Хроники снов

***

      Иногда невозможно не удивиться гармоничности и красоте природы. Невозможно не удивиться тому, как всё, находящееся за твоим окном, даже в пределе видимости, переплетаясь и смешиваясь, создаёт единый образ, от которого невозможно оторвать взгляда. Даже здесь, в центре города, где в основном весь растительный мир срублен под корень, есть деревья, трава, небольшие кусты и цветы.

Невозможно.

      Забавно, такое странное слово, не имеющее чёткости и граней в точности изъяснения своего понятии. Для каждого невозможно имеет свои понятия и ≪стены≫.

***

      Смуглокожий брюнет с необычным цветом глаз сидит на холодном подоконнике.       Папер Джем был обладателем гетерохромии на правый глаз, чей оттенок в центре голубой, а ближе к краям резко сменяется на жёлтый. Такой необычный цвет часто привлекал к себе постороннее внимание, но юноше было абсолютно нейтрально до всего этого.       Одна рука свешена вниз над полом и бессмысленно раскачивается вперёд-назад. Не более бессмысленно, чем свободное времяпровождение двух художников, которые обычно занимались непонятно чем, в пустую тратя это самое время. Хотя обычно этим занимался Исак, а вот Папер именно просиживал время в интернете и социальных сетях.       Вторая половина учебного дня завершилась буквально час назад, но подросток сразу же бросился к телефону, зайдя в чат. А вот это уже называется настоящей зависимостью.

***

      — Ты же понимаешь, что я ни черта в этом не разбираюсь.

— Да, я просто издеваюсь.

      — Главное — на шутки ты время нашёл, а на поиск нужного нам изображения — нет.

— Почему бы этим не заняться Эрику или Исаку? Они принимают точно такую же долю в нашем проекте, почему они должны отдыхать?

      — Насчёт Эрика я должен спрашивать у тебя, а вот Исак будет занят в ближайшую неделю как минимум. Ему нужно сдать кое-какой зачёт, с которым он нехило так накосячил.

— Мой дорогой братец первую добрую половину дня проводит на парах, ну, а затем сваливает в неизвестном мне направлении. Вообще, он живёт в своей квартире, но ни меня, ни Гену туда не пускает. А твой друг? Хм. Внезапный приступ лени?

      — Ты не можешь призвать его совесть к ответственности? И да, наверное, что-то вроде того.

— Забавно, если ты думаешь, что у него есть совесть.

      — Меня в любом случае не привлекает перспектива делать всё самому.

— Ну я же помогу тебе.

      — Эта функция должна была быть у тебя по умолчанию, чел.

— Пхехех. Если ты, конечно, не понял сразу, то там всё просто элементарно. Мы берём рандомную пикчу из инета, кидаем её в фотошоп, редактируем множеством спецэффектов, чтобы было прям вау, а потом пересылаем файл преподу и получаем свои зачёты.

      — Это довольно логично.

— Вот видишь! Да и, по-моему, с этим можем управиться и мы вдвоём. Потому что, по сути, работа была направлена на содействие двух человек, а не прям четырёх.

      — Это Исак предложил быть всем вместе. Я его не просил, но быть с тобой в команде тоже не против.

— Лады. Потому что быть с этой вечно-ворчливой и недовольной жопой Эриком за долгое время начинает надоедать.

— Мне кажется, вы забыли, что это — групповой чат.

