел отомстить. Он начинает приходить в себя, потому я отрубаю ему голову — шансов на его побег быть не должно. Машинально подхватываю слетевшую с шеи цепочку с ключом и убираю её в карман. Затем, удерживая кровоточащую голову в руке, я подхожу к краю крыши и вижу, что люди в серых мантиях теснят Пожирателей. Чувствую блокировку пространства — Искажением с этой площади не уйти. Решаю подгадить Пожирателям, метнув в одного из них головой его командира, благо, сила позволяет. Такой удар головой сбивает мою цель с ног и режущее заклятие прерывает его жизнь. Пожирателей быстро добивают и начинают озираться по сторонам, выискивая меня. Я ускоряюсь и, в лучших традициях супергероев, начинаю убегать по крышам, потом спускаюсь вниз и бегу мимо мусорки в сторону отеля. Внутрь я не забегаю, поскольку кротовая нора до моего убежища начинается в глухой подворотне рядом с ним. Часть стены заменена на фальшпанель на пружине, закрывающую её за моей спиной. Характерное ощущение, будто идёшь сквозь желе; делаю несколько шагов через силу и оказываюсь у бывшего дома Холланда. Здесь я переодеваюсь (одежда заляпана кровью, хотя на футболке и плохо видно), а затем отправляюсь к Моррисонам: то ли интуиция, то ли тревога подсказывает, что это стоит сделать сразу же. Кротовая нора к Моррисонам выходит немного над крышей их дома: случайно не попасть. Я привычно приземляюсь, осторожно спускаюсь на задний двор их таунхауса, и вхожу через заднюю дверь. Дети наверху, судя по аурам псионики, на первом этаже — Стивен и Агата, посторонних не слышно. –У вас всё в порядке? — спрашиваю прежде, чем появляюсь в гостинной, где они сидят. –Бывало лучше, — сварливо отвечает Стивен. Я, наконец, вижу их. На холёном и аристократически бледном лице Агаты красуется порез через весь лоб, едва не достающий до серо-голубых глаз; тонкие губы сжаты до белизны от гнева. Стивен гораздо красочнее: правая половина его лица– сплошная гематома, глаз распух, к плечу прижат пакет со льдом; судя по поникшим от влаги чёрным усам, он раньше находился на лице. –Нравлюсь? — едко спрашивает мужчина. –Не особо. Будем лечить или пусть живёт?  –А ты можешь?  –Могу, но не люблю. Решай пока я добрый. –Давай. Я касаюсь его и применяю Перенос ран. Псионы как правило не могут лечить других, но иногда надо. Потому была придумана эта техника: я вливаю в цель свою жизненную силу, леча его и нанося себе вред. Затем я могу вылечить себя, что не совсем просто, но привычно. Но сперва за благородство придётся пострадать. На пару секунд я ощущаю раны Стивена: и отбитое плечо, и саднящее лицо, и ломящую спину, а затем направляю жизненную силу к повреждённым участкам. Боль быстро уходит, но её замещает чувство опустошённости и болезненной слабости. Я сажусь на пол и сразу же начинаю восстанавливать потраченную силу, черпая её из эфира. Процесс это неэффективный и медленный, но зато не расходующий запас психической энергии, только время. Через минуту я повторяю технику на Агате, убирая царапину– вот тут уже немедленный отдых не требуется. –Это нас искали или тебя? — наконец спрашивает пришедший в себя Стивен. –Хуже. Эти идиоты сегодня запланировали серию отвлекающих манёвров, чтобы их хозяин куда-то проник, пока правительство магов пытается не дать рухнуть Статуту Секретности. Вот как пить дать, завтра фотографии в интернете будут.– –Почему это хуже?  –Потому что количество магов в Британии вряд ли больше десяти тысяч. Из них боевой опыт есть лишь у двух десятых. С учётом трёх лет войны– уже меньше. Очень сомневаюсь, что магические поселения неизвестны нашим военным, так что количество магов может уменьшиться очень быстро, если Статут падёт из-за толпы придурошных головорезов. И вот это уже плохо, потому что оказываться на лабораторном столе мне не охота, да и бегать от всяких инквизиторов тоже. А хуже всего то, что Пожиратели считают это допустимым риском. Это значит, что они вообще не владеют ситуацией и не смогут просчитать последствия.  –Ты же говорил, что не хочешь в это лезть?  –Не хочу. Но, если всё пойдёт как идёт, о спокойной и интересной жизни мне останется только мечтать. Меня это не устраивает. Я задумался. Нет, к Дамблдору я опасался соваться: он явно хорошо знал Гарри и мог попытаться меня выдворить из тела. Бессмысленно и болезненно. Министерство — типичная бюрократия, притворяющаяся демократической системой. В памяти Гарри были воспоминания об аресте Хагрида, покушении на Сириуса Блэка и мошенничестве с выигрышами в тотализаторе — всё в исполнении чиновников Министерства. Не вызывали они у меня доверия. Кинут и имя не спросят. Гоблины? Спасибо, посмеялся. Волдеморт, судя по всему, неадекватен и потому отпадает. Остаётся… в общем, никто. Отступники, одиночки, отчаянные, безумцы. И мне придётся их искать в Волшебном мире. Вот веселье. Всё ради того, чтобы жить спокойно. Да и не бросать же учеников…  Интерлюдия. Кингсли Шекболт Бывает, что не везёт. А потом раз– и опять не везёт. И так каждый день. Глядя на труп Рудольфуса Лестрейнджа, я не сомневался: мне снова не повезло. И Амбридж, настырно пытающаяся влезть на место преступления, подтверждала эту догадку. –Старший Субсекретарь Амбридж, как только будут результаты экспертизы, я сразу же вам сообщу. В противном случае согласно уложению «О следственных мероприятиях при гибели магов в условиях нарушения Статута Секретности» я буду вынужден вас задержать, поскольку диагностические заклинания будут выдавать вас как участника преступления.– Она что-то шипит со своей фирменной приторной ухмылочкой, но я её уже не слушаю. Следы магии очень слабые, и диагностическое заклятие их едва различает. Есть что-то связанное с пространством, что-то смутно напоминающее сонорус и больше ничего. Рана на шее не совсем ровная, есть рваные края. Это не заклятие– это меч. Причём, скорее всего, артефактный и придающий владельцу телесной мощи: чтобы обезглавить не очень острым мечом требуется огромное усилие. Значит, убийца заманил Лестрейнджа на крышу, атаковав их группу каким-то амулетом, оглушил ударом по голове с помощью какой-то пространственной магии (наверное, чтобы ударить с расстояния) и обезглавил мечом, а голову– бросил его «слугам». Наводит на мысли о ритуале или подражании Артуру: казнить преступника благородных кровей мечом — прерогатива древних королей. Учитывая любовь валлийцев к артурианским легендам, тут каждый второй молодой волшебник (или ведьма — есть девы в валлийских селеньях) с радостью назовёт себя Новым Пендрагоном и пойдёт карать «обнаглевших англов». А значит, дело с этого угла не раскрыть. Нужно думать иначе. «У кого есть возможность и мотив?» Явно не кто-то из министерства или Ордена — мечами никто из известных мне магов не пользовался. Случайный свидетель? Случайно с волшебным мечом в руках? Бред. Пожиратель? Могла бы быть внутренняя разборка, борьба за власть? Вполне. Вот только зачем им рисковать, бросаться на волшебника с мечом — яд или удар в спину во время боя с аврорами или орденцами помог бы лучше и незаметнее. Профессионал? Ждал его, не факт что в первый раз рядом с местом нападения Пожирателей, публично убил и ушёл с закрытой наглухо крыши, несмотря на блокировку пространственной магии. Пожалуй, самая стройная версия, которая всех устроит. –Джонс, что у тебя? — спрашиваю у аврора, исследующего палочку Лестрейнджа. –Стандартный пожирательский набор из режущих, взрывных и пыточных