История Азерота, или Школьный курс для юного героя

      Когда выходные кончились, на Азерот практически внезапно опустился Тыквовин. Все украшали свою дома фонарями-тыквами, с вырезанными на них смешными и жуткими рожицами. Даже городские власти подхватили дух праздника. Всюду появлялись эмиссары праздника, аттракционы для детей, желающих получить сладости, мочёные яблоки или какой-нибудь весёлый и страшный наряд. Для Вирела этот праздник был особенным, ибо отрекшиеся его праздновали как праздник освобождения от воли Короля-лича, и рыцарь смерти разделял сей энтузиазм. Он было хотел отпроситься с работы на подольше, дабы отметить этот праздник вместе с семьёй, но, к сожалению, ему не дали такой привилегии. И сейчас, верхом на своём механоцикле, он ехал по Луносвету, направляясь в школу. Небо затянули свинцовые тучи, и завывал ветер, что придавало всеобщей атмосфере мрачного праздника особый колорит, и Вирел не мог её не подхватить, несмотря на то, что не всем его планам удалось сбыться. Уже подъезжая к своему относительно новому месту работы, рыцарь смерти внезапно почувствовал чьё-то зловещее присутствие. Словно некто незримый и могущественный приближался. В ноздри мертвеца, который ещё не забыл свои охотничьи навыки и не разучился быть всегда настороже, ударил запах гари, зловоние скверны и эктоплазмы, словно нежить и демоны начали плясать жуткий бал где-то за углом. Но он знал, что это не так, и понимал, что, или точнее, кто может быть источником этого запаха и источать такую зловещую мощь. И эта персона не заставила себя долго ждать… «Я сражался за вас… Я сражался зря! Бегите же, прячьтесь, вопите, горя! Пощады никто из вас не найдет! В Ночь Всех святых, когда Всадник грядет!»  Раздался хохочущий, громкий, похожий на звон погребальных колоколов, голос, и по небу пронёсся конь, окутанный зелёным пламенем. Зачитывал стихи наездник, и когда строфа закончилась, это чудовище бросило в ближайшее здание нечто похожее на бомбу, и его крышу охватило пламя. Всадник расхохотался и бросил ещё одну «бомбу». Вирел не мог видеть, куда она полетела, но примерно это был район, где стояла его школа. Предположив самое худшее, Рыцарь Смерти выжал из своего железного коня максимум и помчал на максимально возможной скорости туда, к школе. Мотор ревел, выхлопные трубы «стреляли» и выдыхали огромные чёрные клубы дыма. Объезжая улочки, повозки торговцев и других всадников, мёртвый эльф видел, как по мере приближения вокруг становилось всё больше и больше паникующих и так и норовящих попасть под колёса обывателей. И вот он, последний поворот… Школа была цела. Горел чей-то дом неподалёку, и многочисленные эльфы старались его затушить то просто вёдрами с водой, то с помощью магии, благо эльфийский народ всегда применял магию в быту. Подъехав практически к крыльцу, Вирел увидел, что у входа столпились некоторые их немногочисленных учителей. Там были и учитель прикладной магии Дорлон Байтиас, единственное умертвие, помимо Вирела в школе, и учитель фехтования и военного дела, Эритин Лунный Скиталец, эльф средних лет, с лёгкой проседью в бороде, волосами цвета крови, и отличительной особенностью в виду шрама в половину лица и белёсого слепого глаза. Даже молодая учительница алхимии, любимица многих учеников, Альсария Серебряная Нить, присутствовала на этом явно незапланированном собрании. Ну и куда без леди Розалии, руководителя школы, и её незримой помощницы, Силисти, библиотекаря и учителя письма. Когда Рыцарь смерти подошёл к ним ближе, то внезапно оказался в центре внимания. — Здравствуйте, сер Вирел, — поприветствовала его Розалия, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Рад вас всех приветствовать, господа и дамы… — немного растерянно ответил он, оглядывая