Махаон

Золотые лепестки яркого безумия Ядовитые ростки. Месяц на раздумья. В тишине ты сделал шаг. Луна — Золотые лепестки

Тэхён умеет удивлять. Когда я думала над поездкой в выходные в загородный домик, то представляла двухэтажное строение с кирпичной крышей, зеленым фасадом, чудесным мандариновым садом, невысоким деревянным забором и кучей точно таких же чужих зданий, только с фасадами другого цвета, выстроенных в ряд. Эдакий дачный райончик для богатеньких. Но вместо этого мы приехали в какую-то глушь. Вокруг густой лес, а сам дом огорожен высоким каменным забором. Первая мысль, точно молния пронзившая виски, — отсюда так просто не сбежать. Складывается впечатление, что Тэхён привёз показать ту самую клетку, в которую собирается поместить меня. Хотя, наверное, я утрирую и навожу излишнюю панику из-за недавней встречи с бывшей Кима. Если она хотела посадить в мою душу зерно сомнений, то у неё это получилось. В какой-то момент я даже хотела поставить Тэхёну условие: либо он мне всё рассказывает, либо я ухожу насовсем. Но когда наступил час свершить задуманное, я словно язык проглотила. Молча залезла в машину и, игнорируя шутливое посвистывание брата из окна квартиры, погрузилась в глубокие думы. Мы выехали рано утром, поэтому Джису дремала на заднем сидении, а Тэхён следил за дорогой и не смел нарушать тишину, благодаря чему всю дорогу никто ни разу не потревожил поток дум. Весь час, который мы ехали, в целом не был продуктивным, ибо я только ещё больше запуталась в своих чувствах и намерениях Тэхёна. Ничего путного в мою голову не пришло, так что выводы, можно сказать, никакие я не сделала. Но зато я приняла решение во что бы то ни стало поговорить с Кимом, когда останемся наедине, и выяснить хоть что-нибудь. Тэхён паркует автомобиль в закрытом гараже, пристроенном к каменному двухэтажному особняку с окнами во всю стену и огромным балконом, выход на который из спальни, судя по тому, какой вид открывается. Если бы не ограждение, то можно было бы сказать, что люди в этом доме живут как на ладони. Во дворе нет никаких дополнительных атрибутов для комфорта или отдыха, кроме качелей. Газон не ухожен, наваленные с деревьев жухлые листья говорят о том, что здесь вряд ли есть какой-то обслуживающий персонал, а сам Тэхён прилично отсутствовал в этом месте. Но свежий и чистый воздух, сохранивший запах леса перекрывает всё остальное и благоволит чувствовать комфорт. Джису крепко держит меня за руку, сонно зевая, наблюдает за тем, как отец набирает код на двери и следом нажимает на пульте какие-то кнопки, отчего первый этаж тут же наполняется светом. Такие крутые и современные технологии я видала только в сериалах про чеболей, поэтому рассматриваю каждую деталь интерьера с нескрываемым восхищением. Малышка тянет меня вглубь, пока Тэхён заносит свою и мою сумки на второй этаж — видимо, в комнаты. Девочка усаживается на огромный диван, застеленный вязаным пледом с голубым орнаментом, и дремлет, прижимая к груди игрушечного дельфина. Наверное, ещё какое-то время она будет отдыхать, поэтому, без зазрения совести, я оставляю Джису в гостиной, а сама следую в противоположную сторону, осматриваясь. Несмотря на размеры дома мебели не так много, как и предметов интерьера. Висит пару картин с изображением природы, у лестницы стоят высушенные подсолнухи в напольной вазе, вокруг которой лежат опавшие кусочки листьев и лепестков, и на полках находятся странной формы статуэтки, напоминающие маленькие тотемы. Я прохожу в кухню и присаживаюсь на барный стул, который стоит около высокого стола, и пустым взглядом оглядываю помещение. Внутри нарастает некая тревога. С одной стороны, мне непонятно это внезапное чувство, которое резко вспыхнуло, стоило переступить порог особняка. С другой стороны, теперь я отовсюду жду подвох. Чеён навела смуту, но, когда я попросила её всё рассказать, выставила мне ряд условий, на которые пойти я пока не решусь. Она хочет тайно видеться с Джису. Я же не могу так рисковать, ведь Тэхён сокрушит на меня небеса от гнева, если я выкину такие финты. Сил размышлять о его скелетах в шкафу уже нет, поэтому я ощущаю глубокую опустошенность и одновременно с тем смятение. Какая-то безысходность царапает спину, вынуждая меня чувствовать потребность в эмоциональном выговоре. Хочется кинуть что-нибудь в стену, накричать на Тэхёна и разреветься, как заядлой истеричке, а всё потому, что пробелы и дыры в его истории засасывают и утомляют. Порыв, преследующий меня уже сутки, навеян по большому счёту его бывшей женой. Может быть, не появись она передо мной и не заяви мне предостерегающих фраз, то мои переживания не возросли бы в десятки раз и не поедали нервную систему. Прошедшей ночью меня преследовало воспоминание о похищении, хотя в последнее время мне удавалось забыть о том происшествии. Теперь же я хочу разбить себе голову за слепое соглашение быть рядом с Кимом. Мне остаётся уповать на ту преодолевшую дистанцию, когда я решусь спросить мужчину о его тайнах. — Ты сегодня слишком задумчива, — раздаётся голос Тэхёна сбоку, отчего я дёргаюсь в испуге и округляю глаза. Сердце выдаёт несколько рваных удара, а потом успокаивается. — Зачем так подкрадываться? — выдыхаю я, решив никак не комментировать его констатацию факта. То, что Ким наблюдательный и сообразительный человек — я поняла еще на второй день знакомства. — Я не подкрадывался. — Ходишь ты беззвучно, — хмуро оповещаю и, с толикой подозрительности его оглядев, добавляю: — Как ниндзя. — Ты меня ещё к якудзам причисли, — беззлобно хмыкает мужчина, явно намекая на мои предположения