Когда идёт дождь

Чонгук переехал к Тэхёну как-то сам по себе, без приглашения. Просто он ночевал у Кима достаточно часто, чтобы и так казалось, что они живут вместе, поэтому однажды Чонгук появился на пороге его дома с небольшой сумкой. При самом плохом раскладе, размышлял Чон, Ким просто не пустит его. Увидит сумку, поймёт, что она значит, и помашет ручкой. Но Чонгук старался не думать о том, что из-за его нетерпеливости Тэхён действительно разорвёт отношения. Не зря говорят: лучше синица в руках, чем журавль в небе, а он всё-таки потянулся за последним. — Прости, стоило поговорить, прежде чем приходить вот так. Я бестолковый. Решил рискнуть. Пожалуйста, прости и не говори, чтобы я ушёл совсем. Просто я ночую тут часто, и мне иногда не хватает вещей. Я принёс немного, честно, — тараторит Чонгук, а Тэхён, забирая у него сумку, начинает смеяться. — Ты иногда такой ребёнок, — качает головой он. — И что же ты принёс? Он осматривает содержимое сумки, но не находит там ничего, кроме обычной одежды Чонгука, в которой он видел его уже тысячу раз. Хотя нет, не тысячу, они ведь вместе всего месяц. — Так ты не против? — неловко интересуется Чон, переступая с ноги на ногу. Тэхён возвращает ему сумку, треплет волосы, а потом запускает руку в карман и достаёт оттуда ключ. — Ты читаешь мои мысли. Со стороны Тэхёна это действие было не таким спонтанным, он долго его обдумывал, рассматривал со всех сторон, выслушал от Джина тонну ругательств, но в итоге тоже (снова) решил рискнуть, потому что Чон, кажется, был тем, кого Ким искал всю жизнь, даже если он не искал. После появления в жизни его прекрасной музы, колонка Тэхёна изменилась, как и он сам. И это принесло ей ещё больше популярности. Редактор хвалил, читатели хвалили, но сам Тэхён старался не слишком привыкать к любовным заметкам, чтобы не потерять работу, если Чонгук исчезнет из его жизни. Ким всегда был реалистом и не верил в «долго и счастливо» безоговорочно, понимая, что жизнь и люди изменчивы. Сегодня они есть, а завтра — ты одинок, как никогда в жизни. Нужно быть готовым к любому завтра. И Тэхён, как ему казалось, был вполне готов. Впрочем, слишком часто он об этом не думал. Он просто наслаждался Чонгуком и его очаровательной компанией. Никому не дано знать будущее, так зачем уделять ему так много внимания? Только сам Чон часто грешил словами о том, что будет с ними потом, клянясь в вечной преданности, которая не ослабнет никогда. Такая бешеная любовь иногда пугала, смущала, но всё же радовала, поэтому, когда Тэхёну нужно было уехать на три дня в другой город — для продвижения последней книги, — он скучал заранее. А Чонгук как будто был не слишком расстроен этой новостью. — Я, если можно так сказать, привык к тому, что ты уезжаешь. Пока мы не были знакомы, я… — он низко опускает голову, словно боится, что за следующую фразу его накажут, но готовится к этому. — Я следил за твоими передвижениями и почти всегда знал, где ты и что делаешь. — А ты совсем безумный поклонник, да? — ещё не до конца смирившись с тем, что сошёлся с тем, кто его боготворит, шутливо негодует Тэхён. — Со стороны это выглядит именно так, но я же не докучал тебе. Просто так мне было спокойнее. — Как же ты жил? Кто сообщал тебе такую информацию? Не обо всём пишут в прессе, — задавая неприятные вопросы, интересуется Ким. — Твоя ассистентка — Лора. Я спал с ней пару раз. — Вот как? Ты ещё и беспринципный? — хмурясь, качает головой Тэхён. Лучше бы он и не спрашивал. Такую сторону Чона ему не хотелось знать. Да и верится с трудом. Чонгук дерзкий и самоуверенный только внешне, внутри же он — настоящий невинный ангелок, который по случайности получил такое горячее тело. — Не совсем, — быстро отвечает Чон. — Это очень старая история. Уверен, что у тебя есть время и желание