Свободным воздухом хотели мы дышать

1 Сентября 2017 года

Этот год был примечателен несколькими событиями. Кингсли Бруствер ушел на пенсию, так что новым Министром Магии был назначен его молодой и успешный помощник Энтони Голдштейн. Помимо всего, Англия победила в Чемпионате мира по квиддичу, вновь завоевав свои лидирующие позиции в мировом магическом спорте. Тем не менее, самой обсуждаемой новостью было то, что Альбус Поттер — младший сын победителя Того-Чье-Имя-Нельзя-Называть — поступал учиться в Хогвартс. На платформе номер девять и три четверти было непривычно оживленно даже для первого сентября. Многие пришли сюда сегодня не только проводить детей в школу, но и поглазеть на знаменитого Гарри Поттера и его семью, не желая при этом выглядеть нелепо. Поэтому перрон постепенно заполнялся многочисленными родственниками учеников, близкими и не очень, которые, якобы невзначай столкнувшись взглядами с семейством Поттеров, приветливо улыбались, здоровались и вообще всячески демонстрировали свое расположение. В этой толпе приветливых лиц терялось другое семейство — Делвишей. София Делвиш и двое её детей, близнецы Демитрий и Петра, стояли в стороне от общей массы прибывших магов. Ребята выглядели чуть старше своего возраста, им можно было дать лет по двенадцать, а то и по тринадцать. Высокие, худые и нескладные, с правильными чертами лица, серыми глазами и светло-русыми волосами, они явно выделялись среди первокурсников. Мальчик был одет в классическую темную мантию, сшитую на заказ в магазине Мадам Малкин, а на девочке было только легкое платье. Её волосы свободно спадали на плечи. Мать постоянно одергивала дочь за руку и что-то недовольно шептала ей на ухо. Демитрий равнодушно наблюдал за ними, дожидаясь, когда же София выговорится и отправит их в вагон для первокурсников. Он казался отстраненным и хмурым. Заметив его тяжелый взгляд, мать перестала отчитывать Петру за то, что та надела это старое платье. Она постаралась успокоиться, взяла детей за руки и направилась к вагону. Их вещи уже были доставлены к месту отбытия стараниями домашнего эльфа Квики. Женщина хотела поскорее закончить с проводами детей в школу. Она никогда не умела с ними ладить. Более того, София предпочитала лишний раз не заводить спор с Демитрием и Петрой: её не покидало смутное ощущение, что она воспитывает двух дьяволят, ненавидящих её. Именно этим она оправдывала ответную слабость своих материнских чувств. Поцеловав каждого в щеку, женщина удалилась, не дожидаясь, пока Демитрий и Петра зайдут в Хогвартс-Экспресс. Близнецы переглянулись между собой и обменялись молчаливыми улыбками: им нравилось выводить Софию из себя, это всегда поднимало настроение. Дем подал руку сестре, помогая зайти в вагон, последний раз окинул взглядом платформу и скрылся в глубине поезда. * * * Солнечный день сменился дождливым вечером, капли гулко стучали по стеклу, но Альбус этого не замечал. В купе было светло и уютно. Он ехал в шумной компании старшего брата и его друзей. Их было больше, чем сидячих мест, поэтому несколько мальчишек устроились прямо на полу, не желая уходить в свободное купе. Они ели шоколадных лягушек и травили байки про Хогвартс, большая часть из которых выдумывалась на ходу. Ал с интересом слушал ребят, задавая множество разных вопросов. Он хотел отвлечься от раздумий о распределении по факультетам. Это волнительное событие должно было решить судьбу следующих семи лет его жизни. От одной мысли о предстоящей церемонии он ощущал ком в горле. Ал уже и не помнил, откуда в нем взялась навязчивая идея, что он не будет учиться на Гриффиндоре. Он держал это в себе до тех пор, пока Джеймс как-то ни с того ни с сего не начал дразнить и пугать его факультетом змей, что совсем выбило из равновесия. Успокаивало одно: на платформе, перед прощанием, отец сказал Алу, что у него всегда будет выбор, и Шляпа учтет его желание. Чем дальше Экспресс отдалялся от Лондона, тем увереннее Ал себя чувствовал. Уже к середине поездки он решил: будь что будет. Ему нравились друзья Джеймса, и он хотел бы учиться с ними, но, наверное, правильным было бы оставить столь важное решение мудрой Шляпе. — Видели младшего Малфоя? — спросил один из ребят, сидящих на полу, Сэмил Джордан. — Давайте поприветствуем его? Можно подкинуть в купе вонючую бомбу, — с энтузиазмом предложил его друг Майки Флит. — Сто процентов, он пополнит ряды слизеринцев! — Думай, что говоришь! Мы ведь в одном вагоне, а нам ехать еще два часа. Мы сами от этой бомбы сбежим, — рассмеялся Джеймс и добавил: — Давайте подождем распределения. И чего вы на него накинулись? * * * Юный Скорпиус Малфой давно привык к косым взглядам со стороны других магов. Сам он никому ничего плохого не сделал, но каждый почему-то постоянно напоминал о проступках его отца в юности. Как будто он не знал о них! Скорпиус как две капли воды был похож на Драко Малфоя, и именно это становилось причиной подобного отношения. Так что сейчас мальчик сидел в пустом купе, совсем не удивляясь, что