Когда идёт дождь

Капли стучат за окном, навевая приятные мысли о… — Почему ты так часто пишешь о дожде? — раздаётся над самым ухом, и Тэхён от неожиданности вздрагивает. Сейчас его мысли были далеко, а Чонгук опять спустил его на землю. Он часто так делает, но Тэхён совсем не против. — Так получается, — отвечает Тэ, целуя склонившегося над ноутбуком Чонгука в висок. Незачем скатываться в сантименты и говорить «потому что дождь подарил мне тебя». Хоть это и правда. Тэхён часто вспоминает тот вечер. Он пошёл в очередной бар — за вдохновением. Редактор наседал, повторял, что колонка становится скучной, «в ней нет огонька, читателям не нужны скучные размышления о сырках, нужна драма, нужны страсти!» Таковых в его жизни не было, и Тэхён искал хотя бы чужие, но в основном попадал на однотипные сценарии, о которых уже написано так много, что писать ещё и ему — стыдно. Придя в тот бар, он уже ни на что не надеялся. Решил, что напишет об аистах и о том, что они однолюбы. А что, если один умрёт? Что станет делать второй? Какая-никакая драма. Когда он допивал второй ром с колой — единственное, от чего его ещё не тошнило, — в бар ввалилась компания из четырёх парней. Он сразу подумал, что за шум их скоро выгонят, но, немного погалдев, они уселись недалеко от него и никому не мешали. Тэхён рассмотрел их всех и даже услышал имена. Заводилой компании очевидно был Чонгук — парень с пляшущими демонами в глазах, подбивающий, видимо, самого скромного — Чимина — попробовать серию шотов. Этот план одобрял Хосок, который мял Чимина, как тесто, и предупреждал, что лучше ему согласиться по-хорошему. На всё это скептически поглядывал Юнги, молча попивающий Голубую лагуну. Может, эти мальчишки пригодятся ему для какой-нибудь заметки? Наверняка. Они все такие разные, такие яркие и необычные, что Тэхён даже ощутил творческий ветерок, повеявший на него. В момент, когда он особенно внимательно разглядывал Чонгука, тот неожиданно обернулся и, заметив на себе чужой взгляд, хитро улыбнулся и подмигнул. Тэхён смутился от того, что его поймали, но смотреть не перестал. Защитная реакция — дерзость. К тому же, он не запомнил всё, что хотел. Пару минут спустя Чонгук снова оглянулся, удостоверился, что на него всё ещё смотрят, и вдруг направился к нему. Тэхён быстро уткнулся в свой ром. Вдруг мальчишка подумает, что у этого внимания есть подтекст? — Нравлюсь? — поинтересовался подошедший Чон, и Тэхён взглянул на него снова. Теперь он был совсем близко и к общему портрету прибавился вкусный парфюм, который чертовски ему шёл. — У тебя интересное лицо, — ответил Тэхён как можно спокойнее. Чонгук склонил голову набок и поджал губы. — Всего лишь? А я-то понадеялся. Что ж, спасибо, — он в благодарности склонил голову и, забрав со стойки несколько шотов, вернулся к друзьям. До конца вечера он не возвращался ни к Тэхёну, ни к его взгляду. Но каждым своим движением он соблазнял так, что Ким, давно забывший о том, что такое настоящее влечение, почти начал жаловаться на то, как жарко в баре, несмотря на то что сидел под кондиционером. Через два часа вся компания ушла, а Тэхён так и остался сидеть, не понимая, стоит ли ему подождать или логичнее будет вернуться на следующий день. Или ему только показалось, что проскочившая между ними искра может превратиться если не в костёр, то хотя бы в слабый огонёк свечи? Думая об этом и ещё о миллионе вещей, которые наполняют голову творческого человека при столкновении с чем-то необычным, Тэхён просидел в баре до трёх, а потом всё-таки ушёл. Один, но хотя бы с новой темой для колонки — (неудачные) знакомства в барах. Но на следующий день он всё равно пришёл. В тот же бар, потому что… Потому что это не могло быть просто так. Вот если Чонгук не придёт — тогда никаких вопросов. Ким пытался не упустить своё счастье и сделал всё, чтобы… — Ты пришёл, — начинает Чонгук, пока Тэхён задумчиво уткнулся в меню. Он смотрит на юношу и невольно улыбается, видя его счастливое лицо. Как будто они назначили друг другу свидание, но каждый боялся, что второй может не