Хроники снов

      На обратном пути Исаку всё-таки удалось поспать, и даже всевечно следующая по патям бессонница не смогла оставить его своими цепкими руками в мире бодорствания. 08.06       Он определённо продвинулся в своих изучениях природы сна, но ограничения Дэстони по поводу дозировки существенно сузили его круг обзора, и всё стало ограничиваться самыми обычными снами, ничем не интересные и наскучившие своим однообразием. В этот раз, чувствуя, как тело погружается в сладкое и долгожданное забытье, юноша с нетерпением ожидал увидеть осознанный сон. И вот наконец удалось. После стольких попыток и томительных ожиданий, которые чаще всего себя не оправдывали, и множества бессонных ночей ему удалось поймать ту ниточку, которую услужливо протянул подсознание.       Как приятно появляться раз за разом в этом месте, успевшим за многочисленные приходы стать родным. Исаку нравится находиться в таких снах, ведь с недавних пор он узнал, что делать с этим пространством может всё что захочет.       В один момент, совсем недавно, находясь в эмоциональной разбаллансировке беловолосый оказался в ступоре, когда его головы коснулась капля воды. Потом ещё одна, и ещё. Пошёл дождь. Капли воды размеренно падали с чёрного туманного потолка, и растворялись, проходя сквозь такой же пол.       Это стало новым открытием, — прорывом! Ведь если даже конденсатное состояние воздуха может подчиняться его бессознательно воле, — то только подумать стоит, что способно сотворить его осознанное мышление! Воображение бурно разыгралось? — Бред. Самая обычная аналитика событий: думаешь о плохом — происходит плохое. Стоило догадаться и раннее, что здесь можно воссоздать буквально всё что угодно. Но для начало стоило освоиться.       Позже всё стало делаться для своего исключительного комфорта: регуляция температуры, освещения и погодных условий. Своя вселенная под микроскопом мозга.       Разумеется всё это не скрылось от глаз наблюдателя. Он находился в некой невидимой и неосязаемой Исаку зоне, иной прострации, наблюдая за ним. Он с трепетным волнением подмечал то, что с каждым приходом в этот мир Исак всё искусснее учиться владеть своей силой, которую он не может использовать в своём мире.       Юноше уже до какого-то опасного безумства начали нравиться эти посещения. В этих снах он может управлять материей, подчинять её себе, воссоздавать то, чего мозг обычного человека и вообразить не может. И это пугает.       Тот наблюдатель замечает всё, а автономия личной жизни художника здесь была давно и полностью разрушена. Действия Исака иногда приводят в ужас, и его следовало бы давно остановить, одёрнуть от ужасной затеи, но Инк велел не вмешиваться.       Очередная напрягающая сцена: Юноша стоит посреди отрезка улицы, которую он сам же создал. Этот кусок представляет собой отрывок дороги, по площади рассчитанный только на текущую локацию и обхват места действия, чаще всего с каким-либо человеком неподалёку. В частности это Дэстони или Эрик, но реже встречаются просто знакомые, однако с этими двумя он просто разговаривает. Говорит обо всём, что его волнует, или репетирует важный диалог. Его оппоненты отвечают односложно, и обычно это реплики, которые сам художник хочет услышать подсознательно. Да и к тому же они ненастоящие. Никогда невозможно сгенерировать полностью похожую на реальность беседу, всегда есть какие-то

исключения