заглядывающие студенты проходят мимо: словно сговорившись, дети избегали сына бывшего Пожирателя. Ну и пусть, он привык. Скорпиус как раз достал из внутреннего кармана небольшую книжку, когда дверь купе вновь открылась. Он ожидал, что и на этот раз все произойдет по привычному сценарию: дверь захлопнется, и он продолжит свой путь в одиночестве. Однако, вошедшие не собирались покидать купе. Малфой поднял удивленный взгляд и увидел высокую девочку, присевшую у окна напротив него, и мальчика, очень похожего на свою спутницу. Тот закидывал чемоданы на верхнюю полку. Разобравшись с багажом, он сел рядом с девочкой, откинул голову назад, закрывая глаза, и сложил руки на груди. Больше всего задело Скорпиуса то, что эти двое совершенно не обратили на него внимания. Он давно привык к взглядам, полным недоверия или неприязни, но они вообще не смотрели на него, словно он был прозрачным. Это раздражало даже сильнее обычного глупого шепота за спиной. Скорпиус решил тоже игнорировать своих "навязавшихся" спутников и снова уткнулся в книгу, чувствуя, что настроение заметно испортилось. Они ехали около десяти минут в полной тишине, и вдруг девочка спросила не по-детски рассудительным тоном: — Дем, что планируешь делать с этим идиотом? Скорпиус шокированно оторвался от книги, приняв слова на свой счет. — Доедем до Хогвартса, тогда решу. Не волнуйся. Неважно, что он староста. С этими словами мальчик открыл глаза, непринужденно потянулся, вытягивая ноги на половину купе, и впервые за поездку посмотрел на Малфоя. Вид у последнего был комичным. Дем усмехнулся, глядя прямо Скорпиусу в глаза, и вновь откинул голову на спинку мягкого сидения. Малфой точно мог сказать, что никогда раньше не чувствовал себя настолько растерянным. Он не понимал, как ему реагировать на столь странное поведение. Хотелось оскорбиться вслух, но он не был уверен, что при этом не попадет еще в более нелепое положение. Купе вновь погрузилось в тишину. Скорпиус растерянно обдумывал произошедшее, остывая, и вскоре снова возвращаясь к книге, девочка всю дорогу смотрела в окно, а ее спутник открыл глаза только тогда, когда раздался гудок Хогвартс-Экспресса, возвещающий о прибытии на конечную станцию — Хогсмид. * * * После душного поезда на улице было прохладно. Студенты ежились, суетливо расходясь к повозкам и Хагриду, зазывающему первокурсников. Небо было удивительно чистым, россыпь звезд освещала Хогсмид наравне со старыми скрипучими фонарями. Ивэн Розье, спускаясь на перрон, невольно засмотрелся на необъятную синеву, создавая позади себя затор. Кто-то попытался пихнуть его в спину, но Ив был довольно крепким и мог потягаться силой даже с третьекурсником. Он толкнул неизвестного в ответ, давая понять, что на него лучше не нарываться, и пошел по перрону в сторону великана. Тот улыбался всем, несмотря на свой грозный, внушительный вид, и одновременно помогал погрузить вещи на повозки, в которые были запряжены странные создания. Ив удивленно смотрел на них, пока не решился спросить у одного из проходящих мимо учеников: — Что это за существа? — Где? — остановившийся мальчик смерил Ивэна самым удивленным взглядом, лишь мельком развернувшись в сторону повозок. В нынешнее мирное время дети редко сталкивались со смертью. Большинство из них понятия не имело о существовании фестралов — так и Розье тоже не знал о них до прибытия в школу. — Какие они? — услышал Ив рядом с собой спокойный голос девочки. Обернувшись, он увидел двоих — тех самых близнецов Делвиш, — и держались они по-прежнему вместе. Дем заботливо обнимал сестру одной рукой за плечи, стараясь согреть, и Петра принимала этот жест как нечто само собой разумеющееся. Впервые за вечер она с интересом смотрела на кого-то в ожидании ответа. Ив был настолько смущен, что, растерявшись, ответил невпопад: — Ну, они костлявые. Девочка засмеялась. У неё был чистый жизнерадостный смех, правда, его редко можно было услышать. В другой ситуации Петра одарила бы собеседника за такой ответ хмурым взглядом, назвав в лицо идиотом. — Они правда такие, — Ив поспешил реабилитироваться. — Кости просвечивают сквозь кожу. Но все равно красивые — высокие и статные! Как лошади с крыльями драконов! — Петра, не спеши их увидеть, — Дем потянул сестру в сторону Хагрида, не проявляя ни малейшего внимания к Розье. Ожидавший первокурсников полувеликан, о котором он столько всего слышал, вызывал куда больший интерес, чем костлявые лошади, пусть и с крыльями.