прийти. Но разве кто-то из них мог? — Тебе не кажется, что с незнакомцем, который явно старше тебя, не стоит говорить на панмаль*? — Я вкладываю в свою речь всё уважение, какое только может быть у юноши двадцати трёх лет, — садясь на соседний с Кимом стул, отвечает Чон, не переставая улыбаться. — А сколько, кстати, незнакомцу? Тэхён молчит несколько секунд. Стоит ли говорить? Возраст — бесполезная цифра, которая всё портит, а Тэхён ужасно не хочет увидеть, как лицо нового знакомого вместо безобидного коварства омрачится разочарованием. — Тридцать шесть, — всё-таки признаётся он, но Чон не разочарован. Он решительно протягивает руку и представляется, не зная, что в этом нет необходимости: — Чонгук. А тебя, мне кажется, я знаю. Ты случайно не тот писатель, который недавно выступал с речью или чем-то вроде того в местном книжном? Кажется, собралось много слушателей. — Немало, — подтверждает Тэ, вспоминая, как устал в тот день. — Но тебя, похоже, не было в их числе? — Был. У меня даже осталась книга с твоим автографом, — медленно, будто сомневается, говорит Чонгук, и Тэхён хмурится. Неужели он действительно пропустил это прекрасное лицо? В тот день перед ним прошла сотня человек, конечно, но эти живые черты художник внутри него не мог не заметить. Или всё-таки мог? Может, таким очаровательным это лицо кажется только тут, когда никто не мешает, а алкоголь в бокале повышает градус от того, как смотрят на тебя тёмные глаза напротив. Тэхён не спрашивает, как Чонгук оказался в том книжном, потому что не хочет услышать, что перед ним очередной поклонник, а Чон молчит о том, что прочитал всё, что написал Тэхён — даже самые мелкие статьи, заметки и эссе. И не говорит, что у него трясутся руки от волнения. — Действительно? Как же я смог тебя пропустить? — Ты был очень занят, — понимающе кивает Чонгук. — Поэтому приятно увидеть тебя тут, среди простых смертных. — А ты сегодня… — Тэхён быстро оглядывает зал, чтобы увидеть, что в баре нет чоновых друзей, но всё-таки спрашивает: — Ты сегодня тут один? — Один, — делая глубокий вдох, выдавливает Чонгук, глядя в глаза Тэхёна, а потом переводя взгляд на губы. — Но надеюсь уйти с компанией. — Ммм, — немного смущённо хмыкает Тэхён, стараясь не замечать бабочек, запорхавших внизу живота, и нестерпимое желание увести Чонгука подальше от людей. — А какие планы у мистера знаменитого писателя? — Дай-ка подумать, — Тэхён, притворно задумавшись, касается пальцами подбородка. — Я пришёл сюда за вдохновением. — И как? — мигом интересуется Чонгук. — Нашёл? — Кажется, нашёл, — говорит Тэхён, чувствуя, что слегка нервничает. Это приятный мандраж, Тэ что-то такое чувствовал, когда ему предложили вести свою колонку — это тоже было страшно, но приятно. Они разговаривают. Ни о чём, просто, чтобы познакомиться. Чонгук часто смеётся, но Тэхён не может избавиться от беспокойства, появившегося после того, как Чонгук сказал, что знает его. Может, это всего лишь очередной поклонник, который хочет с ним переспать, чтобы потом делиться подробностями их секса, набирая подписчиков в твиттере? У него уже была одна такая неудачная связь, но тогда мальчишка оказался достаточно манипулируемым, чтобы под давлением денег и угроз отстать от Тэхёна. А Чонгука не запугать, это сразу видно. Но Чон не пытается что-то выпытать. Он смотрит с искренним интересом и ограничивается флиртом, подчинённым «здесь и сейчас». Я хочу тебя сейчас. Я хочу тебя здесь. А ещё в твоём доме. На подоконнике, на твоём рабочем столе, на стиральной машинке и у стены. Хочу тебя здесь, сейчас, везде и всегда, — говорилось между строк, а Тэхён хорошо читал то, что скрыто за приличными словами. О каких словах может идти речь, когда рука Чона то и дело оказывается то на плече, то на запястье, пару раз на колене и даже на щеке. Я хочу узнать, кто ты, — говорят глаза Тэхёна, и Чонгук под этим взглядом становится менее дерзким. Секс на один раз может стать чем-то большим, а он ещё не отошёл от того, что перед ним действительно Тэхён. — Прогуляемся? — предлагает Ким, когда Чон