Клянусь Аполлоном, врачом...

Совещание в кабинете начальника управления подходило к концу, когда секретарь сообщил Петру о посетителе. Выслушав, Бестужев махнул рукой: — Пусть заходит. В кабинет вошел высокий симпатичный блондин в форме и представился: — Товарищ генерал-майор, майор Скобелев прибыл для дальнейшего несения службы. Петр внимательно посмотрел на вошедшего, Ястреб, чуть прищурившись, изучал его, что-то чертя в блокноте, развернутом к Игроку. Николай безразлично следил за рисунками Ярослава. Когда церемонии были соблюдены, Петр отпустил офицеров, задержав только Ястребцова. — Колись, Ястреб, чем тебя Скрепка так напряг, что аж Игрока уже запряг. — Как пишут некоторые дамочки в своих сказках, герой очень изменился за лето, — усмехнулся начальник аналитиков. — Это уже не тот Скрепка, которого мы знали, к этому спиной не повернусь. — Я думал, что мне показалось, — выдохнул Бестужев. — Петь, интуитивным ощущениям надо немного доверять. Хотя бы для того, чтобы все проверить. Тем более — твоим, — Ястребцов посмотрел в глаза Графу. — Слишком уж лощеный этот Скрепка, слишком яро он твои погоны глазами ел. И прибыл сюда он не просто так. — Ну да, у нас лето с осенью насыщенные получились, — Бестужев подошел к окну. — И шеф не предупредил о нем. — И я о том же, — Ястреб что-то черкнул в блокноте. — Ты Шефу пока не трезвонь. Оставь до вечера. А там посмотрим. Ураган с ливнем и штормовым ветром в принципе приморчане ожидали. Но как известно, просьбы властей посидеть дома в такую непогоду исполняют далеко не все: у кого-то работа, которую не отложишь, у кого-то великий русский авось — наше все! Ну, а погода таким авоськам имеет привычку преподавать жизненные уроки. На этот раз северный штормовой ветер просто валил деревья на машины, припаркованные под ними. Пострадавших было достаточно. — Что у нас? — Рокотов обвел тяжелым взглядом штаб ЧС. — Все штатно, товарищ полковник, — доложил оперативный дежурный. — Все службы работают, пострадавших принимает областная в отделение Скорой помощи. — Ну и хорошо, — Петр Алексеевич выдохнул, — Хорошо еще, что пляжный сезон давно закончился, — Рокотов подошел к окну. — Ну и льет, — он бросил взгляд на часы, — докладывать мне каждые четверть часа о ситуации. В областную «Скорые» не въезжали, а вплывали и подкатывали к самому крыльцу: в больничном дворе вода стояла сантиметров на двадцать, старая ливневка справлялась с небесными потоками с трудом. Очередного пациента с букетом травм принял Сербинов. — У мужика явно сотрясение и похоже на внутреннее кровотечение, — молоденький доктор «Скорой» нервничал. — Его в машине зажало, спасатели прибыли оперативно, вытащили… — Я все понял, — Паша забрал сопроводительные документы. — Так, анализы cito, узи брюшной полости, мрт головы, — быстро сделав записи, Сербинов кивнул санитарам, — быстрее ребятки время против нас и пациента, Людочка, готовьте нашу операционную и позовите доктора Ярцева. — Ким Львович на операции с Варшавским, — доложила сестра. — Я понял, как только кто-то из нейрохирургов освободится, пусть к нам идет, — Сербинов вздохнул, — в любом случае нужна их консультация. — Хорошо, я скажу регистраторам, — сестра кивнула Паше. — Кто будет вам ассистировать? — А кто свободен? — Все хирурги и травматологи заняты. — Твою… — Павел выругался. — Ладно, что-то решим, готовьте операционную. В отделении свободной оказалась только гинеколог Маргарита Ярцева и студенты. — Паша, я всё-таки тоже делаю операции, — Маргарита улыбнулась, — уж крючки точно подержать смогу. — Вот и решили, — Сербинов с облегчением выдохнул, — Маргарита и Катерина мыться. Федор, в противошоковой даме надо пару швов наложить, надеюсь, с этим вы справитесь? — Не сомневайтесь, — гонору студенту Резниченко было не занимать. — Тогда погнали. Обследование пострадавшего показало наличие разрыва селезенки, небольшой субдуральной гематомы и перелома ключицы. Приход травматолога и нейрохирурга ожидался в процессе абдоминальной операции. Павел работал спокойно и уверенно, школа «Я лечу» даром не прошла. Катя держала крючки и с восхищением смотрела на работу хирурга. — Сушить… Еще… Пот… Сушить… — Паша краем глаза глянул на