      Младший художник словно очнулся, когда в двух метрах от него с кровати Исака что-то упало. Они жили в одной комнате — так после распределения поселило их руководство. Но, оказывается, предметом, упавшим с постели белесого, было само тело юноши, что в ту же секунду, схватившись за бок, давился в беззвучном хохоте.       У Папера на лице нарисовалось бурое возмущение, и он гневно кинул в товарища первым, что попалось под руку, то есть книгой:       — Почему ты не сказал мне сразу, как мы начали говорить о вас?!..       Ладонь Исака соскользнула уже и на его лицо, закрывая глаза и обнажая широкую улыбку, сдерживаемую в смехе:       — Извини!.. Пфхахах… Папер, я не мог так жестоко прервать попытки этого парня познакомиться с тобой, я думал, ты поймёшь меня! — Спешно добавил Исак, замахав руками на очередную угрозу ударом книгой. — Да и к тому же, почему я стал объектом твоего гнева? Это же Эрик написал.       — Да катитесь вы оба… — Папер закрыл рукой лицо и, отвернувшись, снова вернулся к окну. — Он не флиртовал со мной. Это обычный разговор.       — Ох, ну ладно. Ты флиртовал с ним.       — Не проектируй свои мокрые фантазии с Эриком на меня и Фрима. — Съязвил в ответ младший, после чего удалил все свои сообщения, сопровождая эти действия глубоким вздохом.       — Нужно уметь держать ответственность за свои слова. — Нотационно вымолвил старший художник, потирая рукой ушибленный таз. — Да и причём тут я и Эрик?       Младший же пробормотал в ответ что-то похожее на: ≪Нужно держать ответственность за своё молчание≫, передразнивая Исака. — Ты хоть видел, как смотрел на него? Словно взглядом хотел раздеть.       — И, — выжидающе протянул он, но понимая, что ответ на свой второй вопрос явно не услышит, махнул на эту затею рукой. — ты так и не ответил. А насчёт него — ты что-то путаешь, я на всех так смотрю.