о его причастности к бандитам, и подходит к холодильнику. Я недовольно поджимаю губы, искренне недоумевая, как можно так отшучиваться от моих сомнений после всех инцидентов. А ведь дальше может быть только хуже. Тэхён достаёт оранжевый сок в стеклянном графине, ставит передо мной, а после выдвигает сбоку тумбу и берёт два высоких стакана. Механичными движениями он разливает напиток и придвигает ко мне поближе, безмолвно предлагая выпить и расслабиться. — Тебя что-то беспокоит? — интересуется он, опираясь на столешницу и опускаясь ближе к моему лицу. Я ощущаю на щеке его теплое дыхание и ежусь из-за того, что крутит от его близости живот. Поднимаю взгляд и теряюсь в собственных чувствах. Он интенсивно смотрит в мои глаза, улыбаясь уголками губ. Мне хочется поставить время на паузу и бесконечно наслаждаться разглядыванием его лица, но Тэхён не позволяет мне такой роскоши, наклонившись ниже. Мужчина соприкасается лбом с моим лбом и безмятежно прикрывает веки. Эта неожиданная близость греет душу, наполняя нутро сладостной негой. Такой невинный жест, но он переполнен некой заботой, придавая моим страхам и чувствам уникальный оттенок. Тэхён словно изо всех сил пытается заглушить все тревожные звоночки внутри меня и полностью завладеть поводьями моих чувств. Такая ассоциация, невольно проскользнувшая в мыслях благодаря оставшимся крупицам рассудка, ударяет больно разрядом тока вдоль позвоночника, отчего я медленным движением, чтобы не вызвать подозрений, отстраняюсь. Вяло улыбнувшись Тэхёну, который открывает глаза и нечитаемым взглядом скользит по моему лицу, я беру в руки стакан и делаю пару глотков, как оказалось, мангового сока. Ещё пару секунд и туман, появившийся в голове из-за нежности Кима, полностью рассеивается, позволяя мне мыслить трезво. И тогда меня сразу же одолевают двоякие ощущения. Когда мы приехали, обстановка и некоторые детали навевали на мысль о том, что здесь давно никого не было, но, когда Тэхён открывал дверцу холодильника, я успела заметить расставленные по полкам продукты, да и сок на вкус свежевыжатый, а ведь у нас с собой не было никак пакетов с едой. — Кто-то здесь был? — уточняю, головой кивнув в сторону холодильника. Тэхён отпивает сок и жмёт плечами. — Кое-кто завёз продукты вчера вечером, — коротко отвечает он. — Этот кое-кто знает код-ключ? — зачем-то спрашиваю. Что-то во всём этом меня смущает, но я ещё сама не до конца понимаю, что конкретно. В конечном счёте, этим человеком может быть кто-то из доверенных лиц Тэхёна, а я, поддаваясь излишней женской эмоциональности, беспричинно паникую. Ну разве Ким повезёт свою дочь в потенциально опасное место? Разумеется, нет. Мне надо расслабиться. — В этом есть какая-то проблема? — Никакой. Тэхён выпрямляется и, небрежно скользнув ладонью по столешнице, в упор смотрит мне в глаза, словно пытается в них найти причины моего откровенного напряжения. По телу проходит дрожь, а щеки полыхают в смущении, отчего хочется приложить к ним прохладные ладони, чтобы остудить пыл. Навязчивая мысль о том, что Ким видит меня насквозь, заседает в голове настолько прочно, что хочется отвернуться и спрятать лицо за волосами, но внутрь меня заливается что-то эфемерное, бесформенное, тут же каменея, и я замираю в одном положении, как статуя. Вот бы расслабиться и перестать ждать от каждого его взгляда и слова подвох. Отголоски недавней встречи с Чеён оставили свои следы. Изначально, когда я узнала от Джису о поездке на выходных, то меня подхватило раздражение, посему я была намерена отругать Тэхёна из-за того, что он не соблаговолил обговорить это со мной, но потом, когда гнев исчез, я предвкушала совместное времяпровождение, фантазируя объятия, поцелуи и приятные беседы. А теперь, благодаря бывшей жене Кима, я не могу ни о чём думать, кроме как о скелетах в шкафу мужчины, с которым собираюсь строить отношения. Может быть, так даже правильнее: искоренить с самого начала все недоговорённости между нами. Хотя я вряд ли осмелюсь рассказать о Чеён. — Как насчёт завтрака? — отмирает Ким и, похлопав по столешнице, с задумчивым видом направляется в сторону выхода из кухни. — Приготовь что-нибудь. Я, если что, ненавижу жареный лук. — А ты куда? — Я спрыгиваю с высокого стула и растерянно таращусь на мужскую спину. — Пойду в кабинет, просмотрю документы, которые взял с собой. Я не успеваю добавить что-либо, оставаясь в помещении одна. Так и стою посреди, как истукан, вмиг растеряв весь запал задавать вопросы. Ладно, тут я сама виновата, слишком долго настраивалась, надо было сразу и сходу брать быка за рога. Слышу, как недалеко от кухни звенят ключи, потом раздаётся звук прокручивающегося замка и открывающейся двери. Глубоко внутри сразу же просыпается любопытство, но я заталкиваю его куда подальше и оглядываюсь. Кухонный гарнитур роскошный на вид и явно дорогой, но плоская поверхность от начала стены до конца вводит меня в некоторый ступор. Перед тем как уйти мог бы и показать, как пользоваться этой диковинкой и рассказать, что где лежит. Методом тыка готовка только затянется. Прежде чем заняться делом, ухожу в гостиную и убеждаюсь, что Джису всё так же дремлет, а после возвращаюсь в кухню и достаю из холодильника заведомо приготовленные Тэхёном-кем-то продукты. Разложив по столешнице овощи, охлаждённое мясо и соус для маринада, я соображаю, что вероятнее всего Ким собирался это пожарить на мангале, который я увидела на заднем дворе через стеклянную раздвижную дверь, посему достаю дополнительно лоток яиц. Сейчас приготовлю омлет и замариную мясо для ужина. Итак, где вся утварь?