Катю. — Пальцы не затекли, доктор Варшавская? — Нет, — Катя посмотрела в глаза Павла. — Вот и хорошо, будем закрывать, покажете, как шить научились. В операционную вошли Влад Воронцов и доктор Матросов. — Помощь нужна? — Влад встал за спиной Кати. — Спасибо, матерились сами, — усмехнулся Паша. — Катерина, шьем. Катя старательно накладывала швы, делая все очень аккуратно. — Еще одна белошвейка на горизонте нарисовалась, — Влад решил поддержать Катю. — Надо Михалычу про талант настучать, а то хорошие кадры на сторону уплывут. — Лучше сразу Андреевне, — Матросов поддержал Влада. — Красивый шов, гладкий, — оценила работу Варшавской Маргарита. — Я старалась, — скрестив руки, Катя отошла от стола. — И у вас получилось, доктор Варшавская, — Павел улыбнулся Кате. — Так, милые дамы, вы свободны, а мы начинаем колдовать дальше, — к столу встал Дима. — Паша, Влад, поехали. Катя и Маргарита вышли из операционной. Ярцева приобняла Катю и спросила: — Не передумала быть хирургом? — Нет, я с детства мечтаю оперировать, спасать жизни, — Варшавская покраснела. — Значит, у тебя все получится, — Маргарита подмигнула смущенной девушке. Концерт ко дню милиции в Доме готовили почти месяц. Ребята очень старались, хотелось показать все, чему они научились. Песни на разных языках, танцевальные номера, стихи, юмористические сценки. Граф вошел в зал городского молодежного театра и огляделся: здесь собрались не только сотрудники МВД, на концерт воспитанников Дома пригласили всех, кто последние годы принимал участие в жизни ребят. Даже ливень и штормовой ветер не помешали празднику. Здесь были и спасатели, и психологи, и врачи. «И мы», — Петр обнял Алису. — Так, наши места в первом ряду, доктор Бестужева, — шепнул он жене, и они прошли на свои места. Концерт получился очень веселым и трогательным. Взрослые искренне аплодировали юным артистам, и получали удовольствие от выступления талантливых детей. Когда концерт окончился и Петр с Алисой направились на выход, к ним подошел майор Скобелев. — Петр Павлович, Алиса Дмитриевна, — в приветствии раскланялся Скрепка, — мое почтение. Концерт был просто восхитительным! Какие замечательные дети! — Мы стараемся их поддерживать, — сухо сказал Петр и прожег подчиненного взглядом. — Да, конечно, — Скобелев чуть склонил голову и отошел. — Вот же… — тихо выругался Петр, а стоявшие чуть в стороне и не замеченные Скрепкой Ярослав и Николай переглянулись и кивнули друг другу. После операции Сербинов отыскал Федора и отправил его собрать анамнез у нового поступившего по «Скорой». — Я подойду через минут десять, опроси, выясни все от и до, запиши. Ясно? — Ясно, — буркнул Резниченко и ушел к пациенту. Павел вздохнул и покачал головой, глядя вслед гонористому студенту. Отправив Катю с пациенткой на УЗИ, Сербинов подошел к смотровой, в которой Федор собирал данные пациента с болями в брюшной полости. Резниченко с картой больного ждал Павла. — Кратко и по сути, — Сербинов посмотрел на Федора в упор. — Пациент, сорок лет, страдает сосудистыми проблемами, которые выразились в хромоте на левую ногу. Недавно ему сделали аорто-бифеморальное шунтирование. Делали в клинике моих родителей. Восстановление проходило нормально, а вчера в ресторане после обильного ужина почувствовал боли в животе. Думаю, боли из-за ужина. — Мда… — Павел вздохнул. — Фамилия, имя, отчество? — Обухов Игорь Петрович. — Возраст? — Сорок. — Вес? — Сто тридцать. — Ясно, доктор Резниченко, — Павел подошел к больному, — Игорь Петрович, здравствуйте. Я доктор Сербинов. Жалуетесь на боли в брюшной полости? — Доктор, я уже позвонил своему доктору, Косареву Илье Марковичу, — пациент завозился на койке. — Он подъедет минут через пятнадцать. — Сам Илья Маркович? — Сербинов надел перчатки и приготовился к осмотру больного. — Да, кандидат наук Косарев Илья Маркович! — закивал пациент. — Вы его знаете? — Нет, — Павел присел рядом с больным и начал осмотр. — А я знаю, — вставил свои пять копеек Федор. — Это один из лучших врачей в клинике моих родителей. — Замечательно, — Павел пропальпировал живот пациента, и когда тот ойкнул, сказал, — я знаю, что вам больно, потерпите, — Павел стал осматривать и пальпировать