В тебе мое спасение

Сумка казалась такой маленькой на их огромной кровати. Одна маленькая черная спортивная сумка. Наполненная сменной одеждой, туалетными принадлежностями и лежавшим сверху планшетом. И все. Его документы и плеер уже были убраны в карманы пальто, голографический медальон с фотографией Дженсена надежно висел на шее. Во время участия в военных конфликтах запрещалось носить украшения, но с тех пор, как Межгалактические космические силы постучали в дверь, прося Джареда вернуться, они могли только пойти в задницу со своими глупыми правилами. — Все собрал? — голос Дженсена вытащил Джареда из невеселых мыслей. — Собирать было практически и нечего, — он обернулся и посмотрел на Дженсена, стоявшего в дверях. На Дженсене был серый пушистый свитер, подаренный Дани на последний день рождения, его волосы были растрепаны, потому что он постоянно взъерошивал их рукой, на темной штанине виднелось красное пятно. Дженсен выглядел уставшим и давно не спавшим, и Джареду так хотелось схватить его в охапку, забраться в постель и никогда из нее не вылезать. — У тебя мало времени, — отметил Дженсен. — У меня есть пятьдесят минут до приезда Жен и Чада. Их отряд вышел в отставку три года назад. То, что осталось от их отряда. Они были уволены с медалями, почестями и впечатляющим послужным списком. После того как двадцать лет они воевали по всей вселенной, настал момент сложить оружие. Они и так слишком многим пожертвовали. Жен отправилась к своим родителям на ферму, ту самую, с которой так отчаянно пыталась когда-то сбежать. Но после всего шума — взрывов и криков, звуков стрельбы и постоянного гудения в наушниках — она жаждала простой и естественной тишины. Чад же взял шаттл прямиком до соседней планеты на очередную вечеринку. Джаред иногда получал сообщения — фотографии улыбающихся женщин, полные стаканы, пустые стаканы и еще больше женщин. Чад никогда не присылал свои фотки, но, в принципе, у него уже долгое время не было возможности посмотреть на себя в зеркало. И Джаред. Ну, а Джаред вернулся в большой военный госпиталь, где два года назад изможденный военный доктор вживил ему бионический имплантат в левую руку. Впервые Джаред, бредящий от потери крови и наполовину сошедший с ума, увидел Дженсена, доктора в белом лабораторном халате с необыкновенными зелеными глазами, появившегося рядом с ним, словно ангел из сказок Старой Земли, когда Джаред лежал на операционном столе. Проснувшись после десятичасовой операции Джаред осознал, что мог шевелить пальцами вопреки твердому убеждению, будто он навсегда потерял чувствительность правой руки, и не только ее, а также понял, что доктор Эклз все еще выглядел слишком красивым, чтобы быть настоящим. Он излучал чистую доброту, и Джаред внезапно почувствовал, что этот мужчина станет его спасением. Говорят, что в Вакууме с человеком происходят странные вещи. Он меняет человека. Изнурительная пустота космоса, существовавшая только для того, чтобы сражаться, убивать и уничтожать, свела с ума не одного солдата. Неважно, как часто центр управления твердил, что они спасали деревню, корабль, планету, вселенную, — солдаты видели абсолютно другое — только кровь, которая обрушится на них словно цунами в любой точке их назначения. К тому времени, когда Джаред оказался на операционном столе Дженсена Эклза, он уже думал, что Вакуум высосал из него все эмоции. Оказалось, что Джаред был неправ. Поэтому он флиртовал с доктором Эклзом так умело, как только мог. Но хороший доктор, несмотря на всю свою симпатию, сказал ему, что никогда не будет встречаться со своим пациентом, и уж точно не с тем, кого в любой момент могли отправить на очередное секретное задание. Джаред все понял. Это не расстроило его и даже не привело в отчаяние. Впервые за многие годы это стало причиной, ради которой он с нетерпением ждал возвращения