***

С горем пополам я разобралась с тем, как открываются ящички, и хорошо, что в этот момент никто на кухне не присутствовал, ибо комичности было вагон и маленькая тележка, и нашла местонахождение необходимых предметов для приготовления завтрака. Когда от маринада я перешла к взбалтыванию яиц, муки и прочих ингредиентов, услышала, как Джису включила в гостиной на плазменном телевизоре мультики. Тэхён же в своём кабинете работал очень тихо, что в какой-то момент я ощутила себя в те недалекие времена, когда была для малышки обычной няней. И, тем не менее, я старательно вбивала в свою голову фантазийную мысль о том, что так могли бы проходить наши будни. Хоть всё из-за той же Чеён моё сердце погружается в омут сомнений. Когда я полностью заканчиваю, расставляю по длинному столу из красного дерева тарелки и столовые приборы. Следом, оглядев свои старания, иду за Джису и её отцом, чтобы позвать к столу. Девочка, хихикая и крепко обнимая игрушку, с упоением смотрит детский канал и причудливо качает ногами, глухо стукая пятками по дивану. Глядя на неё между рёбер всегда теплеет. Так хочется обнять её и стиснуть в удушающих объятиях, но страшно переломать маленькие кости, поэтому всегда сдерживаю несвойственные моему характеру порывы. Никогда не замечала за собой такое умиление детьми. — Завтрак, Джису, — зову малышку и улыбаюсь, когда она задорно подскакивает и, воскликнув трижды «ура!», убегает в кухню. Я выключаю телевизор в целях экономии электроэнергии и иду следом за ней. Как раз в этот момент из кабинета, что находится между лестницей и гостиной, выходит Тэхён. Он плотно прикрывает дверь и, достав из кармана штанов ключик, запирает замок. Оборачивается и, встретившись с моим взглядом, на мгновение замирает. — Всё готово, — оповещаю я, невольно посмотрев за его спину. Зачем запирать дверь на замок, если ты ничего там не прячешь? Ответ очевиден, там находится что-то, что может в моих глазах скомпрометировать Тэхёна или же выдает тайны. И, разумеется, меня туда никто не пустит. Ким подходит ко мне вплотную. У меня перехватывает дыхание и начинает крутить живот, словно я заведомо жду от него очередную грубость за не скрытое вовремя любопытство. Но вопреки моему страху, который точно отражается на лице, он аккуратно обхватывает меня за плечи и наклоняет голову. Горячее дыхание обжигает щеку и ухо, из-за чего невольно вздрагиваю. — Расслабься, Махаон, — насмешливо шепчет он, коснувшись губами мочки. — Можно подумать я тебя привёз сюда убивать. Последнее слово оседает на лёгких тяжёлым свинцом, но я притворно хмыкаю, типа оценила шутку. Джису при отце ведёт себя спокойнее: меньше дёргает ногами, не чавкает и не шмыгает носом, хотя, когда мы наедине, то порой она себе такие вольности позволяет; но счастливой улыбки во все лицо скрыть не может. Малышка не сводит с Тэхёна искрящегося и довольного взгляда, будто бы такие события, как совместные выходные в загородном домике, бывают крайне редко. И её радость расслабляет меня. Я поддаюсь настрою, тоже улыбаюсь и ловлю себя на мысли, что готова проводить время втроём хоть целую вечность. — Дедушка сказал, что хочет познакомиться с тобой, Наби-онни, — вдруг говорит Джису, обращаясь ко мне, после того, как благополучно выпросила у отца разрешение хотя бы посмотреть на лошадок, если пока никак нельзя учиться на них ездить. Походу с того дня в парке развлечений, она так и не унялась. — Ты рассказала ему? — чуть нахмурившись, уточняет Тэхён. Его голос ровный, едва заинтересованный, но я улавливаю нотки сменившегося настроения мужчины. К тому же его взгляд становится тяжелее. — Конечно, Наби-онни ведь теперь твоя принцесса, — непринуждённо заявляет она, кивая головой, словно словесного ответа недостаточно. Несмотря на то, что в районе пупка щекочет от её детской реплики, я ощущаю активные волны недовольства и оттого напрягаюсь всем телом. Видимо, дедушке было необязательно знать, что у папочки появилась… принцесса. — И что ответил дедушка? — Я отчётливо слышу в его вопросе осторожность. Сама же терпеливо молчу, внимательно слушая разговор. — Попросил в следующий раз с ней прийти. — И всё? — Всё. Тэхён громко выдыхает и на какое-то время задумчиво разглядывает свою дочь, будто осмысляя сказанное ею. Мне очень хочется влезть и задать массу вопросов, ведь всё это становится ещё подозрительнее, но при ребёнке разводить демагогию нет желания. Можно предположить, что у него с отцом не самые приятные взаимоотношения, поэтому он и считал, что нет нужды в информирование обо мне, а может дело в иных причинах. Аппетит сразу пропадает. Кладу палочки возле тарелки и вспоминаю, как однажды Ким гладил мои голени под столом ступнями. Хочу сделать то же самое, чтобы обратить его внимание на себя. Учитывая, что стол здесь намного больше и шире, чем в доме в городе, приходится чуть съехать на край стула и опереться корпусом о спинку. Тянусь кончиками пальцев, но не дотягиваюсь, посему отъезжаю ещё немного вперед, но, не рассчитав возможности, с грохотом валюсь на пол, зато достигаю цели. Правда, всё теряет смысл, ибо Тэхён на пару с Джису подпрыгивают со своих мест и, перевалившись через стол, заглядывают за край, чтобы проверить меня на травматизм. — Я тут подумала, что раз я теперь не работаю няней, то мне нужно найти работу, — выпаливаю я первое, что приходит в голову. Та мысль, которая тоже сидит в голове после ночи с Кимом, но которую не удавалось хорошо обмозговать из-за других вопросов, щекочущих нервы. Обомлев, Тэхён моргает и таращится на меня, будто я диковинное животное. — Если убьёшься, то не сможешь работать, — спокойно аргументирует Джису, с важным видом пожав плечами. Я и Ким одновременно поворачиваем головы в её сторону, пару секунд смотрим на умничающую девочку, а после не сдерживаемся и в голос хохочем. Смех Тэхёна сладкий, хриплый и пронизывающий душу насквозь. Я бы отдала весь мир, если бы он вот так задорно и искренне смеялся постоянно.

