О докторах и мотоциклах

Порой смыслы не приходится искать щурясь, вглядываясь в миражи у конца дороги, — они наполняют тебя нежданно, хотя и не внезапно. Необязательно по пробуждении в начале дня — их можно почувствовать и за монотонной работой, и посреди душевного разговора, и за сытным ужином при тусклых свечах придорожного бара, в котором как назло уже трижды за месяц сгорает проводка. Достаточно приподнять голову, словно пёс, которому вдруг померещилось нечто подозрительное в тишине дома; отложить все дела, — буквально на секунду — пожать плечами, поняв, что не произошло ничего из ряда вон выходящего, но вот он, тот самый момент, когда сознание делает глубокий вдох, настолько свободный и лёгкий, что скулы сводит от давно забытых ощущений. Они встретились снова и, как всегда, — совершенно случайно. Это происходило нечасто. Но и недостаточно редко, чтобы списать всё на безобидные совпадения. Иногда она, собирая цветы у поросшей бурьяном дороги, замечала знакомую рыхлую змейку следов от шин. Или он, остановившись перекусить впопыхах собранным пайком, облокотившись на каменистую стену, наблюдал за яркими всполохами фазового сдвига на противоположном склоне. Пару раз они махнули друг другу рукой на перепутье, обменявшись кивками, а однажды проводили какого-то перебродившего, но счастливого до беспамятства пьянчугу к отелю, а потом всю ночь хлестали газировку и рассуждали об оружейных баронах пограничья. В любом случае никто из этих двоих не заморачивался по поводу истинных смыслов — каждый жил своей жизнью и при этом не возражал, чтобы судьба сталкивала их лбами в самых непредсказуемых местах. Напротив, всё чаще на передний план выныривало навязчивое желание подогнать обстоятельства как можно более удачно и, конечно же, максимально незаметно. Сирена сидела, свесив ноги в пропасть, и тянула носочки, испытывая вестибулярный аппарат на прочность. Доктор немного нервничал: припаркованный в неосвещённом закутке мотоцикл вынуждал то и дело поглядывать в сторону. — Ну что, сколько психов дезинтегрировал по дороге? — девушка хмурилась, пытаясь отодрать с жилетки засохшую грязь. Он ухмыльнулся, не спуская глаз с колёс, пронёсших его через всевозможные ландшафты планеты. — Только одного. И то лишь потому, что он упорно на этом настаивал. Ты же знаешь, я предпочитаю спасать жизни, а не отнимать их. — Да-да, кровь — слишком ценный ресурс, чтобы расплёскивать её задаром, помню-помню, — проворковала Сирена. Она пододвинулась чуть ближе и азартно поскребла ногтями бетон. — А мне вот на прошлой неделе невероятно свезло! — Ну-ка, хвастайся, — Доктор заинтересованно мотнул головой — этот жест означал, что увильнуть от демонстрации не получится. Сирена раскрыла котомку (лямки которой, по-хорошему, уже стоило бы подшить) и извлекла изящный пулемёт, отдающий фиолетовым мерцанием. — Можно? — он потянулся к стволу. — Конечно, с удовольствием посмотрю, как ты пускаешь слюни, — девушка театрально сложила ладони в замок и опёрлась на них подбородком. Доктор хмыкнул, как бы говоря «не дождёшься», вскинул брови и повертел оружие в руках. — Что, не впечатляет? — Сомнительно, — он поджал губы, чтобы утаить улыбку, но сверкающие точечки в глазах выдавали добродушие, — спорное инженерное решение. Непродуманно, очень уж широкий разброс у пуль. Сирена фыркнула: — Какая разница, если он их в секунду выпаливает с десяток? — Ты пули печатаешь что ли? А кто планировал копить на новенький щит? Девушка отмахнулась, всем видом давая понять, что до этого ещё далеко. Луна скрылась за пухлыми облаками, и единственный блеклый луч, очерчивающий контур мотоцикла, окончательно растворился в воцарившейся ночи. Поодаль послышалась оживлённая ругань, и Доктор тут же напрягся, разглядывая своё сокровище из металла и пластика. Но звуки в скором времени прекратились, и он заметно расслабил плечи. Какая-то уличная кошка, вся потрёпанная и потасканная суровыми порядками местной фауны, жалобно мяукнула, постояла, высунув кончик языка, и потопала к заинтересовавшим её силуэтам. Парень обернулся и подозвал её. Та звонко муркнула и скользнула под призывно нависшую руку. Сирена завела то и дело норовящие загородить обзор пряди за ухо и тоже дотронулась до мокрой от вечернего ливня шерсти. Животное довольно выгибалось, прикрывая глаза и наслаждаясь каждой секундой внимания незнакомцев. Вдруг она плюхнулась на спину и приподняла лапки в немой просьбе. Доктор засмеялся и аккуратно потрепал розовый животик. Кошка млела, не смея шелохнуться, боясь, что поток блаженства оборвётся. В ней было куда больше смысла, чем в любом из их приевшихся каждодневных приключений, полных печальной недосказанности.