заклятий, но последнее– Гоменум Ревелио. Следов Дезиллюминирующего заклятия нет, значит мантия-невидимка. Значит, действительно профессионал. Отбил цель от стаи и убил, видимо, согласно заказу. Что ж, так и стоит доложить. Лондон, Великобритания, август 1998 Самое странное, чем мне пришлось заниматься за последние сутки — это учиться имитировать ирландский акцент. Стивен снисходительно просветил меня, что знающему человеку мой акцент скажет многое, а чужака или отшельника — выдаст с головой. Я сперва думал, что для изображения ирландца мне хватит медно-рыжих волос, веснушчатой кожи и зелёных глаз, но оказалось, что без акцента это будет лишь дешёвым маскарадом, на который не купится ни один лавочник старой школы. А Волшебный мир был весьма старомоден, так что просчёт был почти гарантирован. Вот и пришлось мне почти день издеваться над речевыми центрами, приучая себя ошибаться правильным образом. Чтобы не выделяться в Косом переулке, я надел старомодный брючный костюм и, поверх него, коричневый плащ. День был как раз ветреный и пасмурный, и смотрелась одежда немного излишней, но уместной. Вошёл через Дырявый котёл, выпил там пинту довольно дрянного пива, и затем, уточнив у бармена комбинацию, отправился ко входу в волшебный квартал. В переулке было практически пусто. Начал я с Гринготтса: волшебных денег у меня было мало. Гоблины мне не понравились: как были хитрыми и подлыми подземными тварями в моём прошлом мире, так ими и остались. Кассир даже попытался обсчитать меня на пару кнатов, но я был начеку и рыкнул на паразита, изображая буйного. Тот сразу же вернул недостачу, хотя извиняться не стал– ну и Бездна с ним. Я начал с магазина пространственных сумок «Сумки Безумного Богмина». Владелец пытался впарить мне какие-то новинки, но я стоял на своём: мне нужен был поясной кошель, саквояж и палатка. Торговались мы долго: продавец напирал на тысячи лет традиции, я– на оптовую покупку. Мне удалось сбить процентов двадцать с цены, на большее было жалко времени. Я настоял, чтобы продавец уменьшил палатку, сказав, что иначе тот меня может обвинить в том, что я неправильно заколдовал покупки, если что пойдёт не так. Он пытался отнекиваться, но я понял, что он так видимо и делал в случае претензий. Когда я уходил, заметил, что он как-то злорадно на меня смотрит. Выходя я присмотрелся к вывеске и заметил начерченный в углу череп. Ясно, ко мне скоро приедет крыша этого гнуса. Что ж, не будем разочаровывать. Следующей точкой стал книжный магазин «Флориш и Блоттс». Здесь я закупился книгами по артефакторике и волшебным минералам. Потратив полчаса, я вышел, упаковав покупки в саквояж. Снаружи меня уже ждали два молодчика в чёрных плащах. Нападать посреди улицы они всё же не стали, решив дождаться пока я или направлюсь к «Дырявому Котлу», или к публичной точке аппарации (напрямую сюда никто не перемещался– слишком мало места). Я решил их порадовать и свернул в переулок, который быстро заканчивался резким поворотом. Пока они меня не видели, я развязал завязки плаща и перехватил его. Сразу за поворотом я быстро поставил саквояж на землю и отошёл на пару шагов в тень, укрывшись простой иллюзией. Когда маги повернули за мной, левый запнулся за саквояж и полетел на землю, а в правого полетел плащ. В темноте он не успел среагировать и запутался в нём. Я подскочил к упавшему, ухватил за волосы и несколько раз ударил коленом в лицо. Учитывая мою силу, ему досталось очень сильно: сотрясение мозга, раздробленная челюсть, сломанный нос. Правый выпутался из плаща, но его палочка оказалась слишком близко к моей руке: едва он начал выполнять жест заклятия, я выхватил её из руки и завершил комбинацию неспортивным ударом в пах. –Долго ещё будешь скрываться? Я тебя всё равно слышу. Я услышал шаги, раздававшиеся эхом в этом глухом проходе между зданиями, и сразу понял, что имею дело с невидимкой. Судя по тому, что он или она ещё не напала, спешить с помощью Пожирателям явно не собирались. Я был спокоен: уйти я, если что, успею, а неизвестный вероятно считает, что у него преимущество, поскольку у него есть палочка, а у меня, видимо, нет. –Добивать будешь? — раздался женский голос. –Или мне это за тебя сделать?  