— Пойдем. Ив поспешил следом за близнецами, не в состоянии оторвать взгляд от самой необычной девочки, что ему приходилось встречать. На лодочной пристани, куда уже подошла большая часть первокурсников, был слышен громкий бас Хагрида — его можно было расслышать даже издалека. Он добродушно похлопал по плечу одного из учеников: — А-а-альбус, эка ты вымахал за лето! Совсем бо-ольшим стал, а ведь помница крохой тебя укачивал. Вылитый отец! Ох, вылитый! Близнецы переглянулись в недоумении. Не по душе им были подобные сюсюканья. Они напоминали о редких светских раутах в их Бристольском поместье, когда mama отводила им роль «безупречных деток». В такие вечера они были похожи на кукол, идеально причесанных, в нелепых кружевных нарядах, а гости умилялись им, не обращая внимания на хмурые детские взгляды. Наверное, поэтому Дем и Петра инстинктивно посочувствовали Альбусу. Окружающих детей забавлял смущенный мальчишка, с которым седовласый великан обращался, словно с трехгодовалым малышом. В одиннадцать уже вовсю хотелось казаться взрослее перед сверстниками, но Хагрид явно не понимал этого. Он даже не заметил, что Альбус побледнел, готовый вот-вот сорваться и убежать прочь от свидетелей этой позорной сцены. Пара ребят уже открыто хихикали в стороне. Делвиш смерил серьезным взглядом весельчаков, взял сестру за руку и пошел дальше, к лодкам. * * * Через пятнадцать минут сборов, инструктажа и пересчета голов лодки с первокурсниками отчалили от пристани и направились в сторону Хогвартса. Огни замка сияли на расстоянии нескольких миль, привлекая внимание впечатлительных первокурсников. Несмотря на темноту, ученики восторженно оглядывались по сторонам, делились историями о гигантском кальмаре в озере и продолжали беседы, не законченные в поезде. Из-за разговоров о подводных чудовищах никто из будущих учеников не рискнул опустить руку в воду, так что самым смелым оказался Фрэнк Мэсси, осторожно коснувшийся тихой глади ладонью. В Хогвартсе ребят встретил профессор Флитвик. Маленький старичок в торжественном черном смокинге стоял на высоком каменном постаменте, и когда первокурсники поднялись по ступеням и подошли к профессору ближе, они оказались одного с ним роста. Флитвика совсем не смутили взгляды детей, их перешептывания и раскрытые от удивления рты. Он откашлялся и гордо произнес: — Добро пожаловать в Хогвартс! * * * Звездное небо под потолком заставило замереть первогодок, торжественно шагающих к распределительной Шляпе, но никто над ними не посмеялся — замешательство и восторг были понятны каждому. Большой Зал год за годом продолжал поражать своими размерами, красотой и убранством даже учеников, привыкших к древней роскоши и причудам магии. Демитрий шел за руку с сестрой. Он, как и все первокурсники, первые несколько минут смотрел на звездный потолок, но на его лице не было ни радости, ни восторга, ни удивления. Никаких эмоций до тех пор, пока его взгляд не пересекся с Петрой. Сестра улыбалась, и он ответил ей своей редкой искренней улыбкой. Вряд ли кто-то из увлеченных первокурсников заметил это, разве что Ивэн: мальчик всю дорогу не сводил глаз с близнецов. Его не задевало их демонстративное игнорирование, скорее, это придавало интересу толику упрямства. Они казались единым целым. Странные, непонятные — ему это нравилось, особенно их необычное умение общаться без слов. Они словно читали мысли друг друга. Даже то, что брат держал за руку сестру, показалось Иву неслучайным. И он был близок к истине. Демитрий не любовался ни потолком Большого Зала, ни убранством стен: его мысли были заняты более приземленными вещами. Единственное, что его сейчас интересовало — это результаты распределения. Отец мечтал видеть своих детей на Равенкло или Гриффиндоре. Втайне были даже заказаны черно-синие мантии, потому что относительно львиного факультета Владислав Делвиш питал слишком слабые иллюзии, зная нрав своих отпрысков. Другие варианты в их семье не обсуждались вслух: Делвиши никогда не учились на Хаффлпаффе, и уж точно не должны были больше попадать на Слизерин — факультет с запятнанной репутацией, утративший былой престиж. Глава семейства не спрашивал мнения самих детей, что на самом деле злило Дема, которому просто из упрямства хотелось поступить вопреки воле отца. Это желание пересиливало страх последствий его гнева. Близнецы все решили для себя еще в поместье ближе к середине июля. Их целью стал Слизерин, и они точно собирались попросить Шляпу об этом. * * * Директором Хогвартса долгие годы была Минерва МакГонагалл. Она уже заканчивала свою вступительную речь, приветствуя учеников, когда первокурсники прошли через ряды факультетских столов к месту распределения. МакГонагалл замечательно справлялась со своими обязанностями, продолжая традиции школы, установленные еще во времена Альбуса Дамблдора. Многим, кто знал ее раньше, было очевидно, что женщина заметно постарела, но её голос, прямая осанка и сдержанность эмоций по-прежнему подчеркивали твердость и силу характера. Драко Малфой однажды показывал своему сыну школьные колдографии, поэтому Скорпиус сразу узнал в директоре преподавателя Трансфигурации, когда-то обучавшего его отца. Такие моменты откровений и сентиментальности были редкостью для семьи Малфоев, поэтому Скорпиус хорошо их запоминал. Он также помнил, с каким презрением отец говорил о Хагриде, расположившемся сегодня за преподавательским столом. Драко никогда особо не уточнял, чем вызвана его нелюбовь. Раньше Скорп представлял лесничего грубым, грозным и злым, пока не увидел его своими глазами. Хагрид ему даже