присутствующих. — Я так понимаю, Всадник без головы заставил всех переполошиться? — Зрите в корень, сударь, — ответил ему Дорлон, изящно кланяясь. Его старые выпирающие кости издали тихий, но от того не менее противный скрип. — Нужно, чтобы кто-то помог соседям потушить пожар, — произнесла Силисти, напоминая причину внезапного собрания. — Для начала нужно распустить детей по домам! — воскликнул Эритин. — Вы и вправду считаете, что отпустить их домой хорошая идея? А если их дома также подвергнутся атаке? Или они по пути угодят в передряги? Пока идёт учебное время, мы за них отвечаем! — возразила Альсария, при этом выдерживая неимоверно надменную интонацию. Очевидно, она недолюбливала учителя фехтования. — Я согласен… с Эритином, — вставил свои пять медяков учитель магии, после чего юная эльфийка смерила его недобрым взглядом. Внезапно все присутствующие почувствовали, как с неба на них начали падать крупные капли дождя и с каждой секундой их поток всё усиливался. — Господа, предлагаю компромисс. Раз дождь решит проблему пожара, то учителям не обязательно отлучаться, и занятия можно не отменять. На случай нападения Всадника, я быстро поеду домой и возьму своё снаряжение, и, если это понадобится, я и господин Эритин прикроем бегство учеников, пока Всадник будет бесчинствовать, — наконец вставил слово Вирел, после чего все задумались. Эритин, не смотря на то, что тот слегка недолюбливал мёртвого эльфа, которого ученики называли «героем Азерота», поддержал его план. К тому же он всегда был готов принять бой, ибо, в виду специфики профессии, его броня и верный, пусть и старый меч всегда были при нём. Альсания также была готова принять такой вариант развития событий. Однако леди Розалия потратила ещё пару минут на размышления, от чего её мантия практически полностью промокла. — Решено! Вирел, вы отправляйтесь за снаряжением, а ваш урок я поменяю местами с уроком Дорлона. Вы как раз вернётесь к этому моменту, — наконец молвила она, и мёртвый рыцарь отправился к своему железному «коню». Остальные же разошлись по своим классам. Когда Вирел вернулся, в кабинете его уже ждали ученики. Многие из них были рады видеть своего экстравагантного учителя в полном боевом облачении и с вурдалаком поодаль, пусть некоторые из учеников были шокированы присутствием «уродливого умертвия». — Я вас всех приветствую, господа и дамы! — в привычной радостной, но сдержанной манере произнёс Рыцарь и прошёл к своему столу, под который тут же забился Пирожок, чем вызвал тихое хихиканье. Уже на первый взгляд было видно, что не все ученики были на месте. Возможно, родители, наученные опытом прошлых лет, не захотели отпускать детей из дома в Тыквовин, когда бесчинствует обезумевший безголовый всадник. Но больше всего в глаза учителю истории бросилось отсутствие Даниаля, с которым буквально на днях произошёл весьма неприятный инцидент. — Дети… а вы не знаете, всё ли хорошо с Даниалем? Он приболел? — спросил Вирел, особенно пристально осмотрев тех из учеников, что побывали у него дома. — Да, он приболел. Я заходила к нему, — подняв руку, ответила Аливия, при этом старательно отводя свои золотые глаза от учителя. Тот, в свою очередь, вопросительно поднял бровь, а затем, всё поняв, выдохнул. — Тогда я зайду к нему после занятий. Я мог бы послать одного из вас, но, учитывая, что в этом году Всадник без головы беснуется сильнее обычного, я не желаю подвергать вас риску. Ещё раз пройдя по классу вдоль парт и удостоверившись, что никого не пропустил, Рыцарь Смерти вернулся к столу, после чего, макнув перо в чернильницу, начал делать отметки на куске бумаге, на котором был написан список всех учеников. Делал он это в звенящей тишине. На столько звенящей, что у мертвеца возникли сомнения в