домой. Как только Джаред ушел со службы, он разыскал Дженсена, потряс у него перед носом своими документами об увольнении и пригласил на свидание. А остальное, как говорится, уже принадлежало анналам истории. Джаред до сих пор не был уверен, почему Дженсен согласился, почему пустил в свою постель Джареда с его кошмарами, почему поверил Джареду, когда тот сказал Дженсену, что под той черствой оболочкой, в которую он себя замуровал, все еще были чувства. На все это Дженсен просто кивнул. Он был терпелив, будил Джареда, когда тому снились кошмары, каждый раз вытаскивал его из ступора, когда тот закрывался в себе, и любил его несмотря ни на что. Джаред, если честно, так полностью и не оправился от травмы, но ему стало лучше. Дженсен делал его жизнь лучше. За исключением того, что Силы снова призывали его на службу. Обострилась ситуация в Канзарийской системе: никто так хорошо не знал эти планеты, как Джаред и его команда. Если они не согласятся на задание, умрут миллионы людей. Неважно, что это была самоубийственная миссия с минимальными шансами на успех. В последний раз они просто каким-то непостижимым чудом справились с миссией, пусть в какой-то момент удача от них и отвернулась. Но они поклялись. Дженсен с силой сжал его руку и велел Джареду идти. — Если бы ты знал, что так будет, то никогда бы не пошел со мной на свидание, так ведь? — спросил Джаред. Дженсен потряс головой: — Ты вернулся ко мне через два года. Поверь мне, я бы пошел с тобой на свидание в любом случае. — Дженсен, я обещаю тебе… — Джаред болезненно выдохнул. Дженсен пересек комнату в два больших шага. — Не надо. Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. — Я собирался сказать, — медленно проговорил Джаред. — Я обещаю сделать все, что будет в моих силах, чтобы вернуться к тебе. И если я не вернусь, мои последние мысли будут только о тебе. — С этим я смогу жить, — Дженсен проглотил комок в горле и кивнул. Джаред протянул руку, чтобы коснуться его, провел пальцами вниз по щеке Дженсена, обвел изгиб его губ. — Вот что я буду видеть все время, вот что убережет меня от безумия. Изо рта Дженсена вылетел негромкий всхлип. — Ты сказал пятьдесят минут? Давай-ка ими воспользуемся. Они избавились от одежды и оказались на кровати в рекордно короткие сроки. Было так заманчиво сразу погрузиться в Дженсена, но Джаред не хотел торопиться. Он не знал, будет ли у него еще один шанс увидеть Дженсена снова, снова к нему прикоснуться. Если Джаред умрет где-то посреди Канзарийской пустыни, то он хотел бы запомнить каждую веснушку на теле Дженсена. Не разрывая глубокого поцелуя, Джаред толкнул Дженсена на подушки. Он провел губами по щеке Дженсена, по его челюсти, пробуя языком пробивающуюся щетину, и затем всего на мгновение спрятал лицо в изгибе шеи Дженсена и вдохнул его запах. От Дженсена всегда пахло дезинфицирующим раствором, он никогда не смог бы избавиться от издержек своей профессии, и это в нем Джаред полюбил. Но был и запах, который принадлежал исключительно Дженсену — теплый, с щепоткой специй, уютный и домашний, окутанный чем-то, чему Джаред не знал названия. Дженсен запустил руки Джареду в волосы, которые были длиннее, чем дозволял воинский устав, но будь он проклят, если отрежет их. Дженсен любил его волосы. Несмотря на то, что Джаред чувствовал, как возбужденный член Дженсена терся о его живот, сам Дженсен не двигался. И ему не хотелось, чтобы Джаред двигался, потому что он знал, как Джареду было нужно это. Это одно мгновение, на которое он смог бы закрыть глаза и притвориться, что ничего не изменилось. И все же было столько всего, чего он хотел сделать, что должен был сделать, поэтому Джаред отстранился и начал прокладывать путь губами по коже Дженсена, уделяя больше внимания тем местечкам, от прикосновений к которым Дженсен дрожал и стонал. Как и много раз до