ДрабблХан

– Спасибо, что подбросил, – мило улыбается Хансоль, отстёгивая ремень безопасности и открывая дверь машины. – Да, обращайся, – наблюдает за ним Джонхан, следя за каждым действием, – Это же большое удовольствие – довезти красивого друга до дома его богатого бойфренда, – но Чхве последнего уже не слышит, скрываясь за воротами, – Эх, Джонхан, когда ты стал таким, – вслух рассуждал парень, разворачивая автомобиль, – Когда ты стал завидовать бойфренду своего друга... Чёрт... Нехорошие мысли.       Мысли и вправду были не лучшими – он неровно дышал к Хансолю, и эти неозвученные, невысказанные чувства и ревность ужасно тяготили.       Джонхан ненавидел себя за то, что влюбился, ведь признаться всё равно не мог – они были друзьями, и у Хансоля, к тому же был парень. Правда, тот ещё богатый, грубоватый и напыщенный индюк. Что младший вообще мог в нём найти, Джонхан не понимал. Он, кажется, Хансоля вовсе не ценил. Но это опять же были лишь мысли, и мысли лишь Джонхана.       На столь нерадужной ноте парень вернулся домой, думая, что сегодня они с другом ещё раз уже вряд-ли увидятся. Наверняка, Хансоль найдёт, чем можно заняться со своим парнем.       Через несколько часов, ближе к вечеру, когда солнце уже собралось заходить за горизонт, ему на телефон пришло сообщение: «Джонхан-и, можешь забрать меня, пожалуйста? К себе. Ты мне нужен. Мне плохо. Мы крупно поссорились».       И Джонхан тут же сорвался с места, даже не заметив, как оделся на ходу.       С ума сойти, его преданность просто поражала. Он всегда помогал Хансолю, вытягивая его из всяких передряг. А Вернон почему-то с особым талантом любил в них попадать.       И вот они уже сидят у Джонхана на диване в гостиной, и обнимаются, укутанные в плед. Хансоль рассказывает всё от и до, а Джонхан вовсе и не против побыть для возлюбленного друга жилеткой. – Он сказал, что нам лучше расстаться, – завершает свой рассказ Хансоль, ещё ближе прижимаясь к Юну, как будто есть куда. – Он просто тупоголовый индюк и кретин, – констатирует Джонхан, наслаждаясь теплом и близостью чужого тела. Оно такое родное, – Малыш, ты из-за этого правда расстроился? – да, в их дружеских отношениях и долгие объятия и подобные формы обращения друг к другу считались вполне себе нормой. – Угу, – тихо мычит Хансоль, положительно кивнув головой, – Есть немного. – Он тебя не заслуживает, Хансол-и, – Джонхан мягко гладит друга по спине, носом ненадолго зарываясь в его волосах, и оставляя на макушке легкий поцелуй, – Он всё время относился к тебе как к бесплатному приложению, разве нет?       Хансоль не отвечает, красноречиво отмалчиваясь. Значит, Джонхан попал в яблочко, и это не было лишь его догадками. – Я вот только не понимаю, почему ты до сих пор с ним был. А, Хансоль? – Не знаю, наверное, потому что любил? – Джонхана снова укололо ревностью. Почему не его? Почему этого полудурочного? – Любил? – переспрашивает парень, не нуждаясь в подтверждении, – А сейчас? До сих пор любишь? – а вот тут уже Джонхан очень надеется на отрицательный ответ, или хотя бы на нейтральный. – Не знаю, – отвечает честно юноша, свободной рукой играясь с чужими пальцами, которые до этого были у них переплетены, – А ты любишь кого-нибудь? – вопрос немного застаёт ЮНА врасплох. Почему-то они обычно про это не говорили. Джонхан абсолютно всё знал про Хансоля, при этом умалчивая некоторое о себе. – Я... Э-э-э, ну... Вообще, да. Есть один человек, – Хансоль не видел чужого расстроенного лица, когда слушал ответ. Впрочем, он вполне мог заметить, как у друга изменилось сердцебиение. – Он об этом знает? – Чхве продолжал сыпать вопросами, ни на миг не отрывая головы от чужой груди. – Нет, не знает. Я не признавался ему, – Джонхану совсем не нравится, куда ведёт их разговор. – Но почему? Если ты любишь его. Вдруг, ты тоже ему нравишься.       Джонхану хочется кричать, но он лишь прикрывает глаза и поджимает губы. Он не может. Не может. Никак не может признаться. Ведь это ознаменует конец просто всему. По-видимому, Хансоль не чувствует к нему того же. У него любовь лишь дружеская, а Джонхан влезет в эту дружбу со своими чувствами. – Не думаю, Хансол-и, что это хорошая идея, – и как только язык поворачивается. Говорит одно, а хочет и чувствует совсем другое, – Он меня не любит, и тогда для чего всё. Моим признаниям точно между нами не место, – ему несказанно больно, но что поделать. Закон чмошности какой-то. – Нехорошие мысли, – Хансоль вторит дневную фразу старшего, сам того не зная, – Это грустно. Почему не все могут быть с теми, кого любят. Хён, ты точно заслуживаешь того, чтобы тебя любили. Любили взаимно. – Наверное... – Джонхану попросту больше нечего сказать. – Представляю, каким бы ты был в отношениях, – мечтательно отозвался Хансоль. – М? Что? Каким? – Таким... Джонхан-и, только посмотри на себя, в самом-то деле. Мы всего лишь друзья, а ты такой... Такой добрый, внимательный, чуткий. Я уверен, твой избранник утопал бы в нежности, заботе и ласке.       Джонхану было одновременно и хорошо и плохо от того, что он слышал. Знал бы Хансоль, с кем бы тот хотел быть таким нежным и заботливым; какое особое место в сердце своего друга сам он занимал. – Я не могу признаться ему, – снова подал голос Юн, – Но я могу помочь тебе спрятаться от твоего сердца, когда тебе плохо. – Прости, хён. Я всегда прихожу к тебе со своими проблемами, и всегда нахожу открытые объятия и поддержку. По-моему, мне должно быть стыдно. – С чего такие выводы, малыш? – Джонхан старается держать голос ровным, – Ты же мне как родной, и я люблю тебя. Мне это не в тягость.       Внезапно Хансоль поднимается из-под пледа и тянется к чужому лицу. У Джонхана перед глазами пробегает вся жизнь, и сердце начинает трепыхаться так, будто вот-вот выпрыгнет. Но Вернон лишь невесомо касается губами уголка его рта, не нарушая девственности красивых манящих губ. Дружеский поцелуй? Очевидно. Старшего крошит от осознания этого факта. Он чуть было не поверил в то, что Хансоль собрался поцеловать его в губы. По-настоящему. Пусть даже в целях элементарного использования. Он был бы согласен и на это. Какой же наивный. – Спасибо, – тихо благодарит Хансоль, укладываясь в руках Джонхана немного по-другому, – Я тоже люблю тебя.       О, как же старшему хочется, чтобы это было признанием в тех самых чувствах, о которых они только недавно говорили. Но нет, он всего лишь прячет Хансоля от его сердца, от его разбитой любви, только жаль, что самому ему спрятаться от своего же сердца негде.       Кто знает, может быть, однажды, он всё-таки ему признается. To be continued...