Свободным воздухом хотели мы дышать

16 июля 2023 года

2 ч. 50 мин.

На кухню обычно никто не заходил, кроме домового эльфа. Но этой ночью бедолага забился в угол под лестницу и тихо всхлипывал, решив не попадаться на глаза обитателям дома. Пять минут назад, когда Квики как раз собирался начать печь медовик к завтраку, юные хозяева стремительно ворвались в кухню, на ходу приказывая эльфу «испариться». Невыполнимая команда резанула слух, а тон Петры показался очень угрожающим, даже несмотря на то, что она не повышала голоса. Легкоранимый эльф принял близко к сердцу брошенные вскользь слова и поспешил исчезнуть, сильно переживая по этому поводу. Он не понимал, что если бы узнал истинную причину плохого настроения хозяйки, то ему стало бы только хуже. Как бы некрасиво порой ни поступали с ним близнецы, Квики любил их: только они в этом доме заступались за него перед Владиславом и не придирались по каждому пустяку, как София. К тому же Петра иногда его успокаивала, хоть и звучало это примерно как «Квики, хватит заливать меня соплями». Но эльфенку этого было достаточно, и он таял от ее заботы, ведь в такие моменты девушка могла даже погладить его по голове. Он не представлял жизни без близнецов, зная их с пеленок, и они по-своему тоже ценили преданного эльфа. Чуть раньше так же бесцеремонно Петра отправила спать Розье, не желая слышать никаких возражений. В который раз Демитрий доверял только ей, и не желал, чтобы кто-то еще увидел его таким ослабленным. Петра без лишних слов смела аккуратно сложенные в стопки тарелки и пару кастрюль с большого кухонного стола, что стоял по центру, подтолкнула в грудь брата, помогая ему лечь на прохладную столешницу, и поспешно достала из сумки бинты и склянки с разными жидкостями, которые собрала сразу после разговора с Ивэном. Дем выглядел пугающе бледно, как будто из него выкачали всю кровь. Лицо покрылось испариной, волосы спутались, став еще более волнистыми, а глаза периодически закатывались, и на какие-то доли секунды он падал в кромешную темноту. Безуспешно пытаясь сопротивляться усиливающейся слабости, он приходил в сознание, пару раз даже порывался привстать, но вновь терял связь с реальностью. Слишком сильно он затянул с первой помощью, потеряв опасное количество крови. К тому же двойная аппарация не прошла бесследно. Лицо Петры казалось сосредоточенным и почти не выражало эмоций. И все же в ее действиях чувствовалось непривычно много нежности и заботы. Стерев капли пота со лба брата, девушка аккуратно приподняла ему голову и уверенным движением влила в чуть приоткрытый рот двойную порцию крововосстанавливающего зелья. Затем она обработала рану и наложила повторное заклинание, закрывающее порез: пока они добирались от дороги до дома, он вновь открылся. И все же ей было страшно. Петра понимала, что не может ошибиться. Она обязана была сделать все возможное и даже больше. Если бы ситуация вышла из-под контроля, то она готова была аппарировать с братом в Мунго, несмотря на его запрет. Затем были долгие минуты ожидания. Они тянулись раздражающе вязко, словно само Время хотело, чтобы Петра внимательно рассмотрела и запомнила, как борется за жизнь ее брат. Она сделала все возможное, и теперь оставалось только сидеть на неудобном деревянном стуле, откинувшись на спинку, курить в потолок, сложив руки на груди, и наблюдать, как прерывисто опускается и поднимается грудная клетка брата, иногда с пугающими паузами между вдохом и выдохом. Лишь через полчаса дыхание Дема начало выравниваться, а кожа перестала быть такой бледной. Зелья действовали постепенно, и вскоре Делвиш открыл глаза, поймав на себе тяжелый взгляд сестры. — Какой же ты придурок, — вздохнула Петра. Она давно сбилась со счета, сколько раз ей приходилось повторять эти слова. Ей хотелось бы разозлиться на брата, но весь свой запас эмоций она уже потратила на волнение. — Спасибо, — прошептал ей Дем, пытаясь улыбнуться в ответ. Он не сказал этого Петре, но там, на грани между жизнью и смертью, проваливаясь в последний раз в темноту, он знал, что вновь откроет глаза благодаря ей. Ни на минуту не сомневался. * * * Поначалу Ивэн слышал какой-то грохот на кухне: кажется, это был звук бьющейся посуды. Потом коридоры наполнились тихими непрекращающимися всхлипами эльфа. Розье готов был проклясть эхо большого дома вместе с его обитателями. Ему так хотелось отрешиться от всего, и постепенно у него это получилось. Он перестал волноваться о том, что произошло сегодня, о возможных последствиях содеянного и о состоянии Делвиша. Но легче почему-то не стало, появилось лишь полное безразличие ко всему. Ни конкретных мыслей, ни эмоций, только невероятная усталость и опустошение внутри. Ив словно лишился разом всех чувств, не ощущая ничего, кроме тошноты, непонятной липкой горечи и грызущего страха. Они не позволяли уснуть, вынуждая бессмысленно рассматривать плавающие по потолку тени, которые отбрасывали деревья за окном. Рассвет уже был близок, когда дверь в комнату скрипнула, и на пороге появился Демитрий. Его движения были осторожными, они явно причиняли ему боль, а лицо в сумеречном свете все еще оставалось болезненно