этого, Джаред изучал веснушки Дженсена как карту сокровищ — вверх по шее вплоть до чувствительной мочки уха, затем — маленькое созвездие за ухом Дженсена, которое было намного светлее остальных, потому что солнечным лучам не получалось туда дотянуться. Снова вниз к плечу Дженсена, к россыпи темных пятнышек на ключице, водопаду овальных веснушек, рассыпанных по его руке, — и вот ниже локтя их становится неисчислимо много. Джаред коснулся поцелуем ладони Дженсена, затем схватил его за запястье и начал впитывать себя живой, трепещущий пульс. Он повернул голову к груди Дженсена и расцеловал веснушки чуть ниже грудной клетки, следуя по изгибу веснушчатого полумесяца, спустился к его пупку. Пальцы Дженсена сжались в длинных волосах Джареда — Дженсену щекотно. Джаред осторожно прикусил мягкую кожу у Дженсена на животе. Благодаря своей работе Дженсен оставался стройным, но не был таким же мускулистым, как сам Джаред, и Джаред это в нем обожал. Дорожка светлых волос, убегавшая вниз от пупка Дженсена, перемежалась с веснушками, и Джаред провел по ней носом и оставил засос на лобке Дженсена. Оттуда — только небольшое движение, и член Дженсена оказался у него во рту — под самой головкой находилось самое любимое созвездие Джареда, состоявшее из трех веснушек. Он никогда не говорил Дженсену, какой рисунок постоянно выводил на его члене языком. Джаред медленно провел языком по нижней части члена Дженсена, прислушиваясь к резким вдохам и мягкому свисту при выдохе. Он вобрал Дженсена в рот не спеша и глубоко, подождал, пока дыхание Дженсена не стало прерывистым, и только потом ускорился. Бедра Дженсена через пару минут начали подаваться ему навстречу — легкие, непроизвольные движения, которые Джаред обожал чувствовать. Когда Дженсен простонал в голос, Джаред вытащил член изо рта и опустился ниже, провел носом по яйцам, раздвинул ноги Дженсена шире и коснулся ртом его входа. — Джаред, — рвано выдохнул Дженсен, отчего член Джареда дернулся. Джаред перевернул Дженсена, провел руками вниз по красивому изгибу спины, оставляя ногтями красные полоски между золотистых точек, и потом зарылся лицом между ягодиц и начал его вылизывать. Это было грязно и мокро, и к тому времени, когда Джаред закончил, Дженсен уже успел его очень умело обматерить. Джаред потянулся за смазкой. Он скользнул пальцами в Дженсена, и от того, насколько Дженсен был горячим и узким, Джареду пришлось зажмуриться. Он изо всех сил сдерживал желание полностью погрузиться в Дженсена. Джаред хотел видеть его лицо. — Перевернись. Дженсен охотно подчинился. Но вместо того, чтобы лечь на спину, он толкнул Джареда на матрас и забрался ему на колени. Почти благоговейно Дженсен провел своими руками вверх по груди Джареда и наклонился, чтобы поцеловать шрам в форме звезды, оставленный гранатой на левой грудной мышце Джареда. Затем Дженсен опустился на член Джареда, и тому пришлось бороться с желанием моментально его не взять. Дженсен наградил его жадным поцелуем и начал двигаться. Руки Джареда инстинктивно легли ему на бедра, помогая держать равновесие. Дженсен принимал его на всю длину, медленно и глубоко. Они целовались и ласкали друг друга руками, прижимались носом к носу, ртом ко рту до тех пор, пока между их телами больше не осталось свободного места. Дженсен кончил, когда Джаред укусил его за шею, и Джаред последовал за Дженсеном, когда тот сжался на его члене, вонзаясь ногтями ему в плечи, чтобы не рухнуть на него. Джаред лизнул оставленную собой метку, и ему стало интересно, вернется ли он, чтобы оставить новую, или он успеет погибнуть до того, как исчезнет эта. После секса они не проронили ни слова. В тишине привели себя в порядок и оделись. Дженсен проводил его из квартиры через больничный комплекс. Джаред успел подружиться кое с кем, но ни с кем из них прощаться у него не было желания. Когда они