Шёпот сплетен слышит каждый, а крик души почти никто

В ладони прах и пепел прошлых дней сжимать до боли продолжаю, Но всё о чем молил, чего хотел, сквозь пальцы безвозвратно утекает. Умею только убивать, мне счастья не дано сыскать. Смогу ли я начать сначала? В чем ценность наших жизней, какой же в этом смысл? Для нас двоих дороги все закрыты.

Июль 1953 года

      Солнце стоит высоко в небе, опаляя своим жаром все окрестности. В это лето погода была на удивление слишком теплой, весьма нехарактерной для этого региона Германии. Небольшой, но аккуратный домик стоит на окраине какого-то подобия маленького городка, состоящего из одной улочки. Здесь тихо и всегда спокойно. Идеальное место, чтобы жить без проблем.       Мужчина лет сорока сидит на скамейке, задумчиво смотря на небо. Рядом не раздается никаких посторонних звуков, но вдруг это умиротворённое состояние нарушается топотом сзади и радостными криками, но они быстро сменяются на возмущенные. Через секунду слышится детский плач. Мужчина оборачивается, сразу подходя к детям.       — Кирилл, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не трогал сестру?!       — Но Беата первая начала! — возмутился мальчик, за что был награждён суровым взглядом серых, почти прозрачных глаз.       — Иди в дом, жди отца, — фыркнул его папа в ответ, потрепев мальчишку по волосам.       Обиженный Кирилл ушёл, а Беату взяли на руки, усадив себе на колени. Девочка доверчиво обхватила родителя за шею, но очень скоро их потревожил отец двух несносных детей.       — Опять не можешь уследить за мелкими, Ягер? — усмехнулся он, задорно сверкнув глазами в сторону мужа.       — Да-да, разумеется, Ивушкин, — фыркнул Клаус, а это был именно он, — Конечно же мне не справиться с двумя спиногрызами.       Не смотря на колкую фразу, он с любовью посмотрел на Беату, погладив её по светло-русым волосам. Девочке всего четыре годика, но по ней уже видно, что это копия Николая.       — Ладно, я всё понял, — махнул рукой бывший русский, тяжело вздыхая, — Ты вообще видел, какая у нас помойка в доме? Надо бы прибраться. Займи чем-нибудь детей, пока я привожу всё в порядок.       — Опять я должен сидеть с ними? — недовольно нахмурился Клаус, но Коля пожал плечами, улыбнувшись.       — Ты же у нас мама.       Омега закатил глаза, смотря вслед Николаю, который уже успел смыться, отослав к нему Кирилла, уже забывшего старые обиды. Эх… Как же всё перевернулось в его жизни после появления в ней альфы. Взять хотя бы двух непоседливых детей.       — Папа, расскажи, как вы с отцом познакомились! — попросила Беата, а глаза Кирилла радостно загорелись.       — Да! Пожалуйста!       Ягер с сомнением посмотрел на их умоляющие мордашки, но быстро сдался. Почему бы и нет? Дети должны знать, как встретились их родители. Всем рассказывают об этом в детстве.       — Ладно, слушайте, — кивнул он, садясь поудобнее, — Первая наша встреча случилась в ноябре 1941 года, когда я был ещё всего лишь гауптманом…