бледным. Словно привидение, Дем, пошатываясь, прошел к шкафу и надел свежую рубашку, так и не застегнув ее до конца: не получилось, пальцы рук не слушались. — Не спишь? — несмотря на слабость и усталость, Делвиш искренне удивился. Уж у кого точно никогда не возникало проблем со сном, так это у Ивэна. Ответа на вопрос не последовало, и, обернувшись, Дем увидел, что Розье отворачивается от него к окну. — Ив? — Демитрий вздохнул и, обойдя кровать, присел рядом, внимательно посмотрев на друга. Тот лежал с открытыми глазами и смотрел куда-то вдаль на теряющиеся на фоне светло-синего неба звезды и луну. Делвиш не понимал, что за эмоции застыли на лице Розье, но точно почувствовал, что их нельзя игнорировать. Он положил ладонь на плечо Ивэна, отвлекая его от тяжелых мыслей этим жестом, а после устало, но все же требовательно проговорил: — Давай, вставай, друг. Пойдем со мной. Ивэн ничего не сказал, но приподнялся, опираясь на локти, так же молча переоделся в чистую одежду, которую подал Дем, и вышел следом за ним из комнаты. * * * Дем не любил заходить в кабинет отца, но весь алкоголь, что можно было найти в доме, был красиво расставлен в буфете, возвышающемся в углу обители старшего Делвиша. Владислав терпеть не мог, когда кто-либо притрагивался к его коллекционным виски и коньяку, но сегодня Демитрию было плевать на гнев отца. Оставив Ивэна на пороге, он прошел внутрь, взял первую попавшуюся бутылку и решительно протянул ее другу. — Я не хочу, — возразил Ив, но Дем, сам отпив несколько больших глотков из горла, снова настойчиво протянул ему виски. — Мне и так хреново, Дем, отстань, — Розье попытался уйти, но Делвиш остановил его, поймав за руку, и придержал за плечи: то ли чтобы самому увереннее стоять на ногах — ослабленный организм быстро почувствовал крепкий алкоголь в крови — то ли опасаясь, что Розье сбежит. — Давай, Иви. Тебе будет легче, — Ивэн все равно упирался, но Дем был настойчив и резок, и, наконец, не выдержал: — Блять, пей! Не то чтобы Демитрий устал весь день нянчиться с ним, уламывая сделать каждый второй шаг. Наоборот, он поймал себя на мысли, что сегодняшний нерешительный, но все же податливый Розье ему более интересен. Ив в кои-то веки не пытался казаться тем, кем не является, не старался подражать поступкам более авантюрных и самоуверенных друзей, а думал своей головой. В который раз Ивэн сдался, взял виски и, морщась, сделал несколько глотков. Горло обожгло, но он снова приложился к бутылке, осушая ее на треть, пока не закашлялся. * * * Лес вдалеке был окутан туманом, а небо стало совсем светлым и чистым. Петра стояла на берегу ручья, что отделял поместье от конюшни, и смотрела на пламя, полыхавшее в высокой металлической бочке. Непривычно было видеть её в светло-синих маггловских джинсах и свитере брата, что был ей велик. Рукава постоянно сползали и закрывали ладони, но Ивэну, приближавшемуся к девушке в компании Демитрия, нравился ее внешний вид, каждая мелочь. Впервые за последние сутки Розье чувствовал, что ему легче, и он не задавался вопросом, что именно так его оживило: полбутылки влитого виски, уютное пламя или образ Петры, казавшийся сейчас таким досягаемым и земным. Делвиш нес в руках черный полиэтиленовый пакет. Подойдя ближе, он развязал его и вытряхнул в огонь испачканную в крови одежду и обувь. Костер вспыхнул с новой силой, съедая последние напоминания о нелегком дне. Говорить совсем не хотелось. Жаль было нарушать царившую тишину, и какое-то время трое подростков, будто загипнотизированные, смотрели на пляшущие языки пламени. Несмотря на отсутствие сна и переутомление, это утро оставляло в прошлом тяжелые мысли. — У нас получилось, — с легкой улыбкой на губах проговорила Петра. Делвиш и Розье вопросительно посмотрели на нее, и девушка произнесла: — Метка, она прекрасна. Мы сделали это. * * *

Месяц спустя

11 августа 2023 года

— Миссис Делвиш, здраавствуйте! — Фрэнка Мэсси едва можно было разглядеть за шестью массивными ящиками, еле поместившимися в парадный камин. С привычным энтузиазмом и простотой, полностью довольный собой, он протиснулся между ними в холл и с деловым видом поинтересовался: — Куда их можно левитировать? — Что в них, дорогой? — София всегда была радушной хозяйкой, вне зависимости от статуса гостей и своего истинного к ним отношения, но в этот раз ей не удалось скрыть растерянность и дискомфорт. Увидев черные разводы на дорогих коврах под ногами Мэсси, женщина натянуто улыбнулась, нервно переплетая пальцы рук. — Соло! Их надо было уменьшить, — по лестнице спускался Розье. Он чувствовал себя намного увереннее и спокойнее в доме Делвишей по сравнению с первыми днями пребывания здесь. Он привык к поместью, и оно его больше не пугало. К тому же с Софией, присутствие которой обычно смущало его больше всего, Ив пересекался крайне редко: мать Делвиша не являлась даже на завтраки. Пожалуй, сегодня они встретились впервые за несколько дней, а может даже за неделю. Повлиял ли на поведение женщины ее сын, Розье не знал, но был рад такому раскладу. Иногда Ивэн ловил себя на мысли, что не хочет покидать поместье Делвишей до конца лета. И неважно, что это было не совсем