ногу пациента. — Схваткообразных болей нет, нога теплая. Пульсация по всей ноге сохранена. — Доктор, у меня не нога, у меня живот болит! — возмутился пациент, но Павел продолжил осмотр абсолютно спокойно. — Доктор Резниченко, ваше мнение? — Учитывая диффузный характер боли, я бы назначил развернутый анализ крови, анализ мочи и кала. — И все? — Сербинов с удивлением посмотрел на Федора. — Ну еще можно сделать обзорный ультразвук брюшной полости. — А если все показатели в норме? — Выписываем! — Резниченко улыбнулся. — И нанимаем адвоката, — Павел помрачнел. — Анализы по cito, обзорный снимок брюшной полости, ангиографию. Надо исключить мезентериальный тромбоз. — Вы о чем говорите, какой тромбоз? — занервничал пациент. — Вам провели замену брюшной аорты от брюшной полости до бедра, а это чревато тромбозом соседних артерий. В том числе и питающих кишечник, — объяснил Павел, — вероятность не большая, но надо проверить и… Не успел Павел договорить, как в палату вошел представительный седой джентльмен и представился: — Добрый день, я доктор Косарев Илья Маркович, кандидат медицинских наук, лечащий врач Обухова Игоря Петровича. — Илья Маркович, — обрадовался больной, — что теперь со мной будет? Вот они, — Игорь Петрович ткнул в Павла и Федора, — говорят, что у меня тромбоз! — Ангиографию небось делали? — скривился доктор Косарев. — Еще не успели, — Павел сложил руки на груди. — Вот и ладненько, — обрадовался доктор. — Выписываемся, Игорь Петрович, это не тромбоз, а застарелый гастрит и, возможно, инфекция мочевыводящих путей, а ее мы пролечим амбулаторно. — То есть вероятность тромбоза вы исключаете? — Сербинов не верил своим глазам и ушам. — Конечно же, — Косарев улыбнулся. — Игорь Петрович, подписывайте отказ от госпитализации — и едем домой! Павел попытался отговорить Обухова, но тот под натиском своего доктора покинул больницу. Павел проводил взглядом уходящего пациента. — Ночью ждем обратно? — поинтересовался высокий крепкий регистратор Максим. — Думаю, через часик вернется, — нахмурился Сербинов. — Мне кажется, наше отделение КЭР получит первого серьезного клиента. Экскурсию в столицу Оля обещала кадетам, как стали называть ребят из подведомственного детского дома, еще в сентябре. Наконец-то все мероприятия были согласованы, графики занятий и тренировок утрясены, и группа особо отличившихся в сопровождении Фрейи и лейтенанта Жука отправлялась в Москву. — Стас, мы завтра вылетаем, за шпионами-натуралистами следи особо, а то с них станется отмочить чего-нибудь веселого, — Ольга кивнула на свой любимый неистовый квартет, изображавший из себя паинек. — Все будет хорошо, Ольга Федоровна, — улыбнулся Стас. — Я с них взял подписку о хорошем поведении, — шепнул он Одинцовой. — А вот это ты здорово придумал, — усмехнулась Одинцова. — Для них честь — непростой звук. И это очень радует. — Я ж вам обещал, что сдюжим, — улыбнулся Жук, и Ольга улыбнулась в ответ… …Фрейя посмотрела на двух молоденьких лейтенантов и, опустив голову, вздохнула. Как эти мальчишки, выросшие дома с родителями и не знающие, что такое детдом, будут ей помогать с детьми? «Выкраивать постоянно время для помощи мне ни Олег, ни Петька не смогут. Кречет занят тоже под завязку. Придется этим орлам объяснять, какие детки здесь». — Ладно, мальчики, — махнув рукой, Ольга пригласила их за стол. — Завтра я созвонюсь с очень хорошим психологом из МЧС, она вам разъяснит суть проблем в работе с детьми. — Ольга Федоровна, может мы сначала просто попробуем… — попытался отговориться от работы с психологом один из лейтех, рыжий детина с веснушками. — Я сказала, сначала поработаете с психологом, — жестко пресекла возражения Фрейя. — Я почти год с этими спецами тесно работала, пока поняла, как подойти к ребятам, хотя сама выросла там же. А вы вот так сразу… — она махнула рукой. — Завтра состыкую вас с Юлией Александровной. И пока она мне не скажет, что вы готовы к работе с этими детьми, — Ольга выделила «этими», — я вас к ним близко не подпущу. — Я в летних лагерях все детство провел, — буркнул темненький. — Батя служил, а я готовился служить… — Вот именно, готовился служить! — перебив его, Ольга встала из-за стола. — А