Я усмехнулся: похоже, невидимка их враг или конкурент. Хотя, расслабляться не стоит. Ближайшего ко мне мага я просто поднял за шкирку и ударом раздробил ему горло. Лежачего я сперва попытался прочитать: он был в шоке, но я узнал, что им приказали следить и допрашивать всех чужаков, которые светят деньгами или делают дорогие покупки. Похоже, мне повезло попасть под описание почти сразу же. Только зря время на акцент убил. Большего Пожиратель не знал, так что я свернул ему шею и повернулся к невидимке. –Ты двигаешься как профессионал. Ты убийца?  –Я убиваю врагов. Иногда получаю с этого деньги, — говоря это, я обыскал мертвецов, вскрыл их кошели когтем и высыпал монеты в свой кошелёк. –Ты можешь убить человека, если я тебе за это заплачу?  –Я так не работаю. Мне нужна информация, много информации. Кто, где, почему, зачем.– –Боюсь, меня это не устроит. И-империо!  Приятное по первому ощущению заклятие, но я на такие глупости не попадаюсь. В ответ ей летит Духовная плеть, заставляющая её вскрикнуть и прервать заклятие. Она пытается наколдовать Оглушающее, но оно срывается, и я отправляю в её сторону эктоплазменный конструкт, который обматывает её, не давая направить заклинание. Я выхватываю палочку из её руки и хватаю её за шею, аккуратно пережав кровоток. Она несколько секунд трепыхается, но затем теряет сознание. Я убираю плащ в саквояж, закидываю её лёгкое тельце на плечо и концентрируюсь, прокладывая путь от этого переулка до крыши на окраине Лондона, куда я перемещался из Уэльса. Затем, я прыгаю в потолок, успевая уцепиться за кротовую нору. Через минуту я уже нахожусь в доме Холланда. К счастью, разобрать подвал я ещё не успел и пара кандалов, прикованных к потолку, прекрасно подошли моей новой знакомой (после небольшой регулировки цепи): переместиться из них без вреда для себя не выйдет, поскольку они соединены со всем домом и маг будет вынужден тянуть с собой огромную массу посторонней материи. Она оказалась молодой девушкой невысокого роста, худой, даже измождённой, с синяками под глазами от недосыпа (потому, наверное, так быстро и отключилась). Белые волосы были грязными и сальными, похоже не видав воды как минимум пару дней. Одежда была потёртой и грязной, что было странно: бытовая магия позволяет решить эту проблему буквально взмахом палочки. Которую я поспешил забрать и спрятать в шкатулку в другой комнате- Манящие чары не действовали, если нет беспрепятственного пути. Сперва я собирался просто влезть в её память, но заработал лишь головную боль: её разум был странным и не поддавался этой технике. Пытать я не любил, так что понадеялся, что мне удастся решить дело миром или хотя бы страхом. –Проснись и пой, птичка певчая. Девушка медленно приходила в себя, обнаруживая себя в довольно неудобном положении: её руки были скованы и подняты над её головой, так что, чтобы ровно стоять на полу, ей приходилось немного напрягать ноги и вставать на носки. –Обычно я не делаю такого на первом свидании, — меланхолично заметила она. –А Империус — это обычная практика? — язвлю в ответ. –Глупо получилось. Ты сильный маг, конечно ты его сбросил. –Думаю, достаточно лирики. Как твоё имя?  –Луна Лавгуд. Дочь Ксенофилиуса Лавгуда. –Я не особо ориентируюсь в Волшебном мире. Он — кто-то известный? — –Он был редактором журнала Придира, пока его не убили несколько недель назад. –И сделали это, видимо, Пожиратели Смерти?  –Люциус Малфой. Я смотрела как он пытал моего отца, но не могла ничего сделать: он был не один. Еле успела сбежать, когда отец активировал самоуничтожение нашего дома. Малфой ускользнул, хотя был ранен. –Полагаю, ты хотела, чтобы я его убил. Что он пытался узнать?  –Ему зачем-то был нужен доступ к Норе, дому семьи Уизли. Наши семьи были союзниками когда-то, и раньше у нас был тайный ход через их защиту. Он был разрушен в прошлую войну, а потом Уизли обновили чары, так что они никого не пускали. –Зачем ему было лезть к Уизли?  –Он мне не докладывался, но он психовал — видимо, что-то серьёзное. Они все в Ордене Феникса, так что могли что-то знать. Повисло молчание. Ситуация была мне ясна, выход — не очень. Если Пожиратели «крышуют» магазины, значит они — не только террористы, но ещё и классическая преступная группировка, причём явно со связями в верхах, иначе их давно бы накрыли на рэкете. Значит, искать союзников среди преступников бесполезно — меня или сдадут, или примут за провокатора. В любом варианте, я ничего не добьюсь таким путём. Информация о Малфое ясности тоже не добавляла. –Ты убьёшь меня? Если да, пожалуйста, сначала изнасилуй. Будет обидно умереть девственицей. Я морщусь. Тоже мне, нашла чудовище, глупых девчонок резать почём зря. –Не собираюсь я тебя убивать. Судя по тому, что ты не стала врать, мозги у тебя имеются. Пожиратели тебе не друзья, как и мне. Так что цели у нас, в общем, совпадают. –Тогда зачем это всё? — она кивнула на кандалы. –Чтобы твои эмоции можно было спокойно читать — ты же не думала, что я бы поверил тебе на слово просто так?  –То есть тебе на самом деле не нравятся игры со связыванием?  Я частенько натыкался в книгах на стенания мужчин о непознаваемости женщин. Похоже, я начал понимать почему. Вот о чём она вообще? Небрежным жестом и телекинезом раскрываю кандалы, позволяя ей нормально встать на пол. –Пойдём, сядем. Тут дальше беседовать нет смысла. –Ну, раз ты не хочешь мне показать ещё какую игрушку, то ладно. Я жестом указываю ей на дверь и мы идём в бывшую лабораторию: только там сейчас есть сидячие места и что-то смутно напоминающее кухню. Луна с интересом оглядывается, пока я готовлю чай (проводку и водопровод я уже сделал, так что чайник грелся без применения псионики) и достаю пачку крекеров из шкафа– больше тут просто ничего нет. –Дай угадаю — здесь ты разливаешь кровь девствениц по бутылкам для продажи вампирам. –Интересный бизнес-план. Надо попробовать как-нибудь. Угощайся. Беру крекер и начинаю жевать — прокладывание кротовой норы сожрало кучу сил, девушка пару секунд колеблется, но потом набрасывается на еду. Которая, впрочем, быстро кончается. Мда, похоже план меняется, придётся смотаться в город. Я выхожу из комнаты, оставив гостью одну (надеюсь, я об этом не пожалею) и поднимаюсь наверх за сменной одеждой и её палочкой. Когда я возвращаюсь, она уже исследует шкаф со старыми бутылками, открывая их и нюхая. –Зачем тебе столько мускуса и полынной настойки?  –Так вот что это. От прошлых хозяев осталось. –Они оставили тебе такое богатство?  –Они умерли жуткой, страшной и весьма заслуженной смертью где-то сотню лет назад, а я просто купил эту заброшку, после того как изгнал местного полтергейста. Пока не разбирался со всем этим хламом. –Хламом? Да этот флакон белого мускуса на сотню галлеонов потянет!  –Буду знать. Так, вот одежда, вот палочка, подгони под себя и не делай глупостей. Я не собирался сюда приводить гостей, так что из еды тут ничего нет, придётся есть в городе. Она улыбается, принимая палочку и начинает раздеваться. Я спешу покинуть комнату, зная, что тут (судя по памяти Гарри) не принято находиться с раздевающимися девушками в одной комнате. Пока она приводила себя в порядок, я разобрал саквояж, вытащив книги и расколдовал палатку: для этого нужно было лишь коснуться её палочкой, которая мне досталась от покойной Беллатрикс Лестрейндж. Когда я вернулся к «лаборатории», Луна уже была там: чистая, приглаженная и в подходящей по размеру маггловской одежде. Палочку она с видимой неохотой отдала мне. Я убрал артефакт в шкатулку и положил во внутренний карман пиджака. Мы поднялись на поверхность, вышли из дома и я взял её за руку, чтобы провести через «нору». Она удивилась, но не стала вырываться, и я провёл её через привычное «желе» в Кардифф. Точку выхода можно было немного варьировать, так что мы появились в переулке, не открывая тайник. Я отпустил её руку, чего она практически не заметила: наверное, ощущения при таком переходе сильно отличались от привычной для магов аппарации. Мы отправились в ближайшую забегаловку: сухое печенье только раззадорило аппетит. В следующие полчаса мы не говорили, только насыщались. Похоже, она довольно давно нормально не ела — её состояние раньше как бы намекало, что она была в недостаточно адекватном состоянии, чтобы заботиться о себе. –И что дальше? — наконец спросила она. –Понятия не имею. Я знаю, что не хочу падения Статута Секретности, а Пожирателям несколько плевать на сопутствующий ущерб. Я не доверяю Министерству и Дамблдору — они позволили ситуации прийти к современному виду. Да и хозяйничающие в Косом переулке Смертежранцы намекают, что в верхах министерства есть симпатизирующие им люди. Значит, нужно как–то вычистить эту заразу. –Логично, — Луна замолкает на минуту, но потом продолжает. –Я хочу отомстить за отца. Я хочу закончить эту проклятую войну и восстановить свой дом. Но мне не дадут это сделать, если клика Малфоев, Ноттов, Паркинсонов и прочих останется у власти, с Тёмным Лордом или без. Проблема в том, что я слаба. Я многое знаю о магии, но никогда нормально не училась драться или биться на дуэли. Я слишком медленная, я не могу решить какое заклинание лучше выбрать, я слишком недолго могу колдовать, не уставая. У меня нет друзей, которым я могла бы доверять. Я не нужна Ордену– мне нечего им предложить. Потому я и искала убийцу– у меня остались деньги в Гринготтсе, я могла бы попытаться заказать Малфоя, если нашла бы человека, который не боится убивать Пожирателей. –То есть ты просто пошла в Косой переулок, надеясь найти убийцу?  –Я слышала в «Дырявом котле», что какой-то наёмник убил последнего Лестрейнджа и что Пожиратели ищут кого-то, кто на этом хорошо заработал. Местный бы на такое не решился, так что ищут чужака. Думаю, отдел Международного транспорта в Министерстве под колпаком, так что убийца должен был внезапно оказаться запертым на острове и искать способы залечь на дно или покинуть страну. –Так вот с чего они следили за магазином палаток. Ясно. Про маггловские способы они, интересно, подумали?  –Понятия не имею. Я и сама в них не разбираюсь. А зачем тебе палатка?  –Хотел её стройматериалами загрузить, чтобы ремонт дома быстрее закончить. –Зачем? Можно же уменьшить. –Забавно. Ты видела, чтобы я хоть раз пользовался палочкой?  Луна застыла с широко раскрытыми глазами, глядя на меня с потрясённым видом. –Ты же нас перемещал!  –Без палочки. И телекинез был без неё. Я не волшебник — у меня другая традиция.