      Однажды, когда гетерохром был не в духе и попал сюда, он создал проекцию Дэстони, и напряжённо подойдя к нему посмотрел копии своего друга прямо в размазанное воображением лицо, — все лица у людей здесь были такими, это специфическая особенность осознанных снов, — а потом закричал. Заорал что есть мочи, в гневном крике выплёскивая всё то, что не мог сказать в живую. В его отчаевшемся вопле смешалось негодование, страх, разочарование, жалость, обида, призрение и горечь. А в конце… не сдержал себя и ударил. Затем остановился. Замер. Переваривая в голове что сейчас сделал, он пошатнувшись отшагнул назад, закрывая рукой рот. Черти, да он же никогда не бил Дэстони, даже не замахивался на него. Он вообще никогда не бил людей. А при осознании своих действий, которые юноша даже не контролировал, подступил холодный пот. Пейнтер всегда держит под контролем свои действия, потому что может контролировать эмоции, но сейчас что-то выходит из-под его контроля. И юного художника очень раздражает, когда он чего-то не понимает.       Нет. Нет нет нет нет нет. Паника резко охватила Исака, а копия Дэстони смотрела на него с мольбой отойти от неё подальше и не приближаться, будто подливая масла в огонь своим видом и поведением. Точно также ответил бы настоящий Виш. И его это испугало. Подсознание решает за него самого.       Художник не может выносить это жалостливое, испуганное лицо, и даже такому безчувственному человеку как он становится дурно.       Через несколько секунд поддался невидимому порыву, что подтолкнул его сделать хоть что-нибудь, лишь бы не видеть больше этого, где даже сквозь размытые образы наблюдал очертания выражения лица друга. Но это далеко не то, чего художник ожидал от себя. Мысли затмились дымкой, и вот уже беловолосый держит в руке созданный с помощью магии пистолет, нацелив его на Дэстони. Выстрел, и блондин с грохотом валится на земь, а грудь его остаётся прижатой ногой Исака сверху.       — Ты не осознаёшь чего творишь. — Тихо произносит обладатель волос цвета молодой пшеницы, вцепляясь в ступню гетерохрома дрожащими руками, силясь столкнуть.       — Прекрати эти жалкие попытки. — С язвой в голосе шипит художник. — Ты — вброс моего воображения, и я не хочу слышать твоих тупых слов. Я ни капли не хочу этого слышать! — Выкрикнул Исак, вжимая того в пол сильнее. Он понимает, что даже его подсознание не желает продолжать диалог, но эта копия почему-то всё ещё жива. Почему она всё ещё жива?  — Я не понимаю, почему ты всё ещё здесь. Исчезни.       — А ты, оказывается, на деле куда более дикое животное, нежели в жизни, Исак. — Дэстони поднимает призрительный взгляд на него. — Только здесь ты можешь проявить свою истинную натуру и не бояться осуждения со стороны. Конечно, ты можешь срываться на нас сколько душе угодно, и мы ничего не сделаем, но вот ты попробуй хоть раз напасть на Эрика. — С вызывающей улыбкой юноша посмотрел на белокурого. Это существо сейчас явно выходит из-под его контроля. — И он даст отпор, потому что его ты подсознательно боишься. Я могу тебя только похвалить: нападать на слабых — удел слабых. И однажды мы… — копия грустно улыбнулась, как только вторая пуля пронзила её голову, — будем твоими кошмарами. Приятных снов. — Последние слова словно разнеслись по ветру в бесконечное пространство пустоты.       Исак проснулся с бешенно колотившимся сердцем и болью в груди.       — Да пошёл ты! — Рефлекторно выкрикнул юноша, хватаясь руками за первое, что попалось перед глазами — водительское сидение. Они всё ещё едут в машине. Как неудобно получилось.       Не раскрыл до конца глаза, а уже выкрикиыает ругательства на весь салон. В какой-то момент воссоздаётся тишина, и Пейнтер медленно наклоняется вперёд, взглянув на Афтеров.       — Прошу простить за мой французский. — Улыбнувшись старшему Афтеру, говорит белокурый, фыркая. Вот уж действительно, чего разволновался? Все здесь — взрослые люди, и вполне могут пронести на слуху такие выражения, причём это даже не откровенный мат, а Исак уже переживает за свою репутацию культурного человека. Он слишком часто переживает за то, как выглядит в глазах людей.       — Бывает. — Кидает в ответ Гено, задумчиво гладя в окно.