том, что его ученики не рассказали другим о «недуге» Даниаля. Он снова бросил взгляд полный подозрения на Аливию, а затем и на других учеников. Но его опасения быстро развеялись. Кроме его недавних гостей, взволнованными не выглядел никто. Кто-то скучающе смотрел в окно, кто-то что-то писал или рисовал в своих тетрадях, третьи старались разглядеть конечности вурдалака, торчащие из-под стола. А некоторые и вовсе умудрились задремать. — Господа и дамы, какая у нас там была тема урока, которую я хотел вам поведать? — внезапно начал он, из-за чего все встрепенулись. Вдруг, медленно подняв руку, к нему обратилась Сандия, самая неприметная девочка в классе. — Вы хотели нам рассказать о происхождении народов эльфов, — тихо проговорила она, словно выжимая каждое слово через силу. Столь сильно было её смущение. — Молодец, Сандия! Всё правильно. — Но, — прервала его девочка, — думаю, многие хотели бы узнать историю Всадника без головы, если она вам известна, конечно… Вирел был столь сильно ошарашен, что его глаза расширились. — Вот уж не думал, что ты, дорогая моя, будешь отвлекать меня от основной темы урока. Девушка, услышав эти слова, поёжилась, и, медленно краснея, опустила взгляд. — Но, кто я такой, чтобы препятствовать любопытству учеников? Молодец, Сандия, что не постеснялась спросить. Я бы за одну смелость и стремление к познанию поставил бы тебе хорошую оценку, — добавил мертвец, чем вызвал у девочки ещё более бурное смущение и недоумение других учеников. — А что, так можно было? — возмутился один из братьев Огненных Крыльев. — А кто сказал, что нельзя? Тем более, оценку я ей не ставлю, а вот за рвение похвалить следует, — ухмыльнулся рыцарь, после чего встал из-за стола и подошёл к одному из окон. Прямо за ним водяной стеной лил дождь, и, очевидно, с каждой минутой становилось всё холоднее, ибо на мутном дешёвом стекле начала проступать испарина. — Я сражался за вас… Я сражался зря. Бегите же, прячьтесь, вопите, горя. Пощады никто из вас не найдет. В Ночь Всех святых, когда Всадник грядет… — вдруг зачитал он зловещий стишок, и дети тут же затихли. — Кто-нибудь вдумывался в смысл этого стишка, что иногда можно услышать, когда Всадник скачет по небу? А ведь он намекает нам на определённый момент истории нашего сегодняшнего персонажа… Хорошо, а кто-то знает о такой организации как Алый Орден? Руку подняла Аливия. Её глаза были полны решимости и некоего презрения. — Да, Аливия? — Алый Орден это фанатичная организация, состоящая из бывших последователей Серебряной Длани и простых служителей и послушников Церкви Света в Лордероне. Именно они взяли на себя обязанность по охране земель северного королевства людей от нежити, чумы и ереси. Кроме того, они лелеют мечту вернуть своё королевство себе и забрать его из рук Отрекшихся. — Это всё? — Нет! Ещё, они очень фанатичны. Настолько фанатичны, что извращают все догматы света и добра, коим нас Свет и учит. Они убивают не только нежить, но ещё и других представителей смертных народов. Даже тех, кто по сути были союзниками Лордерона, — закончила девушка. Вирел заметил, что когда она рассказывала о фанатизме алых крестоносцев, её рука невольно сжалась в кулак. Настолько сильно учения света важны для неё и её семьи… — Прекрасно, Аливия. Твой рассказ весьма исчерпывающий, и практически не нуждается в дополнении, за исключением пары моментов. Знаете ли вы, дорогие мои ученики, что Алый Орден не всегда был таким? Не всегда его имя внушало страх, но приносило надежду всем несчастным людям Лордерона, пострадавшим он нападения Плети. И даже ксенофобия не всегда была им присуща. Когда-то в их рядах были и высшие эльфы и дворфы. Но те времена давно минули. Всё дело в том, что фанатиками, а особенно фанатиками, прибывающими