становится ещё пассивнее и спокойнее. — На улице ливень, — отвечает Чонгук, кивая на окно. — Вдруг ты заболеешь и не сможешь писать? Я не прощу себе этого. Тэхён удивлённо вскидывает брови, разом теряя все мысли. Псевдозабота давно приелась. Неизвестные люди желают ему счастья-здоровья, банальностью своих фраз лишь подчёркивая безликость своего пожелания, но Чонгук как будто не шутит, а действительно беспокоится. В голове всплывает недовольное лицо Джина — его адвоката, — который каждый неудачный романчик Тэхёна говорит о суде и прощании с карьерой. Если Ким бросит всё и пойдёт с Чонгуком к нему, кто знает, что будет? Вряд ли что-то хорошее, он же сам накануне писал, что знакомства в барах — зло, против которого человечество не может найти лекарство. Пока Чонгук внимательно осматривает каждый миллиметр его лица, Тэхён взвешивает все за и против. Начинает с последнего — оно весомее. Чонгук может быть шпионом конкурентов, который украдёт рукописи, отравит его самого, а сверху ещё и ограбит. А ещё он может быть безумным фанатом, от которого потом не избавиться. Он может быть кем угодно, а в столбике «за» только его огромные глаза и мускулистые руки. К красивым мужским рукам Тэхён всегда был неравнодушен. — А я бы рискнул, — всё-таки говорит Тэхён, решив, что разберётся с этим потом. Они выходят и просто стоят. Рядом есть парк — Тэхён его знает, — но он маленький и совсем неинтересный. Он был в нём пару раз, потому что так складывались обстоятельства, но идти туда с Чонгуком не хочется. Нужно какое-то особенное место. На улице действительно ливень. За полминуты они уже мокрые насквозь. Чонгук смотрит на Тэхёна, ждёт, что он предложит что-то ещё, а потом вдруг берёт его за руку и ведёт в этот самый парк. Тэхён ничего не говорит. У него появилось столько идей для заметок, что, даже если его убьют, он будет рад умереть счастливым человеком, сумевшим справиться с творческим кризисом. А ещё ему интересно, что будет дальше. Но Чонгук не собирается его убивать. Приведя Тэхёна к ближайшему месту с минимумом света, он, недолго думая, целует. Целует так, словно мечтал об этом всю жизнь. Тэхён уже и не помнит, когда гулял под дождём дольше пары минут, не помнит, когда его целовали так. — Пойдём к тебе? — открываясь, просит Чон. Не говорит, а именно просит, жалобно так. — Можно бы и ко мне, но у меня паршивая квартира, хоть и недалеко. — Я не привередливый, — сглатывает Тэхён, подтверждая, что к кому-то из них они сегодня пойдут. Это было понятно ещё накануне, когда они впервые встретились взглядом. Тэхён верит: чем бы ни кончился этот вечер, это будет интересный опыт. Но пусть его очаровательная муза поработает на благо творчества ещё немного. Он запомнит каждый шаг, каждое слово, каждое движение, чтобы потом, сидя в одиночестве, смаковать эти воспоминания. Снова хватая его руку, Чонгук идёт через парк. Фонарей на их пути мало, и Тэхён снова думает о том, что умирать не страшно, когда ты так опьянён внезапным счастьем и тем, что делаешь что-то из ряда вон. Чонгук торопится, и Тэхёну кажется, что он молодеет от того, как держащая его запястье рука сжимается сильнее и сильнее, будто Чон боится его потерять, и от того, как он пару раз оглядывается, чтобы в чём-то удостовериться. Чёрт знает, что в его голове. Тэхён уже не понимает, о чём думает он сам. Особенно когда в лифте Чонгук снова его целует. Теперь глубже, горячее. И Тэхён отпускает мысли. Они лишние, как возраст, приличия и обязательства. Он почти уверен, что Чонгук трахнет его — таким голодным до его тела он кажется, — и уже почти не против. Тот единственный раз, который у него был, прошёл отвратительно, но Чонгук похож на того, кто сделает так, что не понравиться не сможет. Но Тэхён всё-таки пытается проявить инициативу. Просто потому что ему это нужно, ему хочется увидеть, как делающие растяжку пальцы скользнут внутрь Чона, хочется смотреть на его спину, чертовски хочется взять этого мальчишку, который в квартире стал ещё более сексуальным, чем до этого. Если это вообще возможно. Тэхён понимает, что