Махаон

Мне ещё предстоит узнать, что я купилась на ложь, Ты никогда не был на моей стороне. Обманул меня раз, обмани и дважды. Ты моя гибель или мой рай? Billie Eilish — No time to die

— Как прошли выходные? — интересуется Чонгук, искоса глянув на меня, и ложкой черпает подтаявшее черничное мороженое в ведёрке, которое привезла на выходных, по словам брата, Дженни. Зачем она приходила он не сказал, а я и не налегала с расспросами. Что-то мне опостылевает вся эта загадочность. Путаться в догадках, как в липких паутинах, а потом срываться с петель, ибо всё оказывается не тем — неприятно. — Чудно, — сухо отвечаю на вопрос, увлечённо перебирая грязное бельё по цветам. Чонгук задумчиво разглядывает меня, опираясь о косяк и посасывая ложку. Видимо, он ожидал более эмоциональное и информативное описание поездки. Но ту жуть озвучивать я не хочу, чтобы снова не впадать в нервозное состояние. Я думала насчёт того, что случилось. И приняла решение не делать больше никаких выводов и ничего не додумывать. Как показала практика, моя фантазия и реальность не соприкасаются друг с другом, так что бессмысленно рисовать свои картины происходящего. Еще я поняла, что Тэхён не станет посвящать меня во всю свою подноготную. Если смотреть трезво на ситуацию, и если предположить, что его тайны как-то связаны с отцовской должностью, то я попросту не имею право знать. Сложно представить масштабы и осознать их опасность, ведь всё кажется таким простым и поверхностным, что сигнальные лампочки тревожно молчат. Интуиция подводит, нахлебавшись апокрифической натурой Тэхёна. Только вот плыть по течению я больше не намерена. Раз уж я хочу создать с Кимом союз, то должна копнуть в самую глубь, иначе не быть нам настоящей… семьёй(?). Как бы далеко в своих желаниях я не зашла, факт остаётся фактом — на зыбучем песке крепость не простоит долго, её засосут неразгаданные и таинственные глубины, а ещё одной потери, хоть и не смертельной, я не перенесу. Поэтому соглашаться с позицией Тэхёна не намерена. Он считает, что отгораживает меня от проблемы, но едва ли молчание эффективный способ уберечь. Как только убедить упёртого барана пересмотреть свои взгляды? Слишком громко выдохнув, я вымученно запихиваю в барабан стиральной машинки тёмные вещи, не обратив внимания, как внимательно следит за моей мимикой брат. Его нельзя назвать очень бдительным или чутким по отношению ко мне, но порой он замечает даже больше, чем хотелось бы. Пока я засыпаю в барабан порошок, Чонгук, громко шлёпая босыми ногами по плитке, подходит ко мне сбоку и, зачерпнув ложкой лакомство, настырно упирает железный прибор в мои губы, заставив меня тем самым вздрогнуть и поднять на него вопросительный взгляд. Никак не пояснив своё поведение, юноша прищуривается и практически насильно впихивает ложку с мороженым мне в рот. Возмущенно мычу, но сладость съедаю, решив не напоминать тугодуму брату, что я терпеть не могу мороженое. — Я душка, не так ли? — самодовольно хмыкает он, ловко увернувшись от моего тычка кулаком. — Ты даже гостинца мне не привезла? Если Чонгук пытается отвлечь меня от неприятных и затяжных дум, то у него получается. Теперь вместо подвешенного состояния, я раздражена. — В сумке, — фыркаю я, закидывая оставшееся бельё обратно в корзину, и зачем-то конкретизирую: — Тэхён вино тебе передал. — Так его Тэхён зовут? Я поворачиваюсь к Чонгуку и с подозрением щурюсь, спешно перебирая в памяти все короткие разговоры о моём новоиспечённом парне, чтобы удостовериться в сокрытии мною его имени. Честно говоря, я не могу перестать сомневаться в каждом человеке, кто меня окружает. Словно все вокруг знают каждую деталь, а меня используют в каких-то своих целях, окрестив шатким мостиком между двух воюющих баррикад. Связующее звено, так сказать, позволяющее и врагам, и друзьям выжимать из него максимум. Мне грешно не доверять Чонгуку, но какова вероятность того, что он абсолютно не осведомлён о конфликте отца Лалисы и брата Дженни? Крепко зажмуриваюсь, чтобы выкинуть из головы мысли, напоминающие отравленные мнительностью щупальца, которые ловко обвивают мою душу в тугие тиски, и в очередной раз слишком громко выдыхаю. — Я не