Долг дороже достоинства

      О, как прекрасен твой невинный лик,

      Как трогательна нежная улыбка.

      Но больше по душе мне твой протяжный крик,

      И слёз в глазах та сладостная пытка.

      Боль бывает абсолютно разной. Одна острым лезвием упирается прямо в грудь, а другая оставляет после себя лишь память.       Намотав волосы Сиэля на кулак, мужчина резко дернул его вверх, заставляя кричать. Слёзы неостановимым потоком брызнули из его глаз. Они обжигали чувствительные щёки и падали на грудь парня. Кинув тело Сиэля на кровать, Себастьян опустился рядом с ним и уложил его грудью на свои колени.       — Наказание, мой сладкий.       Демон занёс в ладонь и со всей силы ударил графа по обнаженным ягодицам. Крик снова наполнил комнату, ударившись о её стены и утонув в высоких сводах потолка. На нежной коже тут же появился красный след от ладони. Он, словно позорное клеймо, ярко выделялся на её белом бархате.       — Один... Тринадцать. На этом, пожалуй, закончим.       Ягодицы мальчика окрасились в алый цвет. Кожу сильно жгло и щипало. Глаза графа опухли и стали красными от слёз. Перспектива быть наказанным уже не казалась такой радостной. Его тело перевернули на живот и поставив на четвереньки, быстро вошли. Размашистые движения выбивали из груди мальчика стоны. Но это было не желание и наслаждение, а отчаяние и боль. Казалось, что всё нутро демона было пропитано ненавистью к мальчику и сейчас он выплёскивал её наружу. Что же так сильно могло повлиять на поведение демона? Всё просто. Меняя драгоценную душа на не менее драгоценное тело, он даже не подумал, что голод напомнит о себе. Душа Сиэля должна была стать его подпиткой, его эссенцией энергии, но не стала. Даже демоны иногда совершают ошибки. И как же они опасны.       В последний год голод начал напоминать о себе сильнее, чем прежде. Мистеру Михаэлису как никогда было тяжело сдержать себя. Но когда он зашёл в свою спальню и увидел мальчишку с бесстыдно расставленными ногами, то больше не смог устоять.       Сейчас же свою тягу к крови он старался утолить жестокостью. Ему хотелось утонуть в крике парня. Но инстинкты брали своё. Остатками ускользающего сознания от вспомнил про кинжал, лежавший в верхнем ящике тумбы. Это необходимо. Так больше нельзя. Он перевернул мальчика лицом к себе и посмотрел в его глаза. Он старался запомнить каждую частичку этого юного и прекрасного тела. Глаза, что синее океана застланные пеленой желания. Губы, что так редко изгибались в улыбке. Всего лишь мальчик. Его юный и трогательный слуга. В последний раз доведя себя и мальчика до оргазма, мужчина мягко вышел из податливого тела и поцеловал юношу в покрасневшую щеку.       — Прости меня, Сиэль..., — Себастьян впервые за долгое время назвал мальчика по имени.       — Хозяин? Себастьян!, — длинное лезвие блеснуло в полумраке комнаты и вонзилось в незащищённую грудь прямо в солнечное сплетение.       Струйка крови стекла из раскрытого в немом крике рта, окрашивая неестественно бледную кожу. Тогда мужчина коснулся губами губ Сиэля Фантомхайва.       «В первый и в последний раз...»       Последняя мысль, что пронеслась в потухшем сознание юноши.       Собрав каждую крупицу души, Себастьян так и не смог до конца насладиться её сладостью. Где-то в глубине него что-то оборвалось, навсегда становясь лишь ручьём его памяти. В последний раз взглянув в потухшие глаза, он опустил остывшее тело. Мысль о том, что жизнь навсегда покинула это прекрасное создание, разлилась вязким темным пятном в сознание демона. Было трудно признаться даже самому себе, что привязанность к этому хрупкому и своевольному парню не сможет стереть даже вечность.       Скоро в глубине сада появится небольшой холмик, поросший прекрасными белыми розами. Демон будет возвращаться к этому месту чаще, чем сам бы этого хотел. Стоит только выйти в цветущий оазис, как ноги сами несут к этому священному для него месту. Теперь их разделяла бесконечность и никакие силы в мире не смогут этого исправить.