***

Развалившись поудобнее на диване, я просовываю руку под щеку и удовлетворённо наблюдаю за отцом и дочерью, расположившихся на деревянном полу с подогревом. Мысли и тревоги сдуло ветром ещё около часа назад. Под рёбрами штиль и припекающее солнце. Приятно, тепло и умиротворённо. Вот бы это спокойствие никогда не кончалось. Цветущая рядом с Тэхёном Джису вызывает во мне отраду. Юное сердечко настолько беззаботно и невинно, что не способно ощущать боль из-за тёмных воспоминаний о похищении, просто находясь рядом с любимым родителем. Я ей завидую. Мне бы тоже хотелось слепо верить в эдакого супергероя, который априори не может быть злом. Что бы кто ни сказал малышке о Тэхёне, она не изменит своему доверию. Со мной дела обстоят иначе. Горько хмыкнув, я скольжу внимательным взглядом по профилю мужчины. Кончики пальцев пульсируют от потребности коснуться припухлых губ, провести по красивому носу и погладить бархатные щеки, впитывая в себя каждый миллиметр. Он рассказывает Джису какие детали конструктора требуются для постройки игрушечного диванчика, а у меня от солнечного сплетения до низа живота тянет тягучей карамелью от его низкого и будоражащего сознания голоса. Нестерпимо хочется его обнять и вдохнуть потрясающий запах пачулей, погружаясь в сотрясающие нутро ощущения. Я вздрагиваю и раскрываю глаза, когда Джису резко и без предупреждения заваливается на меня сверху и, стиснув мою талию маленькими ручонками, утыкается носом между лопаток. — Этот папа меня замучает, — протяжно хнычет она, обижено зыркнув исподлобья на Кима. Тот улыбается, качает головой и, никак не комментируя жалобу, продолжает стройку ресторана из конструктора. — Чересчур правильный, да? — в шутку поддерживаю малышку я и лукаво улыбаюсь, когда мужчина с прищуром стреляет в меня взглядом. — Нельзя таким быть, папа, — приподнявшись на локтях, с видом всезнайки сообщает Джису и качает головой как будто бы упрекает собственного отца. — Девочки любят, когда мальчики несносные и героичные! А будешь таким правильным, то Наби-онни от тебя сбежит. Я прыскаю в кулак, попутно поражаясь её словарному запасу для пятилетней девочки, и ощущаю, как Тэхён стискивает тёплыми пальцами мою щиколотку точно предостерегает, а оттого мне ещё смешнее. — Кто твой любимый принц из мультиков? — спрашиваю я у Джису, продолжая про себя веселиться из-за надувшегося Кима. — Флинн. — Я так и думала. — И кто это такой? — обращается ко мне Тэхён и придвигается к краю дивана, плюнув на сбор конструктора. Теперь я чувствую его пылающее дыхание на лице, и оттого в душе снова поселяется сумятица. — Тот разбойник из Рапунцель, который сначала помог ей сбежать из башни и в итоге её полюбил, — в двух словах пересказываю мультик, разглядывая прекрасное лицо Кима. Тот театрально охает и хватается за сердце, выпучив глаза. — Моей дочери нравятся разбойники? Джису в ответ только заливисто хохочет. — Все девочки одинаковые, — тихо произношу я, намекая на очевидные вещи, а Тэхён на мои слова только самодовольно ухмыляется. В этот раз он даже не отрицает.

***

Джису напрочь отказывается идти с нами на задний двор, чтобы пожарить на мангале мясо, обосновывая своё нежелание тем, что там скучно. Вместо этого она включает какую-то передачу про собак и увлеченно смотрит, пища от милоты, которая разворачивается на экране. Я же отправляюсь к Тэхёну, предварительно разлив по бокалам белое вино, которое нашла в домашнем баре. На улице прохладно, поэтому я кутаюсь в толстый мужской кардиган, и обнимаю себя одной рукой, а другой держу спиртное. По Киму же не скажешь, что погода приносит ему хоть какой-то дискомфорт: стоит в бежевом тонком свитере и широких штанах с невозмутимым видом. Переворачивая щипцами мясо, он отпивает вино и украдкой наблюдает за мной. — Утром ты говорила, что собираешься найти работу, — вспоминает Тэхён, откладывая на металлический столик щипцы, и прячет руку в карман штанов. В ответ я только киваю, вдыхая лесной воздух поглубже. — В этом нет необходимости. Вскинув брови, я поворачиваю голову и одариваю мужчину изумлённым взглядом. — Только не говори, что ты собрался платить мне за отношения в качестве вознаграждения? Он отмалчивается, а внутри меня загорается буря негодования. Да за кого он меня принимает! Нахмурившись, я раздражённо веду верхней губой и перехватываю его спокойный, равнодушный взгляд. — Я не содержанка, — рычу я, пытаясь контролировать громкость своего голоса, чтобы вдруг не привлечь внимание Джису. Не хочется видеть её расстроенное личико. Да и вряд ли Тэхён позволит мне проявить при ней весь спектр негативных эмоций. Заткнёт ловко, одним лишь взмахом ресниц. И несмотря на то, что я прекрасно понимаю, чем чреваты эти всплески, я всё равно не могу взять и принять его решение с миром. — Не утрируй, пожалуйста, — говорит Ким, доставая руку из кармана, чтобы вновь перевернуть щипцами мясо, но внезапно на каменную плитку выпадает тот самый ключик от кабинета. Невольно я засматриваюсь на него и вспоминаю о своих утренних тревогах. Пока Тэхён наклоняется, чтобы поднять ключ и вернуть его обратно в карман, я неподвижно стою. Меня лихорадит изнутри. Всё начинает смешиваться в кучу: забытье, гнев, страх. Огромная липкая субстанция тянется от гортани до пупка, бередя каждый орган до неприятного содрогания. Солнечное сплетение медленно выжигается, оставляя уродливые открытые раны. Мерзко. Хочется взвыть и разбить голову о стену, ибо понимание, почему