говорила? — небрежно уточняю, закончив все дела в ванной комнате, и выхожу, нагло игнорируя пристальное наблюдение Чонгуком. Размяв затёкшие плечи, я направляюсь к сумке, которую нужно разобрать после поездки, не придавая значения тому, что брат семенит, как преданный пёс, следом. Обычно он предоставляет мне больше личного пространства, предпочитая проводить дни без Лисы исключительно в своей спальне в компании компьютера или приставки, которую купил по дешевке на каком-то китайском сайте. Что же в этот раз по-другому? Пожалуйста, больной мозг уймись и прекрати сыпать столько безумных догадок! — Кроме маньяка, что тусуется с тобой на луне — ничего, — продолжает диалог Чонгук в шутливой форме, с любопытством заглядывая через моё плечо, когда я достаю из недр дорожной сумки то самое подарочное вино. Кручу в руках тёмную бутылку, задумчиво разглядывая, как переливается по стенкам красная жидкость. Неосознанно вздрагиваю, когда брат, поставив возле меня ведро с мороженым, отбирает из моих рук дорогое спиртное и громко присвистывает. Я поднимаю голову, перемещая взгляд на черноволосого юношу. От него довольно сильно пахнет ментоловым гелем, что выдаёт его недавние туалетные процедуры, а на скулах приклеены двумя точками крошечные клочки салфетки, в середине которых виднеются красные пятнышки, что подтверждает недавнее не очень удачное бритьё. Густые чёрные волосы отрасли достаточно длинными прядями, чтобы скрывать мочки ушей и круглые серебряные серьги. Очень хочется запустить пальцы в его жестковатые лохмы как в детстве и игриво подёргать, но сейчас Чонгук вырос и всегда умело перехватывает мои запястья, не позволяя озорству случиться. С возрастом между нами только растёт пустая, холодная пропасть. Раньше так просто было проявить свою привязанность и не уколоться об иглу самозащиты от нарушения личного пространства, сейчас же приходится фильтровать даже слова, которые говорю ему. Так хочется плюнуть на все и просто обнять родного человека, без какой-либо причины, но если я позволю себе такую вольность, то выслушаю кучу замечаний о глупой женской сентиментальности и выхвачу ещё щелбан. Обидно, ведь Лисе он разрешает быть к нему настолько близко. Мне много не надо, одно объятие и всё. Но вряд ли из этого что-то выйдет. Я облизываю сухие губы, заметив с каким удовлетворением вчитывается в этикетку Чонгук, и вяло улыбаюсь. Ну, Тэхён во всяком случае не прогадал с подарком. — И то, что Тэхён старший брат Дженни, ты тоже не знаешь? — удостоверяюсь я, хотя, разнежившись после размышлений, сомнений и след простыл. Оторвавшись от бутылки, он удивлённо вскидывает брови. — О, так это она вас познакомила? А чего раньше прятала его от тебя? Он выглядит, если не счастливым, то радостным — точно. Когда мы были младше, его никак не заботили мои потуги строить с парнями отношения, а сейчас он проявляет небывалый интерес. То ли его достал мой тотальный контроль, и он надеется, что теперь я переключу радение на другого. То ли ему взаправду кажется, будто мне не хватает для того, чтобы перерасти прошлое, любви. Вот только его восторга я однозначно не разделяю. И дело вовсе не в том, что поездка омрачена тем событием в кабинете Тэхёна, а в том, что, очевидно, рано или поздно передо мной встанет непростой выбор. Мне остаётся уповать на благоразумие хотя бы одной из сторон, не вмешивать мои родственные отношения с Чонгуком в это непонятное для меня противостояние. — Ну, думаю, что раньше он был занят разводом, — тускло подмечаю я, невольно вспомнив о Чеён и её предложении. Я встаю, держа в руках одежду, и подхожу к комоду. Кладу тряпки сверху и выдвигаю нужный ящик. Складываю аккуратно по шву каждую вещь, не глядя на брата, и укладываю её внутрь комода. Всё веселье брата как ветром сдувается, наполняя комнату мрачной атмосферой. Приблизительно такую реакцию я и ожидала. — Почему он развёлся? — напряженно спрашивает Чонгук, зная, что я могу заупрямиться и ничего не сказать, но пытает удачу. — Собираешься устроить мне допрос с пристрастием? — хмыкаю я, задвинув ящик, и следом опираюсь о комод поясницей. Руки в защитном жесте скрещиваю под грудью, пытаясь тем самым придать себе смелости и дерзости. Чонгук