Хроники снов

      На больших электронных часах, расположенных над входом в учебное здание, время показывает восемь утра. Спешащие люди торопливым шагом со всех сторон стекаются к главному входу.       Когда солнце вышло из-за горизонта бетонных зданий, лучи его озолотили верхушки домов, проникая в окна, падая в квартиры только-только просыпающихся людей. Где-то далеко от всей этой нирваны трудовой учебный процесс уже начал набирать обороты.       Суматоха в коридорах, где юные студенты спешат к своим аудиториям, держа в руках картины: портреты, пейзажи, натюрморты — всеми силами стараясь их защитить от чужих тел, что то и дело сталкиваются друг с другом. Странное это место — крыло художественного колледжа. В прошлом году приток учащихся был довольно велик, однако с каждым годом становится всё меньше и меньше людей, готовых поступить на факультет искусств. Возможно, это связано с невостребованностью профессии художника в наши дни.       Это день принятия работ, то время, когда учащиеся могут сдать свои проекты, которые они готовили к сессии, и получить или не получить зачёт.       Особенность же их колледжа заключалась в том, что в нём было несколько корпусов, а в них, в свою очередь, несколько ≪крыльев≫, или же секторов. Порой было очень неудобно бегать из одной части корпуса в другую или же из корпуса в корпус. Сама система зданий расположена на довольно обширной территории, но учёба в этом месте всё же считалась очень даже престижной.       Ещё одним дополнением ко всему этому было то, что обучается здесь не только факультет искусств, но также и физико-математический и медицинский — то есть в итоге имелось два гуманитарных и один технический курс.       Люди, занимавшиеся организацией всего этого муравейника, надеялись по средству приглашения иностранных студентов и местных скрепить узы между соседними странами и государствами.

Буквально год назад была угроза войны…

      После каждого курса обучения, на кануне лета, студенты могли остаться в корпусах общежития или уехать к себе на родину и провести его там, с родными и близкими.       Но вопреки этим заоблачным ожиданиям все обучающиеся, объединённые на своих факультетах, недолюбливали других. Это происходило с каждым курсом. И первокурсники, и уже люди, завершающие обучение в колледже, не теряли этот соревновательный азарт. У большинства было стремление доказать, что их факультет является одним из преуспевающих.       Как оказалось позже, этот факт является основным для установления дружеских отношений между одногруппниками и однокурсниками. Люди разных национальностей, религий, цвета кожи и взглядов на мир могли объединиться для достижения общих результатов. Теперь у каждого присутствовало чувство ответственности перед другими, потому что за промах одного человека могли расплачиваться все.       Всё-таки, руководство достигло предполагаемых результатов, хоть и в иной интропретации, а именно — путём сплочения студентов.

***

      Юноша стоит перед оформителем, томясь в ожидании оценки его произведения, что создавалось не одну неделю.       Принимающий медленно перевёл настороженный взгляд на студента. Было похоже, что он очень сомневается в подлинности принадлежания картины её творцу. Поэтому он решил уточнить:       — Ваше имя и фамилия, будьте добры.       — Исак Пейнтер. Обучаюсь на втором курсе. — Выдержав краткую паузу, парень всё же задал свой вопрос, который крутился в его голове уже минуту. — Что-то не так с картиной?       