понравился, только делиться своим впечатлением с отцом Скорпиус бы не стал. Не менее знакомой показалась ведьма в зеленой мантии и шляпке, сидевшая рядом с полувеликаном, — профессор Стебль, как легко догадался мальчик. Отец рассказывал, как они с мистером Крэббом и мистером Гойлом однажды на ее уроке подменили гриффиндорцам семена гоблинской морковки на плотоядный чертополох, который стремительно вырос за урок и покусал ни о чем не подозревающих львят. Старшего Малфоя до сих пор веселила эта история. Остальных преподавателей Скорпиус не узнавал, они казались значительно моложе и с заметным почтением смотрели на тех, кто посвятил преподаванию большую часть своей жизни. Вообще, Скорпиус старался не смотреть по сторонам, делая вид, что внимательно слушает директора. В зале было много людей, а ему совсем не хотелось снова ловить на себе взгляды, полные предрассудков. Единственное, о чем он мечтал в данный момент, это скорее покончить с официальной частью и пойти уже в свою новую комнату. Малфою было все равно, на какой факультет распределит его Шляпа. Он считал, что это никак не повлияет на его положение, разве что неожиданно он окажется на Гриффиндоре, но это казалось совершенно невозможным. — Настало время распределения. Скоро вы сможете поприветствовать своих новых собратьев по факультету. Но прежде у мудрой Шляпы есть послание для каждого из нас, — завершила свою приветственную речь Минерва МакГонагалл. Большой Зал наполнился аплодисментами учеников, которые вскоре стихли, и скрипучий голос затянул торжественную песнь о факультетах. Ивэн внимательно слушал, с нетерпением ожидая, когда же Шляпа запоет о Слизерине: он всегда мечтал на него попасть. Когда-то на этом факультете учился его дедушка — он был антигероем для большинства, но Ив не желал верить никому, кроме своей мамы. А она с раннего детства рассказывала единственному сыну о подвигах своего отца; в её словах чувствовались тепло и уверенность в благородности его поступков, иногда мальчик даже жалел, что родился уже после гибели деда. Наверное, поэтому у него никогда не возникало сомнений, что человек, в честь которого его назвали, был достойным примером для подражания: не согласным с Министерством, сильным и достаточно отважным для сопротивления. По окончании торжественной песни зал снова разразился аплодисментами, и вскоре началось распределение. Директор приглашала каждого согласно длинному списку: — Дингл, Аврелия. К Шляпе вышла девочка с распущенными темно-русыми волосами. Она держалась уверенно и серьезно, копируя поведение взрослых. Скрипучий голос провозгласил: «Хаффлпафф!», и зал ответил громкими аплодисментами. — Гельд, Александр. Щупленький мальчик прошел к центру, сел на табуретку, и Шляпа над его головой почти сразу прокричала: «Равенкло!». Ученики за крайним правым столом тут же зааплодировали, их поддержали и другие столы, а довольный Гельд побежал к своему факультету. — Боул, Джоанн. Белокурая девочка с двумя косичками следующей оказалась на табуретке. Было заметно, что она немного нервничала. Шляпа раздумывала некоторое время, а после объявила «Слизерин!». Теперь зааплодировали ученики за крайним левым столом, но больше их никто не поддерживал. — Фокс, Гаррет... Равенкло! — Фарриер, Коннор... Гриффиндор! — Хиггс, Актеон... Равенкло! — Колдвел, Натали... Хаффлпафф! — Шанпайк, Дэвид... Гриффиндор! — Криви, Колин... Гриффиндор! — Блум, Виолет... Гриффиндор! Каждый раз, когда кто-то из ребят попадал на факультет львов, овации студентов оглушали Альбуса. Не было ничего почетнее, чем попасть к победителям. Вначале Ал с восторгом смотрел по сторонам и на преподавательский стол, часто ловя на себе взгляд профессора Лонгботтома. Тот наблюдал за мальчиком с изрядной долей опеки, и, кажется, с нетерпением ждал момента его распределения, что несильно радовало Ала. Уж лучше бы Невилл не обращал на него внимания, как новоиспеченные практиканты: Тед Люпин и еще пара незнакомых молодых магов. Они были больше увлечены знакомством друг другом, чем маленькими «монстрами», которым предстояло преподавать. Из-за стола Гриффиндора Альбуса приветствовали друзья Джеймса. Он слабо улыбался им, они махали в ответ, но чем ближе становился момент его распределения, тем неспокойнее он себя чувствовал. А тем временем МакГонагалл пригласила Демитрия Делвиша, и Ал мог только позавидовать равнодушию, с которым вышел этот ученик в центр зала. Шляпа задержалась над его головой и, судя по её едва шевелящимся губам, она что-то прошептала мальчику, но тот лишь пожал плечами в ответ. Через минуту она выкрикнула: «Слизерин!», Демитрий едва заметно ухмыльнулся и пошел к своему столу, кинув короткий взгляд в сторону сестры. Только так он мог её подбодрить. — Делвиш, Петра! — вышедшая к центру девочка была очень похожа на своего брата. Ал поймал себя на том, что с интересом наблюдает за распределением этих близнецов. Странно, но их спокойствие передалось и ему. Он отвлекся от неприятного предчувствия, а Шляпа вновь объявила: «Слизерин!». — Хилл, Оливер... Хаффлпафф! — Мэсси, Фрэнк... Хаффлпафф! — Грир, Лестер, — лопоухий кудрявый мальчик сел на табуретку. Он смотрел вверх, стараясь увидеть Шляпу над своей головой. Она говорила ему о возможности учебы на Слизерине или Равенкло. Первое пугало Лестера, и Шляпа, почувствовав это, в итоге вынесла справедливый вердикт: — Равенкло! — Маклаген, Джимми... Гриффиндор! — Малфой, Скорпиус! В центр вышел блондин с зачесанными назад волосами. Он не видел, что, сидя за слизеринским столом, за ним наблюдал Делвиш. Дем уже повеселел и расслабился, достигнув своей цели. А теперь ему еще вспомнилось, как они с сестрой невольно поиздевались над Малфоем в поезде. Реакция мальчика его позабавила, и Дему захотелось, чтобы он тоже попал на факультет змей, сам до конца не понимая, почему. Оставалось только ждать. Шляпа тем временем рассуждала: — Какой сложный выбор... С твоим отцом было проще. Доброта подходит Хаффлпаффу, чувство справедливости — Гриффиндору, тяга к знаниям — Равенкло, а жажда славы, признания и амбиции — Слизерину. Шляпа была в замешательстве уже несколько минут, и Малфою это начало надоедать. С его места слишком хорошо был виден гриффиндорский стол, за которым какие-то мальчишки тихо смеялись, заранее нацепив на него клеймо сволочи. Учиться на одном факультете с такими придурками Скорпиусу совсем не хотелось, и он раздраженно прошептал Шляпе: — Хватит тратить мое время. Отправляй уже на Слизерин, этого ведь все ждут. Задумавшаяся Шляпа не стала спорить и громко произнесла: «Слизерин!». — Гойл, Макс... Слизерин! — Поттер, Альбус! — зал зааплодировал, приветствуя сына героя, и бледный от волнения мальчик нехотя пошел в центр. Он сел на табуретку, глядя под ноги, и повторяя про себя: «Не думать». Шляпа тихо заговорила с ним: — О, сын Гарри Поттера! Хм, давай посмотрим, где тебе будет лучше... Я вижу смелость, отвагу, решительность... Гриффиндор, верно? Чего же ты молчишь? Решил, чтобы я сделала выбор без твоей помощи, — Альбус приготовился уже услышать голос Шляпы, провозглашающей на весь зал «Гриффиндор!», и громкие аплодисменты. Мальчик готов был вздохнуть с облегчением, но она продолжила: — Интересно... Нет, это не твой дом. Амбиции, хитрость и тяга к силе тоже присущи тебе. И ты это знаешь. Что ж... Не успел Ал ничего подумать в ответ, а Шляпа уже громко торжественно провозгласила: «Слизерин!». Шепот и смешки, слышимые иногда во время церемонии, внезапно смолкли. Зал замер. Даже ученики, сидевшие за столом змей, оцепенели от удивления. Альбус впервые с начала распределения поднял глаза и посмотрел перед собой. Ему казалось слабостью прятать взгляд от недоуменных лиц. Шляпа так решила, и он всегда знал, что все случится именно так. Только подготовиться к этому моменту не сумел, оттого и проявлял нерешительность, за что теперь ему было стыдно. Альбус видел лицо Джеймса — тот был огорчен, но точно не удивлен, в отличие от своих друзей. Значит, шутки были вовсе не шутками. Брат коротко кивнул ему и улыбнулся в своем беспечном стиле: «да ла-адно, с кем не бывает». Его глаза оставались серьезными, но сам Джеймс излучал поддержку, лишиться которой так боялся Ал. МакГонагалл хотела прервать неловкую паузу, но тут с самого дальнего конца слизеринского стола раздались аплодисменты. Аплодировали двое — близнецы Делвиш, — и вскоре их примеру последовали остальные слизеринцы. Ал невольно улыбнулся этому жесту и к своему факультету пошел уже уверенным шагом. — Вайт, Сеймур... Равенкло! — Розье, Ивэн! — мальчик не нервничал. Он был уверен в распределении, поэтому спокойно сел на табуретку. Ему не терпелось присоединиться к Слизерину. А вот Шляпе хотелось с ним немного поговорить: — Вижу преданность своей крови, благородство и тягу к власти. Да, ты истинный слизеринец. И напоминаешь мне одного твоего предка... Шляпа не стала уточнять, кого именно, и прокричала «Слизерин!», оставив Ивэна без ответа на вопрос: «Я похож на деда?». Распределение продолжилось, и мальчик пошел к своему столу, чувствуя разочарование. Нечестным казалось то, что кому-то эта дряхлая реликвия уделяла минут по пять, а ему не ответила всего лишь на один вопрос. — Забини, Алоиз... Слизерин! — Кейн, Лавена... Слизерин! — Уизли, Роксана... Равенкло! Студенты всех факультетов заметно оживились, чувствуя окончание распределения. Им не терпелось приступить к ужину и пообщаться друг с другом. Поэтому, когда Шляпа закончила, директор МакГонагалл не стала растягивать речь: — Поздравляю всех с распределением и напоминаю наши первые школьные правила. Ученикам нельзя покидать территорию школы, посещать Запретный лес и гулять по коридорам замка после одиннадцати. Студентам, начиная с третьего курса, разрешено посещать Хогсмид по выходным дням. А теперь мы начинаем наш праздничный ужин! По мановению волшебной палочки директора на всех столах появились изящно украшенные блюда и кувшины с разнообразными напитками. Проголодавшиеся за день ученики суетливо и шумно начали наполнять свои тарелки едой. Ивэн в жизни