***

      И всё же, такие небольшие комичные ситуации бесспорно разбавляли скуку и однообразность будней студентов. Потому что из-за своей нелюбви как-то социально-активно проводить время, ни Папер, ни Исак не любили особо большие и шумные компании, тусовки, вечеринки, клубы и тому подобное из списка.       Конечно, были моменты, когда они вдвоём предпочитали проводить по несколько часов на улице в один из приятных майских деньков; в то время, когда непредсказуемые тучи сжалились над их городом, а солнце проявило благоразумие в отношении своего излишнего излучения и ненадолго прекращало печь, оба художника выбирались со своими мольбертами и средствами для рисования в специально-отведённое место на улице. Территория колледжа была также обустроена в плане комфортного обучения студентов и за стенами учебных и жилых корпусов. Во имя избежания лишних нервных срывов, которые бы подкосили не только здоровье студентов, но и репутацию колледжа, руководство организовывало специальные местечки для этого занятия.       Иногда к ним присоединялся друг Исака — Дэстони, приветливый светловолосый парнишка, но он очень часто приходил с огромными кипами бумаг, конспектов и рефератов, причитая, насколько тяжела жизнь второкурсника-студента-медика. Парни на это замечание сочувственно улыбались и подшучивали над блондином, за что тот кидался шуточками в ответ на тему, что их в скором времени ждёт ≪жизнь голодного художника≫.       Насчёт ≪голодного художника≫ парень, как оказалось позже, не прогадал. По воле одного очень недоверчивого и презрительного человека, а точнее, профессора, что принимал у Исака работу, у художника теперь в зачётке красуется яркая ≪2≫, что значительно понизило его среднее-арифметическое число за семестр, а значит, не ведать ему благоговейной стипендии на этот месяц как своих ушей.       Любому среднестатистическому студенту в период прихода лета хочется немного расслабиться, начать планировать долгожданный отдых, да и как-либо побаловать и похвалить себя за продуктивный, или не очень, учебный промежуток времени. Что касаемо таких страшных слов как экзамены, что является, наверное, если не самой, то определённо одной из страшилок для всех школьников от четырнадцати до восемнадцати лет, то у студентов были сессии и зачёты. Так что юноша сдал одну часть работы ещё в середине апреля. Затем же он планировал выполнить вторую, то есть картину, и не спеша закончить её к середине мая, потом уж и можно будет, наконец, расслабиться. Но Исак решил схитрить, а точнее, облегчить себе работу, а хорошим эти затеи редко когда заканчивались. Он уговорил Папера поучаствовать в совместном проекте и, удостоверив того, что данная работа будет являться исключительно экспериментальной, приступил к её осуществлению. По конечному итогу картина была написана им ровно лишь на половину, что и понесло за собой незамедлительные последствия в качестве того, что опытный человек сумел различить два разных стиля, что были схожи лишь в малых частях.       В чём же заключалась ошибка Исака, и как он её допустил? Хоть и львиную долю ситуации можно списать на то, что у преподавателя просто был набит глаз, и он без труда определил, что картина не была исключительным творением юноши, немалую роль в подобных ситуациях играет само поведение людей. У Исака были свои особенности, поэтому он к этой категории не относится. Но всё же стоит упомянуть об этих нюансах для дальнейших их избежаний.       Существуют две основные формы лжи у людей: умолчание и искажение. При умолчании лжец скрывает истинную информацию, но не сообщает ложной. При искажении же лжец предпринимает некие дополнительные действия — он не только скрывает правду, но и предоставляет взамен ложную информацию, выдавая её за истинную. Зачастую только сочетание умолчания и искажения приводит к обману, но в некоторых случаях лжец может достичь успеха и просто не говоря всей правды. Художник от части пользовался этим приёмом.       Обман особенно необходим при сокрытии эмоций. Лучший способ скрыть сильные эмоции — это маска. А самая лучшая маска — фальшивая эмоция. Но не всякая ситуация позволяет лжецу подменять одну эмоцию другой. Например, во время игры в покер игрок, получивший на руки великолепные карты и возбуждённый перспективой сорвать большой банк, должен скрывать любые признаки своего волнения от других игроков. Маскировка подлинного переживания какой-либо другой эмоцией опасна.       В качестве маски может быть использована любая эмоция. Чаще всего для этого применяется улыбка, являющаяся противоположностью всех отрицательных эмоций: страха, гнева, огорчения, возмущения и тому подобного. А вот намеренное изображение отрицательных эмоций для большинства людей даётся с трудом.       У беловолосого юноши за его длительную девятнадцатилетнюю жизнь за плечами присутствовал диагноз в медицинской карточке — Алекситимия, что не давал ему беззаботно жить всё детство. Да что там детство. И по сей день он испытывает проблемы с этим.       В разговоре с парнем часто можно было заметить сухость, перманентность и незаинтересованность в репликах и диалогах, что чаще всего и отталкивало людей, несмотря на то, что он не был плохим человеком или вёл себя грубо, как бы банально эта фраза не звучала.