Ноябрь 1941 года

      Погода стояла просто омерзительная. Снег уже выпал и был очень мокрым, учитывая, что на дворе стоял только холодный и промозглый ноябрь. Страшно представить, что тут будет зимой, когда температура будет ещё ниже, и начнутся настоящие русские метели.       Ягер поежился, когда вылез по пояс из танка, чтобы осмотреться. Опасно вот так вот высовываться, рискуя словить пулю, но он не боится. Чего, если он уже несколько долгих лет живёт, притворяясь альфой, а все в это верят.       С самого детства он мечтал стать военным, поступить на службу, воевать за свою страну. К сожалению, он родился омегой, а их крайне редко брали в армию, считая, что они слишком слабые и пользы на войне от них почти нет. Однако удача была на стороне Клауса в тот год, когда его всё-таки тайно взяли, пообещав следить за ним, чтобы если что, то сразу выбросить вон. Ему дали таблетки-подавители, маскирующие запах, и сейчас он удачно занимается делом своей жизни, не обращая внимания на весьма агрессивное окружение. Впрочем, он и сам не был белым и пушистым, хоть и говорят, будто все омеги очень тихие, покладистые и часто неуверенные в себе. Ягер же таким никогда не был, да и быть не собирался.       — Командир, а правда, что русские не берут на службу омег? — кто-то пихнул гауптмана по ноге, а тот раздражённо что-то процедил, забираясь внутрь.       — Мы тут не на посиделках, — грубо напомнил он, приструнив одного из членов экипажа, — Но да, в русской армии омег вы не найдёте.       — В принципе, как и в нашей, — заметил со своего места мехвод, презрительно фыркая, — Что толку от них? Их дело детей рожать, да тряпки стирать. На войне таким слабакам не место. Они только мешаются. Да, командир?       Ягер не ответил, сделав вид, что не замечает его. Он сжал зубы, чтобы чего-нибудь не выдать. Ему не хотелось подставлять себя, открыто защищая омег, поэтому он остался в стороне. Клаус через многое прошёл, чтобы доказать, что и от него может быть польза. Он подозревал, что не единственный омега в немецкой армии, но кто ещё пробрался так же тайно — оставалось для него загадкой.       Никто не сомневался в его положении. Да и какие могли быть сомнения? Сам Ягер тоже неплохо так вжился в роль, но далеко не всегда это было легко. Иногда он забывал вовремя выпить подавители, и приходилось сломя голову бежать к себе в кабинет, опасаясь натолкнуться на какого-нибудь альфу. Клаус совсем не хотел, чтобы его секрет раскрылся, но в обычное время ещё можно было жить нормально. Становилось совсем паршиво, когда начиналась течка. Это самый тяжёлый период, когда хочется просто сидеть и тихо выть, но надо выполнять свои обязанности. Терпеть иногда было почти невыносимо, и хотелось схватить любого альфу, сразу же ложась под него. Но он не мог себе такого позволить. Неделя мучений, а потом можно жить дальше, со страхом ожидая следующей течки и опасаясь, что однажды его поймают.       Ягер задумался, вспомнив один случай из своей жизни. Он тогда только начал службу, и у него не было такой уверенности, как сейчас. Иногда было довольно страшно находится в компании потенциальных альф, которые омегу чуют за километр. Представьте: ты сидишь рядом с одним из них и видишь, как он начинает принюхиваться, поворачиваясь к тебе. Приходится либо уходить, рискуя попасть под подозрения, либо соврать насчёт течного партнёра, которого и быть не может. Вот и тогда было так же. К нему привязался один альфа с каким-то уж больно тонким нюхом, но, к счастью Ягера, тот быстро отстал, оставив его в одиночестве.       Да, было сложно. Ладно хоть подавители спасают. Клаус уже заработал неплохую репутацию, которую не хотел портить. Но хотел ли он найти своего истинного? Пожалуй, ответ всё-таки положительный. Возможно, так ему было бы спокойнее, но пока он не чувствовал присутствия такого человека рядом. Впрочем, альфа всё равно не почувствует его запах. Его нет. Ягер-то поймет, когда встретит того самого, а вот тот не сможет.       — Командир! Деревня пуста!       — Что? Это невозможно. Ещё вчера там были люди, — он выглянул наружу, осматривая окрестности.       Посёлок впереди и правда выглядел очень пустым. Подозрительно, если честно. Ягер начал внимательно оглядываться, но никого нигде не видел. Засады нет, судя по всему. Надо попробовать войти в деревню, а потом уничтожить её. Он понимал, что это очень опрометчивое решение, но выйти из танка и просто обойти территорию он тоже не мог.       Клаус забрался обратно, плотно закрыв за собой люк. Скорее всего, больше вылезать в ближайшее время он не будет.       — Смотрите в оба, — приказал он, — Не может же здесь совсем никого не быть. Нет, они нас ждут.       — Стрелять на поражение, если будет цель? — поинтересовался один из немцев, а Ягер презрительно поморщился.       — А ты как думаешь, идиот? Разумеется. Пленных стараемся не брать. В этом месте нас ничего не задерживает.       Десять немецких танков поехали вперёд, оставляя за собой отпечатки гусениц, а Клаус пытался понять, как ему достались в экипаж такие бестолочи. Они заявляют, что омеги глупые, пассивные и ни на что не способные, хотя сами задают настолько дебильные вопросы, что хочется сразу застрелиться. В принципе, чего можно ожидать от людей, фактически набранных в простую разведку?       На душе неприятно скреблись кошки, и Ягер прислушался к своему нутру. Вроде, никаких признаков внезапной течки, но что-то не так. Сильное волнение. Очень сильное. Он отогнал слабость, не понимая, что с ним происходит. Кажется, никто не замечал ничего странного. Только пулемётчик странно на него покосился, спросив.       — Командир, всё нормально? Что с вами?       — Не твоё дело, — процедил Ягер, частично выпрямляясь, — Займись лучше своими обязанностями.       Необычное ощущение никак не хотело проходить, а Клаус уже начал волноваться. Такого с ним раньше не было. Что же случилось? Неужели он так сильно беспокоится? Да нет, бред полный. Это же не первая его миссия, как-никак. Наверное, всё дело в духоте замкнутого пространства, где он находится в окружении альф. Ягер потряс головой, настраиваясь на захват деревни, когда совсем рядом прогремел выстрел, а потом и взрыв. Он едва не подскочил, а водитель начал разворачивать машину.       — Двоих подбили! Что делать будем? — сообщил он, а Клаус прошипел ему в ухо.       — Живо уничтожь русский танк, пока я тебя не подбил.       Ягер занял свою позицию возле специального наблюдательного прибора, всё ещё пребывая в лёгкой растерянности. Сразу двое? Надо быть очень метким, чтобы выстрелить в слабое место так, чтобы прошло насквозь. Спустя примерно минуту снова раздался выстрел, а водитель прорычал.       — Чёрт! Ещё один танк забрали. Я от них мокрого места не оставлю.       — Спокойнее, Вольф, — рявкнул Ягер, заметив, как русский Т-34 начал отходить за дома, — Быстрее, надо как можно скорее перехватить его. Поворачивай на два часа вправо. Стрелять без команды.       Танковая битва продолжалась до тех пор, пока не осталось только две машины. Клаус стёр кровь с виска, чувствуя, как звенит в ушах после оглушения. Русский задел всё-таки. А он хорош в своём деле. Пора кончать с ним. Вольф, смотревший на свои окровавленные руки, начал паниковать и что-то орать, а Ягер наклонился, сильно сжав больную кисть немца.       — Ты подохнуть тут хочешь? Давай заново. Бей по бензобаку.       Танки выстрели одновременно, и Ягера хорошо приложило об стену. Щека начала нестерпимо болеть, а внутри появилась вонь гари. Немец со скрипом открыл люк, выползая на свежий осенний воздух. До него донёсся приятный запах, слегка отдающий чем-то хвойным. Клаус поднял голову, заметив совсем рядом танкиста. У него был такой самоуверенный и гордый взгляд, словно он победил. Ягер вытащил пистолет, нацелив его на русского, стоявшего подобно мишени прямо напротив него. В голове промелькнула мысль, что этот аромат исходит не от простого альфы, но он не успел что-либо понять. Рука дрогнула, а затем он потерял сознание, провалившись в кромешную темноту.