Тэхён не хочет, чтобы я искала работу, превращается в один сплошной недуг. Уже и не знает, как насильно меня привязать к себе, чтобы… Чтобы что? Он уже начал работу над аккуратным и размеренным обрыванием крылышек бабочки. Когда мужчина обращает взор на меня, после того, как перевернул мясо, — сжимает челюсть и разжимает. Осознаёт, что отчасти его намерения проясняются в моей голове. И, судя по всему, Тэхён хотел сначала полностью обездвижить меня, загнать в угол, а только потом раскрывать карты. — Что тебе на самом деле от меня нужно? — резво срывается вопрос с моих губ, но голос кажется безжизненным. Ким залпом допивает вино, не глядя на меня. — Неужели, тебя настолько оскорбляет… — Ты хочешь, чтобы я полностью зависела от тебя, зачем? — твёрдо перебиваю его я и требовательно смотрю в миндальные глаза. Какое-то время он молчит, вызывая под кожей неконтролируемую дрожь. Визуализация, над которой он определённо долго и упорно работал в своё время, не даёт мне никаких подсказок: Тэхён всё так же невозмутим и спокоен. — Тебе не кажется, что у тебя слишком бурная фантазия? — не отвлекаясь от приготовления мяса, осведомляется Ким. Небрежность, с которой он выговаривает каждое слово, подобно сухому хворосту пуще разжигает пламя гнева внутри меня. Я ставлю рядом с пустым бокалом свой, наполненный до середины, и борзо пихаю Тэхёна в плечо, требуя взглянуть на меня. — Скажи мне, глядя в глаза, что я ошибаюсь и твои намерения на мой счёт чисты! — сама не замечаю, как повышаю голос и хватаюсь за мужское предплечье, вжав пальцы. — Скажи, что мы вместе, потому что между нами тёплые чувства! Ну же! Скажи! — Сбавь тон, — резко осадив меня леденящим душу тоном, он выдёргивает руку и, не меняясь в лице, с помощью щипцов кладёт мясо в приготовленную заранее плоскую тарелку. Живот скручивает от беспокойства. По инерции бросаю взгляд на окно, убеждаясь, что Джису нас не слышит через приоткрытую дверь, и вновь поворачиваю голову к Киму. — Это нечестно, Тэхён, — изъяв эмоции из голоса, продолжаю я. — Нечестно, что ты скрываешь от меня так много, а ведь хочешь, чтобы я полностью доверилась тебе. Как я должна это сделать? Он заметно морщится, тушит мангал и главное — на меня даже не смотрит. Приготовление мяса завершено и, по сути, нам больше незачем оставаться на заднем дворе, но мы не спешим вернуться внутрь. Каждый его поступок и раздражённый вздох вызывает во мне всё больше вопросов, а едкий голосочек, прочно засевший в закуточке души, нашёптывает неутешительные ответы-предположения на них. Те загадки, кажущиеся буквально пару дней назад завораживающими, сейчас грызут меня и не жалеют. А Тэхён даже не пытается облегчить мои опасения. Каково моё удивление, когда Ким, демонстративно цокнув, прикрывает плотно дверь и обращает на меня потемневший от явного недовольства взор. — Что ты хочешь знать? Обомлев, не верю собственным ушам. После заданного вопроса я несколько секунд глупо таращусь на него, будто не я только что сама выпрашивала посвятить меня во все его тайны. Тэхён, прекрасно читая меня и мои эмоции, как открытую книгу, усмехается и интенсивно смотрит в глаза, склонив голову чуть в бок. — Например, — мямлю я, судорожно перебирая в потоках памяти дилеммы, которые мешают мне свободно дышать, — почему сегодня ты напрягся, когда Джису сказала о желании твоего отца встретиться со мной? Связан ли ты как-то с преступностью? Кто те люди, которые враждуют с тобой и угрожают мне с братом? Чего мне ожидать, находясь рядом с тобой? Неопределённо хмыкнув, Ким скрещивает руки на уровне груди и прищуривает глаза. — Ты просишь меня открыться тебе полностью, а ведь я тоже не могу быть уверенным, что моя честность в будущем не выйдет мне боком, — вместо желанной правды слышу аргумент, который с одной стороны кажется мне очень даже весомым, а с другой — раздражающим. — Так ты переживаешь о себе, а не обо мне, как говорил? — не смогла сдержаться от сарказма, напомнив Тэхёну тот день, когда он сказал, что моё неведение будет держать меня на безопасном расстоянии. Видимо, он умеет лукавить, хоть и заверяет, что не лжёт. — О Джису, — отвечает он, пронзив моё нутро жгучим от холода взглядом. — Больше всего я переживаю за неё. Мне сразу же становится тошно. И не могу понять больше почему: потому что в его причинах есть резон или потому что он увиливает. — В общем, как я понимаю, ты ничего не скажешь мне. — Не сегодня. — А когда, через десять лет? — Позже, — твёрдо повторяет он, отмирая. — Но… — уже собираюсь вылить очередной поток противостояний, безучастно наблюдая, как Тэхён одной рукой берет тарелку с мясом, а другой — мой недопитый напиток. — Хватит, — безапелляционно перебивает мужчина, грубо впихнув мне спиртное, и забирает со столика пустой бокал. — Не вынуждай меня давить на тебя, Махаон. В его голосе слышится пугающая угроза. На следующий день, после секса, Тэхён вёл себя со мной нежно и заботливо. Смотрел в мои глаза с мягкостью, с теплом. Улыбался и ласково касался. Даже сегодня, до этого разговора, в каждом его жесте, адресованном мне, чувствовалась лилейность. Но сейчас в меня упирается колкий, сердитый взгляд, отчего душа под рёбрами напряжённо звенит, как надтреснутое стекло. Естественно, у меня не остаётся смелости упираться. — Чудесно, — фыркаю и уношу ноги обратно в дом, попутно натягивая на лицо дружелюбную улыбку, чтобы не смутить и не расстроить своим поникшим настроением Джису. Грёбаный лицемер.