прилично, он не мог вернуться домой сейчас. Боялся. Лишь тишина и безлюдность коридоров и комнат этого странного дома успокаивали его. Он и сам до конца не понимал почему, но дом Демитрия казался надежным тайником для любых, даже самых жутких секретов. Больше всего Ивэн страшился посмотреть в лицо мамы после того, что произошло в маггловском Лондоне. Он часто получал от нее письма, наполненные теплом и лаской, и безмерно скучал по ней. Казалось, что такой тоски он не испытывал даже на первых курсах, когда уезжал в Хогвартс. — Ты спятил? — всерьез возмутился Мэсси, приводя разумные доводы в ответ: — С моим «Троллем» по трансфигурации? Это же варварство — так рисковать бабулиным элем. Ивэн поймал себя на том, что застыл на ступенях, и как-то интуитивно улыбнулся Фрэнку и миссис Делвиш. Внезапно в камине раздался новый хлопок, а ящики, продолжавшие стоять по центру, скрыл густой дым. Вскоре стало понятно, кто же еще почтил своим визитом поместье Делвишей. — Что за хуйня? — где-то в глубине камина послышался недовольный голос Альбуса, вскоре показался и он сам, протискиваясь между ящиками в холл и одновременно извиняясь перед Софией за ругательство. — Соооло, убери эль, Мерлина ради! — повторил просьбу Розье, стараясь не рассмеяться над нелепым, почти умилительным видом Поттера. Весь его продуманный, чуть неряшливый образ представителя продвинутой английской молодежи был разрушен уродливыми пятнами на светлой одежде, и теперь он скорее напоминал взъерошенного трубочиста. — Мэсси, ты меня когда-нибудь точно убьешь, — наконец пришел в себя Ал, заклинанием очищая джинсы и майку, которыми успел обтереть злополучные ящики. Он не злился на самом деле, но отчитать хаффлпаффовца посчитал своим святым долгом. Мэсси же в ответ неловко почесал затылок, оценивая причиненный ущерб, затем задумчиво смерил взглядом ящики, и не придя ни к каким логичным оправданиям, подарил Альбусу добрейшую улыбку, выручавшую его много раз, и выдал первое, что пришло ему в голову: — Поттер! У меня все под контролем! * * * К вечеру все было подготовлено для приема гостей. Подростки успели попробовать эль, приготовленный бабушкой Соло, а София выделила сокурсникам сына весь второй этаж поместья, дав свое согласие на «вечеринку». Сама женщина внезапно вспомнила, что давно не навещала двоюродную кузину в Манчестере, и, сдержанно распрощавшись с Демитрием и Петрой, покинула поместье. Больше всего ей не хотелось вникать в дела сына. Квики же пребывал в прекраснейшем настроении. И на то были причины: друзья хозяев — мистер Розье и мистер Мэсси — сказали, что он может гордиться разнообразием закусок, расставленных на столах, и даже похлопали его по плечу, назвав «отличным парнем». Впервые в жизни старания эльфа оценили так высоко, поэтому он, забыв об усталости, сиял, словно ребенок, увидевший солнце после дождя. Уже начало смеркаться, когда в поместье стали прибывать остальные гости. Самым пунктуальным, как и предполагал Дем, оказался Кристиан Нотт. Он споткнулся, выходя из камина, осмотрелся по сторонам, стараясь сориентироваться в новой для него обстановке, и неловко улыбнулся присутствующим, чуть нервно растирая ладони. — Проходи, — тоном хозяина подбодрил его Демитрий. — Осторожно. Об стол не ударься... Но предупреждать было уже поздно. Нотт наткнулся на угол, суетливо заулыбался, растирая ушибленное колено, и попытался вернуть на место сдвинувшийся журнальный столик, а после засыпал присутствующих извинениями за неуклюжесть. Он так увлекся этим процессом, что по пути к однокурсникам чуть не сшиб напольную антикварную вазу. Его успел придержать молчаливый Розье, вовремя оказавшийся рядом. Даже Мэсси на мгновение притих, недоуменно обменявшись взглядами с Поттером, с которым еще две минуты назад самозабвенно спорил о размере груди Беллатрисы Лестрейндж. Он поднялся с дивана, по-приятельски обнял Нотта за плечи и протянул ему кружку домашнего эля со словами: — Крутая бабочка. Давно хотел спросить, где ты их берешь. Нотт добродушно улыбнулся, смущенно поправляя бордовый галстук-бабочку в горошек и собираясь ответить, но Соло не стал дожидаться его слов и продолжил удовлетворять свое любопытство, вспомнив более важный вопрос: — А правда, что ты звереешь, если назвать тебя по имени? — Лучше не надо, — все так же улыбчиво ответил Нотт, присаживаясь на край кресла. Такой слух действительно существовал, несмотря на то, что Кристиан Нотт имел репутацию чудака и заучки, над которым сами слизеринцы не упускали возможности подшутить. Они пользовались его невиданной рассеянностью, незаметно таская свитки с решенными домашними заданиями, перекладывали его вещи, посмеиваясь над забавной реакцией, но сложно было припомнить, чтобы кто-то обращался к Нотту по имени, словно это был самый ужасный поступок, который возможно было совершить по отношению к этому странному слизеринцу. Следом за Ноттом через камин прибыли Макс Гойл и Алекс Пьюси. Гойл непринужденно влился в компанию Фрэнка и Альбуса, выдав парочку пошлых шуток из своей коллекции, а Пьюси сдержанно улыбнулся присутствующим, поочередно пожав каждому руку, и составил компанию Розье. Они давно договаривались