хмурится, сжимая в руках бутылку вина, и недобро смотрит мне в глаза. Я знала, что некоторые аспекты биографии Тэхёна приведут брата в бешенство. Наша мама продемонстрировала хороший пример убогих отношений между мужчиной и женщиной. Её повторяющийся горький опыт с каждым из своих возлюбленных оставил отпечаток не только на моём мировоззрении, но и на взглядах Чонгука. Он трактовал признаки обречённых на провал отношений по-своему, хотя я считаю, что дело было просто в плохом вкусе матушки на мужчин. Её словно тянуло к каким-то уголовникам и подлецам. Естественно, наблюдая за страданиями матери, мы не могли обойтись обычными неприятными воспоминаниями, ведь смотреть и не иметь возможности хоть как-то помочь близкому человеку сродни шепоту безумия и клыкам отчаяния. Чонгук считает, что прошлые отношения потенциального возлюбленного скажут о многом. Изменивший однажды, будет изменять всегда и всем партнёрам. Ударивший однажды, всегда будет поднимать руку. Пьющий никогда не станет надёжным. Юбочник — это клеймо навечно безнравственного и безответственного человека. А разведённому больше никогда не стоит доверять священные узы брака. Слишком тесные рамки для того, чтобы уместиться в понимание хорошего мужчины. На мой взгляд Чонгук излишне строг. К тому же не каждый его критерий определяет мерзавца от не мерзавца. — Я должен быть уверен в том, что ты находишься в надёжных руках, иначе… — Лиса, на мой взгляд, ненадёжные руки, но моё «иначе» ты кинул через плечо, — резко перебиваю Чонгука, даже не заметив, как в груди из-за его замечаний разросся комок недовольства и обиды. Мои слова задевают брата — видно по потемневшему взгляду и поджатым губам. Его лицо будто бы каменеет, запечатлевая сердитое выражение. Когда сталкиваются двумя габаритными стенами чувства сложно обойтись без негатива. И хоть из-за своих слов, которыми я определённо намеревалась уколоть Чонгука, теперь ощущаю в слабой дозировке сожаление, всё равно поддаваться сомнениям брата не собираюсь. Странным образом благоразумие расходится с эмоциональной составляющей, отчего я противоречу сама себе каждую грёбанную секунду. После той ночи, когда завеса одной тайны Тэхёна совсем чуть-чуть раскрылась, у меня появился очередной повод пересмотреть своё решение и бросить ненадёжную затею построить отношения с ним, но вместо этого я защищаю его и огрызаюсь с братом. А ведь Чонгука и правда волнует моё счастье. Не выдержав пристального взгляда юноши, я подхожу к книжной полке. Не мешало бы протереть пыль и навести порядок, а то книги валяются как попало. И вместо того, чтобы поступить, как взрослая женщина — урегулировать явно начинающийся конфликт с братом, — я подначиваю его раздражение язвительными комментариями. Глупая, бестолковая дура. Ведь я прекрасно осознаю все риски отношений с Тэхёном и относительную правоту Чонгука, но всё равно ерепенюсь и пытаюсь доказать обратное. Так рьяно тянусь в попытке ухватить призрачную нить, что связывала бы меня с желанным мужчиной крепчайшими узами, и одновременно с тем сама отрицаю существование такой возможности, заочно обрекая себя на болезненные чувства. Не идиотка ли? Мне пора бы уже либо перестать бояться и принять без колебаний потёмки Тэхёна, либо взять себя в руки и уйти. И прежде, чем я успеваю дать себе мысленное напутствие, за спиной раздаётся голос Чонгука: — Ты взрослая девочка, нуна, — говорит он с откровенным упрёком, — так что должна иметь представление о разнице между мужчиной и женщиной. Я хочу сказать, что Лиса едва ли может обидеть меня так, как я её. Поджав губы, я провожу пальцами по корешкам книг с трепетом, словно желаю заручиться энергией, кою вкладывали в их написание авторы. Как-то настроение совсем ни к чёрту. Мало того, что я никак не приду в себя после явно агрессивного выпада со стороны Тэхёна в мою сторону, так ещё Чонгук решил подлить масло в огонь. Какой толк попусту спорить, если у каждого из нас твёрдое намерение идти вперед и не уступать? Какое-то время я продолжаю молчать, вслушиваясь в давящую на виски тишину, а после, зажмурившись, делаю глубокий вдох и выдох. Надо хотя бы попытаться его успокоить, а не раззадорить. — Тэхён меня