в отчаянии и смятении очень легко манипулировать. Им легко внушить, что тьма есть свет, а свет есть тьма. Однако полную историю ордена я поведаю вам как-нибудь в другой раз. Вирел оглядел притихший класс и продолжил рассказ: — Сейчас же нас в большей степени интересует Всадник без головы, ранее известный как рыцарь сэр Томас Томсон. Бравый солдат, любящий отец, искренне верующий последователь Света. Его семья когда-то владела фермами в Тирисфальских лесах, что и сейчас сохранились. Они находятся недалеко от мельниц Агамондов, и на той ферме выращивали тыквы. Незадолго до события, известного как Сожжение Стратхольма, сэр Томас Томсон был расквартирован в небольшом городке в северном Лордероне, предположительно, в современных Западных Чумных Землях. Тогда, на сколько можно судить из записей и рассказов очевидцев, он испытывал сильный кризис веры, в виду неспокойной ситуации в королевстве. В городе начинался голод, и Томас боялся, что помощь не придёт. Но помощь-таки прибыла. Один из дворян, Барон Ривендер, прислал множество возов с зерном из города Андорал, торговой столицы тех земель, которая уступала лишь Стратхольму. Сэр Томас был неимоверно рад этому, и, даже отказался от своей доли, лишь бы больше людей было сыто. Однако, принимая помощь, он совершал роковую для себя и жителей ошибку… Тут руку поднял Жерар Огненное Крыло. На его лице было заметно непонимание: — А почему он совершал ошибку? Ведь еда же появилась у жителей! Всё должно быть хорошо! — Ах, мой юный друг, вы не представляете, как судьба порой может повернуться… Ты знаешь о том, как распространялась чума нежити по Лордерону? — Ну… как и обычная? Поветрием и крысами? — искренне продолжал не понимать юноша, чем вызвал у Вирела неподдельную снисходительную улыбку. — Думаю, стоит пояснить, что тогда у короля мёртвых были последователи. Культ Проклятых, ведомый бывшим магом, а потом величайшим некромантом Кел’Тузадом. И в культе состояли многие смертные из разных сословий. От крепостного и вольного крестьянина до рыцаря и даже лорда. Чуму распространяли через зерно. В частности, через зерно из Андорала. А кто владел этими землями? Да, дети, Барон Ривендер был верным последователем культа и распространял чумное зерно после личного приказа Кел’Тузада. Должен заметить, что он был вознаграждён за это и даже остался правителем этой земли, в некотором смысле. Когда Вирел закончил, Жерар призадумался, что было видно по его взгляду. — Так что, господа и дамы, не стоит слепо доверять дворянам и излишне альтруистичным людям. Они могут преследовать свои цели, и порой эти цели могут оказаться за гранью тех ужасов, что вы можете представить. — То есть, все жители города обратились в нежить? — дрожащим голосом спросила Сандия. На её лице было заметно выражение непонимание и некоего ужаса. — Боюсь, что да… И именно тогда сэр Томас Томсон сделал первый, но весьма значительный шаг к своему сумасшествию. Он убил всех мертвецов, что были в городе. И каждого из них он знал в лицо. Могу представить, как ему было тяжело и больно это делать… — Да что тут тяжёлого? Взял меч, или лучше молот, дабы головы крошились, и убиваешь! — вдруг раздался с задних парт чей-то весьма заносчивый голос. Рыцарь смерти был весьма раздражён тем фактом, что его нагло перебили. Тем более с таким пассажем, когда он говорил на столь серьёзную тему. Бросив полный злобы взгляд в сторону, откуда донёсся возглас, Вирел увидел высокого юнца с седыми волосами. Он помнил его по первому дню, когда знакомился с учениками. Сын мелкоразрядного стражника, что стоял на воротах города. — Вы считаете, что легко убить того, кто стал нежитью? — спросил мертвец, подняв бровь и хитро улыбнувшись. В его голове созрел план, как проучить заносчивого