обсудить будущую квиддичную стратегию команды. * * * В сумерках густой лес, мелькающий за окном автомобиля, сливался в темную стену, нависающую над дорогой. Длинная прямая сменилась плавными поворотами, но водитель практически не сбавил скорость. Быстрая езда умиротворяла Петру, и возникшее раздражение постепенно отпускало. Ей не нравилась просьба брата, но при его друзьях она ничем не выдала своего недовольства. Разумеется, она считала, что могла бы заняться более полезными делами, чем возиться с гостями, встречая их за пределами земель Делвишей, но в то же время не собиралась мешать Демитрию в осуществлении его планов. В нынешнее время не каждый потомок Пожирателей мог позволить себе камин в доме, точнее дом с камином, поэтому некоторые приглашенные вынуждены были использовать аппарацию, и, судя по всему, в этот раз гости были очень пунктуальны. На границе с маггловскими землями автомобиля дожидались пять девушек. Сложно было представить, что у столь разных особ могло быть что-то общее. Лавена Кейн напоминала дитя, воспитанное в семье постаревших хиппи. Неженственная одежда, обилие фенечек на руках и вплетенные в волосы перья птиц делали ее главной чудачкой в собравшейся компании. С нескрываемым превосходством на нее поглядывала Елена Эйвери, одетая в ущерб всякому удобству в изящное короткое платье и босоножки на высоких каблуках. Грета Амбридж и Вирджиния Бут, составлявшие "золотую середину", пытались хоть немного сгладить царившее между девушками напряжение, но удавалось это им не слишком хорошо. Райвенкловка Эннис Вэйзи держалась отдельно от остальных и одну за другой курила тонкие сигареты. Ей единственной была безразлична эта малознакомая компания, в которой она вынужденно оказалась сегодня. Эннис была на год младше близнецов Делвишей. С Демитрием она пересекалась лишь раз на слизеринской вечеринке, куда ее привел однажды Гэррети Фокс, такой же райвенкловец. Она понятия не имела, что забыла в этой глуши, ее привело простое любопытство. * * * Пока девушки ехали в поместье, через каминную сеть прибыли еще двое райвенкловцев. Высокий и статный Александр Гельд оценивающим взглядом окинул гостиную и всех присутствующих, отстраненно и как-то критично прокомментировав самому себе: — А я-то чуть было не отнесся всерьез ко всей этой затее. На фоне Гельда рыжеволосый веснушчатый Гэррети Фокс казался сущим ребенком. Расплываясь в улыбке, он с ходу обнял Делвиша, словно увидел близкого друга, по которому сильно соскучился, и поспешил поделиться своими последними новостями: — Демитрий, я привез тебе магнитики с Европейского Чемпионата по квиддичу. Тебе с Вудом или с Крамом? Старикашки там отжигали, видел бы ты их! Самой непунктуальной оказалась Клементина Клирвотер: — Доброй ночи. Или недоброй, — ей плохо удавалось скрывать беспокойство, но все же, поймав взгляд Делвиша, она извинилась за опоздание, взявшись за спасительный стакан эля, присела рядом с Ноттом и вновь сделала сомнительный комплимент его галстуку-бабочке. * * *

Июль 2036 года

— По какому принципу Демитрий выбрал, кого пригласить, а кого нет? — вопросов становилось все больше, и журналист вынужден был прервать Пожирателя. К счастью, тот был не против внести кое-какую ясность в свой рассказ, уточняя: — Удивлены, что в тот вечер не было некоторых людей? — Да, несомненно, — журналисту все сложнее удавалось не демонстрировать слишком явно свою увлеченность и заинтересованность. Заключенный тем временем не торопился удовлетворять его любопытство, жестом попросил еще одну сигарету, неспешно прикурил и только после этого продолжил, выпуская из легких мягкие клубы дыма: — Не каждый был готов так сразу принять предложение Делвиша. Он собрал самых амбициозных, тщеславных и... изгоев. Тех же Клирвотера и Уркхарта он не позвал, будучи с ними в хороших отношениях, потому что понимал, что ему нечего им предложить. Они были слишком ветрены, свободолюбивы и самодостаточны для Идеи. Но заинтересовав Клементину, он подготовил почву для будущей вербовки того, кому вся эта революционная чушь не сдалась ни за какие галлеоны. Разумеется, в каждом приглашенном он видел выгоду. Не только в сестре Тайлера. В Нотте он разглядел фанатичность и отсутствие страха перед мнением толпы. Алекс Пьюси был капитаном слизеринской команды и имел вес на нашем факультете. Гэррети подавал большие надежды в Зельеварении, но его асоциальность, инфантильность и редкие приступы паранойи были большой помехой в том, чтобы нормально адаптироваться среди других учеников. Зато Делвишу он нравился. По какой-то непонятной для меня причине Демитрий спускал все с рук этому психу, — с последними словами Пожиратель хмуро замолчал, судорожно сглотнув, как будто вспомнил что-то неприятное. — А Лавена Кейн? — подсказал продолжение журналист. Заключенный откинулся на спинку неудобного стула, уже в который раз меняя положение затекшего тела, вновь с едва заметной усмешкой взглянул на своего собеседника, похоже, забывшего о том, что вести допрос стоит аккуратнее, а после спокойно ответил: — Она была действительно не такой, как все. Большинство магов скептично относились к ее дару, но не Демитрий, и