Что-то не так. Опять. Дежавю.

      Произносит по слогам:       — Де — жа — вю.       И вновь замолкает, ожидая какой-либо реакции. Чёрт бы побрал эту его внимательность к деталям. Да, теперь-то дорога снаружи движется, и даже пугающего силуэта рядом нет, но вот глаза старшего Афтера. Они стеклянные.       — Что-то знакомое? Был здесь раньше? — Наивно спрашивает юноша с повязкой на глазу, едва заинтересованно осматривая просторы дорог вокруг.       — Нет, нет… Не в дороге дело. — Улыбнувшись, сначала с ноткой подозрения в голосе тянет Исак, а затем с хитринкой. — Не в дороге.       — В чём же? — Не понял старший программист.       — Твой мозг просто не может синхронизировать картинку с происходящим и тебе кажется, что всё это уже было, но на самом деле оно происходит прямо сейчас. — Послышалось от брюнета. — Дежавю ни что иное как отставание восприятия мира нашим разумом на несколько секунд.       Юноша наклоняется вперёд, и замирает прямо рядом со слуховым проходом Эрика, растягивая ухмылку на лице, словно смакуя каждое мгновение будущих секунд. Одними губами, почти бесслышно он произносит, опустив уставший взгляд двух гетерохромных глаз на ладонь брюнета:       — Это сон?       Удар виском об обивку сидения привёл в чувство. Вот только пострадавшим стал не художник, а старший Афтер, чья голова была резко и неестественно вывернута внезапной рукой Эрика. Дубликат Гено растворился в пылевой порошок, исчезая.       — Умело играешь. — С пустой интонацией обращается тёмноволосый к творцу.       — Ты тоже. — Со скукой отвечает белокурый, положив локоть на плечо брюнета и угрюмо склонив голову вниз. — Здесь у тебя нет гаптофобии. Мы бы могли заниматься любыми делами, я мог бы даже обнять тебя и ты слова против не скажешь, но правдой ли это будет?       — Конечно нет.       — А я о чём. — Вздохнул. — Куда едем?       — А мы вообще куда-то едем? — С издёвкой спрашивает того программист, как только Исак выглядывает в окно, посмотрев вниз. Действительно, автомобиль завис в воздухе, только картинка вокруг меняется словно декорация на спектакле.       — Умелое шоу. — Со скрытой завистью цедит Исак, возвращаясь обратно в салон. — Чёрт… Зачем ты стёр его? — Будто вспомнив о чём-то важном быстро вопрошает юноша.       — Это так важно?       — Очень.       — Что же, я думаю, что он бы только мешал нам. Зачем он тебе нужен?       — Хотел проверить кое-что. — Неоднозначно отвечает творец, изгибая пальцы в невидимой Эрику зоне, создавая оружие. Но на это потребуется некоторое время. — Какое у тебя любимое оружие?       — Оружие? С чего ты взял, что я люблю оружия?       — Чутьё? Подсознание?       — Хах!       — Ах да, ты прав. Такой источник не надёжный. — Прикрывая глаза улыбается Исак. Почти готово. — Так всё же?       — Огнестрел. Удобно на расстоянии. А твоё?       Нужно потянуть время. Как-то даже обидно, что в собственном сне не может максимально быстро и по надобности создать что-либо. — Огнестрел значит. Что же, это, вообще, ожидаемо от тебя. Не любишь близкую дистанцию. Или это моё воображение так отвечает мне, предполагая, что такой ответ мой мозг устроит. Однако нет, ты знаешь что? Я хочу узнать, подобен ли ты ему.— Тихий щелчок, а локоть, лежавший у брюнета на плече бьёт в челюсть, и рука обхватывает шею, прижимая к себе. — Будешь ли ты сопротивляться при угрозе смерти. Оно-то и покажет твою природу. Потому что я не хочу, чтобы в моём мозгу ползали всякие паразиты.— Рычит обладатель холодного блонда, вжимая дуло чёрноволосому в висок. — Я истреблю вас всех до последней частицы. Никто не посмеет не подчиняться мне в моём мире. Дэстони был не моим творением. Кто он?— В ответ лишь тишина, и точно такой же стеклянный взгляд в пустоту. Выстрел.       Наблюдателю не нравится это. Исак начинает медленно убивать. Но таков его план, не так ли?       Эрик исчезает. Это опроверждает догадку Исака в том, что это ещё один дивиант. Его промах.       — Ну ничего. Одной копией больше, одной меньше. Кто их вообще считает? — Со смешком спрашивает юноша у самого себя, щёлкнув пальцами. Пистолет растворился, салон машины тоже. Повиснув на какое-то время в невесомости ощущается начало к переходу из сна в реальность.