Flashback

      В кабинете затянулась довольно продолжительная пауза, которая не предвещала ничего хорошего. Так, по крайней мере, казалось.       — Диагноз Вашего сына — Алекситимия. Затруднённое восприятие и выражение собственных эмоций и чувств в повседневной жизни. — Пожилой мужчина поправил очки, съехавшие на переносицу, и непринуждённо перелистнул страницу справочника.       — Можно конкретней? — Женщина, на вид возрастом около тридцати семи лет, посмотрела на сына и аккуратно взяла его ладонь в свою. Она уже в который раз слышит этот диагноз, но всё равно держит приветливое выражение лица. Хотя это неправильная формулировка. Вернее будет сказать, что это было сдержанное лицо.       — Конечно. — Терапевт и по совместительству детский психолог прищурил глаза и всмотрелся в описание болезни, что мелким шрифтом было напечатано на листке. — Люди с такой проблемой ощущают весь спектр эмоций, но не могут его выразить или описать. Это не приговор, Анна. Это вполне возможно вылечить при прохождении психотерапии. — Мужчина посмотрел на ребёнка. — Ваш мальчик любит рисовать? Если это так, то хорошим решением будет также и арт-терапия или другие, подобные ей. В другом случае, принятие препаратов на постоянной основе, что заметно усложнит ему жизнь.       Врач был очень наблюдательным. Пока сынишка с мамой ожидали приёма в зале, Исак успел отыскать уголок, где имелись раскраски, фломастеры и карандаши. Ему на этот момент одиннадцать лет, и не каждый юноша в таком возрасте решит приложить руки к ≪детским≫ раскраскам. Но, видимо, он это делал из большой любви к подобному роду дела. Кончики пальцев были испачканы красителем от фломастеров, на этом и заострил внимание доктор.       — Кстати, да. — Вспомнила Анна. — Он очень любит заниматься творчеством, в частности, рисовать. Можно сказать: ≪душа к этому лежит≫.       Сам Исак молчаливо сидел и смотрел в одну точку на стене, словно вглядываясь в какую-то пространственную дыру, пытаясь понять, о чём ≪говорят взрослые≫. Хотя ему давно было известно и понятно. Точнее, он догадывался и раннее, замечая, что другие дети ведут себя ≪странно≫ и по-другому общаются с ним, нежели друг с другом. Он с самого начала понимал, что ≪отличается≫ от них всех. Вот только чем — не имел понятия.       Детский сад, школа, другая школа, домашнее обучение. Больницы, психологи, врачи, долгие-долгие разговоры с ними, которые не приносили особого успеха в раскрытии замкнутости мальчика.       — Всё ясно, я пропишу парню направление к психотерапевту, ну, а дальше он с Вами будет разбираться, что следует принимать или предпринимать. — Вырвав листочек и протянув его матери пациента, терапевт закрыл небольшой сборник. — Всего хорошего.       — Спасибо, Вам тоже. — Женщина поднялась и пропустила сына вперёд себя к выходу, сама же ещё раз поблагодарила и попрощалась, закрыв за собой дверь.       Люди из очереди с облегчением выдохнули, посмотрев на дверь, радуясь, что очередная пара пациентов вышла, и их черёд всё ближе и ближе.       Что с них взять, хоть и порой это раздражало довольно сильно. А поэтому хмурый, беглый взгляд Анны прошёлся по всем недовольным, заставляя особо эмоциональных людей смущённо замолчать.       — '' Почему здесь так сильно пахнет спиртом? Разве это не приёмное отделение? На этом этаже не должны ставить прививок или капельниц. Или этот запах идёт сверху?'', — Исак с задумчивым лицом вскинул голову к потолку.       — Исак, пошли скорей. — Мама кивнула головой и пошла к лестнице, на ходу быстро перебирая в руках документы.       — Ага. — Безразлично откликнулся сын и последовал за ней.       Больницы, коридоры, врачи, анализы, спирт, больницы, спирт…       Этот противный запах уже въелся не только в память да одежду, но и в мозг. Теперь запах дезинфицирующего средства ассоциируется только с людьми в белых халатах, хоть и у большинства детей исключительно с иголками да утомительными разговорами и повторениями одного и того же.

Не чувствует. Не чувствует. Не чувствует. Ваш ребёнок не может чувствовать эмоций.

— ''Идиоты. ''                                    