не обидит, — убедительно заверяю я Чонгука, посмотрев на него через плечо. Недолго мы продолжаем немое противостояние характеров через взгляд, и когда он прерывает зрительный контакт и поднимается с пола, прихватив с собой бутылку вина, я заметно расслабляюсь. Только сейчас замечаю, как была напряжена всё это время. Посчитав, что на этом неприятная беседа окончена, я полностью разворачиваюсь и уже намереваюсь покинуть пределы комнаты, чтобы набрать в ведро воды и взять тряпку для уборки книжной полки, как Чонгук преграждает мне путь. — Я хочу с ним познакомиться, — заявляет юноша, видимо, не желая сдаваться так легко. Вот же упёртый баран. — Нет, — даю ответ, даже не раздумывая. Очевидно, почему я отказываюсь от этой затеи. Я всё ещё не до конца уверена кто и насколько осведомлен друг о друге. И покуда мой взгляд застилает мутная вуаль, прячущая от меня истину, я не собираюсь идти на поводу у мужчин и становиться в их руках марионеткой. — Почему? — хмуро уточняет Чонгук, тотчас же насторожившись. Я устало закатываю глаза и пальцами зачёсываю волосы назад, вкладывая в жесты как можно больше небрежности, чтобы ослабить бдительность собеседника. Эдакая хитрость, позволяющая спрятать честные причины моего нежелания знакомить брата и любовника. — В следующий раз, ладно? — примирительно говорю я, улыбнувшись, и поднимаю с пола подтаявшее мороженое. — Я считаю, что пока рано вам знакомиться. Чтобы избежать дальнейшей перепалки, я обхожу застывшего посреди комнаты Чонгука, усердно что-то обмозговывающего, и ухожу на кухню. Прибираю ведерко в морозилку и ставлю чайник, в надежде налить себе чашку кофе и после отдохнуть за просмотром какого-нибудь бессмысленного, не нагружающего мозг, сериала. Сегодня я хочу дать себе выходной от тяготящих дум, а завтра собираюсь поподробнее обдумать вопрос о работе. Хоть Тэхён и не хочет, чтобы я утруждала себя оплачиваемым трудом из-за каких-то своих ухищрений и тайных планов на мой счёт, но вот так просто подчиняться я не стану. Поэтому мне срочно надо найти работу. Когда я заканчиваю с приготовлением кофе, в кухню входит Чонгук и озадаченно заглядывает в мои глаза. — Слушай, — начинает он, чуть нахмурившись, — а Тэхён тот самый брат Дженни, с дочерью которого ты сидела? — Я киваю, едва сдерживая обречённый стон. Мне казалось, что мы закончили на эту тему, но видать нет. Брат изумлённо округляет глаза, словно я сказала нечто шокирующее. — То есть у него есть ребёнок и бывшая жена? И ты готова это принять? Мне правда хочется двинуть ему. Если отбросить все преступные делишки Кима, то его жизненная ситуация не делает его каким-то корявым или бракованным мужчиной! Чонгук просто молод и живёт в том возрастном контингенте, когда в основном парень и девушка влюбляются без внушительного багажа прошлого. В моём же возрасте всё несколько иначе, а в возрасте Тэхёна и подавно. Когда подходит или переваливает за тридцать, то человек, как правило, уже встречается с первыми последствиями прожитых лет. Первенцы, развод, предательства, осознанный брак. Понимаю желание брата отдать меня в руки мужчины, за спиной которого нет весомых ошибок, но такие иллюзии могут стать якорем, утянувшим меня ко дну. Пару секунд я пристально смотрю в глаза Чонгука, обдумывая свой ответ. Начинать распинаться и защищать Тэхёна нет какого смысла, да и задор кончился. Отвожу взгляд, выдохнув, и, взяв в руки кружку с кофе, направляюсь на выход. — Не ищи проблемы там, где их нет, — не вкладывая эмоций в голос, бросаю по пути и слышу тут же в спину возмущённое: — Ты не меняешься, нуна. Когда уже ты разобьёшь свои розовые очки о задницу реальности? Жаль, что он не понимает, что эти розовые очки понадобились как раз потому, что задница реальности уже разбила лицо в ужасное месиво и оттого до каменной боли в груди захотелось спрятаться хоть куда-то. Чонгук на пути к тому, чтобы оставить меня насовсем одну. Он скоро возьмёт на себя ответственность за Лису и уйдёт, от чего я буду вынуждена погрузиться в горькое болото одиночества. Я захлебнусь и лишусь всех чувств, превращусь в ледяную глыбу и стану никому ненужной. Тэхён же, пусть со своими страшными тайнами, но спасательный круг.