здесь надо и родителей погибших заменить, и строгим наставником быть в подготовке к будущей службе, и оторванным пацаном остаться, чтобы все этапы с ними пройти. — Товарищ подполковник, я генералу рапорт сегодня напишу, — брюнет нахмурился. — Я служить пришел, а не в няньки играть. — А я с удовольствием займусь этим делом, — рыжий улыбнулся. — Ольга Федоровна, у нас в семье было семеро детей, я — старший. Сдюжим! Посмотрев на рыжего чуть внимательней, Фрейя усмехнулась. «Вот с таким помощником сдюжим!» — пронеслось в ее голове. Лейтенант Жук разложил на столе перед Ольгой кипу бумаг: и план «зарниц» на ближайшие полгода, и наметки турниров для умных, ловких и смелых, и планы походов, — да много еще чего. — Ты когда успел? — удивленно рассматривала помощника Фрейя. — У меня на осознание того, как к этой работе подойти ушло столько времени… — Ольга махнула рукой, — потом я уйму времени со спецами работала: и с московскими, и с местными. А ты только вчера с психологом познакомился. — Ольга Федоровна, — улыбнулся Стас, — вы на службе имели дело с готовыми спецами, а я с шести лет за братьями-сестрами погодками смотрел, пока родители на службе. Шесть мелких вертлявых террористов, мечтающих то в колодце искупаться, то в курятнике петуху хвост ощипать, то еще куда залезть, чтобы вылезти посложнее, — лейтенант достал из нагрудного кармана маленькую фотографию. — Здесь мне двенадцать, а самой младшей сестренке два, и она у этих, — Жук ткнул в фото, — главная заводила. — Ясно, опыт боевой, — рассмеялась Ольга, рассматривая на фото «суровую» малышку в шубке, вокруг которой кучковались остальные дети. — Это ей сейчас лет тринадцать? — Скоро четырнадцать, — погладил пальцем фото Стас. — В школе всех строит. — Ясно, — Одинцова взяла со стола исписанный аккуратным почерком лейтенанта лист и, просмотрев информацию, кивнула. — Вот с этого мы и начнем с тобой, Стас, — она протянула лист Жуку. — Мне подход нравится. «Станции знаний» покажут уровень знаний, переходы между ними — своего рода полосы препятствий. Это как же тебя братцы с сестрами достали, если ты им такое пристраивал? — Хорошо доставали. У них в этом бесспорный талант, — Жук усмехнулся и бросил взгляд на текст. — Я всегда был уверен, что развиваться надо гармонично: и мозги, и спорт, и смелость. — Тогда завтра и начнем подготовку, — Фрейя сделала пометку в ежедневнике. — Нам надо будет провести несколько таких турниров. Сейчас у нас в доме дети с пяти лет живут. А самым старшим двенадцать. Они с первого дня жизни в доме проходят различные тестирования, с ними занимаются языками, логикой, музыкой, танцами, спортом. Пришло время выяснить, кто из них по каким направлениям будет двигаться дальше. — Я подготовлю вопросы для «станций знаний» по возрастным группам, — Стас быстро писал в блокноте. — Мои мелкие родичи тоже были разного возраста. — Ну, а я подготовлю переходы между «станциями знаний», — Ольга задумалась. — Как ты там говорил, сдюжим? — Сдюжим, Ольга Федоровна, — улыбнулся Жук. «Скорая» привезла пациента Обухова спустя час двадцать. Врач, передавая пациента, Сербинову, в конце сказал: — Пациент говорит, уже был здесь, что-то про тромбоз тараторил. — Было дело, — Павел взял карту и отдал распоряжение сестре, — срочно готовим операционную, у нас лапаротомия, и сосудистого хирурга попросите к нам. Федор, мыться быстро! Времени ноль! Анализы Обухова были готовы практически мгновенно. Сосудистый хирург Ахмадов не заставил себя ждать. — Что у нас, Павел? — Увы и ах, мезентериальный тромбоз, — Сербинов посмотрел на мывшегося Федора, — хотя меня тут сегодня консилиум убеждал, что это гастрит. — Ух ты! — доктор Ахмадов покачал головой. — Судя по комплекции пациента, вторичная причина — стеноз в результате отложения атеросклеротических бляшек. — Судя по анализам и это тоже, — Паша помылся. — Ну, не дадим пациенту сбежать от нас к патологоанатомам, — пошутил Ахмадов, и врачи вошли в операционную. Анестезиолог Темников дал добро, и хирурги приступили к борьбе за жизнь пациента. Всю операцию Федор молча следил за работой врачей, и только по его глазам можно было понять, что в душе парня происходит не простая борьба сына