Губы мужчины скривились в неприятной усмешке, — У меня есть подозрения, что её писали не Вы, Исак, а некто другой. Не занимаетесь ли Вы плагиатом или срисовыванием?       Художника охватило возмущение. Да как этот новопришедший преподаватель смеет сомневаться в нём? Множество других зачётов парень получил исключительно благодаря своему таланту и мастерству, которому он обучался с самого раннего детства.       — Это исключено. Я настаиваю на авторстве к этой картине.       Работа и в самом деле выглядела достойно, словно только-только купленная с аукциона и привезённая сюда. Проработана слишком хорошо и детально, оформление и композиция выполнены грамотно и без лишних попыток приукрасить её. Но разве способен двадцатилетний студент убедить взрослого, состоявшегося мужчину в его неправоте? Тем более что он имеет больше власти над другим, и это даёт ему наглое преимущество ставить учащимся неуд. по своему усмотрению.       — Не сдал, — ручка в его руке оставила мелкую роспись в каком-то списке, что являлся перечнем сдающих, и резко поднял взгляд на шокированное лицо художника.       — Вы шутите.       — Я похож на клоуна? Пересдача через две недели, я жду Вас и Вашу настоящую картину в этой же аудитории, всего хорошего.       — Сэр. Пожалуйста, скажите, что Вы несерьёзно. Мне нужен зачёт за этот семестр. — Забеспокоившись о своей степендии, Исак внезапно очень сильно захотел доказать свою правоту. Однако грубить преподавателю этот факт права не давал. — Это честно написанная мною работа. Посмотрите предыдущие зачёты, их ставили другие принимающие. — Вспомнив об этом, парень решил упомянуть о данном факте.       — Парень, я работал в одной из самых известных галерей нашей страны. И ты думаешь, что я не смогу отличить работу студента второкурсника от произведения профессионала? — Вскинув бровь, спросил мужчина, с вызовом глядя на Исака.       — Ну, за профессионала спасибо. — Улыбнувшись, художник приложил ладонь к сердцу, как-бы говоря о том, что он польщён.       — Вон отсюда. — Направив сжатую в кулак руку с выпрямленным указательным пальцем на дверь, провозгласил мужчина, сразу поменявшись в лице с высокомерия на возмущение.       Признавая своё хоть и неокончательное, но поражение, Исак, развернувшись, вышел из аудитории, прихватив свою картину.       После привыкнувший к прохладному помещению организм встретил душный, заполненный людьми коридор. Гул голосов ударил по ушам, а особо болтливые одногруппники даже не стали спрашивать у парня, сдал ли он, потому что каждый раз ответ был одинаковым. Однако сейчас никто из них не обратил внимания на слегка помрачневшего художника, фигура которого уже спустя секунды скрылась за ближайшим поворотом.       Исак не был из тех, кто кричит сразу всем знакомым о своих бедах, но в такой ситуации, что сильно ударила по самооценке парня, ему несомненно требовалась немедленная поддержка, которую могли дать лишь два человека: его лучший друг либо мама. Но она сейчас находилась в больнице из-за появившегося осложнения после недавно перенесённой болезни, а поэтому график её дня там был довольно гибким. С утра она могла спокойно сходить на завтрак, а вечером уже загибаться от болей в животе, и с неспособностью встать с кровати она бы даже не смогла ответить сыну на звонок. Так что это было бы плохим, ну, или, по крайней мере, глупым вариантом. Значит, остаётся Дэстони, на контакт которого Исак уже нажал для вызова.       Продолжительные гудки раздались из динамика смартфона, после чего слуха достиг голос автоответчика:

— Абонент недоступен.