***

«Я согласна с твоими условиями, когда встретимся?» — таки сдаюсь и пишу смс Чеён на третий день после поездки. Отправляя сообщение, заранее предчувствую гнев Тэхёна, который, к слову, за прошедшее время по приезду не писал, не звонил. То ли он до сих пор зол из-за моего ночного набега на его кабинет, то ли чем-то занят. Я же не осмелилась его тревожить, а только металась эти дни по квартире и съедала себя всё хлеще больными думами. Договорились мы с бывшей женой моего парня встретиться в четверг, как раз на этот день я смогла убедить Дженни привезти ко мне в гости Джису. По большому счету какой-то тягучей тоски по малышке я особо не испытывала, но увидеть её всё же рада, так что в этот раз моё отношение к дочери Тэхёна спокойно можно называть корыстным. Если бы не встреча с Чеён, я бы предпочла побыть ещё какое-то время в одиночестве. Как хорошо, что чувства и эмоции без ведома хозяина (редко из-за необъяснимых порывов) не выходят наружу, — можно спрятать то, что не желаешь показывать. Интересно, как отреагирует Тэхён, когда узнает о моём тайном общении с Чеён? Уверена, что гнев его будет необъятный и разрушающий. И откуда во мне только эта смелость так рисковать? Когда мы с Джису идём на место встречи с её матерью, я чувствую откровенный нервоз. Мне уже не кажется заманчивым узнать всю подноготную Кима вот таким вот образом. От трусости появляется стоическое желание развернуться и бежать, но я упорно игнорирую это ощущение, шагая дальше немного одеревенелыми ногами. Малышка же, воодушевлённая очередной игрой с детьми в игровой комнате торгового центра, напевает себе под нос невнятную песенку и чуть подпрыгивает, крепко держа меня за руку. — Что надо сделать, чтобы стать русалкой? — вдруг задается вопросом Джису, подняв голову и устремив на меня любопытный взор. Несколько секунд в прострации, и я возвращаюсь в настоящее из волны страхов и напряженных мыслей, театрально округлив глаза. — Зачем тебе ею становиться? — стараюсь искренне изобразить удивление. Девочка задорно хихикает, потеребив подол жёлтого платья, и встаёт ко мне вплотную, попросив жестом наклониться к ней. Я послушно выполняю её просьбу, едва сдерживая теплую улыбку. — Я хочу плавать в красивом океане до самого дна, — заговорщицким тоном отвечает Джису. В такой близости от её лица я невольно думаю о том, какой же невероятной красавицей она вырастет, а не о русалках. Хмыкнув себе под нос, я выпрямляюсь и ласково провожу по чёрным девичьим волосам. — Мне казалось, что ты хочешь ездить на лошадках. — Ну папа всё равно не позволит. — А удрать в океан он позволит? — не сдерживаю смешок, умиляясь детской непосредственности. Должна заметить, что Джису постепенно меняется. Если при первой встречи она поражала меня своей неординарностью и взрослостью для пятилетней девочки, то теперь она всё больше и больше походит на обычного ребёнка. В неё появляется все больше задора и непоседливости, хотя я никак не провожу параллель между её изменениями и собой. Как мне кажется, то дело не в моём присутствии в её жизни, а в том, что она просто ко мне привыкла и постепенно открывается всё больше. Но даже это, казалось бы, привычное для людей, качество изумляет меня до глубины души, ибо скрытность прерогатива взрослого человека. — Как превращусь в русалку, то уплыву. Он не сможет больше что-то запрещать, — с важным видом заявляет Джису. Я притормаживаю на светофоре и сосредоточенно разглядываю крыльцо торгового центра, что уже виден по ту сторону дороги. Сейчас зелёный загорится, мы перейдём пешеход и окажемся на месте. Осталось не больше трёх минут до встречи с Чеён. — А ты знала, что на дне океана водятся морские монстры? — без запала спрашиваю, чтобы хоть немного отвлечься от неприятного покалывания в районе пупка. — И они едят русалок? — с ужасом в глазах уточняет Джису. — Ну, не знаю, насчёт того, что они едят, но обижают точно! Загорается зелёный, и мы двигаемся дальше. Я крепче сжимаю маленькую ладошку, когда замечаю бывшую жену Тэхёна рядом с входом в торговый центр. Она выглядит безупречно, чем, несомненно, нравится