***

      Сколько времени?       Светловолосый юноша вслепую нащупал рукой свою настольную лампу, отмашистым щелчком включая её, и жмуря уставшие покрасневшие глаза садится. Голова на секунду закружилась, а взгляд поплыл. Опять бессонная ночь.       Ему точно не удастся сегодня поспать. Чувство тревоги грызёт изнутри, и против воли тело поднимается и садится за рабочий стол, руки кладутся на гору учебников и выбирают из неё те, которые нужны именно сейчас.       Пять утра.       Лёг спать в половину двенадцатого ночи, а после так и пролежал без сна, оправдание простое — не все материалы для завтрашнего экзамена повторил. Точнее все, но Дэстони это кажется как всегда недостаточным. Волнение перед таким важным днём — нормально, но не до такого состояния.       Вот бунтующий мозг и не дал уснуть, все эти пять с половиной часов оставаясь твёрдо уверенным в том, что не завершив всё до конца — тело спать не смеет. Виш ненавидит за это свой организм. Выпил бы успокоительного, — да на боковую, однако сам же знает, что подобным действием вызовет только больше рассеянности и состояние потери в пространстве, а она в ближайшее время ни к чему.       Что там доделать нужно?       Патанатомия, которая намного сложнее, чем кажется на первый взгляд, через четыре дня, по которой зачёт, а также подготовка к первому важному экзамену. Началась летняя сессия. Курсовой проект, над которым так кропотливо работал юноша был успешно принят и оценён на высокий балл, — но не высший, — корил себя студент лечфака, — меня не будет в списке лучших студентов кафедры, — тяжёлым камнем падали на него слова в собственной голове как приговор, — не оправдал свои собственные надежды. Надеялся на лучший результат. Самый лучший.       На деле-то он и был одним из самых отличившихся, ведь на своём потоке Дэстони первый во всех списках.       Ему этого недостаточно.       Какой смысл тогда вообще стараться, если не стал лучшим в этом?       Только юноша упускал одно — он был не единственным, кто обладал самым высоким баллом на его факультете, — присутствовал ещё один способный юноша, что обучался на шестом курсе. Ох, его имя Дэстони запомнил ещё на первом своём году обучения, ведь об этом парне слогали легенды, — самый первый во всех списках по оцениванию знаний — Саенс Нельсон.       Очень долго юноше с глазами золотистого солнца, что грозилось вот-вот закипеть алым рубином, приходилось скалить зубы, карабкаться до определённых точек, договариваться, искать, узнавать, изучать, чтобы… Быть на таком же уровне как он. Несомненно, одновременно завидовать и восхищаться человеком — имеет довольно двойственный смысл. Однако именно эти два аспекта заставляли юношу добиваться своих целей, что несомненно, сейчас играет ему на руку. Во всех высших учебных заведениях ходит крылатое выражение: ≪Сначала ты работаешь на зачётку, а потом она работает на тебя.≫. И оно как нельзя точно описывыет ситуацию.       К большому счастью практику в исследовательском центре по уходу за больными он сдал ещё в конце весны, поэтому без проблем получил доступ к зачёту, а в последствии — и к сессии. Но вот и настал самый сложный период учёбы, — он будет длиться две с половиной недели, то есть до середины июня Дэстони точно будет «вне сети» для Исака и всех остальных, а уж после неё и начнётся очередная летняя практика и вот уже порог третьего курса медицинского…       Иногда вымотанный студент задумывается, а нужно ли ему всё это? Не бросить ли? Ради чего он старается, гробит своё здоровьё, тратит нервы? Ради кого? Ответ он знает, но принять как факт иногда сложнее, что он старается в первую очередь для себя, ради удовлетворения своих ярых желаний познать человеческое тело, а уже потом применять эти знания во благо и здоровье людей.       Врачи — те люди, про которых говорят «светя другим, сгорает сам». Около десяти лет своей жизни они отдают на одно только обучение этой дисциплине, работая же позже слышат возмущения пациентов о том, какие они плохие: берут взятки, относятся как к скоту, лицемерны, безчувственны и многое многое другое.        — И вот зачем, говорится, тебе это нужно? «Пошёл бы на экономиста», как говорил отец. «Или на юриста», как желала мама. — Бурчит себе под нос Виш, заглядывая в окно. За ним красуется ночь и скорое утро, а страх перед первым экзаменом всё больше и больше, как и неприятное волнение, которое связывает весь этот коктейль эмоций в гадкое месиво. — Или «вообще не иди в медицинский», твердил брат. — Блондин тяжело выдыхает. — «После учёбы там, выходят другими людьми».— Это я понял уже по тебе, Нейти. — В пол голоса разговаривает сам с собой, что, несомненно, смахивает на шизу. Это не помогает избавиться от невидимого груза в груди, но вот сконцентрировать мысли на то, что стоит пойти на кухню и сделать ромашковый чай становится адекватнее и в какой-то мере отрезвляет. Ромашка успокаивает нервную систему и благоприятно влияет на её функционирование.       Далеко идти не нужно, выйдя из комнаты через пару десятков метров виднеется поворот в знакомый карман общей кухни. Никого нет, другие студенты готовятся у себя в тишине и напряжении. Дэстони старается делать всё максимально тихо, чтобы не дай бог не разбудить обитателей за соседней стеной или прервать сложный процесс заучивания латинских терминов. Сегодня сдают гистологию.       Сил нет чтобы даже включить свет, потому что его яркость может ослепить привыкшие к темноте глаза, а потому опираясь на тактильные ощущения и память Дэст ставит чайник и не глядя хватает что-то из холодильника, кидая в рот. Неважно что, нужно просто поесть. Просто поесть. В последнее время юноша с золотистыми глазами уже путает дни и часы, поэтому даже не помнит сколько часов назад ел.       Какое здесь, к чёрту, здоровое питание? Ты можешь не проголодаться за сутки, но на следующее утро набьёшь желудок так, словно несколько недель не ел. Разумеется, организму это не идёт на пользу, но кому как ни студентам медицинского знать, к чему приводит подобный образ жизни? Вот здесь ирония и пихает свои палки в колёса. ≪Как ты можешь учить людей, как им жить, если сам не можешь делать это нормально? ≫ и ≪Ты же скоро сломаешься от перенапряжения. Ты же вроде должен знать, как это работает! ≫ — заставляет множество раз обдумывать свой выбор об этой профессии. Несомненно, сомневаются все, но не настолько, когда мнение людей и общество давит со всех сторон, загоняя в угол. Руки сжались в кулаки, по ним прошлась мелкая дрожь. Юноша поджав губы смотрит в стол, сдерживаясь от того, чтобы со психа не скинуть всё со стола на пол. Хочется закричать от отчаяния.       — Аргх… Исак? — Почувствовал вибрацию телефона в кармане и дернув рукой, чуть было не снёс кружку. Дэстони уже и позабыл, что средство мобильной связи, которое он раннее машинально взял в руку, находится у него в кармане и в любую секунду может о себе напомнить. Обычно в период подготовки все студенты забывают о существовании телефонов, а увидеть их «онлайн» можно крайне редко. Возможно одна из причин то, что они решили спросить у одногруппников что-либо.       — Утра, Дэст. Надеюсь не разбудил тебя? — Добродушно спросил художник у того. По всему видимому он пребывал в хорошем расположении духа.       — Невозможно разбудить того, кто не спал. — Невозможно сейчас было смотреть на восходящее солнце, что так слепило глаза своей неприятной резью, а вот всё остальное показалось как-раз таки возможным.       — Неужели бессонница постигла и тебя, мой друг?       — Скорее сессия. — Хмурясь, сказал блондин, пытаясь приземлиться на стул ровно, ничего не уронив, что крайне усложнялось неудобным положением зажатого между плечом и подбородком телефоном.       — Ах точно, ты же ещё месяц учишься. Совсем забыл. — Оправдался снова своей забывчивостью художник, неловко посмеявшись. — Как там подготовка?       У золотоглазого Виша дёрнулось нижнее веко, настроение было не для дружеской беседы, ведь сейчас, изучая учебник по гистологии он хотел поскорее бы разобраться с тканями, а не с другом, пусть и звучит это излишне грубо, но на время экзаменов он словно всех чувств лишается и хотел максимально отгородиться от всех своих знакомых, чтобы не сказать им какую-то грубость из-за своих переживаний. Блондин считает, что его проблемы касаются исключительно его, и очень редко когда жалуется.       — Исак, пойми пожалуйста, либо ты сейчас говоришь, что тебе нужно, либо я отключаюсь и погружаюсь в тёмную и беспросветную клоа—…       —Ладно! — Подхватил его мысль Исак, сразу же расслабленно выдыхая от мысли, что не придётся распинаться со всеми этими вежливыми формальностями.— Меня давно беспокоит проблема уязвимости моих препаратов. Склянки могут дать трещину, стоит неаккуратно с ними обойтись, а спускать снова половину стипендии нет желания. — ≪Чего уж врать, Исак? Ты за одну картину можешь получить сумму в пять своих обычных стипендий.≫ Действительно интересная позиция. Но как сам для себя юноша решил — искусство не продается. Как говорится — «сдастся в музей и в отдельности более не понесёт ценности». Слившись с множеством подобных произведений в одну большую кашу богатого аристократичного мира. — Можешь что-нибудь на счёт этого придумать?       — Может… — Блондин потёр двумя пальцами переносицу, а другой рукой махнул по воздуху словно ищя подходящую мысль, которая по его представлению должна была витать в воздухе, или в попытке рассеять туман. — Поискать на сайте более прочные упаковки или другой аналог ввиде таблеток, спрея, или порошка? — На секунды появившегося молчания юноша удержал себя от обречённого вздоха. Неужели его друг сам не мог об этом догадаться? — В любом случае, обещаю, я подумаю об этом.       — Спасибо! — Сразу оживился и подал признаки жизни Исак.       — Да всегда пожалуйста. — Отозвался уставший студент, завершив вызов.       Ещё одной проблемой на голову больше, но что уж, — друг просит о совете, а значит грех не помочь, тем более с всевечным желанием юноши помогать людям.       Этим-то он и отличался от брата. Если Нейтон учился мастерству психологии только для того, чтобы удовлетворить свой горящий, ненормальный интерес, а в последствии пошёл работать только и для того, чтобы знания зря не растрачивать, то Дэстони это делал ещё и в угоду людям. Зная, что может чем-то помочь и быть полезным. Возможно эта мания сделать жизнь окружающих лучше пошла именно с детства, где младший брат, окружённый родительской любовью всегда им угождал, становясь хоть в этом лучше брата. Потому что старший Виш… Он был лучше его во многом. Начиная от учёбы и увлечённости в ней, заканчивая многообразным кругом его познаний. И единственное в чём он мог преуспеть в отличие от брата — это отношение с родителями и окружением в целом.       Часто во время совместного знакомства братьев с новыми людьми, Нейтон, в силу своей малоразговорчивости мог найти общий язык за счёт того, что практически любая упомянутая тема была им изучена, и он с лёгкостью мог её подхватить. Дэстони же вытягивал это незнание своей харизмой, за что люди не считали его глупым только из-за того, что он не увлекается тем же, чем и они, или не разделяет их интересы. Нейтон предпочитал наблюдать и слушать, изучая. Дэстони выбирал стратегию прямого общения и изучения аппонента.       Такие разные и одновременно похожие, а ведь у братьев разница в возрасте целых восемь лет!       Неудивительно, что Нейтон был успешнее него, но от того не становилось легче младшему.       Как говорили Дэстони родители — возраст не должен тебе мешать добиться тех же вершин, что и брат. Стремись быть лучше.       Ох знали бы они, что этой фразой заставили в голове маленького ребёнка запустить определённые мыслительные процессы и настроить их на долгое соперничество. Усугублялось всё тем, что старшему всегда казалось, что родители будто специально заставляют его сидеть с шестилетним братом и следить за ним, вместе с тем оставляя его наблюдать как Дэстони читает книги, явно превосходящие его возрастную категорию. Будто специально, давая ему время хоть как-то нагнать Нейта, а это ужасно злило и порождало всё новые и новые конфликты между ним и родителями. Их отношения к девяти годам Дэста стали просто ужасными. Он их возненавидел.       Настолько, что в один день оставшись с братом один на один, нанёс ему детскую травму на всю жизнь. Вспоминать о ней жуть как не хочется, но уже, в силу своих познаний в сфере изучения психологии, и особенно детской, он понимает, насколько испортил брату жизнь. Нейтона теперь каждую их встречу грызёт вина. Он пытается сделать всё возможное, чтобы хоть как-то загладить эту рану, хотя бы заставить её покрыться корочкой и… не содрать её.       Оторваться от мыслей о прошлом светловолосого парнишку заставил звук будильника.       Надо же, уже семь утра. Когда это он успел пропустить несколько часов? Должно быть, задремал, пока вспоминал о прошлом. Далеко не самые лучшие воспоминания, но хотя бы удалось немного поспать, или насладиться подобием сна, однако толку от этого нет.