***

      Папер с чистой совестью пролистал очищенный от своих сообщений чат и повернулся к Исаку:       — Но на него ты определённо смотрел иначе. Не увиливай от ответа. — Сейчас это было сказано с довольно шуточной интонацией, но на деле же брюнет просто терпеть не мог, когда люди по своему желанию считали правильным не отвечать на поставленный вопрос.       — Мне было просто скучно на паре, вот и я накинулся на первого, кто попался под мой зоркий взгляд. А затем ещё преподша сказала объединиться в группы для проекта. Это ли не судьба?       — Судьба выстраивает свои линии немного по-другому, Исак. В этом же случае ты её немного обманул и опередил. — Шуточно сказал Джем, хотя если начать рассуждать на эту тему серьёзно, то возможно сделать для себя определённые, небанальные выводы.       — Что, даже если так? — С заинтересованным азартом спросил Исак. — Предположим, что я не заговорил с Эриком, а ты не заговорил бы с Фримом, и мы с тобой определились бы в другую, более скучную группу или вообще остались бы вдвоём. — Резко приняв сидячее положение, продолжил парень. — Тогда мы бы не создали этот чат, вы же с Фримом, снова, не начали переписываться, Эрик бы не написал то сообщение, а ты бы так не злился из-за того, что я засмеялся. Возможно, в этот момент Эрик бы сидел в машине или переходил дорогу, и, отвлекись он на телефон, его бы сбила машина, — Увидев шокированный взгляд Папера, Исак быстро договорил, — не дай Бог, конечно. Но всё же. У нас бы с тобой сейчас не состоялось этого разговора, и мы преспокойно сидели и занимались своей частью проекта, а Фрим бы даже не знал, что его брата сбила машина. — С каждым предложением, касаемо чужих незапланированных смертей, голос Исака приобретал более низкие нотки, но это было сделано лишь для эффекта. — И мы бы сейчас не говорили обо всех этих вещах, когда могло, возможно, произойти то обстоятельство, при котором с нами случилась иная ситуация. Понимаешь, о чём я? — Уже немного более расслабленно проговорил он, отвлёкшись от своих ≪чёрных шуточек≫ про нового знакомого. Да даже сейчас он не может удержать мысли от навязчивой ассоциации. Вот ведь въелся этот брюнет в его дырявую память как на зло. — Возможно даже, что мы с тобой сейчас находимся в какой-нибудь параллельной или альтернативной вселенной, где наши с тобой души до сих пор живы только благодаря тому, что я повернулся на паре к Эрику, так как мне нечего было делать, хех. — Он вскинул плечами, а в мыслях нарисовалась ассоциация с ≪теорией о коте Шрёдингера≫, — А возможно, сейчас случится межвселенский взрыв и в нашу комнату ворвутся наши альтернативные версии, что были на грани смерти, и мои слова разорвут вселенское полотно, кто знает. — Подвёл черту белесый, наблюдая за противоречивыми эмоциями на лице соседа.

###0×0000000A: IRQL_NOT_LESS_OR_EQUAL

###0×00000020: KERNEL_APC_PENDING_DURING_EXIT###

###0×00000023: FAT_FILE_SYSTEM ###0×0000002A: INCONSISTENT_IRP

      Время, по ощущениям, встало на месте. А вместе с ним и всё окружающее пространство вокруг. Белесый словно в замедленной съёмке перевёл непонимающий взгляд на Папера. С одним ли ним творятся эти глюки? Казалось, сердце остановилось и он попал в до ужаса реальный хоррор фильм, снятый далеко не из дешёвых компаний. Ему только что почудилось, или…       — Ч-чего?..       — 0×0000002E: DATA_BUS_ERROR       Перед глазами безумно резко стало темно. Он словно сел на заурядный аттракцион. Аттракцион ужасов, никак иначе это не назовёшь.       Пространство вокруг словно закружило и затянуло в воронку, откуда он панически пытался вытянуть руку, в жалких попытках за что-нибудь схватиться: за какой-нибудь край, за любую поверхность — но тело словно лишилось разом всех костей. Он упал спиной на кровать, но не почувствовал даже этого. Мир будто выкинул его из себя, оставляя лишь оболочку.        Оболочку… А от чего была эта оболочка?       — Папер…       — 0×00000044: MULTIPLE_IRP_COMPLETE_REQUESTS?

