Где-то в Нью-Йорке сбываются мечты

      Томас и Кларисса шли по пустынной асфальтированной дороге, держась за руки. Слева от них располагались дорогие коттеджи, а справа тянулась бесконечная полоса изумрудного леса. Несмотря на шорох листвы, пение птиц и стук каблуков девушки, было удивительно тихо. Лишь иногда проезжающие мимо машины нарушали эту чарующую тишину, так не хватавшей Клариссе в последнее время. — Как ты? — тихо спросил Том. — Нормально. Этот Калем просто кретин. И зачем меня понесло на эту дурацкую вечеринку? — А что он сделал, кстати? Кларисса не очень хотела отвечать на этот вопрос, но, пересилив себя, она все же это сделала: — Он начал целовать меня, а я ему вдарила. Холланд возненавидел Калема еще больше. Он нисколько не жалел, что заступился за девушку. — Вот ведь мерзавец, — добавила она. Ее ладонь была очень теплой и мягкой. Именно об этом подумал Холланд, слушая Клэр. — Уже все хорошо. Не волнуйся, — он стал успокаивающе поглаживать большим пальцем руку Клариссы. Той стало немного неловко. — Я не волнуюсь. Он получил по заслугам. Спасибо тебе большое. Я правда очень благодарна. Тому стало приятно от таких слов и он даже почувствовал себя настоящим супергероем. Может, именно таким должен быть Человек-паук? — Любой поступил бы также, — отмахнулся он. — Нет. Ты видел их? Целая толпа стояла и глазела на то, как вы выясняли отношения, если это так можно назвать. И ведь никто не вмешался! Всем было интересно само действие, как в театре. Равнодушие — вот главный порок нашего общества. Мы разучились сочувствовать и волноваться за других, будто никого кроме нас не существует. А потом ноем, что нет друзей и все люди мрази. Это ужасно глупо. Как же Том был с ней согласен! Неужели он нашел кого-то с похожими мыслями? Холланд готов был поклясться, что мог рассказать девушке абсолютно все о себе. — Я понимаю тебя. Как никто другой. Андервуд улыбнулась. Кажется, она, сама того не замечая, начала представать перед Томом такой, какая есть. Без всяких масок безразличия, твердости и глупой гордости. — Знаешь, Калем ведь сказал, что ты ничего не добьешься… — Интересно, он любит «Marvel»? Оба переглянулись и посмеялись. Клариссе уже было совсем неловко держаться с Томом за руки, так что ее ладонь немного ослабла, будто давая намек. Холланд это заметил, но отпускать Клэр не стал. «Не в этой жизни, дорогуша» — подумал он и сам удивился своим мыслям. — У меня идея, — вдруг оживленно сказала девушка. — Чтобы этот день не был окончательно испорчен, предлагаю посетить то место, о котором я говорила. Томас оживился. Ему не хотелось идти домой, поэтому предложение девушки его обрадовало. — Я только за! Где это? Я закажу такси. — Довольно далеко отсюда. Позвони пока. Холланд набрал нужный номер и заказал машину, которая приехала совсем скоро. Они сели в такси. И снова дорога до одного из многочисленных небоскребов города показалась обоим приятной. Кларисса все поглядывала на время в своем телефоне, еле заметно нервничая, словно боясь куда-то опоздать. — Ты чего? — Том заметил ее волнение. — Не хочу пропустить закат. Эти слова обрадовали Холланда. Он любил наблюдать закаты и считал, что это одни из самых лучших зрелищ, которые только могут быть на Земле. — Любишь закаты? — А кто их не любит? — ответила вопросом на вопрос Клэр. Такси затормозило около многоэтажного дома и водитель сообщил: — Мы приехали. Том заплатил за проезд и они с Андервуд наконец-то вышли на свежий воздух. Легкий ветер сразу дунул им в лицо, отчего по коже Клариссы пробежались мурашки. За время, проведенное в машине, на улице немного похолодало. — Пошли, — девушка инициативно повела Тома к подъезду ближайшего дома. Увидев, что в большую металлическую дверь кто-то зашел, Кларисса вдруг бросилась бежать. Холланд этого не ожидал, но устремился за подругой. Добежав до подъезда, она схватила почти закрывшуюся дверь и выдохнула. — Куда ты меня ведешь? — спросил Томас, придерживая дверь и давая Клэр зайти внутрь. — Сейчас узнаешь. Они добрели до лифта. Его двери тут же открылись, впуская запыхавшуюся парочку внутрь. Андервуд нажала на самый высокий этаж в надежде, что проход на крышу еще не закрыли. Том