не Альбус. Она была абсолютной посредственностью в большинстве магических дисциплин, иногда даже скатываясь до «Тролля», но ее это мало волновало. Лавена была потомственной шаманкой. Самые нужные и полезные знания дала ей мать, только школьные преподаватели не оценили этого. Нам же сыграла на руку даже ее увлеченность вуду. — Вот как? Расскажите об этом. — Не забегайте вперед. Ваша суетливость изрядно утомляет, — Пожиратель докурил сигарету и выбросил окурок куда-то в сторону, игнорируя приколоченную к столу пепельницу. Всем своим видом он выражал полное пренебрежение к журналисту, к тем, кто находится за стеклом, и к своей клетке-комнате с уродливыми грязно-зелеными стенами. — Простите, — молодой человек поправил очки и невольно опустил взгляд. Заключенный вздохнул, глядя на своего собеседника, и продолжил: — Вы слишком мягки для журналиста, — хмурое замечание сменилось спокойным тоном. — На самом деле присутствие каждого в те выходные вселяло в других уверенность в том, что затея Делвиша не безнадежна. Тот факт, что ему удалось собрать у себя столь разношерстную компанию, сыграл немалую роль в том, что маятник качнулся, и в те выходные никто не отступил. Один вопрос все же никак не давал покоя журналисту. Кое-что не вязалось во всем этом рассказе. Игнорируя свой страх вновь вызвать раздражение заключенного, молодой человек прервал возникшую в комнате тишину, задумчиво и неторопливо озвучив свою мысль вслух: — Я еще могу понять, почему согласились Елена Эйвери и Грета Амбридж. Предрассудки, связанные с их семьями, были отличным мотивом. Но Вирджиния Бут! Дочь бывшего члена Армии Дамблдора. Немыслимо, особенно в то время. Заключенный понимающе кивнул в ответ, а затем заговорил: — Мы познакомились с Вирджинией на третьем курсе. Вскоре должны были начаться каникулы, и вся наша компания пребывала в отличном настроении. Мы чувствовали себя взрослыми, гордо вышагивая по дороге в Хогсмид. Я буду нечестен, если скажу, что мы не хотели произвести впечатление на девчонок курсом старше. Они не спеша шли метрах в ста впереди нас. И вскоре мы их нагнали. Слово за слово, и мы разговорились с Вирджинией. Она единственная из той стайки девочек не испугалась нашего внимания, а в ее взгляде не было превосходства. Словно летнее солнце, она дарила свое тепло и свет всем вокруг, и ей было все равно, что мы слизеринцы. Мы это сразу почувствовали, и впоследствии как-то по-особенному привязались к ней. На минуту заключенный сделал паузу. Возникло гнетущее напряжение, но журналист не посмел нарушить его. Он сидел неподвижно и украдкой наблюдал за своим необычным собеседником, пытаясь угадать, какие эмоции владеют им сейчас. Наконец, Пожиратель тяжело вздохнул и продолжил: — Привязались все, кроме Альбуса. В его жизни и так хватало тепла, его нельзя было удивить заботой, вниманием или добрым отношением: он был окружен всем этим с самого рождения. Наоборот, улыбка Джи — так мы ее называли — провоцировала его ответный оскал. Мы же реально подружились с ней тогда, и позднее она, как староста школы, много раз выручала нас, несмотря на недовольство Делвиша. Он не привык принимать помощь и защиту от кого-либо, тем более от девушки. Как бы то ни было, она поддержала нас во всей этой истории, потому что искренне сочувствовала нашему положению, а Демитрий этим воспользовался. — Я не в первый раз слышу сожаление в вашем голосе, — не скрывая удивления, произнес журналист. — Я не лишен чувств, и поэтому не могу не сожалеть о том, что мы ее втянули во все это дерьмо, — голос заключенного сохранял стальные нотки, и его откровение звучало дико, оставляя терпкий неприятный осадок. Молодой человек попытался отогнать беспокойные мысли, возвращаясь к основному допросу: — Так что же такого произошло в те выходные, что Делвишу никто не ответил «нет»? Что он сумел предложить им? * * *

Ночь с 11 на 12 августа 2023 года

Громкая музыка пугала Квики. Старшие хозяева принимали гостей иначе, поэтому он не привык к тому, что по дому разносятся оглушающие басы клубных ритмов, заставляя дребезжать оконные стекла, комнаты наполнены сигаретным дымом, танцы, устроенные гостями, слишком необычны, а весёлый смех не стихает, несмотря на то, что уже давно заполночь. Хотя последнее, пожалуй, ему все же нравилось. Удивительно, какое влияние оказывал алкоголь на юные умы. Он успел стереть все границы, поборов стеснение, снимая напряжение первого часа. К трем часам ночи Эйвери уже распивала огневиски с Лавеной Кейн на брудершафт, заканчивая его легким поцелуем в губы. Она пришла к выводу, что если перья в голове шаманки вплести иначе, то они будут смотреться очень даже мило. Примирение девочек определенно нравилось парням. Макс Гойл, Нотт и Соло окружили их своим вниманием, не забывая следить за наполняемостью бокалов. Мало кто знал, что Петра Делвиш любит танцы. В тот вечер она открыла свою маленькую тайну присутствующим, следуя простой логике — раз брат выбрал этих людей, то и ей придется смириться с ними. Ее движения были легки и гармоничны, она сливалась с музыкой, маня окружающих своей улыбкой. Первыми сдались Ивэн и Альбус, и вскоре пьянящая эйфория танцев захватила