<center><b><i> 0×0000004 °C: FATAL_UNHANDLED_HARD_ERROR

      Собственные конечности больше неподвластны художнику по ощущениям. Они хаотично дёргаются, словно в эпелепсическом припадке, но нет, он даже не чувствует, что тело трясёт. Судороги, а вместе с ними и боль пронзили насквозь.       Голова, показалось, что камнем упала на не менее твёрдую поверхность. Хотя какие ещё ощущения? Что за чертовщина вообще творится с его разумом? Не может же это быть побочным эффектом несвоевременного приёма препаратов, которые являются вспомогательным веществом для эмоций. Просто не может.       Раскрыть глаза оказывается непосильным трудом. Да и вообще, раскрыл ли он их? Ответ на этот вопрос в данный момент является уж слишком уклончив. Он не видит ничего, но одновременно Исака слепит непостижимых размеров ярко-жёлтое пространство. Пустое, совершенно безжизненное. В нём даже не присутствует гравитация, но или же она настолько слаба, что человеческому телу невмочь это почувствовать.

— Что ты делаешь?! Он не должен быть здесь! Как его выкинуло сюда?

      — Звёзды… Отправь его обратно… Немедленно! И снова этот безумный круговорот ощущений, словно внутренности сделали сальто назад.

0×00000050: PAGE_FAULT_IN_NONPAGED_AREA

      — Черти! Да ответь же что-нибудь! — На секунду по комнате разнёсся звук хлёсткой пощёчины.       — Какого дьявола ты бьёшь меня? — Исак перехватил руку Папера, до боли сжав её. Во взгляде второго мелькнули искры дикого страха.       — Исак…       Старший художник всё же сел, прикладывая руку к зудящей от удара коже щеки. — ≪Что≫ Исак? — Метнув рассерженный взгляд на младшего, спросил юноша. Но, опомнившись, тихо выпустил свою злость на выдохе. — Так, ладно. Начнём с того, почему ты вообще меня ударил, а перед этим нёс какой-то бред несуразный?       — Я нёс бред? — Возмутился Джем. — Я спросил тебя, что не так, когда ты странным взглядом посмотрел на меня. — Брюнет сел на кровать напротив Исака, смотря ему чётко в глаза. — У тебя зрачки были настолько расширены, что не было видно даже радужки глаз. Знаешь, как после принятия амфетамина? Примерно так же.       — О чём ты говоришь?       — После чего глаза у тебя просто закатились, и ты упал назад. — С ироническим спокойствием продолжал смуглокожий.       — У меня жутко закружилась голова. Комната поплыла, и мне показалось, что сейчас снова стошнит, как бывает после препаратов.       Художник в далёком детстве выбрал для себя путь принятия специальных пилюль, которые покупались в виде пластиковых капсул, а после переливались в стеклянные, но более прочные для удобной транспортировки. Настоятельно рекомендовалось принимать их каждый день по два раза. В любое время суток, но обязательно с разницей в пять или шесть часов. Что же именно они давали? Можно сказать, что не на долгое время вещества, содержащиеся в препаратах, открывают ≪протоки≫ к тем участкам головного мозга, которые остаются блокированными из-за наличия самой болезни. Но из-за того, что процентная доля нужных витаминов в растворе содержится намного меньше, чем сам раствор, парня в некоторые моменты начинает сильно мутить, а в последствии — тошнить. Получается так, что раз в два-три дня этой жидкости остаётся слишком много, и организм попросту отвергает её в виде чёрной жидкой массы, очень схожую с водой. Некоторые однокурсники даже подшучивают, что художник в творческом порыве закидывается красками, а потом выплёвывает их. Иначе откуда у него такие способности к искусству? Со временем Исак сам начал воспринимать это нейтрально и считал, что нет смысла раздувать из этого трагедию. Он уже давно привык по несколько раз на дню сидеть в обнимку с унитазом по десять минут. И пытался привить окружающим людям, что нет смысла заострять на этом их внимание.       — Ты принимал их сегодня?       — Чёрт. — Парень шикнул, закатив глаза. — Забыл.       — Понимаешь, это может быть от того, что ты забыл их выпить. — Предположил брюнет.       — Нет, когда я их не пью, чувства совершенно другие. Не похожие на то, что было сейчас.       — Ладно, это лишь предположения. Может, тебе плохо стало или-…       — Переволновался после сегодняшнего происшествия. — закончил за него беловолосый. — С этим новым принимающим. Мне кажется, что он вытянет из меня все нервы. Медленно так, по ниточке. — Уже сменив тон на более спокойный и даже весёлый, художник, видимо, немного отошёл от этого странного видения.       — Но в любом случае тебе стоит уже начать переписывать картину, потому что я не очень хочу, чтобы ты ещё на полмесяца после окончания учёбы мучился с ней. А тем более мучил меня и бедных преподов. — Выдал иронически Папер.       — Я ведь даже не начинал, — отстранённо проговорил Пейнтер, глубоко вздохнув. — Ладно. Мне же нужны деньги на еду по крайней мере. Хотя чувствую я, что мне придётся работать ещё и в ≪ночные смены≫, дабы получить прибавки к своей несуществующей зарплате.       — Ты всё-таки хочешь писать картины на заказ? А как же твоя политика ≪искусство не продаётся≫? — Недоумевающе спросил Папер.       Исак впал в раздумья. Ему самому не нравилась даже сама формулировка этого предложения, не говоря уж о его сути. Юноша очень не любил, когда люди в социальных сетях лезли к нему с просьбами нарисовать их портреты или просто рисунок. Исак всегда в довольно грубой форме говорил людям, что делать этого не собирается. Даже за символическую цену его позиция в отношении этого оставалась той же. Нет, и точка. Искусство не продаётся. Оно бесценно. Картина — это то, во что творец вкладывает свою душу буквально. Все свои чувства, переживания, тревоги, радости, смятения или даже отвращения к чему то, но всё же вкладывает. Через картины художники описывают своё видение мира, своё к нему отношение и восприятие. Без этих розовых очков, которые люди привыкли надевать.       Хуже же стала ситуация, когда кто-то из знакомых раскрыл личность Исака Пейнтера на всеобщее обозрение, и тут даже в колледже люди стали просить о картинах, но теперь-то эти люди были более старшей категории, а поэтому сразу, напрямую предлагали деньги. Некоторые одарённые глупцы говорили об этом с таким тоном, будто юноша им что-то должен. Будто художники сравнимы с каким-то низшим классом людей, плебеями, что должны быть черезчур услужливы к таким вот экспонатам. А художник не был из тех, кто давал вытирать о себя ноги. Он знал цену себе и своему искусству, и это касается далеко не материальных средств. Он, не боясь попортить своей репутации ≪всегда услужливого и милого парня≫, посылал этих людей в пешее анатомическое, да таким тоном, что можно было легко узнать своенравный характер его матери: всё-таки, гены делают своё.       Но всё же, затрагивая тему художества как такового, невозможно не упомянуть одной особенности касаемо того, что неординарный взгляд на мир позволяет художнику создавать произведения, переворачивающие душу зрителя, слушателя или читателя; и это касается далеко не только темы изобразительного искусства. Способность замечать необычное в обычном, частное в целом, видеть то, что скрыто от глаз остальных людей — это то, что свойственно истинному таланту, и то, что делает его творения уникальными, выдающимися из массы подобных. В основном благодаря этому художник получил такую известность к своей персоне в узких кругах. Именно в этом заключается его ≪странность≫ — в нестандартном и нетривиальном мышлении.       Довольно легко из этого понять, что акт творчества и психическая патология — это две большие разницы. Однако в довольно ярко выраженном примере Исака мы можем видеть совокупность этих явлений. Вот он — сам юноша, как на ладони стоит перед тобой со своей фирменной скромной, приветственной улыбкой на лице. Протягивает тебе руку для знакомства, а ты даже понятия не имеешь, на что способны эти руки.       