сразу все понял и задавать лишних вопросов не стал. Они ехали в полной тишине. Было слышно лишь потрескивание лампочки и внешний скрип. Вскоре лифт остановился и Андервуд с Холландом вышли. Преодолев еще один лестничный пролет, у девушки словно гора упала с плеч. Проход был открыт. Очередная лестница оказалась пройденной и они очутились на огромной площадке, возвышающейся над всем Нью-Йорком. Сильный порыв ветра тут же ударил им в лицо, словно призывая вернуться обратно, но не для того Кларисса и Том проделали такой путь. Они даже не думали возвращаться, только не сейчас. Закат еще не начался, но он был определенно близко. Клэр повела парня поближе к краю, где располагалось каменное возвышение, на которое можно было сесть. Между этим возвышением и краем находилась только хлипкая решетка, спасающая от весьма неприятного падения вниз. — В чем дело, Холланд? Боишься высоты? — обратилась девушка к Тому, который немного помедлил. — Вовсе нет. Просто вид красивый. — Человек-паук каждый день видит что-то подобное. Томас сел рядом с Клэр. Перед ним в полной красе открылся весь город. Он был как на ладони и парень чувствовал себя королем мира, не меньше. Андервуд тоже посетило такое чувство, причем не в первый раз. — И все-таки я не Человек-паук, — с непонятной тоской в голосе протянул Холланд. — А очень похож, — подметила Клэр. — Я ведь даже пауков боюсь. Глаза девушки округлились. Такого факта она точно не ожидала. — Серьезно? — Я бы не стал тебе врать, Клэр, — эти слова произвели на Андервуд приятное впечатление. — Я боюсь. Вдруг у меня не получится? Вдруг не впишусь в коллектив, а режиссеры во мне разочаруются? Я же обычный парень, который должен был стать не менее обычным мужиком. Юристом, бухгалтером… Кем там обычно становятся? А меня взяли на главную роль в «Marvel». И все это произошло слишком быстро. Холланду необходима была поддержка и Кларисса это понимала. Она могла ее оказать. — Ты справишься. Это точно. У тебя есть талант и, как по мне, ты лучше всех подходишь на эту роль. — Спасибо, Клэр. Я очень благодарен тебе за то, что помогла освоиться в городе. А теперь я хочу узнать о тебе побольше. Какие планы на будущее? Его вопрос поставил девушку в тупик. Она прекрасно знала ответ, но стоило ли говорить? Хотя взглянув в карие глаза, Андервуд поняла, что у нее нет выбора. — Я хочу стать певицей. Каждая бровь Томаса изобразила полумесяц, а губы содрогнулись в доброй улыбке. Не дав парню вставить свой комментарий, Кларисса продолжила: — Ну может быть не совсем певицей. Мне больше нравится сочинять музыку. Я играю на гитаре и фортепиано, также собираюсь освоить скрипку. Родители не верят в меня и против того, чтобы я этим занималась. Поэтому мы поссорились и не общаемся уже несколько месяцев. Я нашла работу и в их помощи не нуждаюсь. — И где же ты работаешь? — По выходным веду эфир на радиостанции. Говорят, у меня хорошо получается. Часть денег приходится откладывать на запись альбома, поэтому и живу в общежитии. Холланд все больше поражался. За минуту он узнал о Клэр больше, чем за несколько дней, проведенных вместе. — Ты хочешь записать альбом? — переспросил он, будто не веря своим ушам. — Да. У меня готово восемь песен. — Ты же понимаешь, что пока я их не услышу, от тебя не отстану? — он многозначительно посмотрел на девушку. Та, увидев его взгляд, немного поразилась от такой наглости. — Я не знаю, насколько они хорошие. А может быть это вообще ересь несусветная. Томаса это нисколько не волновало. Ему был важен сам факт того, что Клэр пишет песни и занимается творчеством. — Все равно ты их сыграешь и споешь. С таким настроем, как у тебя, они не могут быть плохими. — Как раз могут. В лица обоих ударил сильный порыв колючего ветра. Стало холодно и Том, словно очнувшись, увидел, что на девушке кроме платья без рукавов ничего нет, в то время как он сидел в джинсовой куртке. — Ты же замерзнешь, — взволнованно сказал Холланд, что отчасти расстроило Клэр. «И снова эта приторная забота» — подумала она. Андервуд не хотелось чувствовать себя как на свидании, да и в принципе ей не хотелось никаких свиданий. Но парень не умел читать мысли и поэтому быстро стянул с себя джинсовку