мальчишку. — Именно! Это нежить, и её нужно убить! — Вы, сударь, несомненно правы. Агрессивную, безмозглую нежить нужно убить, ибо она кровожадна и непредсказуема, но сможешь ли ты так легко это сделать? — Вы во мне сомневаетесь? — хихикнул юнец, после чего рыцарь смерти щёлкнул пальцами. — Пирожок! — крикнул он, и вурдалак, что-то ворча, выполз из-под стола. — Подойди к сударю. Поближе подойди… — зловеще произнёс историк, чем вызвал коллективный вздох изумления всех присутствующих. А вурдалак, шаркая хромыми ногами, побрёл в сторону беловолосого мальчика. По спинам всех учеников пробежал холодок. А те, мимо кого проходило умертвие, закрывали лица и отводили взгляды, ибо вблизи вурдалак их и вправду начинал пугать: гниющая коричневая кожа, торчащие кости, отсутствие внутренностей в животе, и живота как такового, зловонный сочащийся гной вызывали неподдельно отвращение, смешанное со страхом. Наконец Пирожок добрался до юноши, встал прямо напротив него, непонимающе разглядывая своими жёлтыми мутными глазами. — Ня! — вякнул он, переведя взор на хозяина. Тот ждал реакции ученика. Беловолосый, хоть и явно нервничал, продолжал строить хорошую мину при плохой игре. — Н-ничего страшного. Просто очень мерзкая тварь, — заикаясь проговорил он. На его лбу явно проступили капли пота, а лицо побледнело. — Допустим… А сейчас? — кровожадно улыбнувшись спросил Вирел, после чего вытащил меч и направил на своего прислужника. По рунам меча прошлась волна тёмного свечения, на мгновение изменив цвет символов на его лезвии, а затем и само лезвие вспыхнуло сгустком тьмы, после чего тот рассеялся. Но когда это произошло, странная тёмная энергия окутала вурдалака, и тот начал корчиться, словно терпя жуткую боль. Его тело менялось, кости росли, увеличиваясь в размерах, делая непропорциональное порождение некромантии ещё более непропорциональным, а от того и более мерзким. Гнилая плоть начала набухать, пузыриться и разрастаться, издавая при этом мерзкие булькающие звуки, а из спины вурдалака стали прорастать странные, мерзкие, склизкие розовые щупальца, и по всему телу вздулись огромные пульсирующие фурункулы, наполненные чем-то зелёным. Даже морда чудовища изменилась. Вместо, пусть и пугающей, но кажущейся дурашливой и, в некотором извращённом смысле, милой морды, лишённой носа и обладающей наполненным кривыми зубами ртом, начал проступать вполне конкретный и весьма зловещий череп, чья челюсть всё также была усеяна зубами. Жуткая метаморфоза прекратилась, и теперь вместо коренастого, щуплого и кособокого вурдалака перед ним стояло нечто поистине ужасное, с широкими плечами, разлагающимися, но весьма крупными мышцами и, что самое главное, жутким лицом, напоминающим лицо смертного, и крупными тяжёлыми руками. Дети были готовы сорваться с мест и бежать звать на помощь. Пока седовласый хвастун вжимался в свой стул, глядя на возвышающееся над ним чудовище. Под стулом образовалась лужа сомнительного происхождения… — А теперь, дорогой мой, вам страшно? — как ни в чём не бывало спросил Вирел, при этом сохраняя добродушную улыбку. — М-м… — заикался юноша, пока то, чем стал вурдалак, продолжало его осматривать, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. — Мама! — наконец выкрикнул он и попытался вскочить со стула. Однако быстро об этом пожалел. Резкие движения не очень понравились монстру и тот издал рёв, широко распахнув кривую челюсть. Впрочем, в этом рёве можно было различить извечное «ня». — Я так понимаю, теперь вам страшно, — констатировал мертвец, снимая с пояса пустой фиал и открывая его. Он щёлкнул пальцами, и из его руки вышли тонкие потоки тёмной магии, отдалённо напоминающие нити. Когда они коснулись монстра, тот мгновенно начал усыхать и разваливаться, пока