не видел такого богатого убранства. Мать обучала его правилам этикета, следуя традициям своего рода. И все же, мальчик вырос в небогатой семье, так что сегодня Розье не могли себе позволить дорогих деликатесов и подобного разнообразия: они потеряли свое состояние еще в восьмидесятые годы прошлого века. Ему хотелось попробовать всего и побольше, поэтому Ивэн ни в чем себе сейчас не отказывал, наполняя тарелку до краев. И впервые за вечер он перестал обращать внимание на близнецов. Делвиш налил себе клюквенного сока, посмотрел в сторону сестры и, получив утвердительный кивок в ответ, наполнил её бокал тем же. Петра сегодня была немногословна, но явно пребывала в хорошем настроении. Завтра их ожидало гневное письмо из дома, и её это веселило. Девочка повернулась к брату, прошептала ему на ухо: "С днем рождения, Демми" и подняла свой бокал. Он ответил ей тем же. Никто не заметил их маленького празднования. Сегодня действительно был их одиннадцатый день рождения. Сову из школы они получили накануне: иногда такое исключение делалось тем, кто родился в первый день учебы. Этому поспособствовал и Владислав Делвиш, сделавший большой благотворительный взнос в адрес попечительского совета школы. Аппетита не было. Альбус налил себе только сок. Он упорно не смотрел на гриффиндорский стол. Интуиция подсказывала, что те, кто так дружелюбно улыбались ему полчаса назад, уже успели поменять свое мнение — он подкинул им обширную тему для пересудов и разговоров. Быть может, Ал и успел бы накрутить себя, если бы не поймал на себе насмешливый взгляд Демитрия Делвиша, моментально выдернувший его из состояния несчастной жертвы. Переживания Поттера из-за распределения были понятны Дему, но казались бессмысленными и нелепыми, и он открыто это показывал. Как ни странно, Ала это несильно задевало. Вскоре он снова поддался заразному чувству полного безразличия, отвернулся от всех, отпил сок и спросил: — Что тебе сказала Шляпа, Делвиш? Дем пожал плечами, затягивая с ответом. У него была привычка сверлить взглядом своих собеседников — обычно это выводило их из равновесия, и они теряли нить разговора. Однако, Ал всем своим видом показывал, что ожидает ответа на свой вопрос, и Дем неохотно проговорил: — Что я похож на одного человека. Это услышал Розье, и воодушевленный тем, что не он один был удостоен таких слов, вмешался в разговор: — Она сказала — на кого? — Да, — несколько заинтересованных пар глаз уставились на Дема, но тот преспокойно потянулся за блюдом с салатом, давая понять, что уточнять детали он не станет. И причины на то были. — А мне не сказала, — разочарованно пробурчал Ив, но его никто не услышал. * * * Спустя час ужин закончился, а к первокурсникам Слизерина подошел высокий блондин. На его груди красовался новенький блестящий значок старосты, лицо юноши не выражало особого дружелюбия, он смотрел на первогодок свысока. Таким же высокомерным тоном он заговорил с ними, привлекая внимание: — Меня зовут Филипп Руквуд. Я — староста факультета Слизерин, если кто не понял. Закругляемся, разбиваемся на пары и идем за мной. Кто отстанет — не узнает пароль от гостиной и будет ночевать в подземельях. Ребята спешно стали покидать свои места. Не торопился только Скорпиус, его не пугала перспектива не попасть на ночевку в спальню Слизерина, а вот приказной тон старосты вовсе не понравился. — Особое приглашение надо? — раздраженно спросил Руквуд. Малфой огрызнулся, что оно не помешало бы, но не стал дальше перечить, допил свой малиновый сок и быстро зашагал за удаляющимися первокурсниками. Оказавшись в паре с Делвишем, Скорпиус удивился: как это тот оказался без своей сестрицы? За прошедший вечер близнецы успели убедить весь факультет в том, что они жить друг без друга не могут. Но за всю дорогу Дем так и не заговорил с Малфоем, и Скорпиус в итоге решил, что оказался в паре с Делвишем случайно. * * * Гостиная Слизерина находилась в глубине подземелий Хогвартса. Стараясь не отставать от старосты, первокурсники спускались по лестницам, шли по тускло освещенным коридорам с низкими потолками, петляя и постоянно сворачивая в самых неожиданных местах. Альбус был уверен, что если вдруг что, он в жизни не выберется отсюда самостоятельно. Вскоре они оказались в длинном узком коридоре, который заканчивался тупиком. Руквуд остановился и, дождавшись, пока все ученики подтянутся, заговорил: — Пароль от гостиной нельзя сообщать студентам других факультетов. За его разглашение вас ожидают неприятности, я их лично организую. Запоминайте с первого раза, потому что пароль никто не будет повторять. Внимание: "Черный филин". Стена отъехала в сторону, открывая первокурсникам широкий вход в гостиную. Они спустились в просторное помещение. Первым делом в глаза бросился роскошный камин. Рядом с ним были расставлены мягкие кожаные диваны традиционных цветов Слизерина, по периметру располагались столы для занятий и игр в шахматы. Стены украшали несколько гобеленов с изображением Салазара Слизерина и серебристо-зеленый