***

Даже если бы я хотела психануть и уехать, то ничего бы не вышло. Кругом густой лес, дебри и ни единой души. Лучшая клетка для трусливого зверька, которого желаешь приручить. Самое глупое, что я сама виновата в нынешнем положение. Плыла по течению, слепо подчинялась порокам, — да и сейчас делаю то же самое, — и не осознавала проблему целиком. Может быть, где-то глубоко внутри, где главенство в руках мягкотелой женской натуры, я ощущала приятное волнение, ходя по лезвию ножа. Как это бывает в фильмах или книжках: любовь, приправленная мафиозным экшеном, будоражит и добавляет приятную перчинку. В жизни всё, оказывается, иначе. Я стою очень далеко и в неведении от всего, что происходит в жизни Тэхёна, но сплошные догадки и цепкие мысли вводят меня в неустойчивое состояние напряжения и волнения. Хочется расправить плечи и вздохнуть свободно, только вот неозвученная правда давит плиткой на спину, вынуждая ссутулиться. Остатки вечера проходят спокойно, несмотря на то, что я, глядя на Тэхёна, испытываю щемящее и болезненное чувство. Он словно осознаёт о моих эмоциях, лишний раз не трогает, уделяя всё время пуще развеселившейся Джису. Осадок после разговора горчит на кончике языка. Я стоически переношу неприятные впечатления и ближе к десяти вечера ловлю себя на мысли, что обида как таковая прошла. Только вот желание узнать правду никуда не делось. Если же Тэхён не способен рассказать мне всё прямо в лоб, я в лепёху расшибусь, но найду окольным путём истину. Укладывает в постель малышку Ким, пока я принимаю душ, а после, когда я уже устраиваюсь на своей половине огромной кровати, он уходит в ванную комнату. За то время, что он принимает водные процедуры, я успеваю подремать, подумать и даже придумать стратегию по нервотрёпке. Пусть вкусит всю ярость женской обиды. Ему лишним не будет, а я смогу прощупать рамки дозволенного. Заодно, может, где расколется, что вряд ли конечно. Дверь в спальню открывается, впуская в помещение Тэхёна, пахнущего кедровым гелем для душа. Я отворачиваюсь спиной к нему, угрюмо глядя на вишневые занавески, и вся обращаюсь в слух, своего рода «подглядывая» за хозяином особняка. Он же спокойно себе складывает вещи в комод и следом забирается в кровать. Сердечко под рёбрами стучит, как заведённый мотор, а дыхание учащается. Уж не знаю, отчего я начинаю волноваться, но кажется, что рядом с ним я всегда нахожусь в неком смятении и предвкушении. Ким медленно подползает ко мне, перекидывает руку через талию и, крепко обняв, пододвигает к себе вплотную. Я позволяю ему делать всё, что заблагорассудится, но досаду не скрываю, всё так же настырно лежа к нему спиной. Тэхёна, кажется, даже забавляет моё такое поведение: слышу над ухом смешок, а после чувствую горячий поцелуй у основания шеи. — Обижаешься? — жарко шепчет, целуя за ухом. Он прижимается ко мне плотнее, практически вдавливая бёдра в ягодицы. Низ живота призывно тянет, но я старательно игнорирую это чувство. — С чего бы, — бурчу, показательно фыркнув. — Я ненавижу желчь. — А я ненавижу тайны. Словесная война с Тэхёном до добра никогда не доводит. Дерзость, которую я редко демонстрирую постоянно выходит боком, а я подобно глупому забывчивому ребёнку снова делаю одну и ту же ошибку. Рыкнув мне на ухо, Ким больно вцепляется в предплечье и дёргает меня назад, чуть привстав на локте. Изумлённо охаю и, поддаваясь напору, перекатываюсь на спину. В глазах застывает испуг, демонстрируя Тэхёну мою слабость перед ним. Мужчина, направляя на меня «громоздкий» взгляд, под которым я ощущаю тяжесть во всем теле, силком дёргает сорочку наверх и, помогая второй рукой отдирать прижатые к талии локти, снимает тоненькую ткань, оставляя меня в одних трусах. Сердце в грудной клетке дрожит, как замерзший щенок на улице. Приподнявшись корпусом, он ловко стаскивает с себя майку и заваливается на меня всем весом, вынуждая громко и болезненно выдохнуть из-за тяжести. Кожа Кима горячая, как только потухшие угли, а аромат его тела затупляет разум. Чувствую, как размеренно стучит его кровеносный мешочек, и кое-как приструниваю порыв развести ноги. В комнате раздаются шуршание простыней, сбитое и тяжелое дыхание двоих людей, слабые звуки борьбы. Пищать, визжать или кричать не могу, чтобы не разбудить Джису, поэтому сопротивляюсь почти беззвучно, только выдыхая и кряхтя. Тэхён же, раззадорившись, самодовольно улыбается и хватает за руки всё сильнее и грубее, угрожая оставить на коже следы. Возня быстро прекращается, ведь Ким крепче и ловчее меня: он зажимает одной рукой оба моих запястья над головой, придавливая мою тушку к матрасу крепким станом, и, приподняв таз для удобства, одним ловким движением свободной руки скатывает белье к щиколоткам. — То есть ты меня и к сексу собираешься принуждать? — пыхчу я, недовольно зыркая на Тэхёна. Тот самодовольно улыбается и силком разводит ноги, тут же умостившись между. И после удачного захвата, выпускает мои руки, свои же пристраивает на ягодицах, протиснув ладони между постелью и моим телом. — Только не говори мне, что я забыл тебя обо всем предупредить, — мужчина закатывает глаза, инстинктивно дёрнувшись тазом. Заглушив стон внезапного удовольствия сжатыми губами, невнятно мычу и обхватываю пальцами мускулистые плечи. Ткань пижамных штанов неприятно трётся о промежность, а вжимающаяся в низ живота твёрдость наоборот — приносит наслаждение. — Когда предупреждал, забыл упомянуть о том, что ты чрезвычайно опасен. Мне до чёрных пятен перед глазами хочется поцеловать Тэхёна и отдаться нарастающему возбуждению, только вот все эти игры и интриги буравят в моей душе безобразную дыру недоверия. — Разве я скрывал это? — вскидывает брови, плотно проведя одной рукой по пояснице. Меня бросает в дрожь от каждого его прикосновения. На заданный вопрос молчу, ибо толкового ответа у меня не имеется. Вообще-то, Тэхён прав. Он, можно сказать, предупреждал о том, что наши отношения превратятся для меня в клетку, и не скрывал, что находиться с ним опасно. Я должна была отнестись к происходящему серьёзнее, чтобы сейчас не изнывать. — Да, я не рассказывал тебе подробности и не открывал тайны, но и не лгал. Ты была осведомлена, что со мной всё не так просто, и всё равно осталась. А теперь что? — чуть отстранившись, говорит Ким, и я отчётливо слышу нотки упрёка. Насупившись, я театрально отворачиваю голову, подставляя взору мужчины профиль, и очень тихо произношу: — Меня не покидает ощущение, что ты используешь меня. — Хм, — обречённо выдыхает. — И какая мне от тебя выгода? Молчу. А что я могу на это ответить? Говорить о Лисе будет крайне глупо. Пока он сам не выдаст своё знание о её приближенности к моей семье, я должна держать рот на замке. Но как вынудить его признаться? От дум отвлекает жаркий язык Тэхёна, скользнувший по шее и оставивший влажный след. Мне приходится взять всю волю в кулак, чтобы не выдать дрожь и желание продолжить ласки. И как можно серьёзно разговаривать, если он попросту похабно совращает! — Даже если мне что-то от тебя и надо, то, получив это, я тебя не оставлю, — склонившись над ухом, пылко шепчет Ким и оставляет мягкий, невесомый поцелуй на мочке. Сердце пропускает удар. Чуть поёрзав под мужским телом, я укладываюсь удобнее и поворачиваю наконец голову, чтобы взглянуть в чужие глаза. — Почему? — Я умею быть благодарным и никогда не отказываюсь от своей ответственности. И как я должна это понимать? Но найти ответ в своей голове Тэхён не позволяет, намереваясь закончить задуманное. Сегодня ночью мы занимаемся сексом тихо, чтобы не разбудить Джису. Без прелюдий, без поцелуев. Он сжимает мой рот, глуша все стоны, а свои выдыхает в мои волосы. Его движения спешные, резкие и направлены на быстрое удовлетворение. Никакого романтизма, никакой душевной связи. Но от этого я ощущаю себя не менее желанной.