владельцев хирургического центра и студента, мечтающего стать хирургом. Операция прошла без осложнений. Когда врачи покинули операционную, Федор подошел к Павлу и тихо извинился: — Павел Александрович, простите меня, — парень опустил голову. — Я был не прав, не учел многих факторов, и если бы это был мой пациент… — он осекся на полуслове. — Если сам понял, значит, есть шанс, что станешь тем, кем хочешь, — Сербинов похлопал студента по плечу. — А можно я останусь сегодня с вами в ночь? — осторожно спросил Резниченко. — Оставайся, — Павел пожал плечами. — Заодно за нашим клиентом понаблюдаешь, его в хирургическую реанимацию определили. Доктор Ахмадов теперь его лечащий. — Спасибо. За ночь погода изменилась в Приморске кардинально: ливень сменился солнышком, ураганный ветер успокоился, и кадеты спокойно отбыли в Москву. Перелет в столицу пошел без приключений, ребята в самолете не шалили. Ольга со Стасом даже позволили себе немного повспоминать, как начиналась их совместная работа с этими детьми… Турниры для подопечных Ольга со Стасом готовили основательно, полностью погрузившись в эту непростую работу. Первые соревнования для самых маленьких показали все пробелы и прорехи в обучении, Психолог, прикомандированная к детскому дому, после турниров предоставила Ольге корректировки к некоторым курсам обучения детей. — Ну что, Стас, — Одинцова усмехнулась, — твоя идея вскрыла массу недостатков, которые будем исправлять. — Будем! — Стас как всегда улыбался. — Сегодня в полдень стартуют последние две группы. Я ребят по возрастам разбивал, вышло десять-одиннадцать лет и одиннадцать-двенадцать. — Даже психологические полугодки учел, — Ольга сделала пометку в блокноте. — Молодец, посмотрим, что выдадут нам эти герои. Первыми на старт вышли ребята десяти-одиннадцати лет. Первые полосы препятствий и станции знаний прошли все. К литературной станции уже определились лидеры — более уверенные на полосах препятствий, более подкованные в науках. И уже на самой литературной станции выделился невысокий щуплый мальчик Боря Майский, до боли в сердце напомнивший Ольге маленького Петю Бестужева. Мальчишка легко ответил на вопросы, засыпав дополнительной информацией на смеси языков обалдевших учителей литературы и языков. Когда Боря отбыл дальше проходить испытания, взрослые с удивлением отмечали таланты мальчишки, не столь явные в обыденной жизни. Сделав пометки, Фрейя кивнула Стасу, приглашая его в дорогу: очень хотелось повнимательней присмотреться к ребятам, вышедшим в лидеры. Вслед за детьми они двинули не зря: у небольшого рва, через который были переброшены канаты для переправы, застопорилось несколько мальчишек, им было страшно преодолеть препятствие. Но тут нарисовалась колоритная малышка с торчащими коротенькими косичками. Она подлетела к переправе, стянула с себя кофточку, перебросила ее через канат, ухватилась за рукава и с криком: «мальчишки, за мной», — скользнула над рвом. Тут же ее примером воспользовались забуксовавшие ребята, полоса была пройдена, а Фрейя выделила для себя еще одну упорную и находчивую — Дашу Савельеву. До конца эстафеты нарисовались еще двое мальчишек из самой старшей группы: Веня Петров и Лева Герцен. Если первый, худой, бледный и малоэмоциональный, очень напоминал вампира и внешне и умением возникать из ниоткуда и исчезать в никуда вместе с необходимыми ему предметами, то второй, жизнерадостный пухлощекий балагур умудрялся заболтать всех так, что даже Ольга не заметила, как он подложил ей старый школьный прикол с бертолетовой солью. Хлопнув по своему блокноту и подскочив от неожиданности, Фрейя сразу же внесла мальчишку в свой список. — Они мне напомнили нас в детстве, — грустно усмехнулась Ольга, вручая Жуку список особо отличившихся. — Из них уже сейчас надо делать группу. — Прямо неистовый квартет, товарищ подполковник, — Стас привычно улыбнулся. — А можно я с ними персонально поработаю? Ну как со своими мелкими? — Дерзай, подключусь к вам попозже, когда группа появится, — согласилась Одинцова. — И думай про следующий турнир, командный. — Понял, — кивнул Стас, делая пометки в блокнот… — Вот и столица! — лейтенант Жук махнул рукой ребятам, — не