и накинул на плечи подруги. Она нехотя засунула руки в куртку и будто бы укуталась в ней. Кларисса действительно замерзла. — Том, — начала она грустным голосом. — Ты… слишком добр ко мне. И я действительно ценю это и хочу быть с тобой друзьями, — девушка сделала паузу и выдохнула, а затем посмотрела в лицо собеседника. — Но не больше, понимаешь? Холланд ничего не говорил. Смысл сказанного дошел до него, но он просто не знал, что нужно отвечать в таких ситуациях. Клэр за несколько дней успела ему немного понравится. Да, он не желал быть с ней всю свою жизнь, пока смерть не разлучит их, но все же слова Андервуд звучали для него разочарованно. Парень будто стал униженным. Не дождавшись ответа, девушка продолжила: — Прости. Возможно, я делаю поспешные выводы и ты ничего такого не думал. Скорее всего. Но чтобы избежать дальнейших недопониманий, я решила объяснить все сейчас. Мне не до отношений. Сейчас самое главное в моей жизни — музыка, которую я люблю безумно. Ты как никто другой знаешь, сколько нужно работать, чтобы чего-то добиться. — Да, я понимаю. Не беспокойся, — Вдруг очнулся Томас и на его губах появилась легкая улыбка, полная искреннего понимания. Кларисса улыбнулась в ответ и отвела взгляд на панораму, открывавшуюся перед ними. — Смотри, — она показала пальцем куда-то вдаль. — Закат начался! Том повернулся и перед ним предстали тысячи ярких огней. Небо озарилось всевозможными красками от желтых до красных оттенков, отражаемых на небесах и легких перьях воздушных облаков. Чайки улетали к далекой полосе перламутрового океана, провожая своими криками огромный огненный шар и будто желая ему спокойной ночи. Внизу же шумели машины и спешили люди, не замечавшие этой красоты. Гул колес и тормозов, противные сигнальные гудки тихим эхом долетали до Клариссы и Томаса, наслаждавшихся каждым моментом удивительного вечера. Они не могли оторвать глаз от происходящего и даже забыли о холоде, царившем на вершине небоскреба. Весь мир предстал перед ними. Им давно не хватало этого глотка свободы посреди тесного, душного города алчности и жестокости. Здесь же все было по-другому. Им будто удалось вырваться из цепких лап рутины на один вечер, который останется в молодых, но уже давно израненных сердцах. — Почему такие моменты бывают так редко? — тихо спросил Том, адресуя вопрос скорее себе, чем девушке. — Люди — странные создания. Мы кричим о свободе, сами заковывая себя в прочные цепи и моля о помощи. Когда никто не приходит, виним во всем судьбу, будто она правит нами. Жизнь — прекрасная штука. Во всем виноваты лишь сами люди, которые не делают ничего, чтобы этот мир стал лучше. Ими правят ложь и самообман. — Я хочу делать мир лучше, — задумчиво проговорил Том. Обоим хотелось пофилософствовать, поразмышлять на тему жизни. Редко можно встретить человека, с которым было бы легко поговорить на такую тему. Но эти двое нашли друг друга, за что в последующем благодарили весь мир. Оставшийся вечер они просидели на крыше серого небоскреба, пока не стало совсем холодно. Тогда Томас в очередной раз вызвал такси, на котором поехал с Клариссой к ее общежитию. — Пока, Том. Еще раз спасибо, что защитил от Калема, — поблагодарила Клэр, собираясь выходить из машины. — Да не за что, — ответил тот и распростер руки для объятий. Он не хотел вот так просто прощаться с девушкой и в следующую секунду ощутил тепло ее тела. Они обнялись и Кларисса вдруг вспомнила, что не отдала парню куртку. Андервуд поспешно стала снимать ее, не желая задерживать таксиста, пока Томас пристально наблюдал за ней. — Вот. И спасибо за джинсовку. Холланд принял куртку и с ехидством сказал: — Теперь ты у меня в долгу. — Ну ты и наглый! — лишь ответила она, открывая дверь машины. Они еще раз попрощались и Андервуд наконец-то пошла домой. Она прилично устала за день. Поднявшись в свою комнату, Клэр встретила свою соседку Джил, которая обычно появлялась только на ночь. — Вечер добрый, — поздоровалась соседка. — А что это ты на такси разъезжаешь? Джил видела в окно, как девушка выходила из машины. — Привет. Знаешь, Джил, я хочу измениться. На лице собеседницы отразился редкий энтузиазм. Она определенно знала, что делать.