её слушать? — Не уверен, что хочу знать, — методично складывая кое-какие вещи в чемодан, отвечает Ким, и Чон крепко обнимает его со спины. — Это не то, что ты подумал, клянусь. Я не спал с ней ради тебя. Тогда я вообще не знал о твоём существовании. Я случайно оказался в том месте, где была твоя конференция, помог ей с какими-то бумажками, которые она уронила из-за спешки, а потом мы немного пофлиртовали и повстречались. Ничего криминального. — И тогда же ты стал читать меня? — успокаиваясь, догадывается Тэхён, в очередной раз отмечая, что мелочи и неожиданные жизненные повороты приводят людей друг к другу. Они даже привели к нему Чонгука. Или они привели его? Пожалуй, стоит поразмышлять об этом в письменном виде — для колонки. — Да, она тоже боготворит тебя, если ты не знал, — усмехается Чонгук, поворачивая Кима к себе. — Потом, когда мы с ней расстались, я безумно ревновал, был уверен, что у вас с ней что-то есть. — На работе она не показывает ничего такого, — задумчиво произносит Тэхён, припоминая, что пару раз Лора не сдерживалась и ратовала за его здоровье или счастье особенно отчаянно. Но он никогда ни о чём не догадался бы, если бы Чонгук не сказал. Вот что значит профессионализм. Ким даже с новой силой зауважал её за это. — И почему она рассказывала тебе что-то, если вы разошлись? — Мы остались друзьями. И вместе любим тебя, обсуждаем релизы и интервью. — Прямо маленький фанклуб, — хмыкает Тэ, возвращаясь к вещам. — Она не ревнует? Мы живём вместе, один фанат добился успеха, хотя у второго, в теории, конечно, было больше шансов. — Она не знает, — выдыхает Чонгук тихо. — Ох, ваша дружба в опасности, — снова позволяя появиться неглубокой складке между бровей, оборачивается к нему Тэхён. — Она в курсе, что у меня кто-то есть, но я, конечно, не афиширую ни имя, ни пол. — Ей незачем знать, — пожимает плечами Чонгук и, чтобы перевести тему, снимает с себя футболку и отдаёт её Киму. — Возьми, будешь меня вспоминать, — улыбается он своей обычной ласковой улыбкой, и Тэхён мигом забывает все тревоги. Он прижимает её к лицу и глубоко вдыхает, а потом кивает, не говоря, что ему будет приятно иметь его вещицу в поездке. А следом снова вспоминает про аистов, бары и непостоянство жизни, потому что в глубине души боится, что когда-нибудь ему снова придётся писать о таких вещах, а не о том, как трепещет сердце, когда он приходит домой. Правда, потом он поглощён работой до самого вечера и время для Чонгука находится только перед сном, когда Ким звонит, чтобы узнать, как у него дела и пожелать спокойной ночи. — Я так привык спать с тобой, — говорит Чонгук, и Тэхён грустно улыбается, представляя его и кровать, которая всегда казалась ему слишком огромной для одного. — Хочешь, я почитаю тебе что-нибудь? — предлагает он, сам не зная зачем. Эта мысль в голову пришла случайно — потому что он думал о своей последней работе, которая занимала его в свободное от Чона время. — Кое-что про музыканта и влюбившегося в него ученика. Я недавно начал писать. Может, это немного утешит моего главного фаната? В трубке тихо усмехаются, и Ким улыбается снова, быстро находя нужный файл на планшете и начиная читать. Во вторник Тэхён снова шутил, рассказывал о скрипке и музыке, а Чонгук снова слушал, но на этот раз не из уважения или желания угодить, а из-за настоящего интереса, который так напугал его, что он чуть не попробовал уйти с занятия раньше времени. Он и сам не мог понять, что вызывает трепет в груди. Действительно скрипка? Его инструмент действительно существует? Сколько лет было потрачено на борьбу с родителями, на безуспешные поиски, когда то, что ему нужно, было так близко… И сколько теперь нужно будет нагнать… — Ты так задумался, мой милый, — мягко проговорил Тэхён, касаясь его предплечья. Он часто касался