***

Тэхён включает кондиционер, чтобы избавиться от духоты в спальне, и устало зевает. Время уже довольно позднее, так что лучше всего лечь спать, но в меня словно три литра кофе влили — сна ни в одном глазу. Невольно вспоминаю о разговоре на заднем дворе, когда Ким трепетно притягивает меня к себе ближе, и решаю попытать счастье ещё раз. — Ты мне доверяешь? — шепотом спрашиваю, наслаждаясь его тёплыми объятиями и равномерными поглаживаниями пальцев по голой коже на спине. Мне хочется, чтобы время остановилось; чтобы вся тревога исчезла из-под рёбер; чтобы не было в жизни Ким Тэхёна никаких пугающих сознание страстей. Но реальность такова: завтра мы вернёмся домой и тени, скрывающиеся за спиной Тэхёна снова всколыхнут в моей душе ужас. — Да, — коротко отвечает он, даже ни на секунду не задумавшись. Его уверенность порождает во мне желанное тепло. — Расскажи мне, пожалуйста, — неуверенно прошу, проведя щекой по стальной груди. Я, стараясь не обращать внимание на то, как Ким напрягся, привстаю на локтях и направляю умоляющий взгляд на него. — Всё о себе расскажи, Тэхён. Он хмурится и смотрит перед собой, не поворачивая головы ко мне. Где-то на духовном уровне ощущаю, как вмиг после моих слов захлопывается дверь, ведущая к Тэхёну. Он закрывается от меня, а его лицо абсолютно ничего не выражает. Секунды молчания тикают невыносимо медленно. Мне хочется взвыть и стиснуть его в своих руках, чтобы он расслабился и перестал источать этот холод глазами, но он отмирает раньше. Устало выдохнув, Тэхён усаживается в постели, буднично целует меня над ключицей, а после отворачивается, свесив ноги с кровати. — Надо одеться, утром прибежит Джису и будет как-то не комильфо, если она увидит двух голозадых взрослых, — переводит тему Ким, поднимая с пола пижамные штаны и ловко натягивая их. Продолжать разговор он не намерен, что значит — я никаких ответов от него не добьюсь. Даже теперь Тэхён не собирается меня просветить, оставляя мучиться догадками и предположениями. Нечестно с его стороны так поступать и оттого обидно. В таком случае, он не оставляет мне выбора кроме как обратиться к его бывшей жене, что априори со стороны выглядит, как предательство. Но прежде, чем принять такое опрометчивое решение, я хочу узнать, что же там в кабинете такого, из-за чего необходимо запирать его на ключ. Вряд ли так рьяно прячут всякие бизнес документы связанные с отелями от своей любовницы и дочери. Тэхён засыпает практически сразу, отвернувшись от меня с таким видом, будто между нами небольшой раздор. Хотя почему же будто. Похоже его достало, что я весь день гундела и всяко пыталась вытянуть из него маломальскую информацию. И если в первый раз он снизошел на понимание, то во-второй — он не стал скрывать своего раздражения. На часах начало второго ночи, Ким мирно сопит, лежа на своей половине постели ко мне спиной, кондиционер едва слышно дует прохладный воздух. Сплошь умиротворение. И всю эту идиллию разрушаю я: беззвучно слезаю с кровати, подкрадываюсь на носочках к комоду, открываю длинный ящик и дрожащими пальцами залезаю в передний карман брюк мужских штанов. Кожу на подушечках обжигает прохлада металла, а душа ликует от такой скорой находки. Я, честно говоря, уже ненароком думала, что он перепрятал ключ. Видимо, Тэхён не ждёт от меня такой дерзости. Задвинув обратно ящик, я шустро выхожу из спальни и спускаюсь на первый этаж. Сердце под рёбрами барабанит чечётку. Чувствую себя, честно говоря, отвратительно, ибо вынюхивать что-то тайком от человека, с которым вроде как встречаешься, такое себе удовольствие. Да и чести мне не прибавляет, но всё же. Я хочу, так сказать, идти по горячим следам. Может быть, будь я более сообразительная или искусная в ремесле интриг мафиози, то подумала бы дважды и сделала всё иначе, но я — это я. И всё, что мне приходит в голову — это настырно самой залезть в грязное бельишко своего мужчины и во всём разобраться. Следуя моей влюблённой женской логике, я должна быть рядом с ним и принимать всех его демонов. А если, когда всё откроется, окажется так, что я не в силах вынести того, что он скрывает, то... Почему-то такой вариант на подсознательном уровне кажется невозможным. Открыв дверь кабинета, я дрожащими от волнения пальцами нажимаю на ручку и толкаю вперед преграду, не дающую мне весь сегодняшний день покоя. Переступаю порог и судорожно оглядываюсь. На первый взгляд ничего сверхъестественного, разве что бросается в глаза отсутствием принадлежности к рабочему кабинету стеклянный шкаф-витрина во всю правую стену с расставленными по полкам рамками с засушенными бабочками, о которых, судя по всему, Джису мне и рассказывала. Не теряя времени на внимательное изучение интерьера, я подхожу к письменному столу и, не отвлекаясь ни на что, открываю по очереди ящики. Рыскаю неизвестно что до тех пор, пока моё внимание не привлекает намертво приклеенный ко дну степлер. Пару раз его аккуратно дёргаю, а потом замечаю, как с одного угла дно чуть приподнимается. С уст невольно срывается громкий выдох. Всё это время я была чертовски напряжена. Поддев линейкой оттопыренный край, я полностью поднимаю дно и холодею. Всё в лучших традициях криминального кино. Бумажная папка с выведенным порывистым почерком «Манобан Ниран», старый кнопочный мобильник, пачка денег и начищенный пистолет. На неопределённое время мой ошарашенный разум отказывается прорабатывать полученную информацию. А когда в голове складываются все факты, меня начинает трясти. Сглотнув вязкую слюну, я дёрганными движениями пытаюсь вставить это треклятое дно на место, но выходит только навести шум, отчего страх становится ощутимее. В голове взрывается бомба, когда со спины резко появляется