      — Чтоб тебя черти побрали, дьявольское устройство. — Нахмурившись, шикнул себе под нос художник. Он остановился у просторного подоконника, положив все вещи на него, а после и поставив к себе лицом картину, с задумчивым лицом приступая к самооцениванию. Что с ней было не так? Ну не может быть, что художник растерял сноровку, ведь в создании этой картины ему помогал его знакомый первокурсник с того же факультета, что и он. Видимо, не стоило применять такой приём к полугодовому зачёту.       — Папер же предупреждал меня, что не надо нести её на показ, ну. — Разочарованно протянул Исак, смотря на своё творение с нескрываемой жалостью в глазах.       Картина же была размером чуть больше средней, а поэтому обхватить её руками и прижать к себе не составляло сложности.        — Что наши с ним стили разные, а преподы знают, кто из нас каким пишет. — Не прекращал бубнеть Исак.       На него уже начали коситься некоторые студенты, спешно проходящие мимо. Но ими являлись лишь те, кто не был в курсе странностей этого парня. Его имя и картины уже не раз мелькали на всеобщей выставке их колледжа. Да и городская галерея не обошла его творения стороной, так что, когда по слуху тех, кто был заинтересован в художественной сфере, проскальзывала фамилия Пейнтер, то сразу же этому парню прощались все его странности и заскоки.       А знакомые из колледжа тем более давно перестали обращать внимание, что практически самый талантливый парень на их курсе, даже не так, на их факультете, иногда бубнел что-то самому себе, писал заметки на руках или даже на собственной одежде, что иногда пил какие-то пилюли со странным содержимым (о котором мы узнаем чуть позже), а в последствии бывало, что нередко выбегал посреди пар из аудитории, так как юношу, по его словам, мутило. Но все мы люди, и у всех есть свои проблемы со здоровьем. Так что, пока эти самые проблемы не мешают людям, то о них и мало кто узнает.       — Экспериментатор чёртов, Исак, вот чем обернулась твоя самодеятельность. — Парень стукнул себя по лбу и снова перевёл взгляд на своё художество.       Однако сейчас он смотрел не на него, а на улицу, через окно, где его внимание привлекло скопление одногруппников около фуд-корта, которые что-то бурно обсуждали, показательно тыкая в свои телефоны.       Несколько секунд юноша сосредоточенно наблюдал за ними, но после решил, что тоже стоит присоединиться. Вдруг опять упустит что-то важное, а потом будет взбудоражено носиться по всему корпусу, пытаясь узнать, где сейчас их пара.       Идти до своего общежития было бы слишком долго и времязатратно, поэтому парень уверенным быстрым шагом, с картиной под мышкой уже спускался со второго этажа во внутренний двор корпуса.       В принципе, как и ожидалось, студенты о чём-то говорили и находились в непонимании. Подойдя к ним, художник ненавязчиво заглянул в мобильник одного из одногруппников. От внезапно появившейся в поле зрения белесной макушки парень дёрнулся и прижал телефон к себе:       — Исак? Черти, ты не можешь перестать так пугать меня?       — Хах. Я, конечно, знал, что страшный, но не настолько же, — в шутку сказал юноша, улыбнувшись. — В любом случае, о чём вы тут говорите?       Из толпы показалась фигура Папера, что кивнул Исаку в знак приветствия:       — Привет, Исак. Хочешь знать, что тут происходит? — с иронией спросил парень, что был на год младше Пейнтера. — Ты, я думаю, слышал про факультет физ-мата?       — Слышал.       — Так вот. У нас же сегодня пара по компьютерной графике, и, как оказалось, из-за того, что почти треть учащихся некоторых групп отсутствует по разным причинам, то наши два курса и их объединят. ≪Чудесно≫, не правда ли?       Поразмыслив над такой перспективой, художник даже не знал, что ответить, но всё же смог сформулировать вопрос:       — В чём проблема? Если мы просто будем сидеть, слушать или выполнять какую-то работу, то и особо общаться с ними не придётся, так?       — Так-то оно так. Но объединят они наши два курса и их два. То есть ты понимаешь, четыре курса в одной аудитории? Я имею ввиду, что там такой гам будет стоять и духота, что я не уверен, выдержим ли мы эти полтора часа.       — Да ладно тебе, Папер, не драматизируй. Может, они не так плохи, как кажутся. — Всё же, Исак придерживался политики: "не судить о человеке по первому впечатлению".       — Не оправдывай их, — тихо сказал младший.       — Хей. Тот случай ещё ни о чём не говорит. Дай им шанс.       К тому моменту разговора уже половина присутствующих ушла на обед, остались разговаривать только два художника.       — Да какой там шанс, — отмахнулся Джем. — Думаешь, это было так смешно? Ха-ха. ≪Давайте направим заблудившегося первокурсника в противоположную сторону от того места, куда он шёл? ≫.       — Это безобидная шутка.       — ≪Очень≫ безобидная, Исак. Я тогда опоздал на экзамен.       — Но ты же всё равно его сдал.       — Чт-… Аргх, ладно, тебе бесполезно что-то доказывать. — Парень фыркнул, закатив глаза. С этим художником спорить нет смысла. Он всё равно не примет ни чью сторону в конфликте. — В любом случае, раз уж мы заговорили об экзаменах, то как прошёл твой? Работу приняли или-… Ох, да о чём я спрашиваю. Конечно же приняли.       Белесный юноша скривил лицо в печальной гримасе, отведя взгляд куда-то вниз.       — Исак?       — Как сказать, — уклончиво произнёс Исак, странно улыбнувшись.       — Говори как есть.       — Помнишь, я просил тебя принять участие в создании той картины? — Как-бы невзначай начал юноша.       — Только не говори, что именно её ты понёс на показ. — Брюнет, нахмурившись, перевёл взгляд на друга. — Исак.       — И не буду говорить. — На выдохе проговорил он, усмехнувшись.       — Ты серьёзно? Сколько мне ещё раз говорить, чтобы воздержать тебя от идиотских поступков?       — Достаточно, чтобы я запомнил.       — Ты неисправим. — Младший художник неодобрительно покачал головой, и, закатив глаза, взял друга за руку, ведя его к скамейкам, присесть.       Исаку не оставалось ничего, кроме как поддаться тяге и пройти за Папером. Как давно они вообще познакомились с этим славным малым? Вроде, когда тот только-только поступил на первый курс, и любезно попавшийся ему Исак заинтересовался в его творческих способностях. После чего они стали иногда проводить вместе обеденные перерывы за ланчем в каком-нибудь уединенном местечке, подальше от шумных возгласов.       Им было комфортно проводить время в тишине. Да в особенности и после утомительной первой половины учебного дня, когда преподаватели уже все уши прожжужали и в голове каша, хотелось обычной тишины. Но даже тишина бывает разной. Есть расслабляющая, в моменты которой хочется полностью отказаться от умственных и физических процессов тела, лёжа под цветущим весенним деревом черёмухи, чувствовать и ощущать, как по поверхности тела проходит лёгкий ветерок, а холод земли касается твоей спины, и, проникая сквозь одежду, достигает кожи, полностью окутывая тебя. И ты отдаёшься земле, на которой лежишь. Солнцу, которое сейчас греет тебя. Воздуху, который насыщает твои клетки кислородом, позволяя им функционировать, а взамен ты выдыхаешь углекислый газ, которым будет питаться дерево, под которым ты сейчас лежишь, и продолжать жить, отдавая в атмосферу кислород, благодаря которому будешь жить и ты. Это бесконечные процессы, доказывающие, что человек не сможет жить без природы. В такие моменты начинаешь ценить те мимолетные часы покоя, и, понимая, что с тобой рядом лежит точно такая же душа, наслаждающаяся этими прекрасными процессами, тебя охватывает чувство наслаждения полностью, ведь кто-то может чувствовать то же, что и ты. Это несомненно позволяет отдаться подобной утопии.       Но бывает и другая тишина. Душащая, всепоглощающая, окутывающая всё тело не менее плотно, чем тишина предыдущая, вот только с этой вы не гормонируете. С этой ты отдаёшься в её подчинение и добровольно позволяешь съедать тебя изнутри. Медленно. Будто смакуя.       Но всё хорошее быстро кончается. А обеденный перерыв не является исключением. Поэтому, услышав, как от фуд-корда начинают доноситься голоса, говорящие, что уже пора спешить на занятия, и двое художников начинают отходить от коматозного состояния вместе с ними.       — В общем, я планирую написать другую работу, вот только уже собственноручно и без коллаборации с тобой. — Сопровождая коротким зевком, первым нарушил молчание белесый. — Думаю, этот новый принимающий наконец-то поверит мне.       Джем являлся обладателем более смуглой кожи, нежели Пейнтер, а поэтому долгое времяпрепровождение под солнцем не сильно отражалось на нём. От появившегося едва видного следа от солнцезащитных очков на лице Исака Папер издал смешок. — И лучше заранее предупреждай меня, если хочешь провернуть что-то подобное. Потому что твои собственные зачёты, похоже, больше волнуют меня, нежели твою бессовестную душу.       — И Дэста. — Скучающе подметил старший, потягиваясь.       Оба парня, собравшись, неспеша направились ко входу в корпус, а после — к аудитории, где и должно было проходить это необычное занятие. По пути они встречали множество незнакомых ранее лиц: видимо, это и есть те парни и девушки с факультета физ-мата.       Исаку они представлялись какими-то другими, нежели те образы, что он видел сейчас. В прошлом году этих ребят было больше. Что-же, похоже, большую часть из них убрали путём отсева, так как остались здесь студенты более серьёзные, настроенные на обучение.       — Что-то их стало поменьше. — Заметил Папер, проходя вместе с Исаком сквозь ≪живой коридор≫.       — Приток студентов на первый курс в прошлом году был достаточно большим. — Пожал плечами белесый.       Остановившись у двери в аудиторию, парень обернулся по сторонам и задался немым вопросом: почему никто не заходит внутрь? Так же его удивило, что никого из своих одногруппников или одногруппников Папера он не заметил. А поэтому, потянув за ручку двери, та, отворившись, предъявила парням их однокурсников. Позади Джема раздались возмущённые и раздражённые вздохи и тихая ругань.       — Пф. Похоже на то, что эти идиоты не знали, что в наши аудитории запускают ещё до начала занятия. — Вслух подметил смуглокожий, заходя за Исаком.       — Джем, откуда им было знать? Они в нашем крыле чуть ли не в первый раз, пожалей их. — Настоятельски сказал юноша, вздыхая. — Мне, например, понятно их раздражение…       — Ладно-ладно, пошли уже к местам.       Следом за двумя художниками в лекторий зашла добрая недостающая половина всех студентов, которые должны были здесь присутствовать. Преподаватель, сидящая за своим столом, казалось, облегчённо выдохнула и, встав, поприветствовала учащихся с другого факультета. Вообще, эта женщина преподавала у всех трёх, но пересечение разных курсов встречалось довольно редко даже на её практике.       — Физ-мат, прошу, занимайте свободные места, и мы приступаем к занятию. — Достаточно громко проговорила та, а благодаря устройству помещения её голос эхом распространяться и отражался от стен, достигая слуха всех студентов.       Некоторые заинтересованные головы обернулись на небольшую толпу, которая занимала оставшиеся незанятые места в совершенно разных частях рядов. Получилось так, что программисты были равномерно рассеяны по местам и даже разделены, что не давало возможности им разговаривать на отвлечённые темы друг с другом.       — Итак, я вижу, все нашли себе место, так что, думаю, мы смело можем приступить к занятию. — Начала она, встав со своего места, и, проходя к доске, подняла верхнюю из них, выставляя на показ первую, с темой. Очень часто в колледжах или других подобных заведениях использовались похожие ≪выдвижные≫ доски, так как иногда на одну пару не хватало одной большой доски для темы.       Тема же сегодняшнего дня гласила: ≪Основы компьютерной графики≫ — от созерцания которой программисты тяжело вздохнули из-за слова ≪графика≫, а художники от слова ≪компьютерная≫, потому что каждый из них были не в ладах с этими дисциплинами.       Но преподаватель поспешила их успокоить и воодушевить:       — Слушайте, это не так страшно и сложно, как вы все думаете. У нас с вами не так много учебных часов, так что если вы все быстро усвоите тему, то уже через год разойдётесь и, возможно, никогда больше вместе не встретитесь на моём предмете. — Тихо усмехнувшись, выдала она. — Итак, записываем тему.       — Эти ≪художники≫ наверняка даже не знают, как винду переустановить. — Тихие перешёптывания послышались с рядов, несколько дальше тех, где сидели Исак с Папером.       — Наверное, эти ≪программисты≫ не знают даже, как предмет в перспективе начертить. — С издёвкой, чуть более громче подметил Джем, совсем немного развернувшись к источнику ≪грубиянства≫.       Парень, что и высказывал эту ≪претензию ≫, посмотрел на Папера безразличным взглядом, фыркнув. Но в следующую секунду его пихнул под бок локтём его сосед.       — Не доставай людей, если заняться нечем, Эрик. — Возразил парень с рыжими волосами, в причудливых очках. После он повернулся к Паперу, приветливо улыбнувшись. — Хей, малой, извини моего братца, он довольно доставучий иногда, хех.       —… Ничего. — Быстро развернувшись назад, брюнет опустил взгляд в стол, начиная записывать за преподавателем.       Исак практически никак не отреагировал на очередной возникающий конфликт, так как Папер очень любил как-либо отвечать вот таким выскочкам и ставить их на место. Однако мало кто так любезно извинялся и решался не провоцировать маленького художника на дальнейшие действия. Маленького в плане роста, конечно же. Оба художника не были обладателями высокого роста, точнее, их собственный был более предрасположен к среднему.       — И вечно ты их защищаешь, Фрим. — Более скучающе, со вздохом ответил ему первый брюнет.       Преподаватель, по виду, была слишком увлечена рассказом о сути и основах компьютерной графики, а поэтому сейчас, услышав разговоры с последних рядов, она начала диктовать материал, который не помешало бы законспектировать.       — В общем, ребят. Самая важная функция компьютера — это обработка информации. В частности, можно выделить обработку информации, тесно связанную с изображениями. Она разделяется на три основных направления — это обработка изображений, распознавание изображений и компьютерная графика, сокращённо КГ. — Сделав паузу, женщина убедилась, что студенты действительно начали записывать, и продолжила. —Обработка изображений — это, иными словами, преобразование изображений, то есть, простым языком, исходными данными является само изображение непосредственно, и результат — тоже изображение, но преобразование, например, повышение контраста, чёткости изображения, коррекция цвета, сглаживание.       — Скукотища. — Шёпотом протянул белесый, записывая всё в свою тетрадь. — Как будто в изображении живописи мне поможет компьютерная графика.       — Это для общего развития. — С сарказмом сказал Джем, сидя с не менее бессмысленным выражением лица.       — Для распознавания изображения основной задачей является получение и описание изображённых объектов. — Продолжала она. — Методы и алгоритмы распознавания разрабатывались, прежде всего, для обеспечения зрения роботов и для систем специального назначения. Но, однако, в последнее время компьютерные системы распознавания изображений всё чаще используются и в повседневной жизни человека, например, офисные системы распознавания текста, создание трёхмерных моделей человека, то есть в привычных для человека целей.       — Да вы что, каждый день использую тепловизор и сканер на заданиях, пока мафиозий убиваю. — С усмешкой выдал тот самый Эрик, сидящий чуть выше Исака и Папера.       — Научишь как-нибудь? — Белая макушка повернулась к брюнету, подмигнув. Ох, как же он любил так издеваться над людьми, вгоняя их в краску своими резкими словечками, приправляемыми ещё и странным подтекстом. Такая внезапность очень часто заставала человека врасплох, оставляя бедняг с раскрытой челюстью.       — Задача же нашей основной КГ — визуализация. То есть создание изображения. Визуализация выполняется исходя из описания того, что нужно отобразить. Существует много методов и алгоритмов визуализации, которые различаются между собой в зависимости от того, что и как отображать, например, отображение графика функции, диаграммы, карты, или схемы, или отображение реальной трёхмерной сцены в играх, художественных и мультипликационных фильмах, в системах архитектурного проектирования и тому подобное.       