разбегаемся, ведем себя, как обещали. Ребята быстро разобрались по парам и отправились за Ольгой и Стасом. Дорога до гостиницы и расселение никаких эксцессов не принесли. А после обеда была запланирована первая экскурсия — на Красную площадь. Звонок от Игрока застал Бестужева в реабилитационном зале. Приятный массаж после пахоты на тренажерах… Приняв звонок, Петр мгновенно изменился в лице. — Да… Понял… Идем, — сбросив вызов, — Граф посмотрел в глаза «Я лечу» и практически выдохнул: — Тора везут сюда, инсульт. — Твою… — выругался Юра, — погнали. Торского в отделении скорой помощи приняли без паники и суеты. Быстрое обследование обнадеживающего результата не дало. Нейрохирург Ярцев протянул Варшавскому МРТ. — Юрий Михайлович, — Ким опустил голову, — без вариантов. — Паскудно, конечно, — «Я лечу» смотрел на снимки, — кровоизлияние в желудочки мозга, оно вызовет тампонаду отводящих спинномозговых путей, нарушит циркуляции ликвора, а там… гидроцефалия, отек и смещение мозгового ствола. — Ему осталось пару часов, — не сказал, выдохнул Ким. — Но рискнуть стоит, — Юра собрался, подошел к Бестужеву и честно сказал: — шансов нет, но я хотя бы попытаюсь. — Спасибо, — кивнул Петр. В нейрохирургии уже ждали пациента. Руслан и Вика мылись, когда в предоперационную влетел Юра и жестко бросил: — Вон отсюда, я сам. Виктория уже хотела возмутиться, но посмотрев мужу в глаза, кивнула и вышла. Руслан отрицательно покачал головой. Варшавский посмотрел ему в глаза, и опустив голову, продолжил мыться… Переполненные эмоциями после похода на главную площадь страны дети расселись в автобусе, Ольга со Стасом проконтролировали наличие всех ребят, и экскурсанты отправились в гостиницу. По дороге ребята делились впечатлениями, кто-то даже напевал песню. — Ольга Федоровна, подъезжаем, — Стас кивнул Одинцовой. — Ребята, из автобуса выходить осторожно, не толкаться и не разбегаться, — предупредила подопечных Фрейя. Микроавтобус остановился, немного не доехав до гостиницы, водитель припарковался в кармане у старого красивого особняка. Ольга вышла первой и стала у двери, Стас вышел за ней и стал так, чтобы контролировать выходящих ребят. Как только дети стали покидать автобус, раздался грохот, и на экскурсантов обрушился самый верхний балкон старого дома… Только реакция Стаса и Фрейи спасли ребят от неминуемой гибели... Школьники испуганно смотрели на Ольгу, лежавшую в луже крови, лейтенант Жук на чистом упрямстве успел вызвать «Скорую», отзвониться в управление и продержаться до приезда врачей. Зам Шефа прибыл на место одновременно с врачами «Скорой». Быстро оценив ситуацию, он попросил отвезти пострадавших к Гордееву, а сам занялся детьми. Десять подростков в возрасте десяти-двенадцати лет — это вам не торт с орешками. Через минут десять от юных дарований у заместителя Шеховцова раскалывалась голова. — Срочно мне сюда транспорт и с Кадетским корпусом созвонись… Мне надо десять сорвиголов дня на три-четыре пристроить… Где хочешь транспорт найди… У тебя десять минут, время пошло! Юрий провел рукой по лицу, закрыл глаза. Сейчас видеть этот холодный взгляд было невозможно. Почти без сил Варшавский опустился на пол, прислонился спиной к штативу, ощущая, как холодные винты впиваются в позвоночник. Хотелось, чтобы бессилие сегодняшнего дня не наступило, но… Надо было встать. Надо было идти работать дальше. Юрий поднялся. Сейчас ему предстояло самое страшное: сказать жене, что они не справились… Он шагнул в коридор. Прозрачно-голубой взгляд скрестился с карими и серым. Варшавский отрицательно качнул головой, все еще не в силах сказать ни слова. Мгновенно среагировавший Бестужев обнял Люсию Карловну, Шеф, понявший все без слов, тяжело протер лицо. — Принимай регион, Петр Павлович, лучше тебя не справится тут никто, — негромко уронил Валерий Викторович, перехватывая жену друга и коллеги у Графа. — Дела сдашь Ярославу. — Пойду я, — глухо проговорил Бестужев, — дел много, — и ссутулившись, как-то обреченно махнув рукой, направился к выходу. Так же обреченно махнув рукой, Варшавский ушел к себе в кабинет. Отчаянно хотелось напиться. Зайдя в кабинет, Варшавский позвонил Тефтель. — Алина Алексеевна, отмените на