Чонгука. Всегда осторожно, аккуратно, как будто Чон хрустальный, как будто вот-вот сбежит, если допустить резкое движение. А Чонгуку не хотелось бежать, хотелось остаться. И хотелось понять, почему сердце ёкает, когда Тэхён протягивает к нему руку. — Неужели эта простенькая гамма произвела на тебя такое впечатление? — Вы можете не звать меня милым? — попросил Чон, выбрав борьбу хоть с чем-нибудь. Внутренний враг пока скрывался, поэтому Чон отвечал внешнему, который продолжал смотреть на него всё с той же искренней родительской заботой. — Мне не пять лет. И даже не семь. — Конечно, прости, — понимающе кивнул Тэхён, быстро убирая руку. — Так что же тебя так увлекло, Чонгук? — Мы будем заниматься музыкой или болтовнёй? — не поддаваясь мыслям и странным желаниям, нахмурился Чон, повторяя гамму и показывая, что больше он ничего обсуждать не будет. Может, в глубине души он и хотел раскрыться, но пока слишком глубоко, чтобы действительно это сделать. Им обоим оставалось только ждать. Тэхён не настаивал и не давил, тут могло помочь только время. За годы работы — а он занимался с другими музыкой с шестнадцати, иногда удивляя даже матёрых музыкантов своим чувством прекрасного, — Ким успел достаточно хорошо изучить человеческую натуру, чтобы понять, когда пора остановиться. Это было легко, но в остальном Чонгук был самой сложной загадкой. Он смотрел дикарём, был у себя на уме, ничего не рассказывал да и слушал, кажется, из-под палки. Улыбку на его лице Тэхён видел всего несколько раз, и то настолько слабую, что это можно было принять за мираж. Но вместе с тем он тянулся к Киму, может, даже не осознавая этого. Тэхён часто думал, как подступиться к Чонгуку. Пытаться разговорить его точно не стоит — все такие попытки мальчик пресекает. Рассказывать что-то своё? Этим можно быстро надоесть, хотя иногда этот приём вынуждает слушателя добавить что-то из своей жизни, вроде «и у меня был такой случай». Только успеет ли Ким дожить до того момента, когда Чонгук захочет сказать что-то такое? Но проблема неожиданно решилась сама. И намного легче, чем рассчитывал Тэхён.* — Ну как? — спрашивает Тэ, немного нервничая. Он никогда не читал никому так — не видя лица и эмоций, которые вызывает его произведение. Он ни с кем не делился тем, что не закончено, но Чон ведь не разочарует его? — Эй! — возмущается Чонгук. — Как решилась проблема? — Купишь книгу и узнаешь, — посмеивается Ким, замечая, что его мальчик повеселел. Как он и хотел. — Но у меня же должны быть хоть какие-то привилегии музы знаменитого писателя, — цокает он языком, а потом вспоминает, что удивило его, когда Тэхён только начал читать. — Ты используешь наши имена? — Нет, я подставил их сейчас, для тебя, — смотря на буквы, отвечает Тэхён. — Тебе же нравится? — Очень. Всё-таки я твой фанат. Не могу перестать любить тебя и твоё творчество. Ты так прекрасен! — Ну всё, перестань, — смущается Тэхён. — Ты такой очаровательный, что хочется всё бросить и вернуться. Но у меня ещё два выступления. — Это работа, — понимающе вздыхает Чон, и на душе у Тэхёна опять так тепло и приятно, что поверить в эту сказку сложно, но очень хочется и почему-то верится. Но так происходит ровно до того момента, как Тэхён возвращается в Сеул, где на него набрасываются Джин, Лора и ещё какие-то люди из его команды. И тогда сказочная вселенная начинает рушиться прямо на глазах. — Ты кому-то рассказывал о предстоящем релизе? О той своей идее? — ворчит Лора. — Не знаю, как мы теперь сможем использовать твою идею. Конечно, всё это низкокачественная графомания, но сама шумиха вокруг… — вторит ей Джин. — Что случилось? — не понимает Тэхён. — На сайте наших конкурентов появилась глава с идеей, которую ты недавно начал, — объясняет Джин. — Про музыканта и его ученика. Кому ты рассказывал