Рыжеволосый издевательски ухмыльнулся и подмигнул брату, показывая два больших пальца в знак действия.       — С радостью.— Брюнет, оперевшись на предплечья, подался вперёд. — И как зовут моего ученика?       Внезапно женщина провозгласила:       — Ваша же задача: выбрать один из этих способов визуализации и, разделившись на группы, организовать проект.       Исак, улыбнувшись, повернулся в пол-оборота к брюнету. — Вот и повод объявился вместе поработать. Ты не против быть в одной группе?       — Сотрудничество факультетов? И тебя не смущает, что я со Слизерина? — Эрик вопросительно выгнул бровь, смотря на художника.       — Межрасовые отношения меня никогда не смущали, — пожав плечами, выдал тот, протягивая руку для знакомства.       Папер уже давно обратил внимание на разговор этих двоих, однако ≪вмешался≫ только сейчас:       — Он у нас экспериментатор. Да, Исак?— Издевательски улыбнувшись, спросил Папер, наблюдая за ним.       — Джем. — Белесый фыркнул и поставил младшему щелбан. —Кхм. Я — Исак. Исак Пейнтер. Тебя как?       — Исак, значит. — Задумчиво протянул Афтер, направив пристальный взгляд на испачканные в чём-то чёрном кончики пальцев художника. — Мой недалёкий брат Фрим называл моё имя буквально десять минут назад.       — Сам ты недалёкий. — Фыркнув, якобы обидевшись, произнёс рыжеволосый.       — Хех. Я забыл…— Неловко улыбнувшись, Исак убрал свою руку назад, отчасти понимая, из-за чего не приняли его приветствие. Надо было всё-таки помыть руки перед занятием. Хотя чёрта с два, эта краска, походу, навсегда въелась в кожу.       Фрим заметил смятение и смущение на лице художника, поэтому поспешил добавить:       — Йоу, Исак, не расстраивайся. Просто у нашего горе-пикапера фобия к касаниям, он их терпеть не может. Так что это не с тобой что-то не так, не загоняйся.       — Оу. Серьёзно? Тогда извини, я не знал.       — Но если ты полезешь трогать меня, чтобы убедиться в достоверности этого факта, я сломаю тебе руку. — Серьёзно сказал смуглокожий брюнет, нахмурившись. — Ладно. Напомню, так уж и быть. Меня зовут Эрик Афтер. Этого оболтуса, — указав на парня, что сидел рядом, — Фрим. Он мой брат, как вы уже поняли. — без энтузиазма сказал он. — Ну, а также у нас есть третий, старший, Геннадий. Так что не удивляйтесь, когда услышите о ком-то с такой же фамилией.       Парень в очках повернулся к младшему художнику. Сейчас он для себя заметил, что они с Эриком по внешности во многом схожи. Довольно редко в их колледже можно встретить людей с такой тёмной кожей:       — Ну, а тебя как зовут?       Джем хмыкнул, наконец-то удовлетворённый тем, что его присутствие кто-то заметил. — Папер Джем. Тоже с художественного факультета, но первый курс.       — Забавно. Я ведь тоже с первого.       — Ух. Мне показалось, что ты минимум со второго…       Эрик, отвлечённый на разговоре с Исаком, всё же услышал реплику младшего художника, а поэтому сказал:       — Потому что этот дурень оставался на второй год после первого курса. — Ухмыльнулся брюнет.       — Ой, замолчи ты. — Отмахнувшись от брата, он снова повернулся к Паперу.— Он просто иногда ведёт себя как идиот, а точнее, всегда. Ты уже убедился в этом, так что не стоит держать на этого Нигу обиды.       — Хех, ладно. Будем знакомы, Фрим.       — Будем знакомы, Папер.       Одновременно оба юноши улыбнулись друг другу, и от этого странного совпадения они лишь тихо рассмеялись.       Погода на улице стоит чудесная. Яркое солнце своим теплом окутывает всё живое, что попадает в его диапазон. Не видимые глазу лучи распространяются по всему городу, не скромно заглядывая через стёкла в дома. А тем более, не обходя стороной большое панорамное окно лектория, где находились студенты.       В глазах Фрима и Папера мелькнули эти золотистый блики, приломлённые от стекла. Они сидели как раз около окна, и большого труда им не составило разглядеть гетерохромию в радужке глаз друг друга.

***