– Она замерла на секунду, затем потянулась к меню и всмотрелась в последнюю страницу. –Мы в Кардиффе. Где убили Рудольфуса Лестрейнджа. Странным способом, который списали на амулеты убийцы магов. Ты не пользуешься палочкой. Ты без колебаний убил двух Пожирателей голыми руками. Ты живёшь в Кардиффе, потому оказался рядом. Это ты убил Лестрейнджа. –Браво. Поверишь, если я скажу, что случайно там оказался?  –Поверю. Сама не знаю почему, но поверю. Повисло молчание. Я не стал её торопить, давая ей обдумать ситуацию. Через минуту я услышал фразу, которой ждал. –Научи меня. Что ж, плюс один. Интерлюдия. Долорес Амбридж. Многие люди за глаза звали Долорес Амбридж жабой — она прекрасно знала кто и когда. Но сама она считала себя скорее крысой: неистребимой, приспособленной, безжалостной и социальной. Связи здесь, в Министерстве, решают всё. И сейчас, когда Фадж вылетел из офиса, проворонив визит Тёмного лорда в Отдел Тайн, она напрягала все свои связи, чтобы подняться на заветную вершину. Кто-то считал, что она — человек Фаджа; кажется недавно и он сам так думал. Но, как говорил кто-то из древних «Падающего — подтолкни».* Увы, для этого требовалось найти одну маленькую вещицу. Ключ Рудольфуса Лестрейнджа. Последний сохранившийся ключ к их хранилищу. Гоблины отказались выдавать новый не-Лестрейнджу по крови: пока явного хозяина не было, стоимость содержания хранилища вырастала, и им долгие поиски ключа или наследника были выгодны. Некоторым влиятельным людям (Долорес даже в мыслях не называла их по имени) что-то было нужно в этом хранилище. И нуждающаяся в их поддержке чиновница рыла носом землю. Увы, тщетно: большинство личных врагов этой тёмной семьи уже благополучно погибли. Долорес была готова рвать на голове волосы от досады, но всплыло ещё одно имя: Августа Лонгботтом, бабушка недо-избранного Невилла Лонгботтома. Старая кошёлка вполне могла «заказать» последнего выжившего палача своего сына. И кому-то предстояло задать ей пару вопросов. Напроситься к ней на чай оказалось довольно просто: Долорес написала письмо, в котором предложила поддержать признание Невилла Лордом Лонгботтом Визенгамотом в обмен на поддержку её как кандидата в министры. Старуха давно этого пыталась добиться, но при формально живом сыне это требовало подтверждения, которого она никак пока не могла получить. Письмо было написано на исчезающем пергаменте — ни к чему плодить улики. Старуха приняла её насторожено, но за стол пригласила и налила чаю. Это было ошибкой. Одним из унаследованных от предков трюков была пара зелий: отравленные духи, и принимаемое внутрь противоядие. Яд сделал Августу медлительной, чем Долорес воспользовалась, незаметно вытащив палочку из рукава и обезоружив хозяйку дома. Вот только старуха отказывалась говорить. Ни Веритасерум, ни Круциатус, ни более тёмные чары не помогли– старуха молчала как камень, не выдавая исполнителя. Даже когда её кожу сдирали заживо, она лишь с ненавистью смотрела на свою мучительницу. –Знаешь, может мне и вправду помочь твоему внучку, а, Августа? Твой сынок такой беззащитный, а у целителей в Мунго так много работы… Случайности, знаешь, случаются. Августа затряслась и побледнела. Амбридж не была целителем, и потому слишком поздно поняла, что это не страх и не судороги от боли, а сердечный приступ. Мадам Лонгботтом была мертва. Долорес почувствовала, что дом, лишившийся хозяйки, начал консервироваться. Оставаться здесь было опасно, защита могла её просто заморозить на месте. Прочитав быстрое заклятие, стирающее следы ауры (три года Азкабана за применение), она покинула помещение. Ей ещё предстояло стереть следы чар с палочки. Увы, то, что один из портретов был живым, она не заметила. *– цитата из Ницше, но, поскольку он — маггл, Амбридж считает, что это сказал какой-то древний волшебник. Кто станет её поправлять?