герб факультета. Мягкое зеленоватое освещение не придавало уюта гостиной, и Альбус невольно поежился: он не любил холод, впрочем, как и сильную жару. — Прежде чем я озвучу списки распределения по комнатам, вы должны пройти обряд посвящения, — Руквуд уже стоял в центре гостиной и говорил таким тоном, что большинство первокурсников не на шутку заволновались, смогут ли они пройти неизвестное испытание, не станут ли изгоями или, что еще хуже, не будут ли вынуждены покинуть школу. — Как вы уже заметили, у нас довольно прохладно. Поэтому свое первое заклинание вы изучите не на уроке. Оно позволит вам концентрировать тепло в вещах и не мерзнуть. Староста взмахнул палочкой и произнес "Tepido", направляя заклинание на Алоиза Забини, стоящего к нему ближе всех. Мальчик сразу почувствовал, как его мантия пропитывается теплом, а Руквуд продолжил: — Но предупреждаю: лучше вам не тратить слишком много моего времени. Малфой! Начинай. Скорпиус не ожидал, что его попросят сотворить заклинание первым. Видимо, это была месть за его пререкания в Большом Зале. Он совсем не нервничал: несмотря на запреты колдовства для детей, отец заставил сына выучить простейшие заклинания еще в Малфой-мэноре, в том числе и это. Скорпиус взмахнул палочкой и четко произнес "Tepido", направив движение руки на кресло, в которое присел староста. Руквуд разочарованно пожал плечами и сказал: — Последняя комната по коридору справа. Скорпиус не стал дожидаться результатов остальных учеников и пошел в свою новую спальню — он давно этого хотел. На Слизерине, как и на других факультетах, спальни мальчиков и девочек располагались по разные стороны от гостиной. Коридор мальчиков оказался довольно длинным. Его заполнял такой же прохладный зеленоватый свет, что и в гостиной. Малфой насчитал ровно тринадцать дверей, и его комната находилась по соседству с душевыми и туалетом. Можно было бы подумать, что Руквуд таким образом решил подгадить дерзкому выскочке, но учеников по комнатам распределял декан, так как их вещи заранее доставлялись в школу прямиком из Хогвартс-Экспресса. Распахнув тяжелую дверь, Скорпиус оказался в спальне с четырьмя полуторными кроватями, завешенными плотными балдахинами. Две у одной стены и две напротив. Весь интерьер был выполнен в серебристо-зеленых тонах. У каждого спального места стоял прикроватный столик, а у подножия были постелены мягкие коврики. Комната показалась уютной, но не хватало настоящего окна — его место занимал массивный шкаф. Вещи Скорпиуса и еще трех ребят стояли в центре комнаты. Пока Малфой осматривался, в спальню вошел еще один первокурсник, Ивэн Розье. Он остановился на пороге и спросил: — Выбрал уже место? — Еще нет, мне все равно. Выбирай первый. — Тогда не против, если я буду спать на дальней кровати? — Нет, — Скорпиус стянул с себя мантию, оставшись в брюках и белой рубашке, и сложил её на постель ближе к двери справа. Следующим в комнату вошел Альбус Поттер. Он кивнул своим новым соседям и прошел ко второй дальней кровати слева. Он был рад: опасения, что комната окажется такой же холодной и неуютной, как гостиная, не оправдались. Как бы то ни было, Альбус любил домашнее тепло и уют. Последний сосед задерживался. Ребята успели разобрать свои вещи, повесить одежду в шкаф, поваляться на кроватях и обменяться парой дежурных фраз, но дверь в комнату так никто больше и не открыл. Альбусу стало любопытно, кто же он — четвертый сосед, и почему задерживается. Неужели у кого-то до сих пор не получилось заклинание тепла, и Руквуд в бешенстве дожидался результатов? Он поглядел еще раз на дверь, слез со своей кровати и подошел к вещам так и не появившегося соседа. В центре комнаты оставались лишь сундук без лишних роскошных деталей, запакованная в непрозрачный чехол метла и средних размеров шкатулка. Именно сундук привлек внимание Альбуса: простой и добротный, по нему было видно, что выполнен он на заказ, к тому же — нестандартных размеров. — Что ты делаешь? — Малфой встревоженно выглянул из-под своего балдахина. — Хочу посмотреть, может, вещи подписаны. Тебе не интересно узнать, с кем придётся жить? — Нет, — его ответ был коротким и категоричным. Ал пожал плечами и с тем же азартом продолжил искать ярлычок с именем, но спустя пару минут так ничего и не нашел. — Почему он задерживается? — Поттер не унимался, теперь он смотрел на дверь, и Ивэну с Малфоем этот взгляд не нравился. Сегодня первокурсникам нельзя было выходить в гостиную, об этом предупредили каждого. Наверное, старшие курсы собирались отметить начало учебного года. Но поттеровское любопытство было сильнее запретов старосты. Альбус выглянул в коридор и, не заметив никого из учеников, проскользнул в приоткрытую дверь. За спиной послышались шаги — Ивэн и Скорпиус шли следом. По их лицам было видно, что делают они это с явной неохотой, но и им было интересно узнать, в чем дело. Они на носочках прошли к гостиной, заглянули туда, но никого не увидели. Никаких намеков на вечеринку. — Что за... Где все? — теперь и Скорпиусу