***

      Завершив штурм толстого учебника со всеми надлежищими ему темами, студент поспешно собравшись, вышел из комнаты и направился к нужной аудитории через коридоры, соединяющие общежитие и учебный корпус. По дороге встречаясь с одногруппниками, идя вместе с ними в тишине. Одних обгоняя, а других пропуская вперёд он и не заметил, как недавно всплывшая в памяти фигура поравнялась с ним, фыркнув. — De systematis nervosi non malfunctioned? (Нервная система ещё не дала сбой?) — С нотками высокомерия спросил Нельсон на латыни, на несколько секунд поровнявшись с Вишем. — Investigationibus scientificis, non remitti autem quod non videmus? (Научно-исследовательскую работу так и не отослали назад как я вижу?) — С насмешливой, и местами даже вызывающей интонацией ответил вопросом на вопрос блондин, поднимая взгляд на Саенса.       Тот был выше, а очки, которые он носит не переставая ловили блики света, заслоняя стёклышками глаза под собой, из-за чего делали невозможной задачу по рассмотрению выражения лица старшего юноши. Именно по глазам можно было определить его эмоцию, так как лицо чаще всего оставалось незадействованным и безпристрастным, а сейчас не видно даже их. Хотя чего пытаться-то? Нельсон умеет держать лицо.       — Достаточно. — Снисходительно прервал его учёный. — Я хотел пожелать удачи.       Всё же, не смотря на всё, соперничество их относилось к ряду адекватных. И общаться как человек с человеком им никто не запрещал, тем более он знаком с братом Дэстони.       — Как мило с твоей стороны. — Без сарказма и притворства отозвался золотоглазый юноша, устало прикрыв глаза на секунду, что стоило ему мгновенной угрозой впечататься в колонну перед собой, но вовремя оказался перехвачен чужой рукой, остановленный в считанных сантиметрах перед ударом. У юноши сердце замерло от испуга настолько, что он даже звука никакого издать не смог. Ударься он по-настоящему — никто бы и не услышал кроме Саенса, но ему не хватило времени среагировать.       Пугало то, что какой-то мимо проходящий человек это сделать успел, в отличии от него. Точнее не какой-то человек, а девушка, с волосами чистого снега, что были собраны в тугой, строгий хвост, она держала Дэстони за край кофты, сжав её в руке. Вот это действительно хорошая реакция.       — Б-боже… Спасибо большое, — ещё не оправившись от внезапно-накатившей вспышке испуга студент быстро принял прежнее, более устойчивое положение, встретившись с девушкой взглядом. Такой холодный…       — Где у вас сдают спортивную подготовку? — Безэмоцианальность её также не осталась незамеченной Дэстони, или же это была серьёзность? Некое напряжение на лице, и ни капли смущения или радости, что спасла парня от удара лицом об стену. По представлению золотоглазого, представительницы прекрасного пола обычно намного более дружелюбны.       — Кросс, куда так торопишься? Я думал ты более ответственная по отношению к сдачи этого предмета. — Саенс, как оказалось, знал эту особу. Так значит её зовут Кросс? Странное имя для девушки, — подметил для себя светловолосый юноша. Его даже в какой-то степени огорчило, что на его благодарность ответили молчанием минутой раннее.       — Нас в последний момент предупредили о том, что место сдачи перенесли, — Словно подначивая его в ответ, сказала Кросс, — Нельсон.       — Человек, неосведомлённый о законе больших чисел назвал бы эту встречу совпадением. — Как ни в чём не бывало продолжил юноша в очках, болтая как старые знакомые, ведь таковыми они и являлись. — Я всё равно останусь при мнении о том, что это не простое совпадение. Ты кого-то искала, и я сомневаюсь, что его. — Кинул взгляд на Дэста, который себя сейчас чувствовал как ребёнок, который случайно застал беседу взрослых, и не может ничего сказать, потому что перебивать неприлично.       Дэстони немного озадачило то, откуда Саенс знает эту девушку. На его памяти всех знакомых из университета он мог по пальцам сосчитать, а про этого человека слышит впервые. Похоже, что, по её словам, она учится не здесь.       Всё вопросы крутились в голове, и там же находили ответы, пока Дэстони не решился озвучить не один из них. Он знал, что прерывать людей во время разговора невежливо, потому смиренно молчал, пусть и любопытство подстигало так и задать парочку. Хотелось побольше узнать про свою спасительницу.       — Мне пора. — Сверясь с часами на стене с противоположной стороне сказала она, повернувшись к Дэстони правой стороной лица. Хватило и пары секунд, но ему удалось заметить тонкий рубцовый шрам под правым глазом Кросс. Ещё одна удивительная особенность младшего Виша, как в общем и старшего, — они замечают малейшие детали во внешности новых знакомых, так как досконально, насколько позволяет ситуация, изучают их. Это помогает лучше составить первичный портрет человека.       — Напиши ему, как закончишь. Просил передать. — Выглядело это как обычная просьба, но блондин явно понятия не имел, о ком они говорили, пока девушка быстро не проронила тихую фразу.       — Нейт сам не мог попросить? — Шикнула беловолосая как можно тише, видимо в надежде, что младший Виш не услышит.       Знала бы она, насколько важно было то, что Дэстони не знает о связи этих троих. Ведь в каком-то плане она сообщница Нейтона. Ведь Саенс неспроста не называл имени человека, которому следовало написать, а упомянул о нём в третьем лице. Это ещё раз говорит о внимательности учёного ко всем своим словам. Наверное поэтому в общении с некоторыми людьми он очень мало говорит. Очень редко бывает, когда слова могут обернуться против него.       Мгновение, и блондин встрепенулся, пронзая внимательным взглядом Кросс:       — Фамилия случаем не Виш? — С подозрительностью и нетерпением спрашивает он, повернувшись лицом к новой знакомой.       Она не умеет врать, но сейчас нужно крайне постараться. Благо невыразительность эмоций на лице позволила со спокойствием посмотреть на золотоглазого юношу, кратко давая отрицательный ответ. Её умение держать лицо тоже удивляет. У Саенса что, все друзья такие необщительные и серьёзные? Слабо верится, что он общается только с людьми из своего научного окружения. Должна быть хоть одна персона, не имеющая три высших образований и докторскую степень?       — Оу. Тогда прошу меня извинить, ошибся. Видимо забыл, что в мире помимо моего брата есть ещё люди с таким именем. — Неловко улыбнулся он, отводя взгляд. Чёрт, да что же она с ним делает? Даже Нейтон порой добрее смотрит когда серьёзен.       Сама же Кросс за время с первой до последней минуты встречи успела заметить множество сходств и различий между братьями. Будь у неё выбор, она бы отдала предпочтение Дэстони в том или ином плане. Даже самой как-то неловко признавать, но чем-то её этот уставший, измученный студент с красными глазами сейчас зацепил. Заставил внутри что-то начать работать.       — Не смею более задерживать. — Дэст отшагнул в сторону, жестом руки позволяя пройти.       С секунду замерев, девушка как-то странно посмотрела на блондина, но отмахнувшись от навязчивых мыслей развернувшись, ушла в неизвестном направлении.