об этом? А главное — зачем? Ты как будто не знаешь, что в нашем бизнесе лучше никому не говорить такие вещи. — Никому не рассказывал, — медленно произносит Тэхён, а потом ошарашено закрывает рот ладонью. Никому, кроме Чонгука. Но разве… разве он мог?.. — Боже… — вырывается у Тэхёна, и он едва не падает от шока. Что делать и говорить дальше? Он рассказал, потому что доверил бы Чону свою жизнь. Он и доверил — свое писательское существование, которое тот, если не прекратил, то как минимум ухудшил. Тэхён питал огромные надежды в отношении этой идеи. — Признайся, ты же кому-то рассказал? Только скажи имя — мы его или её засудим, сможем немного поднять твой рейтинг, — продолжает настаивать Джин, а Тэхён всё так же молчит, болезненно морщась и глядя перед собой пустым взглядом. — Мне нужно подумать, — как во сне, бубнит Тэхён, стараясь поскорее скрыться. Ему срочно нужно домой, нужно заглянуть в глаза Чонгука и перерезать ему горло за то, что он его предал. Водитель сочувственно смотрит в зеркало заднего вида, но по тому, что Тэхён не реагирует ни на какие слова, понимает, что привычных рассказов о командировках сейчас не будет. — Скорее, — единственное, что бросает Ким, не понимая, где он и что происходит. Через полчаса машина уже у дома, но Тэхёну кажется, что дорога заняла несколько часов и что он успел поседеть от переживаний. Он даже забывает поблагодарить своего доставщика — так торопится, забывая, что Чонгук, скорее всего, на работе. Но он дома. У него дома. Напряжённо стоит у окна и ждёт. Видимо, чтобы поговорить. И Тэхёну с новой силой хочется его убить. — Так ты действительно затеял всё это ради того, чтобы слить меня? — всё ещё не веря, не желая верить, спрашивает он, подходя к нему, но замирая рядом. Сначала ему по привычке хотелось обнять его, тело подалось вперёд по инерции, но разум почти сразу напомнил, что перед Тэхёном чужак и предатель, который не заслужил его нежности. — Я знал, что ты так подумаешь, поэтому отпросился… — шепчет Чонгук, оборачиваясь к нему. В его глазах — раскаяние, страдание и безысходность. Значит, это не ошибка, и Чонгук действительно к этому причастен? Хотя в этом и не было сомнений: Тэ так бегал с этой идеей, словно она золотая. Не рассказывал никому, кроме Джина и Лоры. Но мог ли кто-то из них проговориться? Джин слишком любит свою работу, а Лора… Вдруг она узнала про Чонгука и захотела отомстить? Она амбициозная, пожалуй, могла поступить так. Но виноватым выглядит именно Чонгук. — Сколько же тебе заплатили, — ужасается Тэхён, отшатываясь от него. — Какой я глупец, даже не заподозрил, что ты можешь быть подставным, — он обессилено садится на кровать и хватается за голову. В такие моменты страшно иметь такую чуткую к переживаниям натуру — она грозит уничтожить, не оставив и кусочка. — Послушай… — Чонгук падает перед ним на колени и пытается поцеловать руки, но Тэхён не даёт, толкает его подальше от себя и смотрит зло. — Как ты можешь? — с болезненной усмешкой спрашивает он. — Я не хочу тебя видеть. — Послушай, — не сдаётся Чонгук, снова подползая к нему. — Я знаю, как это выглядит. Но посмотри мне в глаза и скажи: ты действительно думаешь, что я мог сделать что-то такое? Я отдам за тебя жизнь, не раздумывая и секунды. Неужели ты правда думаешь, что я рассказал бы кому-нибудь то, что ты мне доверил? Тэхён смотрит в полные слёз глаза напротив и понимает, что слишком сильно любит их, чтобы мыслить трезво. — Больше никто не мог рассказать, — устраивая подобие очной ставки, говорит Тэ. — Только ты знал. — Клянусь: это не я. После того вечера я ни с кем не говорил об этой идее. Только думал, но это ведь не запрещается!.. — взволнованно повышается голос Чона. Тэхён снова смотрит на Чонгука, который теперь боязливо сидит рядом, но трогать не смеет. Нет, разве