сегодня все плановые и вызовите Валеру на работу, пусть меня подменит. — Сделаю, Юрий Михайлович. Вам принести что-нибудь? — Нет, — отказался Юрий и положил трубку. Подумав секунду, он достал бутылку виски, налил в бокал, из которого обычно пил кофе, сделал глоток. Его собственное далекое прошлое, когда он потерял пациента на столе, догнало его, а он оказался к этому не готов. Допив виски, Юра открыл операционный план, поизучал, и снова позволив себе лишь секундное размышление, набрал номер. — Саш, — быстро, не позволяя себе передумать, проговорил он, — можешь прилететь подстраховать? Мне помощь нужна. — Когда? — Гордеев ответил так, что было понятно: отказ не последует. — Как можно быстрее, — попросил Варшавский, — у меня жесткий график. — Меня одного хватит или десант нужен? — Хватит, Сань. Прилетишь? — Дурак ты, Юрка, — хмыкнул Гордеев, — сейчас уточню, что у нас с небом и бортами. Жди. — Спасибо, — в грянувшую морзянку прерванного звонка проговорил Варшавский, и, налив еще капельку виски, сделал глоток. Подопечных Фрейи привезли в расположение Кадетского корпуса и разместили в помещении, приготовленном специально для них. Когда вещи были разложены, к ребятам пришли два крепких мускулистых брюнета. — Здравствуйте, ребята, несколько дней вы проведете в расположении нашего Кадетского корпуса, — сообщил им стриженый под ёжик брюнет. — Мы вам покажем столицу, все запланированные экскурсии состоятся, — брюнет с гривой вьющихся волос улыбнулся детям. — Нас вы можете называть Кир, — он указал на стриженого, — и Ураган, — говоривший хлопнул себя по груди. — Вопросы есть? — А вы всегда ходите с мятыми рогами? — Даша Савельева ткнула пальцем в рожи на футболках. — Может вам их погладить? — Кого? — опешили от девчачьего напора Кир и Ураган. — Ну рога конечно, — Даша пожала плечами, и ребята рассмеялись. — Еще вопрос, — Боря Майский вышел чуть вперед. — Чем тут можно заняться до завтра? — в его руках, словно из воздуха, появились карты. — Может пульку распишем? — присоединился к Боре Лева Герцен. — Ребята, вы можете почитать, — Кир нахмурился, — у нас хорошая библиотека, можете сходить в спортзал или в компьютерный класс. Но карты уберите. — Ух ты, спортзал, — оживился Веня Петров. — А давайте поиграем в перетягивание каната! — Это можно, — кивнул Ураган. — Ставка — соточка с упавшей команды, — Петров потер руки. — Ребята, перетягивание каната — это спортивное соревнование, — Кир с Ураганом присели рядом с любимым квартетом Фрейи. — Это не азартная игра. — И чего плохого, если мы на вашем соревновании заработаем пару копеек? — Лева пожал плечами. — Так, азартные игры — это нарушение дисциплины, — серьезно сказал Кир. — И вы сейчас дадите нам слово, что не будете нарушать дисциплину, — поддержал коллегу Ураган. — Обещаем, — с тяжелым вздохом выдали шпионы-натуралисты и переглянулись. Гордеев прилетел на следующий день ближе к вечеру. В курс дела он практически не вошел, а влетел. Ситуация обязывала. — Знаешь, Саш, я уже и забыл, как это страшно — терять, — признался Варшавский поздним вечером. Мужчины, дождавшись пока Вика и малыши уснут, пили кофе и курили в увитой виноградом беседке. — Друже, не заставляй меня проговаривать банальности про врачей и их кладбища. Ты же знаешь, что в нашей профессии терять — почти профессиональный навык, к сожалению. Тем более, что с этим пациентом шанса у тебя не было ни одного. — А… — махнул рукой Варшавский, — знаю. Но даже не представляю, что буду делать, когда Вика этот навык освоит. — Прикрываешь ты ее, понимаю. Я так Лерку прикрывал, пока не понял, что рано или поздно она потеряет. Со мной или без меня. И я позволил ей потерять. — Что? — изумился Варшавский. — Как? — Так, — горько усмехнулся Саша. — В момент очередного ЧС отправил ее оперировать одну. Абсолютно безнадежного парня. Ну, а потом мне немного помог Андрюха. У него, сам понимаешь, счет потерь специфический. Но Лерка все равно нашла специфическое удобрение для Ленкиных цветов, а потом полночи не спала. Но с тех пор… — А я сегодня пожалел, — Юра сделал глоток кофе. — Спасибо, Саш. Мне есть о чем подумать. Первым, на кого наткнулись Гордеев и Варшавский в областной был