***

       — Шаг влево, шаг вправо — расстрел.       Спортивный зал не заполнен под завязку, как это обычно происходит при сдаче физической подготовки, так как сейчас проходит второй этап, более углублённым и с одним особенным исключением: студент должен победить в спарринге. Всего их три, и если он пройграл во всех трёх — не сдал, вперёд на пересдачу.       — Да прям уж.       В каком именно виде спорта —зависит от человека. Сейчас например принимают спортивную дисциплину фехтование.       — А выглядит именно так. — Светловолосый юноша скучающе смотрит на собравшееся сборище людей, где находится больше представителей мужского пола, но ему даже не страшно за свою подругу.       Фехтование — и есть искусство. Наносить уколы, избегая их. Необходимость ударить противника, избегая его ударов, что делает искусство фехтования чрезвычайно сложным, ибо глазу, который видит и предупреждает, и руке, которая выполняет, необходимо прибавить точность и быстроту, чтобы дать жизнь оружию. И поэтому нет ничего удивительного в том, что этим искусством пытались овладеть испокон веков.       — Даже удачи не пожелаете? — Вопрошает беловолосая, надевая защитную маску, обращаясь к двум парням, один из которых старательно высматривает появление кого-то в главных дверях. Точнее даже не кого-то, а их общего друга Хьюго.       — Ты их всё равно сделаешь. — Дин пожимает плечами, ухмыльнувшись. — Тут всего три девушки, одна из которых ты, Кросс. Неужто чемпионка ООС*, КЧ** и призёрша ЧМ*** не сможет размазать каких-то слабаков?       Вопрос остался без ответа, так как девушка, резко обернувшись к центральному полю поняла, что предыдущий бой завершился, и настала её очередь. Всё же восприняв завуалированное пожелание успеха, она направилась к матам.       Первый бой. Другая девушка боится сражаться с Кросс, но желание не показать себя слабым, трусливым бойцом заставляет её ступить на поле. Через полторы минуты из шести положенных, Кросс наносит завершающий пятый укол, и бой считается завершённым. Наблюдавшие с углов поля рефери выносят решение, что бой честный, мастерство Ксевент бесспорно.       Второй пришёлся на парня с факультета девушки, который был лишь на нескольких пунктах в отставании в спец дисциплинах от неё, и разумеется, в этот раз будет сложнее, потому что её противнику вдвойне обиднее будет проиграть девушке, а потому нежничать никто не собирается, на твой пол обращать внимание тем более. Противники сближаются и идут в обоюдную атаку. Укол — мимо. Замах, блок, ответный укол — плюс один бал в пользу парня. Бой продолжается ещё три минуты, и наконец, добравшись до отметок четыре на четыре, беловолосая решает пойти на хитрость: резкий выпад вперёд, создала видимость неудачной атаки и отшагнула назад. Соперник шагнул вперёд в ответ, и здесь-то ловит одногруппника, завершая бой. Раздаётся команда ≪Стоп≫, и победа снова отдаётся девушке.       На третьем бою выпала невероятная удача, и её соперница отвлеклась, на что пропустила завершающий укол уже на второй минуте.       Парень, сидевший всё это время с другими юношами на требуне присвистнул, когда Кросс получила похвалу и одобрительное похлопывание по плечу от того самого преподавателя, который по её словам ≪отлично≫ ставит на экзамене только когда все планеты солнечной системы в один ряд сходятся. И это была невероятно хорошая новость, в следствии чего девушка возвращалась всё по тем же коридорам, по которым и пришла, назад, с приподнятым настроением.       Их компания на данный момент состояла из четырёх человек: сама Кросс, Крис, который первый вызвался сходить посмотреть как подруга сдаст последний экзамен, Дин и Хьюго, которых первый позвал с собой за компанию. А эти парни и не против, им бы только и провести побольше времени в компании Криса и друг друга. Присутствие же девушки в их коллектив никак его не портит.       Находясь на веселе, а особенно юноша со светлыми волосами, который то и дело перекидывался с друзьями глупыми шутками, привлкал к себе довольно много постороннего внимания. Конечно, Кросс уже сто раз успела пожалеть, что решила провести друзей через учебный корпус медицинского профиля, где практически в каждом лектории проходили экзамены или зачёты у различных курсов.       Неосознанно в памяти всплыл Дэстони, с которым она впервые в жизни пересеклась пару часов назад. Хотя до этого момента много раз со слов старшего Виша слышала о существовании блондина, сейчас, проходя мимо сплошь одинаковых дверей девушка гадала, за какой же из них он находится, пытаясь вспомнить примерное место, где отошла от них с Саенсом. Сдаст ли он свой экзамен? По словам Нейтона он хорошо учится.       Очень кстати пришлось вспомнить о Нельсоне. Тот закрывает свою последнюю сессию и благополучно закончив институт будет выбирать, предложение от какого исследовательского научного центра ему принять. Выбор действительно был огромен, ему лично писали директора самых крупных и влиятельных компаний, но юный учёный ещё даже не определился в какой сфере ему быть. По итогу выпускных экзаменов он должен был попасть в интернатуру или ординатуру и получить практические навыки, но видимо этот этап жизни обошёл его стороной, ведь Саенса приняли как научного работника когда он был ещё на четвёртом курсе. Такой удивительный мозг не должен пропадать зря, — рассуждали преподаватели, а потому юноше позволялись хоть небольшие, но поблажки в учёбе.       Придти в чувство и забыть об успешном будущем своего знакомого Кросс заставил неожиданно-резкий удар дверью, что направлялся прямо к её лицу. Задумчивость беловолосой на миг притупило её бдительность, а потому довольно сильный удар пришёлся прямо на голову. Кратко и возмущённо возразив она взялась за ушибленное место, отшагнув назад, чтобы увидеть, кто же это такой смелый или бестолковый, раз распахивает двери.       То, что она увидела заставило на секунду потерять дар речи. Это был Дэстони, который из ступора вышел быстрее, чем Кросс, и сыпал в её сторону уже тысячу извинений, торопливо закрывая дверь за собой.       Белокурая посмотрела на своих парней, которые хмуро косились в сторону блондина, а от их взглядов студенту стало не по себе, поэтому Ксевент быстро уверила их о том, что всё в порядке.       — Похоже меня хватил солнечный удар… — Как-то не замечая своих слов негромко сказала она, улыбнувшись Дэстони, который в миг застыл с крайне удивлённым лицом, а затем и вовсе скулы преобрели розоватый оттенок.       Подобная реакция юноши была вызвана ничем иным как таким подобием флирта. А ещё его брат и родители часто называли ≪Солнышком≫ и шутили, используя это прозвище в различных ситуациях.

— ≪Куда же делось солнце? Спрятолось за тучки? Ах нет же, это Дэстони убежал от меня. ≫ — с улыбкой и нежностью разговаривала с ним мама, когда в детстве он часто будучи непоседливым ребёнком любил играть с родительницей в прядки. Последующие секунду по дому раздавался беззаботный, наивный и чистый детский смех Дэстони, который бежал к маме в её открытые для объятий руки, радостно сопровождая это словами, — ≪Да, да, мамочка! Ты угадала! ≫.