практически всех присутствующих. Делвиш не планировал серьезных разговоров в первый день начавшихся выходных. Не то чтобы он выжидал подходящего момента, просто понимал, что он не наступит, пока не удастся пробить «броню» каждого из собравшихся. В отличие от взрослых, которые зачастую считают, что сознание любого подростка можно подогнать под набор шаблонов из книг по психологии, Дему душа каждого из них казалась полем битвы, отдельной маленькой войной, в которой можно стать либо врагом, либо союзником. Он никогда не был миротворцем, и ему хотелось разжигать эту войну в их сердцах только сильнее. — За весь вечер ни одного глотка, Демитрий, — Эннис говорила без упрека. Ей надоело слоняться по поместью, избегая предложений выпить. Делвиш лишь улыбнулся в ответ, чувствуя, что Вэйзи хотела сказать совсем другие слова. — Почему я? — спросила она, подтверждая его догадку. — Потому что ты такая же, как и мы, — Демитрий достал из портсигара две сигареты, протянув одну девушке. — Мне так не кажется, — она не отказалась от сигареты, но и не позволила прикурить себе. — Твой взгляд выдает тебя, Эннис, — спокойно пояснил Дем. — Что же такого в моем взгляде? Делвиш не спешил с ответом. Как-то отстраненно усмехнувшись веселым танцам в гостиной, он перевел внимательный взгляд на девушку и, наконец, произнес: — Боль, тоска и необъятное море максимализма. Ты способна на многое, Эннис, как и каждый из присутствующих здесь. — Не слушай этого льстеца, он запудрит мозг даже самой МакГонагалл, — увлеченные беседой, Дем и Эннис не заметили, как к ним подошел темноволосый райвенкловец. — Гельд, тебе точно надо выпить, чтобы расслабиться, — флегматично посоветовал ему Дем. — Нет, Делвиш, я предпочитаю быть всегда начеку. — Если заранее уверен, что я неправ, то зачем ты пришел? — голос Демитрия звучал по-светски буднично и спокойно. — Не волнуйся, стирать память не больно. — Так ты со мной и поступишь, если из этих пьяных чудаков не выйдет толку, — усмехнулся Александр. — Я даже сопротивляться не стану, а, пожалуй, сам попрошу тебя об этом, чтобы забыть о том позорном факте, что я повелся на твои россказни. Как ни странно, но между Делвишем и Гельдом не чувствовалось напряжения. — Демитрий, когда будешь стирать ему память, внуши ему заодно мысль о распушенном хвосте и родстве с павлинами, — посоветовала Эннис. Она упорно старалась не смотреть на своего сокурсника. — Как грубо отталкивать заботу о себе, — парировал Гельд. Хотя в его голосе что-то предательски дрогнуло. Эннис едва заметно улыбнулась Дему: — Делвиш, теперь ты знаешь, какой он на самом деле чувствительный, — а затем поспешила покинуть парней, пока те не нашлись с ответом. * * * В четыре утра, когда веселье было в полном разгаре, камин в холле вновь наполнился густой дымкой, и из нее появился Малфой. Он не приветствовал веселых гостей, игнорируя их улыбки. Найдя взглядом Демитрия, он достал из кармана серебряный портсигар, демонстративно положил его на столик рядом с камином и направился к другу. — Даешь мне шанс? — осторожно спросил Делвиш. — Нет, кто-то просто должен открыть глаза этим идиотам, — ответил Скорпиус, и Демитрий кивнул в ответ, понимая, что спорить все равно бесполезно. Друзья молча поднялись на второй этаж и вышли на балкон. Не все слова были сказаны, и это не давало покоя обоим. — Ты не отвечал, — Дем первым нарушил молчание. — Меня не было в Мэноре, я развлекался, — некоторое время Скорпиус всматривался в лес, окружавший поместье, а затем указал куда-то на восток: — Там конюшни? Так ведь и не показал Ремеса. — Среди магглов? — Делвиш проигнорировал попытку Малфоя перевести тему, и Малфой ответил ему тем же: — Знаешь, когда твои короткие послания читаешь одновременно, то они звучат не так уж и сухо, а даже трогательно, — Скорп закурил, улыбнувшись. Он действительно проводил много времени в маггловской части Лондона, но не считал, что обязан посвящать кого-то в свои личные дела. Даже Дема. Особенно Дема. В руках не хватало любимого портсигара, но нервировало не это. Он собирался спокойно поговорить, только Делвиш одним своим видом выводил из себя. Очень скоро он не выдержал: — У тебя все еще есть вариант перевести все в шутку. Или там... Не знаю. — Нет. Я все решил, — упрямо возразил Дем. — Ты просто идиот. Самоуверенный, эгоистичный сукин сын, который рано или поздно все разрушит собственными руками. — Время покажет. — Остановись, Делвиш, — не унимался Малфой. Он крайне редко обращался к другу по фамилии, обычно пребывая в бешенстве. — Мне будет проще, если ты меня поддержишь, — в голосе Демитрия послышались нотки непривычной злости, но они не смутили Скорпиуса. Он тяжело вздохнул и как-то раздраженно, почти отчаянно встрепал волосы на затылке. — Проще?! Иногда ты бываешь таким слепцом. Не беси меня, блять. Ты изначально выбрал непростой путь. И нелепо было рассчитывать на мою поддержку. Черт возьми, да я лучше сам загублю свою жизнь, чем позволю это сделать тебе. У Демитрия возникло ощущение дежа вю. Все повторялось даже при их обоюдном желании избежать ссоры. Разговор явно не клеился, и все это выводило из равновесия. Делвиш не хотел выдавать свою растерянность, поэтому пожал плечами в ответ, докурил сигарету и ушел, оставляя друга в полном недоумении от столь резко прерванного разговора. * * *