мне всё меньше. Я на её фоне просто теряюсь. — Ты обманываешь, Наби-онни, — чуть прищурившись, возмущенно говорит она. — Папочка говорит, что монстры — это сказки, которыми пугают непослушных детишек. Я-то послушная. Мрачно хмыкаю. — Твой папочка слишком много болтает всякой ереси, — отчего-то ощущая обиду, бурчу я. — Ереси? — удивлённо восклицает Джису, привыкшая, что подобные слова в общении с ней табу. Мы останавливаемся напротив светловолосой женщины, отчего малышка притихает и с откровенным вопросом смотрит на меня. Я же не могу оторвать взгляд от Чеён. Её светлые волосы красивыми локонами лежат на тоненьких плечах и струятся по гордо выпрямленной спине. Маленькие личико выглядит симпатично с этим нежным и аккуратным макияжем. Руки ухоженные, фигура, хоть и немного худощавая, но всё же привлекательная. И одета она очень женственно. Я и впрямь в сравнении с ней выгляжу не ахти. Волосы завязаны в самый обычный хвост, макияж отсутствует, вместо маникюра коротко стриженные ногти, бедра широковатые, а одежду я выбирала не по красоте, а по удобству. Надо было тоже выпендриться и вырядиться в какое-нибудь платье. Как-то даже стыдно становится. Не мудрено, что Джису невероятно красива уже в пять лет. Наследственность сильная штука — её отец и мать обладатели безупречной внешности. — Привет, — срывающимся на дрожащий шепотом, молвит Чеён и смотрит на Джису с безграничным океаном тёплых чувств. К горлу подкатывает ком. — Здравствуйте, — смущенно лепечет малышка, вжимаясь всем тельцем в меня с боку. Этот её доверчивый жест заставляет меня отвлечься от сковывающих нутро эмоций. Накрыв маленькое плечо ладонью, словно защищая от светловолосой незнакомки, я ощутила необъяснимую уверенность перед бывшей Тэхёна. Похоже, и у меня есть кое-какие преимущества. — Знакомься, Джису, — начинаю я, заметив симпатичную вышивку розочек на пальто Пак, — это моя подруга Розэ, — представляю Чеён выдуманным именем и смело выдерживаю недовольный взгляд женщины. Благо она не спорит и не пытается объяснить Джису, кто она на самом деле такая. — Нам с ней надо поговорить, а ты пока поиграешь в игровой комнате? — Я опускаю взгляд на малышку. Джису кивает. Улыбнувшись, я снова обращаюсь к Чеён: — Я отведу её и подойду. Закажи пока кофе. Не дожидаясь ответа, я вхожу внутрь. После, когда дочь Тэхёна убегает от стойки с администратором к батутам, я возвращаюсь к Чеён. Та, что меня совсем немного удивляет, выполнила мою просьбу. Сажусь напротив неё и беру в руки пластиковый стакан с кофе. — Я думаю, что ты и сама понимаешь, почему я тебя представила своей подругой, — подмечаю, заметив откровенную грусть в глазах Пак. Та, поджав губы, только кивает. Отлично, драму не разводит и на том спасибо. Честно сказать, я ощущаю некую настороженность по отношению к ней. Сама не могу объяснить своё такое отношение, ведь она своим поведением показывает себя только с приятной стороны. Может быть, мне попросту не хочется, чтобы женщина, которая когда-то была любима моим возлюбленным, оказалась лучше меня во всём. — Если я тебе сейчас расскажу всё, что знаю, то ты позволишь мне побыть с Джису рядом? — с надеждой спрашивает она, из-за чего на одну малюсенькую секунду мне становится искренне жаль её. Но ведь должна же быть причина, почему Тэхён не позволяет матери участвовать в воспитании собственной дочери. Неуверенно кивнув, я раздумываю над тем, стоит начать с моих вопросов или сначала позволить ей поведать историю. Но Чеён быстро делает выбор за меня в пользу второго варианта. — Родители Тэхёна встречались в институте. Как я понимаю, не было чего-то между ними серьёзного, но всё же по неопытности они зачали Тэхёна. Родился он не в браке, его отец не стал продолжать отношения с его матерью, — Чеён отпивает кофе и ставит стаканчик на середину стола, потухшим взглядом рассматривая игровую зону. — Я особо не в курсе, что там происходило между его родителями, когда он родился, но знаю, что матушка Тэхёна пыталась лишить родительских прав его отца. Ну, учитывая, какую должность он занимал в политических