      Тёплые вспоминания.       — В-вовсе нет! — Возмущённо отрицал золотоглазый юноша, отходя на несколько добрых метров от двери, но дальше двигаться не спешил, потому что коридор занимали Крис, Хьюго и Дин, шедшие рядом с Кросс до этого, а Дэстони напрягал их вид. Так он и застыл между тремя юношами и девушкой, что с мягкой улыбкой следила за тем, как юноша не мог решить, в какую сторону ему стоит поскорей уйти. — Извини ещё раз за это. — Всё таки снова выразил свою вину за содеяное Виш, подходя всё же ближе к Кросс, предпочитая её общество.       — Крис, идите. — Отозвалась на вопрошающий взгляд друга девушка, кивнув ещё раз для подтверждения её решения, потому что парень думал, что ей может понадобиться помощь.       — Ждём на улице. — Кинул сероглазый, махнув рукой.       Последовало несколько секунд тишины, но как только голоса парней послышались вдалеке на лестничной площадке, оба спокойно выдохнули. Дэстони от того, что напрягающая компания ушла, а Кросс — от понимая, что теперь за каждым её словом и действием не будут пристально наблюдать.       — Мы встречались сегодня утром. — Первая начала она.       — Да, я помню. Ты ещё остановилась, чтобы с Саенсом поговорить. Вы знакомы? — Дэстони, определённо, облегчённо выдохнул. Наконец-то предоставилась возможность поговорить.       — Что-то вроде того. Когда ты чуть не заснул на ходу, я остановила тебя от столкновения со стеной.       — Спасибо за это. — Не останавливался в своих благодарностях Дэст. Он готов говорить Кросс ≪спасибо≫ хоть тысячу раз. — Ты сдавала последний экзамен? Я зашёл в аудиторию час назад, а ты только возвращаешься. Мне казалось, что ваши экзамены идут меньше.       — Проходила специальную физическую подготовку и зачёт с углублённым знанием дисциплины. Это было что-то вроде проверки на проф пригодность, но на самом деле я не знаю. — Пожала она плечами. — Мне сказали — я сделала. А далее отпустили на лето отдыхать от всех разъездов.       — Разъездов? Ты уезжала куда-то от университета? — Заинтересовался юноша. Хотя не удивительно, что у девушки есть какие-то заслуги и достижения. Она ведь общается с Саенсом, а всё его окружение, как уже на опыте узнал Дэстони, далеко не самые обычные люди.       — Да. Я вхожу в состав университетской команды по фехтованию, и нас часто отправляли в другие города и даже несколько раз страны. Мне, на самом деле, очень понравилось в Китае и России. Они даже расположены рядом. Хотелось бы туда съездить где-то в июле или августе.       Светловолосый юноша внимательно слушал, ведь встретить девушку, которая одновременно говорит и открыто, и по делу можно крайне редко. Обычно дамы болтают без умолку о всех вещах на свете, но только не по теме разговора. А Кросс ко всему прочему ещё и в спортивной команде, а это, определённо, заслуживает уважение и его внимания.       — Ох, я не был нигде кроме нашего города. — Неловко улыбнулся Виш. — Тоже было бы интересно побывать в другой стране, но боюсь, что на весь июль застряну в какой-нибудь дряной клинике. Буду бездомных и наркоманов отмывать в три ночи — вот радости-то.       На саркастичное замечание Дэстони по поводу своего летнего периода Кросс, на удивление себе, негромко посмеялась, хотя для неё такое избыточное выражение эмоций было крайне необычно, что девушка сразу же для себя отметила и притихла. Юноша на это улыбнулся.       — У тебя милый смех.       Ксевент вернула на него сначала непонимающий, а позже и едва смущённый взгляд:       — ≪Глаз за глаз≫, я так понимаю… — Упомянула она своё совсем недавнее замечание по поводу схожести Дэстони с солнцем.       — И глаза у тебя красивые. Необычные. Я взгляну? — Приблизился он на пару шагов.       Здесь уже стоило подумать. Кросс, конечно, не стеснялась своих разноцветных глаз, но вот шрам под правым мог натолкнуть на определённые подозрения, потому что вместо него был протез. Разумеется, обычный человек бы и не заметил различий, но вот насчёт Дэстони появились волнения и сомнения. Он студент-медик, а значит если тщательно присмотрится, то может что-то заподозрить. Если же она ответит, что не стоит — вызовет ещё больше подозрений. С секунду решив, что терять-то особо и нечего, кивнула в ответ.       Подойдя максимально близко Виш даже не испытал неловкости, так как был заинтересован в изучении прекрасной радужки левого глаза серебристого цвета, а вот белокурая наоборот — постаралась смотреть прямо и не показывать волнения.       — Что же ты так переживаешь об этом, м?       Чёрт, похоже он на самом деле может читать то, что ты чувствуешь, просто находясь по близости. А ведь Нейтон предупреждал…       — Не переживаю. — Безпристрастно ответила та, вернув взгляд немного в сторону. Встречаясь с нежно-золотистыми глазами юноши на секунду удивлённо посмотрела на него.       — Кросс, — мягко обратился он, словно к маленькому ребёнку, — я будущий психолог. И если тебе неприятно, что я спросил о подобном разрешения, то можно было бы и отказать. Я не хочу, чтобы между нами была какая-то напряжённость. — Тихо выдохнул блондин, слабо улыбнувшись. — Если что-то не нравится, то ты можешь просто сказать. Я не буду воспринимать это как личное оскорбление, не переживай. — Как только девушка расслабленно выдохнула, понял, что сказал правильные слова.       Вовремя оказался брошенный незначительный взгляд в сторону, который заставил вспомнить о времени. Вопреки всем подсознательным ощущениям и эмоциям на протяжении беседы, время не остановилось, а быстро двигалось вперёд. Уже пора торопиться обратно к себе, обсуждать с однокурсниками сдачи или несдачи, делиться впечатлениями и готовиться к следующему зачёту через два дня, — о чём Виш спешно сообщил девушке. Она понимающе кивнула и не стала более задерживать.

***

      Всё же, разговор прошёл довольно хорошо и несомненно, приятно. Кто знает, начался ли он, не встреться они друг другу утром?