это не нравилось. Чутье подсказывало ему, что они в шаге от неприятностей. Ивэн шепотом предложил вернуться в комнату и подождать еще, но теперь уже двое были против. Ал прошел вдоль гостиной, даже присел на диван, осмотрелся, но никто не появился и не наказал его за то, что он развалился тут после одиннадцати. Он осмелел настолько, что даже заговорил в голос: — Кто за прогулку по коридорам? Малфой лишь недовольно фыркнул и молча подошел к входной двери. Ивэн понял, что спорить с этими двумя ненормальными бесполезно, поэтому просто пожал плечами в ответ, мысленно попрощавшись с идеей вернуться в спальню. — "Черный филин". Дверь открылась, и новоявленные слизеринцы вышли в подземелье. Тусклый свет по-прежнему освещал коридоры. Идти далеко не пришлось, за следующим поворотом были слышны голоса. Мальчишки вначале юркнули в темную нишу для железных доспехов, но никто мимо не прошел. Тогда они выбрались из укрытия и, заглянув за угол, увидели Руквуда, Делвиша и еще двух старшекурсников. Разговор между ними происходил совсем не мирный: двое держали Дема за шиворот, и, несмотря на свой высокий рост, он вынужден был стоять на носочках, а ворот рубашки впивался в его шею. Губа была разбита, но страха в глазах не было. Со стороны казалось, что еще немного и Делвиш засмеется: с его лица не стерло наглую ухмылку даже очевидное применение грубой силы. Именно это выводило старосту из себя еще больше, он почти шипел от бешенства. — Я тебе устрою адскую жизнь... Пара дней — и ты напишешь своим родителям, чтобы они забрали тебя домой, сученыш! Дем не менялся в лице, не шевелился и не пытался вырваться, только не мигая смотрел в глаза старосте. Для него было очевидно, что Руквуд пустозвон, и его угрозы останутся лишь угрозами. Не факт, что его вообще уважали собственные однокурсники. Синяки и ссадины не пугали — староста был бессилен, потому что отвечал за Делвиша так же, как и за остальных учеников своего факультета. Когда в очередной раз Руквуд с силой ударил Дема под дых, Альбус не сдержался. У него кулаки чесались вмешаться и надавать ублюдкам, разбирающимся втроем с одним первогодкой. Он не стал отвлекаться на вопросы вроде "Что тут происходит?", а с разбегу кинулся на старосту, сбивая того с ног. На его стороне были внезапность и быстрота. Малфою с Ивэном тоже пришлось вмешаться, взяв на себя двух других старшекурсников. Этого хватило, чтобы Дем смог вырваться. — Бежим, — его голос прозвучал хрипло, но неожиданным помощникам не пришлось повторять дважды. Они вчетвером рванули к входу в гостиную, на бегу крича: "Черный филин". Мальчишки бежали, не оборачиваясь, до самой комнаты. Когда за их спинами захлопнулась дверь, чужих шагов в коридоре было не слышно. Они подождали несколько минут, прислушиваясь через замочную скважину к звукам вне комнаты, но так ничего и не услышали. Усталость после насыщенного дня взяла свое, и вскоре все четверо неуверенно разошлись к своим кроватям. — Они нас убьют, — Ал широко улыбнулся, словно вся ситуация была забавной, как потасовка с братом. Он был взбудоражен происшествием, и это ощущение было лучшим за весь день. Делвиш смерил Поттера хмурым взглядом и отвернулся, сделав вид, что разбирает свои вещи. Он чувствовал некоторую растерянность, и не знал, как ему вести себя со своими внезапными спасителями. — Благодарить Делвиша за это не будем, как и он нас, — сонно пробурчал Малфой и отвернулся от всех к стенке. Демитрий ничего ему не ответил. Он не чувствовал раздражения, чтобы язвить в ответ и провоцировать новый конфликт. На самом деле он не понимал, зачем они вмешались. Он и сам мог за себя постоять, а эта троица влезла в его дела и нарушила план мести, что родился в голове по прибытии в школу. Благодарить их за это? Серьезно? Не хватало только, чтобы Руквуд переключился с него на троих неразумных первогодок. Хотя, вернувшись в спальню, он успел обдумать вариант, как можно отвлечь старосту на своих соседей и, пользуясь моментом, ответить ему исподтишка, пока тот ничего не ожидает. И все же что-то заставило откинуть удачную на первый взгляд мысль куда подальше. Хоть и спорно, но, кажется, теперь он был обязан этим троим. Помолчав еще с минуту, Дем спокойно произнес: — Я все исправлю. * * * Ивэн уснул под утро — всю ночь ему чудились шаги за дверью. Он не понимал, как эти Поттер, Малфой и Делвиш могут спокойно спать, вляпавшись в такие неприятности. Он и представить не мог, что его первый день в школе закончится конфликтом с другими слизеринцами, к тому же, старшекурсниками, да еще включая старосту. Его единственной стоящей мыслью была: «Мы покойники». Фантазия играла с ним злую шутку. Он уже представил, как его мать получает сову из школы с печальными известиями, плачет и облачается в черное. Слова Делвиша вызвали лишь усмешку. Что мог сделать первокурсник взрослым студентам, явно превосходящим его магически и физически? Ивэн не был идиотом — он ясно понимал, что ничего. Поведение Дема стало казаться ему глупой бравадой, и это определенно злило.