кругах уже тогда, ясное дело, что у неё ничего не вышло, — на секунду Пак замолкает, покосившись на меня. Я же всё это короткое время, вцепившись в тёплый стаканчик с кофе, впитывала каждое слово и терпеливо слушала. — Ты же в курсе, кто его отец? Я коротко киваю, жестом приглашая Чеён продолжить. Она же с неким недоверием хмурится, перекидывая волосы за спину. — Мать Тэхёна умерла из-за болезни, когда ему было пять. Тогда-то его отец и забрал к себе. Снова повисает молчание. Бывшая Кима взволнованно крутит на пальцах кольца, словно раздумывая о том, что следует умолчать из того, что ей известно. Мне же, человеку, идущему на большие риски ради этой информации, естественно, её задумчивость напрягает. Прочистив горло, я почти залпом выпиваю весь стакан кофе и, быстро проверив взглядом Джису в игровой комнате, твёрдо говорю: — Это не совсем то, что я хотела услышать. Чеён настороженно смотрит на меня пару мучительных секунд, а после вяло улыбается, будто понимает моё нетерпение и воспринимает это со снисходительностью, что, несомненно, вынуждает раздражиться. — Именно отношения его родителей и смерть матери являются причиной того, почему Тэхён занимается такими вещами, — поясняет Пак, чем настораживает меня. В животе скручиваются узлы, но я не смею вымолвить ни слова. — Честно говоря, я мало осведомлена о его деяниях, так что даже для меня неизвестно сколько… — она морщит нос, тщательно подбирая слова, — ужасного он сотворил, но ты должна знать, что среди его грехов числятся и убийства. Воздух в легкие перестаёт поступать, а вдоль позвоночника пробегается обжигающий мороз. Я до последнего уповала, что не услышу чего-то в этом роде. Пугающая истина, озвученная устами Чеён, становится той болезненной крайностью, которая бросает меня на каменную землю с огромной высоты и размазывает все внутренности уродливой кровавой кляксой. Не рассчитывала я, что услышать то, что в какой-то момент казалось мне очевидным, будет так… неприятно и даже больно. Это чувство расползается от солнечного сплетения до низа живота раскалённым металлом. — На эти преступления его толкает отец, — добавляет Чеён, вводя меня в откровенный ступор. — Но почему? — Полагаю, что дело в тёмной стороне его ремесла. Я задумчиво замолкаю. Так посудить, то смысл мне понятен. Теперь ясно, почему Тэхён был недоволен, когда Джису упомянула дедушку и почему утаивает от меня всю подноготную. Ведь он часть чужих секретов. Я всё ещё в замешательстве в некотором роде и до сих пор не развеяла все свои сомнения, так же у меня остались вопросы, но вряд ли Чеён сможет выжать из своих знаний что-нибудь ещё полезное и информативное. К слову о ней. Хоть она и ведёт себя дружелюбно, меня не покидает ощущение, что эту свою вселенскую тоску она только корчит. Возможно, дело в моей ревности, которая болезненно покусывает за душу, а возможно, интуиция. Чеён вроде как не скрывает свой мотив, только кажется, что Джису не единственная причина её пребывания передо мной. — Кстати, как ты узнала обо мне? — спрашиваю, вдруг осознав, что без определённых навыков и намерений узнать о моих отношениях с Тэхёном невозможно. Мы ведь никоим образом не демонстрировали наши отношения, так как же она вышла на меня? Чеён сконфуженно моргает, заметно сжавшись, а я из-за её неоднозначной реакции начинаю нервничать. Очередные подводные камни. — Один мой знакомый какое-то время наблюдал за Джису, а потом всё чаще замечал тебя рядом с ней. — Она пару секунд молчит, разглядывая моё лицо, словно хочет прочесть мои эмоции, но внешне я остаюсь беспристрастной. Хотя внутри всё до жара в теле бушует. — Я попросила его понаблюдать за тобой, а когда тебя прямо в пижаме из дома вытащил Тэхён, то всё стало очевидным. Невольно мысленно перемещаюсь в воспоминания того дня, когда какой-то чёрт в пальто следил за мной от самого супермаркета. Я тогда так сильно испугалась, что готова была отказаться от всего и сразу. Вот значит, кто был виновником того ужаса, что я испытала в тот день. По солнечному сплетению катится волна горячего гнева. Я делаю глубокий