12 августа 2023 года

Как ни странно, поместье начало оживать уже часам к девяти. Первые голоса эхом разлетелись по коридорам. Квики суетливо загремел посудой на кухне, спеша приготовить завтрак гостям. Похмелья не было, и Альбус посчитал это хорошим знаком. Вечер удался, медленный танец с Петрой остался за ним, а не за Розье, голова не болела, но очень сильно хотелось на свежий воздух, несмотря на то, что в доме было не так уж и жарко. Он прошелся по двору, присаживаясь на край старого фонтана, умылся водой и запрокинул голову, глядя в небо, глубоко вдыхая свежий лесной воздух. Сегодня все должно было решиться, и это приятно будоражило, совсем не пугая. Вскоре на крыльце появился Делвиш. Привычно закурив, он прошелся по хрустящему гравию и присел рядом, бросив короткий взгляд на Альбуса. — Мне вчера показалось, или я видел Скорпиуса? — Поттер действительно смутно помнил события прошедшей ночи. — Он был здесь, — задумчиво ответил Дем, а после добавил: — но, кажется, уже ушел. Альбус промолчал, да и что он мог сказать? Он не понимал, как можно отвернуться от друзей в такой важный момент. Он не признавался в этом вслух, но при мыслях о Малфое внутри разгоралась злость и обида. Для него самого давно не существовало полумер: если друг, то во всем и до конца, если враг, то без жалости и компромиссов, если предал, то нет прощения. Размышления Ала прервал Демитрий. Он достал что-то металлическое из кармана и положил на край фонтана, накрыв ладонью. — Что там? — с легким любопытством поинтересовался Поттер. В компании Делвиша он удивительно быстро остывал, отвлекаясь от гнетущих мыслей, и успокаивался, несмотря на то, что с каждым годом ему все сложнее было контролировать собственную вспыльчивость. — Они тебе подойдут, — с этими словами Дем убрал ладонь, и Альбус увидел пару кастетов с выгравированными на них черепами. — Спасибо, — Ал расплылся в благодарной улыбке, натянул один из кастетов на пальцы и неторопливо сжал его в кулак. Приятно было ощущать прохладу и тяжесть металла в руке. Щурясь от утреннего солнца, которое начало просвечивать сквозь верхушки деревьев, Альбус посмотрел на друга, не скрывая своего восторга, и добавил: — Я люблю тебя, Делвиш. — Не будь педиком, Поттер, — Дем едва заметно улыбнулся реакции друга, на мгновение стирая привычную хмурость с лица. — Будем считать это твоим «я тебя тоже», — невозмутимо усмехнулся Ал, нисколько не сомневаясь в своей правоте и как ни в чем не бывало продолжил: — Пора возобновить наши тренировки, а то совсем форму потеряли. После позорного проигрыша в драке на первом курсе Делвиш и Поттер действительно всерьез занялись своей физической подготовкой. По утрам они устраивали пробежки вдоль озера, не делая себе поблажек даже зимой. Из-за этого Альбус как-то заработал ангину, но болезнь не остановила его. Иногда во время пробежек они устраивали шуточные потасовки между собой, но со временем дружеские драки переросли в нечто более серьезное. На четвертом курсе Поттер даже умудрился провезти в Хогвартс боксерский мешок, которым он вскоре украсил их комнату. Спарринги после пробежек становились все жестче и жестче. Делвиш не раз ломал Поттеру нос, а сам Альбус радовался, как дитя, когда ему удалось пробить защиту Дема и ударом рассечь щеку. На левой скуле у Демитрия до сих пор остался небольшой шрам. * * * В полдень прогремел гром и пошел дождь, и все, кто разбрелись по округе, постепенно вернулись в поместье. Промокшие и уставшие. К счастью, Квики, словно предчувствуя непогоду, заранее организовал обед, подав на стол большое количество разнообразных горячих блюд. — Делвиш, не пора ли перейти к делу? — серьезно поинтересовался Пьюси, прерывая разговоры собравшихся за столом, с невозмутимым видом разделывая на тарелке каре молодого ягненка. — За обедом? — с наигранным удивлением Дем поднял взгляд на Алекса и едва заметно пожал плечами: — Почему бы и нет. Он помедлил с минуту, не отрываясь от своего блюда, и после продолжил: — Я хочу предложить вам объединиться и возродить общество Пожирателей Смерти. Он говорил невозмутимо буднично, словно делился не опасными противозаконными планами, а рассказывал, что собирается порыбачить на выходных. Такими же спокойными остались посвященные друзья Делвиша и, как ни странно, беззаботные Мэсси и Фокс. Нотт поперхнулся крем-супом, Клементина испуганно прикрыла рот ладошкой, Елена Эйвери напряженно переглянулась с шаманкой и Джи, а Гойл рассмеялся, не поверив в серьезность сказанного. По лицам Греты, Гельда и Вэйзи сложно было что-то прочитать, кроме изумления. — Я знал, что ты псих, — раздраженно прокомментировал Пьюси, откладывая столовые приборы в сторону. — Ты тратишь наше время впустую. Спасибо, конечно, за вечеринку... Демитрий проигнорировал его грубость и так же спокойно поинтересовался: — Вы читали последние новости? — О будущем визите магловского премьер-министра в Косой переулок? — неуверенно уточнил Нотт. Демитрий утвердительно кивнул в ответ. — Ты решил поиграть в