В состоянии же активного творчества человек пропускает через свой эмоциональный интеллект жизненный поток; преобразуя его, сверяется со своими внутренними ощущениями и внутренней гармонией. Здесь в некотором смысле можно говорить об изменённом состоянии сознания, озарении, вдохновении.       Психическое заболевание — тоже в определённом роде изменённое состояние сознания, но здесь ≪изменённое≫ значит лишь ≪искажённое≫. Ни о каком расширении сознания или создании новых линков здесь говорить неуместно.       Бывали даже моменты, когда художник воспринимал свою болезнь как трагедию, сравнимую со вселенской катастрофой, но позже лечащему врачу удалось убедить юношу в противоположном. Во всех минусах нужно искать свои плюсы, а этот случай вряд ли можно было бы назвать исключением. А поэтому ничего более не оставалось, кроме как доверить своё сознание, свою личность и свою сущность этой милой девушке, которая и была его психологом в период некоторого времени. Но даже спустя годы он приходил к ней за поиском ответов, скрытых глубоко внутри, в подкорках сознания, откуда достать их не мог даже Исак.       Фрида — так её звали, но характер брюнетки с короткой стрижкой можно было сравнить разве что с душистой специей, приближённой к корице. Именно этот образ всплывал у беловолосого в памяти, когда он вспоминал о моментах с ней. Помнит, как четырнадцатилетний юноша со скрытой глубоко внутри проблемой ищет поддержки, помощи и понимания, которые ему иногда не могла дать мама, а уж в подростковые годы этот дефицит особо обострился. Однако несмотря на всю свою невзрачность и однообразность во вкусах в одежде, она была очень отзывчивой, а иногда даже рассказывала о себе, чем приправляла и разбавляла смущённую обстановку, в которой проходили их сеансы. Даже позже художник не удержался и принёс одну из своих картин, дабы продемонстрировать собственные умения ей. Как и ожидалось, последовала вполне предсказуемая похвала, а следом за ней и просьбы писать такого рода изображений больше. А он и не был против. Как никак, а ≪душа лежит≫. Фраза, когда-то сказанная опекуншей, прижилась по своему прямому назначению, а поэтому и сам парень ни раз ещё прокручивал её в голове.       После продолжительного молчания белесого брюнет решил, что так и не дождётся ответа, а поэтому уже было собрался вернуться к своей кровати, как Исак внезапно выпалил:       — В картины свои я вкладываю душу и эмоции , и если уж эти творения истинные, то, разумеется, я не выставлю их на продажу, аукцион или в ту же галерею. Напротив, если люди будут просить и, самое главное, будут довольны результатом, в который я не вкладывал чувств, то мне же на руку. Как итог — я получаю деньги за потраченное время и могу потратить эти средства на реализацию идей, которые имеют более морально-духовное значение для меня.       — Интересная позиция. Но смотри не заработайся, или тебе же хуже будет. Если не хочешь угробить своё здоровье, то просто соблюдай режим дня и сна, а не сиди в телефоне до двух ночи, как ты обычно делаешь. — С усмешкой и некоторым упрёком выдал Папер.       — Ох, да ладно, ты не спал? — С разочарованием протянул Исак, вздохнув. — Я буду глубоко надеяться, что не мешал тебе спать.       — Вообще нет, но я просыпаюсь много раз за ночь, а твоё лицо, подсвеченное экраном телефона, иногда пугает из темноты. — Фыркнул брюнет, садясь на стул около своего мольберта. Взяв наушники и плеер, он кратко взглянул на Исака, ожидая ещё какой-либо реплики.       — Учту. — Кивнул парень, соглашаясь с просьбой не губить собственное здоровье. — Хотя на самом деле я жуть как хочу спать.       Сказав это, старший художник, даже не снимая одежды, лёг обратно на кровать и после пятиминутного созерцания стены около себя всё-таки провалился в сон, что будет не менее странным, чем сегодняшнее происшествие, но а пока...