вдох-выдох, а после задумываюсь о разводе Чеён и Тэхёна. Правда ли, что у неё был любовник? То есть, зная, что её муж за человек, она так просто взяла и изменила? Не было страшно? Или, быть может, один скрытный и таинственный мужчина мне попросту солгал? — Почему ты ушла от него? — задаю я мучивший меня вопрос. Мне совершенно не хочется сравнивать себя с Чеён, ведь я по многим параметрам остаюсь в проигрыше. Я не настолько утончённая, не настолько хрупкая, не настолько красивая, как она. Из-за этого мне этой ночью не давали покоя мысли о чувствах Тэхёна. Что он нашёл в такой, как я? Что ему может во мне нравиться? Почему он упустил такую великолепную женщину? Ослеплённая её ангельской внешностью, я совсем отказываюсь думать о других аспектах, влияющих на чувства и отношения, что меня выводит из себя. Хочу поставить точку в этих вопросах, но для этого мне просто необходимо убедиться, что ни Чеён, ни Тэхён не хранят в глубинах души те трепетные узы между друг другом. — Всё немного сложнее, — чуть замявшись, произносит Пак. Я сжимаю челюсть и терпеливо жду пояснений. — Тэхён довольно эгоистичен по своей натуре и даже ради семьи, ради дочери не бросил эти опасные дела. В какой-то момент я просто сломалась, а он воспринял мою слабость, как предательство. — Что ты хочешь этим сказать? — Тэхён отослал меня прочь из страны, — едва сдерживая слёзы, мямлит Чеён. Мне искренне становится жаль её. Хочется обнять и поддержать. Весь рассказ Пак вводит меня в ещё большее смятение, и сердце сжимается до боли от одного только предположения, как она всё это время страдала в дали от дочери. Но что-то такое червивое, поглощённое ревностью и собственническими чувствами, притупляет сострадание. — Тогда, что ты здесь делаешь? — не справившись с интонацией, холодно вопрошаю и в душе содрогаюсь от собственной чёрствости. Чеён же невинно округляет глаза, моргнув, и с тревогой глядит на меня в ответ. Наверное, Пак рассчитывала на то, что я встану на её сторону. И, чёрт возьми, правильнее после её рассказа так и сделать, только вот в сердце всё сильнее воспламеняются чувства к Тэхёну, заставляющие меня подавлять все страхи и сомнения. — Я... — выдыхает Чеён, сжавшись под моим взором, как напуганный котёнок. — Что он с тобой сделает, если узнает, что ты наперекор ему вернулась? Она в ужасе дрожит, а я готова себя прибить за эти слова, но ничего не могу поделать. Исчезни, Пак Чеён. Просто исчезни с горизонта и не мешай мне быть рядом с этим дьяволом. Я замечаю, как бывшая Тэхёна, едва справляясь с эмоциями, открывает рот, чтобы, видимо, убедить меня не раскрывать её тайну, но вдруг замирает, как шпион в засаде, и перепугано глядит мне за спину. От одного её встревоженного вида внутри меня всё сжимается, а сердце пропускает удар. Сглотнув, я очень медленно поворачиваюсь и напрягаюсь всем телом. «Запомни, пожалуйста, что я никогда не даю никому второго шанса, поэтому впредь будь паинькой, уяснила?» Меня изнутри поглощает страх воспоминаний того дня и тех пронизывающих до костей эмоций, что грызли душу хуже бешеной собаки. Прямо передо мной стоит Ким Тэхён собственной персоны со сжатыми в тугую линию губами, спрятанными руками в карманах брюк и колючим холодным взглядом, направленным в точь на свою бывшую жену. Я едва ли справляюсь с желанием сорваться с места и убежать подальше, чтобы он больше никогда меня не нашел. Мышцы деревенеют, а внутри всё настолько сильно дребезжит от ужаса, что ощутимо немеет. Я, блять, попала. Тэхён тягуче медленно, стиснув зубы так сильно, что на скулах пугающим образом выступают желваки, переводит взгляд с Чеён на меня. Его ониксовые глаза, как острый кинжал режут без анестезии. — Тэхён, я… — надорвано выдыхаю я, желая отыскать хоть одно оправдание, которое его устроит, но мужчина довольно резко меня перебивает: — Не уверен, что хочу что-либо слышать, Махаон. — Я затыкаюсь, не смея больше перечить. Ким вновь поднимает взгляд на бывшую жену. — А тебе, что, жить надоело? Меня в очередной раз пронзает ужас. И почему-то я ни на секунду не сомневаюсь в угрозе в адрес Чеён.