политикана? — скептично перебил их разозлившийся Пьюси. — Нет, я решил задуматься о нашем будущем, у нас ведь такие заманчивые перспективы, — с издевкой парировал Дем. — Нотт, ты хочешь работать в Министерстве. Как ты собираешься туда пробиваться? Застигнутый таким вопросом врасплох, Нотт нервно поправил свою бабочку и отпил глоток воды из стакана. Это действительно была его мечта. Он попытался заговорить, но ответа у него не нашлось. Каждый из присутствующих знал, что потомкам Пожирателей неофициально, но закрыт доступ на правительственные должности. — И как ты можешь ему помочь в этом? — вновь вмешался капитан слизеринской команды. И было очевидно, что большинство сидящих за столом поддерживали его скептицизм. — Не я, а мы, — поправил его Дем. — По отдельности практически никто из вас ничего не добьется. Я не имею ввиду сейчас только Джи, Гэррети и Мэсси. На остальных с рождения клеймо «запятнанный Пожирателями Смерти». Если кто-то из присутствующих здесь еще не столкнулся со слепой предвзятостью из-за нашего происхождения, то я ошибся, пригласив такого человека. Есть среди нас такие? — И что ты предлагаешь? — вновь Пьюси прервал воцарившуюся в столовой тишину. — Сделать то, в чем нас все обвиняют? Вернись в реальность, Демитрий. Мы ничто, всего лишь кучка подростков. — Мы не всегда ими будем. Я предлагаю стать сильнее, пока есть такой шанс, — Делвиш сохранял невозможное спокойствие, и, наверное, поэтому никто не перебил его. — Наше положение унизительно, но никто не сможет изменить его, кроме нас самих. Нас гнобят за то, чего мы не совершали. Кто сказал, что мы заслужили это? — Очень громкие слова, — вмешался Гельд. Несмотря на привычный высокомерный тон, он выглядел неожиданно заинтересованным. — Так каков твой план? Выкладывай. — Мы начнем с нашего положения в школе. Слизерин должен получить кубок в новом учебном году. Дело не в тщеславии, важно сломать устоявшиеся традиции. И чем неожиданнее мы это сделаем, тем лучше для нас. Вы мне не верите, я вижу, но если вы сами начнете поддерживать друг друга, победа станет реальной. Просто позвольте вам помочь. У каждого из вас свои проблемы, и решать их в одиночку нелегко, но если вы встанете на мою сторону, я дам Нерушимую Клятву, что каждый из вас достигнет своей цели. Вы ничего не теряете при этом, рискую я, поставив на вас. Сказанных слов не ожидал никто. Демитрий не делился этим даже с сестрой, но Петра внешне никак не проявила беспокойства. Они обменялись короткими взглядами, и Дем почувствовал ее поддержку. Поттер и Розье смотрели на Делвиша куда серьезнее: увлеченные идеей, они не задумывались прежде о том, насколько высокую цену возможно придется заплатить. Впервые они ощутили всю опасность предстоящей затеи и истинный вес ответственности, которую решили на себя возложить. — Ты ведь понимаешь, что Нерушимая Клятва убивает, если ее не исполнить? — медленно проговорил Гельд. — Я понимаю, что если вы захотите, то сможете убить меня одним своим бездействием, — равнодушно ответил Делвиш. — С какой стати представителям других факультетов помогать Слизерину получить кубок школы? — вмешалась Эннис. — Что такого важного даст победа Райвенкло или Хаффлпаффа? Она удивит кого-то? Или победит предрассудки? Эннис, иногда стоит отказаться от малой и ничего не значащей победы ради более важных целей. Если мы объединимся, вы станете поддержкой друг для друга во всем. Ты больше не останешься наедине со своими проблемами или врагами. У тебя за спиной будут сторонники, которые тебя всегда прикроют. Разве это того не стоит? Девушка задумчиво замолчала, а разговор продолжился. Вмешался Гойл, задав интересующий всех вопрос: — Но почему Пожиратели Смерти? Половина из нас полукровки. — Нас и так не отличают от Пожирателей, — Дем кивнул, ожидая чего-то подобного, в его голосе промелькнула легкая ирония. — Поймите, я не идеалист и не верю в силу чистой крови, но я верю в чистокровные традиции. Они важны, а нас учат забывать их. Хотя сейчас даже не это главное. Ценна сама идея Пожирателей. Она уже имеет силу и власть. Говорить о Пожирателях опасно, но когда-нибудь это может сыграть нам на руку, потому что их по-прежнему боятся. Мы будем очень осторожны и поставим нашу тайну во главе всего. Никто не узнает о возродившемся обществе, тем не менее страх перед Пожирателями станет нашей защитой. К тому же мы позаимствуем у них Метку. — Все это слишком сложно, поэтому надо хорошо обдумать, Демитрий. Последствия могут быть слишком плачевными, — предостерегла его и всех присутствующих Грета Амбридж. — А я согласен, — внезапно ответил Нотт, поймав на себе несколько удивленных взглядов. — Я хочу стать старостой к седьмому курсу. Дем кивнул ему, молчаливо принимая условия. Больше никто не стал спешить с решением. — Хорошо, что вы понимаете всю серьезность и опасность моего предложения, — проговорил он, ставя точку в разговоре. — У вас сутки на раздумья, а дальше вы либо выходите из игры, забывая обо всем с помощью "Обливиэйта", либо присоединяетесь к нам и даете Нерушимую Клятву о сохранении тайны. На это время камин закрыт, но вы можете чувствовать себя как дома в пределах нашего поместья.