Макс. Вытаращившись на своего бывшего начальника, Иванов спросил: — А вы что тут делаете, Александр Николаевич? — Работаю, Макс. По прямому, так сказать, профилю, — усмехнулся Саша, внимательно разглядывая Макса. — А… — Иванов на полуслове был перебит Александром. — Ну вот что, мой бывший почти лучший ученик, — Гордеев прошелся ироничным взглядом по Иванову, — я начинаю думать, что моя лучшая ученица была права, и тебе необходима-таки липосакция мозга. Это что, южный синдром так проявляется? Варшавский от души рассмеялся. — У меня отгулы, расслабился, — Макс, смутившись, улыбнулся. — У меня плановые пересадки аж в пятницу, так что пользуюсь моментом. — Значит так, будем восстанавливать утраченные навыки. Через час ассистируешь мне каверному. Вопросы? — Гордеев вопросительно выгнул брови. — Есть ассистировать каверному, — вытянулся Иванов, уходя за Сашей и Юрой в здание. Собранные на экстренную пятиминутку коллективы хирургии и нейро с интересом рассматривали Гордеева: новость о том, что в областную прибыл глава всей медицины катастроф уже разлетелась среди врачей. — Юр, и сразу огромная просьба: все вопросы вашей катастрофической медицины мы обсудим вечером, иначе я перепутаю всех. Так что угомони деда твоей благоверной, — Александр пил кофе в кабинете Варшавского. — И предупреди, пожалуйста, сестричек, что я в голосе бываю на операциях. — Они привыкли, Сань, — усмехнулся «Я лечу». — Мы тут тоже иногда в голосе бываем. — Не знаю. Мне показалось, что Сергея ты вполне мирно оперировал, — напомнил Сашка старую операцию. — Ну так я тогда на чужом поле играл, — Юра откинулся на спинку кресла, — опять же в окружении наших королев, пришлось вспомнить высокий штиль. — Высокий штиль, друже, — это латынь, — Гордеев вздохнул. — Так что предупреди ребяток, предупреди. Потому что я именно на чужом поле особенно громок. — Предупрежу, Саш, — пообещал Юра. — Пойдем, посмотришь еще разок на наши оперблоки. Один влетел в кабинет Шефа и просто посмотрел ему в глаза. Генерал Шеховцов вздохнул и тихо сказал: — Состояние стабильно тяжелое, она у Гордеева. Александр Николаевич с Валерией Петровной прооперировали Ольгу, и Гордеев улетел в Приморск. — Что с ребятами? — Их в кадетский корпус на пару дней пристроили, пусть эти энерджайзеры встряхнут столицу, — грустно улыбнулся Шеф. — Стас уже пришел в себя, отделался сотрясением, он детей накрыл собой. — Слишком много позавчера случилось, — Олег сжал кулаки. — Слишком много. — Ребята уже работают, а Тор… — Шеф тяжело вздохнул. — Он всегда работал на износ, не берег себя. — Ладно, я к Оле, а совпадения… Проверим. Осмотрев, палаты, операционные, реабилитацию, Саша устроился в кабинете Юры с чашечкой кофе. — Такое ощущение, что операционные комплектовал я сам, — признался Гордеев. — Теперь мне будет только Лерки рядом не хватать. — Тебе одолжить Вику? — хмыкнул Варшавский. — Э, нет, сам со своей женой оперируй, — махнул рукой Александр. — Я обойдусь. Пойдем мыться. Время. — Идем, — тяжело вздохнул Юра. Операцию начал Гордеев. Готовя поле битвы для друга, он искоса поглядывал на пока еще не приступивших к работе «Я лечу» и Макса. — Юр, вперед. Макс, внимательно! — Саша отошел от стола, внимательно глядя на работу врачей. Он мог бы работать сам, но понимал, что если сделает это, то сам, собственными руками может разрушить карьеру друга. И поэтому просто смотрел. Смотрел, готовый при первой необходимости вмешаться. — Ревизия, Саш, — выдернул Гордеева из размышлений «Я лечу». Александр подошел к столу, приник к окулярам. — Чисто, — после ревизии вынес вердикт он. — Макс, закрывай! Ярослав изучал предоставленные Игроком материалы. Сомнений уже не осталось: Скобелев Станислав Борисович в Приморске оказался не просто так. — Твою ж… — выругался Ястребцов. — Коль, ты светлейшему доложил? — Нет, вот это проверим, — Игрок ткнул в документ на столе, — и тогда вместе пойдем расклады выкладывать, — в глазах Николая полыхнул огонек ярости. — Авось вдвоем удержим Графа от неминуемой расправы. — Сомневаюсь, — Ярослав задумался. — И почетный караул не возьмешь с собой, лишних посвящать… — ударил по столу Ястреб. — Ладно, полетели поработаем, а там, дай Бог, удержим…