от него не остался один лишь прах и мелкие косточки, которые эти потоки тёмной энергии подхватили и понесли прямо в открытый фиал. — А теперь, мой юный друг, представьте, что в подобной твари вы видите черты вашего соседа, друга, или родственника? Вам было бы легко его убить? А ведь некоторая нежить имеет свойство помнить своё прошлое, но не иметь сил противостоять тёмной воле некроманта, её поднявшего. От того часто можно в её бормотании различить речь. Это могут быть имена близких, причитания и, чаще всего, мольбы о помощи. Ты смог бы убить такое создание также легко, как прерываешь моё повествование? Седовласый юноша, как только чудовище исчезло, даже не дослушав толком речь своего учителя, вскочил с места, опрокинув стул, и вылетел из класса. Некоторые из учеников, мимо которых он пробегал, могли услышать всхлипы. — Итак, господа и дамы, мы продолжим? — спросил Вирел, продолжая добродушно улыбаться, после чего оглядел своих учеников. Они явно были шокированы произошедшим и вполне серьёзно напуганы, из-за чего в его мозгу промелькнула мысль, что это ему ещё аукнется. Но сейчас он лишь хотел нормально рассказать историю и, к своему удивлению, заметил, что у Сандии и Аливии на лицах застыло, скорее, недоумение, нежели истинный страх. Видимо, подобного они уже могли ожидать. — Итак… Как я говорил, тогда несчастному Томасу Томсону пришлось пережить очень многое, из-за чего его рассудок получил свою первую трещинку. А затем последовали полноценное разрушение Лордерона и падение Ордена Серебряной Длани, когда Артас Менетил вернулся из Нордскола, став Рыцарем Смерти. Остатки паладинов и воинов армии лордерона старались сохранять порядок и худо-бедно помогать жителям Лордерона и беженцам. Например, главнокомандующим армии стал лорд Отмар Гаритос, которого вы без сомнения знаете. Однако полноценную войну с нечистью и чумой вёл именно новообразованный Алый Орден, которым руководил один из первых паладинов, Сайден Датрохан. К нему сэр Томас и примкнул, желая искренне очистить родину от нечисти, ибо считал, что его семья давно погибла. Стоит отметить, что уже тогда произошло тайное предательства Рино Могрейна, который убил родного отца, и в Алом ордене начал зреть раскол, так как его лидеры погрязли в фанатичной жестокости и считали «нечистыми» вообще всех. Подобно Артасу, что очищал Стратхольм, они убивали всех, кого подозревал в заражении чумой. И именно тогда, дорогие мои, случилось знаменательное для Томаса событие. Его отряд направились на побережье тирисфаля, дабы уничтожить больных чумой людей. Правда была в том, что это были беженцы из Лордерона в Терамор, за которыми должны были прибыть корабли… Внезапно руку поднял Лерик. Он явно боялся задавать своему учителю спорные вопросы, учитывая произошедшее с его одноклассником, но любопытство было сильнее. — Господин Вирел, а разве они неправильно поступили, что убили потенциальных заражённых? Они же могли распространить чуму, — спросил он, отведя глаза. — Хороший вопрос, Лерик. Но я не могу на него ответить, ибо это не вопрос истории, а вопрос морали и гуманизма. Понимаешь ли, даже поступок Артаса по отношению к жителям Стратхольма можно оправдать, так как по итогу все они и вправду обратились в нежить. И, возможно, если бы Утер Светоносный и Джайна Праудмур помогли юному принцу, то, быть может, мир бы не знал ужасов, сотворённых Артасом, ледяная скорбь всё также бы томилась в своей пещере в Нордсколе, а наша родина не была бы разорена. Но история не терпит сослагательного наклонения, а потому скажу, что любое мнение имеет право на жизнь, и даже алый орден, как бы не был мне неприятен, иногда совершал хорошие, с точки зрения здравого смысла, вещи, — ответил рыцарь, сев за стол. Лерик, выдохнув, осел на