дошли до ворот, Джаред повернулся к Дженсену. — Прости меня. Ему хотелось сказать намного больше двух слов, но он знал, что Дженсен этого не оценит. — Я всегда знал, что они вернутся за тобой, — Дженсен взял его за руку. — Как? — Я видел твою медкарту. Видел ранения, которые ты получил. Знаешь, я могу сказать, как ты получил каждое из них, — Дженсен провел пальцами по нижней части предплечья Джареда, касаясь белой паутины шрамов. — Эти — от того, что ты укрывал себя, — он сделал шаг ближе, обнял Джареда и провел рукой по его спине. — Как и эти. Вот здесь, между лопатками, твое самое тяжелое ранение. У раны рваные края. Ты был согнут, когда получил ее. Ты не только укрывался от обстрела, защищая себя. Ты укрывал собой кого-то другого. Джаред кивнул. Он никогда ничего не рассказывал. Не потому, что все его миссии были совершенно секретны и ему нужно было держать язык за зубами, а потому, что они не нужны были Дженсену. Дженсен — его спасение. Джаред не собирался его накручивать историями, преисполненными кровью и смертями. — Ты рисковал собой ради других, — тихо продолжил Дженсен с трепетом в голосе, которого Джаред никогда не слышал. — Все время. Через несколько месяцев после твоего увольнения сюда направили роту наземных войск. Слишком много ран от минных осколков, слишком много протезов. Они не могли перестать болтать об отряде спецназовцев, которые спасли им жизни. — Ты никогда об этом мне не говорил, — Джаред приподнял брови от удивления. Дженсен горько улыбнулся: — Поначалу мне казалось, что это наркоманский бред. Солдаты рассказывали нам о худющей хамоватой девице с шилом в заднице, о безумном парне с крашеными волосами и неуместными шутками, о молодом спеце по расшифровке и рыжеволосой девушке, компьютерном гении. Но большую часть времени они говорили об их командире, парне, крепком, как кирпичная стена, с самой доброй улыбкой на свете. Парень, от одного взгляда которого враги бросались врассыпную. Парень, который вытаскивал детей из горящих зданий. — Дженсен взял Джареда за руку и провел большим пальцем по его ладони. — Я не верил всему тому, что слышал. Во всяком случае, сначала. — Это не все правда, — Джаред поцеловал его. Дженсен покачал головой. — Я должен верить, что это все правда. Я должен в это верить, иначе я не буду верить в то, что ты вернешься ко мне. — Ты уже меня спас, — Джаред его снова поцеловал, и в этот раз у поцелуя был вкус соленого моря. Они так и стояли, грудь к груди, рот ко рту, с переплетенными руками, пока не прозвучал сигнал подъехавшего глайдера. Джаред глубоко вздохнул, погладил точку на запястье Дженсена, под которой бешено бился пульс, и вышел за ворота. Жен и Чад ждали его, их маленькие черные спортивные сумки уже были убраны в глайдер. Жен была более загорелой, чем он помнил, а волосы Чада были натурального песочного цвета с уже ярко выраженной сединой на висках. Взгляд их был суров, но смягчился, когда они увидели Джареда. Их осталось только трое. Осрик и Фелиция не выжили. Джаред уповал, что им дадут кого-то для техподдержки, доведут число человек в их отряде снова до пяти. Он задавался вопросом, сколько из них вернется домой в этот раз. Джаред оглянулся назад только один раз. Дженсен все еще стоял у ворот. Он ему не махал. Не улыбался. Он просто стоял, купаясь в рассеянном послеобеденном свете, и Джареду было интересно, как тот все еще мог быть таким красивым. — Я рада, что ты его нашел, — сказала Жен, бросая длинный оценивающий взгляд на Дженсена. — Ты заслуживал счастья. Никто не прокомментировал, что она во фразе употребила прошедшее время. Вместо этого Чад похлопал его по плечу, и они сели в глайдер. Джаред оглянулся назад, снова. Дженсен все еще стоял на месте, и если Джареду повезет вернуться домой, он снова будет стоять на том же месте, ожидая его. Джаред будет думать именно об этом.