Чонгук готов ко всему, когда тот спускается вниз, стягивает штаны вместе с трусами и присасывается к члену так, что перед глазами темнеет. Он делает минет так самозабвенно, что он согласился на всё, лишь бы заполучить его тело. Любым образом. И Тэхён делает всё так, как привык. Даже если это на один раз, он будет хорош, чтобы хотелось ещё и чтобы воспоминание об этом сексе остались в памяти навсегда. Но Тэхён не сомневается, что Чонгук и так всё запомнил — это написано у него на лбу, — но всё равно раздевает заботливо, целует страстно, а трахает так, что от удовольствия почти теряется сознание. Чонгук стонет. Громко, часто, хрипло. Тэхёну кажется, что он уже где-то слышал эти стоны — может, в какой-нибудь порнухе? — и это почему-то заводит только сильнее. Чонгук царапает его спину, словно дикий кот, пытающийся вырваться, кусается, оставляя следы — не сдерживает себя даже немного, и Тэхёну кажется, что это точно какая-то порнуха — не может быть всё настолько хорошо. Тэхён вспоминает, что в юности писал рассказы о сексе — о том, что делает сейчас с Чонгуком. Ему нравилось описывать подробности, представлять, что однажды у него появится тот, с кем можно будет разделить и душу, и тело, и вот теперь такой человек нашёлся, а телу всё кажется мало, хочется видеть полуприкрытые ресницами глаза вечность. Его хватает всего минут на сорок — не на целую ночь, как он когда-то писал, — но Чонгук всё равно выглядит измотанным. Уставшим, но довольным. — Обычно я не… — Чон смущённо накрывается футболкой и отворачивается. — Я не такой, что бы ты там ни подумал. — А какой ты? — спрашивает Тэхён, придвигаясь и гладя руки, от плеча до пальцев, медленно, нежно, влюблённо. Нет, это не могло быть на один раз. Тэхён не верит в любовь до гроба, не верит в химию, которая может продержаться дольше пары месяцев или лет, если повезёт, но, глядя на Чонгука, он хочет писать только что-то милое, доброе и вечное. Что-то о любви, обязательно о любви. Ведь он никогда не писал об этом. — Я не даю всем подряд. У меня вообще была всего пара партнёров, и то я был сверху. — Ох, — Тэхён резко убирает руку. — Ты даже ничего не сказал. — Ничего, всё в порядке. Было не больно, ты… — он грустно усмехается, не глядя на него. — Ты хороший любовник… Видимо, часто спишь с фанатами? — Так ты всё-таки фанат? — вздыхает Тэхён. А он-то почти убедил себя, что на той презентации Чонгук оказался случайно. И книгу купил случайно. И всё-всё — случайность, а не план, на который он невольно согласился. — Ну… — Чонгук резко встаёт и пытается обнять Тэхёна, который, закуривая прямо в кровати, пустым взглядом смотрит в стену. — Не совсем. Я прочитал все твои книги, но ты всегда нравился мне и как человек. — Откуда же ты знаешь, какой я человек? — спрашивает Тэхён, давая Чону затянуться. Тот послушно сжимает кончик сигареты губами и вдыхает. — Интервью, биография… — Надеюсь, в том баре ты оказался случайно? — Конечно! — восклицает Чонгук, измученно глядя на Тэхёна. — Это… Всё не так, как кажется. Я не глупый фанат, который будет тебя доставать. Если ты скажешь тебя не трогать, я не буду, — обещает Чонгук, и Тэхён вспоминает, что что-то такое уже слышал. — Я много раз представлял, что мы встретимся, думал, что скажу, что ты ответишь… Глупо, знаю. Но ведь многие люди фантазёры. Забавно, как получилось всё в итоге. Ведь я был почти на каждой твоей презентации… Потому что мне нравится видеть восторг на твоём лице. И даже усталость, с которой ты, не глядя, подписываешь книги — даже в ней есть что-то невероятное. Тэхён слушает и боится поверить в то, что это действительно происходит с ним. Он не верит в любовь, не знает, что это такое, но от Чонгука и его привязанности в груди так приятно, что любовь больше не кажется просто словом, придуманным для домохозяек и писателей. ____________ Панмаль — неформальный, разговорный стиль речи, обычно используемый старшим по отношению к младшему. Строго говоря, корейцы крайне редко используют такой стиль при разговоре с человеком, который старше и/или выше по положению.