некто и, накрыв мой рот ладонью, стискивает в крепком захвате. Испуг пронзает сердце насквозь, вынуждая меня приглушенно взвизгнуть и забрыкаться. Не контролируя свихнувшиеся эмоции, я цепляюсь пальцами за чужое запястье и остервенело царапаю кожу, в надежде высвободиться. Из глаз брызгают слёзы, а из горла вырывается вой. И пылающее тепло мужского тела позади ничуть не успокаивает. — Почему нельзя просто взять и подождать немного, м? — раздаётся над ухом раздражённое шипение Тэхёна. Узнавая его голос, я на одно мгновение расслабляюсь, а после снова ощущаю сильный страх, только в этот раз размеренный. Определенно из-за неожиданности мой мозг не сообразил, что в этом доме единственный, кто мог меня вот так зажать — это Ким Тэхён. Я забилась в его руках, как рыба на суше, испугавшись, что меня застал... Я даже не успела подумать кто застал. Сердце делает кульбит, когда мужчина, применяя максимальный уровень грубости, разворачивает меня к себе и хватает за горло, вдавив пальцы в скулы так сильно, что мне чудится, как трескается челюстная кость. На кулак второй руки он наматывает мои волосы с яростью и злобой, фиксируя положение головы так, чтобы я не могла избежать его в упор смотрящих глаз. Моя грудь сильно вздымается вверх-вниз из-за тяжелого и сбитого дыхания, а сердце жутко гудит. — Что ты, малышка, тут пыталась найти? Ты ведь не хочешь, чтобы я разозлился, верно? — переходит на пугающий шепот Тэхён, выговаривая каждое слово мне в губы. Лёд в чёрных глазах приводит в ужас, а вкупе с болезненными ощущениями на коже, я могу лишь трястись и лихорадочно качать головой. Ким склоняет голову, изучая меня пронизывающим до костей взглядом. — Не вынуждай меня быть с тобой жестоким, Махаон, ведь я этого абсолютно не хочу, — он наклоняется и оставляет ласковый поцелуй на кончике носа, отчего контраст между грубостью и нежностью вонзается в душу безумием. — Запомни, пожалуйста, что я никогда не даю никому второго шанса, поэтому впредь будь паинькой, уяснила? — говорит он медленно с расстановкой, ослабевая хватку, и большим пальцем стирает с моих покрасневших щёк слёзы. Дождавшись с моей стороны утвердительного кивка, он бросает: — А теперь иди в спальню. Когда Тэхён больше меня не сдерживает, я срываюсь с места и со скоростью дикой лани уношусь обратно в спальню. Бегу так быстро, что не чувствую собственного сердцебиения, не слышу дыхания и главное не успеваю заметить, как запрыгиваю в постель и накрываюсь с головой одеялом. Живот сокращается надрывными спазмами, а грудная клетка ломается под напором больших комков воздуха, которые я хватаю ртом. Тэхён в своём животном гневе страшен. Как оживший со страниц мистических романов демон, жаждущий поселить в чужих душах тонны мрака и боли. Секунды сменяются минутой, потом второй, и колотящие по солнечному сплетению эмоции гаснут, оставляя после себя зудящее ощущение пустоты. Мозг смиряется с произошедшим и даже начинает анализировать ситуацию. Сначала дочь Тэхёна, с которой по стечению обстоятельств нахожусь я, оказывается похищенной недругом, отцом Лалисы. Похитительница, с которой неизвестно что в итоге стало, сходу заявляет, что мне не повезло связаться с Тэхёном, а тот мужчина, Чимон или Чимун — не помню, — упоминает о том, что Манобан нанял эту женщину, чтобы разобраться с Кимом. Уже тогда я в ужасе принимаю решение исчезнуть из жизни брата моей подруги, но он внезапно сообщает, что мне и Чонгуку угрожают. В тот день я безоговорочно верю ему и подсознательно ищу под его крылом защиты, только вот сейчас я допускаю мысль, что угрозы — это бутафория. Чтобы удержать меня рядом, но зачем? Сегодня всё встаёт на свои места. Логическая цепочка складывается. Ему нужна Лиса. Он собирается, мать его, вытворить то же самое, что сделал Манобан. Похитить девочку и... Весь мыслительный процесс выветривается, как тонкий аромат парфюма ветром, стоит двери распахнуться и впустить в спальню хозяина. Живот скручивается в нервном спазме. Напрягаюсь всем телом, затаив дыхание и поджав ноги к груди. Отсчитываю мощные удары сердца, пока мужчина небрежно бросает ключ от кабинета на комод словно больше нет нужды его прятать, словно больше никто туда не посмеет позариться и забирается в постель. Тэхён медленно придвигается ко мне, заставив меня сжать губы, чтобы не выдать рваное дыхание, и зажмурить глаза. Он скользит ладонью по плечу вниз до запястья и переплетает наши пальцы, а я вздрагиваю изнутри. Не даёт мне даже успокоиться и свыкнуться с тем, что я увидела. Тишина властвует недолго, ибо что-то дребезжит под коркой мозга и подначивает меня настырно довести молчание Тэхёна до кульминации. — Ты наёмный убийца? — выпаливаю я первое, что пришло мне в голову там, в кабинете, когда я лицезрела те предметы в ящичке, и вылезаю из-под одеяла. Мужчина громко и раздражённо выдыхает. — Нет. — Но я видела! Ответа не следует. Я волнительно кусаю нижнюю губу и решительно поворачиваюсь лицом к Киму, подрагивающими пальцами поглаживая его по тыльной стороне ладони. Хочу сделать этот жест доверительным, чтобы он, наконец, расслабился и прекратил юлить, но кажется выходит у меня скудно, судя по нахмуренным тэхёновым бровям. — Мой отец депутат, — вдруг произносит Тэхён, — входящий в состав Национального собрания, фракции Совместной демократической партии. — Что? — ошеломлённо вылетает из рта. Это последнее, что я ожидала услышать. — А тот самый господин Манобан посол Таиланда. — Я… Я в смятении. — Ничего не понимаешь? — хмыкает он, прочитав всё на моём сконфуженном лице. — Ложись спать, Махаон. Придёт время я всё тебе расскажу. И в этот раз мне нечем возразить, ибо всё в голове смешивается в уродливую грязь и вытесняет все предыдущие догадки.