стуле, страх того, что гнев учителя обрушится и на него, тут же отпал. — Итак, когда отряд сэра Томаса Томсона был направлен туда, корабли ещё не прибыли, и ничто алым крестоносцам не помешало свершить своё деяние. Однако, обходя горы трупов, наш герой узрел то, что сломило его. Это были два тела. Женщина и мальчик. Очевидно, мать и ребёнок. И в их лицах Томсон узрел тех, кого давно считал погибшими. Да, это была его любимая жена и любимый сын. Он убил тех, кого любил, но считал погибшими. В каком-то смысле, он их похоронил и буквально, и фигурально. Это свело рыцаря с ума, и его соратники поместили его в келью, где и заперли, надеясь, что тот придёт в себя. Он же молился и призывал Свет простить его, убеждал себя в том, что на самом деле его родные были нежитью и он всё сделал правильно. Спустя некоторое время его выпустили, думая, что он пришёл в себя, но записи, что я нашёл в Стратхольме в соборе Алого Ордена, говорят, что как только Томас Томсон получил свободу, он накинулся на своих соратников, крича, что все они нежить и просто хотят его обмануть. Иронично, что в ближайшем будущем, эти фанатики так же будут считать нежитью любого, кто не вхож в орден, а тьму внутри своего ордена разглядеть будут не способны. В конце концов, его обезглавили, и подготовили к погребению… — Господин Вирел, — необычно уверенно обратилась к нему Аливия. — Да? — А какую тьму вы имеете в виду? Вы уже говорили, но я не могу понять, какая тьма может быть внутри ордена паладинов? Да, они фанатики, что извратили учения Церкви Света, но вы ведь явно говорите не об этом? — И это, Аливия, правильный вопрос. Понимаешь ли, уже тогда в Алый Орден проникла тьма, что извратила его догматы, и именно эта тьма и стала повинна в том, что на свет появился Всадник без головы. Он ведь не сам восстал из мёртвых, пусть и подобные случаи тоже были. А тьма, что проникла в Орден и руководила им, носит вполне реальное имя, и даже состоит из плоти и крови, хоть и порождённых Круговертью Пустоты. Повелитель Ужаса Бальназар, демон из расы натрезимов, принял на себя личину Сайдена Датрохана. Да, самый важный человек в Ордене оказался демоном. Именно из-за него алые крестоносцы не заметили в своих рядах нежити, под его контролем и именно из-за него во многом орден пал. Но об этом я поведаю вам в другой раз. Когда же умер Томас Томсон, Бальназар решил превратить его в своё оружие, подняв из мёртвых и наделив силой некромантии и демонического пламени. Теперь каждый Тыквовин Всадник без головы восстаёт из своей могилы, седлает своего призрачного скакуна и скачет по небу, разоряя деревни и убивая невинных, искренне веря, что все они нежить, а он — наделённый силой света праведник, который очищает землю от скверны, даже не подозревая, кто на самом деле является чудовищем. — А можно Всадника убить? — спросила Сандия. — Трудно сказать. Может быть, можно. Но, все кто пытались, либо возвращались ни с чем, либо утверждали, что Всадник пал. Даже говорили, что завладели его конём, однако каждый Тыквовин это чудовище возвращается, и все, кто уверял нас в победе над ним, пропадали. Возможно, всадника нельзя убить. А возможно, те «герои» просто лжецы. Мы не знаем точно. Тут дверь в кабинет резко распахнулась, и в проёме показалась леди Розалия. На её лице было ясное выражение возмущения и негодования, а глаза пылали гневом. За её спиной стояли тот седоволосый юноша, которого Вирел решил проучить, и немолодой эльф в броне стража Луносвета. — Не думал я, что мне это аукнется столь скоро… — заметил он, вставая с места. — Итак, дети, на сегодня урок закончен. Надеюсь, что вам было интересно и вы узнали нечто новое. Я же вынужден откланяться и выслушать, что же нужно леди Розалии и её спутникам. До новых встреч!