он мог его предать? Его юношеская влюблённость уничтожила все чувства, кроме верности. Ким тянет к нему руки, чтобы поднять и обнять. Чонгук, видя этот жест, разражается рыданиями и поспешно встаёт, но тут же валится обратно. Переживания слишком ослабили его, и Тэхёну уже становится стыдно за то, что он допустил мысль о предательство со стороны Чонгука. Он не мог. Конечно, это не он. Тэхён верит ему, поэтому всё-таки поднимает и крепко прижимает к себе, гладя по голове и успокаивая его слёзы. — Я никогда, клянусь… — бормочет Чон, не слушая спокойное тэхёново «тише, тише». Но, если это не Чонгук, то кто? Мысленно приходится возвращаться к оставшимся кандидатам. — Лора не могла узнать о наших отношениях? — начинает размышлять Ким вслух. — Она знала, — сквозь слёзы, говорит Чонгук, отнимая лицо от его груди. — Ей рассказал водитель, который пару раз подвозил меня. Сказал, что какой-то парень живёт с хозяином, и она сразу подумала на меня. Сказала, что под описание «красавчика с дьяволом в глазах» я подхожу больше всего. — Хм, — хмыкает Тэхён. — И как прошло? — Никак, — растирая щёки, отвечает Чон. — Она смирилась с тем, что у неё нет шансов, когда заметила, что с парнями Джин разговаривает по поводу тебя чаще, чем с девушками. — Могла она сдать меня? — Никогда, — мигом отвечает Чонгук, забывая, что знал якобы только он. — Она любит тебя и твоё творчество слишком самозабвенно. Как и я… — добавляет Чон чуть слышно. — Уверен? — Абсолютно. — Тогда Джин? Мог ли рассказать он? Чтобы повысить интерес ко мне и спровоцировать новый скандал? Нет, ему и так хватает работы. Но кто тогда? Знали только вы трое. — Телефон? — всхлипывает Чонгук. — Может, он прослушивается? — Личный номер проверяется, и он чист. Правда… — Тэхён снова хмыкает и звонит Джину. — Отель, в котором я… Да? Быстро… Я тоже подумал, что дело в этом. Потому что… Да-да. Но он не причём. А Лора болтушка. Хорошо. Я рад, что всё решилось так просто, только не хочется устраивать очередные разбирательства, но тут уже выбора нет. Да уж, такой скандал мне не повредит. Я опять возвращаюсь к мысли, что всё это подстроил ты. Он отключился и сделал глубокий вдох. Всё разрешилось, но легче не стало ни капли. И этот не шевелящийся в его объятиях Чонгук… Как Тэхён мог серьёзно подумать, что он виноват? — Прости, что подумал на тебя… — он целует его макушку. — Оказывается, конкуренты подкупили администрацию отеля, чтобы они поставили прослушку. Нам повезло так быстро это выяснить… Ох уж этот Джин — у него просто дар убеждения. Но не уверен, что он всегда добывает информацию законно, — напряжённо смеётся Тэхён, отпуская Чона. — Но теперь мне действительно придётся поработать, чтобы дописать книгу, пока идея так популярна. Тэхён заглядывает Чонгуку в глаза, но снова видит там грусть и раскаяние. Только к ним ещё прибавилась такая потерянность, что виноватым себя чувствует уже Тэ. — А хочешь, — говорит он вдруг. — Хочешь, я оставлю наши имена? Это вызовет кучу вопросов и сплетен, но почему бы и нет. Если тебе понравилось… Чонгук на это мотает головой и пытается выдавить улыбку, но не выходит, поэтому он снова прячет лицо на груди Кима. — Не надо. Только верь мне. Больше ничего не надо, — просит он, и Тэхён почти седеет второй раз за день. Если бы он обдумал всё лучше, сразу понял, что его муза — святое создание, которое не обманет и не предаст. Но почему даже для самого очевидного знания иногда приходится пережить клиническую смерть души? — Конечно, — обещает Тэхён, понимая, что теперь они в одинаковых позициях: Ким тоже отдаст за него всего себя, не сомневаясь и мгновения. Теперь его колонка, должно быть, изменится снова. Опять из-за Чонгука. И это, пожалуй, даже хорошо. Только в груди всё ещё болит и болеть, кажется, будет до конца жизни.