Между морем и землей

       Плеск волн разбивается о борт, пока сонные матросы бродят по палубе в поисках работы. Чем только занят первый помощник в столь ранний час, если вся команда выглядит так, словно ночью уничтожала последние запасы из трюма. Какой-то совсем еще молодой мальчишка драит штурвал, надо же, хоть кто-то работает на этой посудине и не пытается отлынивать. – Капитан, – задорный, полный желания жить и еще не знающий всех тягостей голос парнишки прорывается в мой заспанный мозг. Всю ночь трудился над картами, а толком так ничего и смогли найти. – Что ты кричишь, я знаю, что я капитан, – сглатываю, перехватывая из его пальцев штурвал и пускаю по левый борт. Впереди ничего, кроме синего горизонта, но моряку не привыкать видеть в нем ежедневную неизбежность своего существования. – Но капитан, – он еще здесь, вырывает меня из сладкого забытья и раздумий. – Ну, что тебе? – Харрисон говорит, что подобный мой тон похож на скрип пружин старых кроватей, что стоят в худших французских салонах. – Мистер Харрисон просил вас найти его, как только вы проснетесь, – у парнишки обгорели щеки, он, что, первый раз в море? Не иначе. И как только Грег набирает команду, черт его дери, старый алкаш. – Ему надо, пусть сам меня и ищет. А ты с глаз моих. С тебя кожа сползает, смотреть тошно, – я не успеваю вставить сравнение, Харрисон уже поднимается к штурвалу, указывая мальчонке уйти немедленно. – Блэк, как твои ночные дела, успешно, я надеюсь? – старик щурится от яркого солнца. Бывалый моряк, лучший в команде, ни из одной передряги вытащил. Уж на кого можно положиться, так это на него и Салли. Второй, правда, сейчас не на борту. – Ты не думаешь, что это не твое дело, Харрисон? – хмыкаю только. Ни черта успешно не завершилось, последняя зацепка ведет к берегам Скандинавии. Вот уж туда я точно корабль не поведу, не хватало еще тащить команду изо льда. Да и куда вести-то? – Пойми, Мэдисон, – плечо само дергается от такого обращения, – команда уже на изводе. Ты не понимаешь, за последние месяцы мы ничего не получали, даже еду вымениваем на остатки золота. Ни одного грабежа, ни единого направления, огибаем Европу вдоль и поперек. Скажи, хотя бы, что мы ищем? Что же мы ищем? Да черт его знает, после события двухлетний давности мой внутренний компас поломался и теперь сам Посейдон не знает, куда мне идти. Море стелется, ветер подгоняет паруса, а все без толку. Я понятия не имею, куда нам податься. Словно я больше не капитан, словно не я отыскал древний клад, словно не я в двадцать лет встал за штурвал умелой команды и повел к неизвестным берегам, обгоняя всех бывалых соперников. – Харрисон, что ты от меня хочешь? – старик явно был в курсе моей потерянной фортуны, так что и план имел запасной. А, может, даже и два. – Салли во Франции. Неподалеку хороший Итальянский порт, маленький, зажиточный. Мы могли бы заглянуть туда между делом. Пополнить запасы, дать команде спустить пар, пока они не спустили его на тебя, Мэдисон, – в словах Харрисона проглядывалась задумка, он явно ползал в моих картах. Старый морской черт. – Я не занимаюсь разбоем на берегу, ты не знал? Сейчас повсюду Пруссия и Англия пустили военные корабли. Оно тебе надо? Вот именно, у нас не флот, Харрисон, пиратство нынче доживает свой век, как и ты, мой славный друг. – Мэд, – мужчина вздыхает, он не намерен отступать, – Мэд, пойми, команда тебя свергнет.., – договорить ему не суждено. – Я сам их всех свергну, наберу новую. Я – Блэк. Это я нашел золото Валентайна, или ты забыл об этом? – бесконечно напоминать об этом с одной стороны и приятно, с другой – уже надоело по самую глотку. – И потерял при этом половину команды, целый год гоняясь по загадкам всего света. Я знаю, Мэдисон, но твоя слава быстротечна. Тебе срочно нужно закрепить свой авторитет, иначе это очень плохо кончится. – Мы не пойдем в этот порт. Я не собираюсь связываться с военными кораблями, – штурвал бьет по пальцам, легко нащупывая старые мозоли, отбивая свой ритм на моих руках. – Это торговый порт, там точно нет никаких кораблей. Сейчас не сезон. А затем пойдем прямо за Салли, иначе команда не выдержит еще одного его возвращения с пустыми руками, – Харрисон непреклонен. Команда, и правда, сонная, никакая, словом. Но не в правилах капитана менять свой приказ: – Послушай, Мэдисон, лучше сейчас пойти на уступки, пока не стало хуже. Ты и сам знаешь, как легко сменяются капитаны. – Но не на Авроре, – задумчиво тяну я, уже почти готовый уступить старику. Нет, конечно же, я не намерен поддаваться его уговорам, но пить эту ужасную кислятину уже порядком осточертело, а в порту можно взять рома или еще чего крепче. – Так и ты не Джеймесон, Мэд. Одна победа – ничто в море пиратских карьер, – вот же старый хрыч. – Попридержи язык, – рывком бью по штурвалу, а тот яростно отзывается ударами по моим пальцам. Когда я сам уже вынимаю нож, шпаги не для меня, лезвие прижимается к глотке Харрисона, – ладно, бери курс на этот порт, но если нас возьмут военные корабли, я не дам тебе такой радости, как смерть от виселицы. Сам лично спущу с тебя шкуру и скормлю крысам, мой славный первый помощник на борту.

***

       Долгих три дня пути, и на закате мы уже видим берег. Порт необычный: заход туда узкий, словно скалы специально укрывают внутри стоящие корабли от бури. Хоть глаз выколи, а видно только тусклые отблески на глади воды. Оно и к лучшему, нас тоже не было заметно на горизонте. Отец всегда говорил, что приходить с закатом к берегу – сделать сюрприз, подарок. Вот уж сюрприз для обитателей порта – команда голодных, вооруженных до зубов пиратов. Я не сомневался, что мы легко возьмем порт. Харрисон притащил мне навигационные карты военных, в это время года, и правда, совсем не было никого в этом богом забытом месте.       Я ненавидел грабить порты. Пожар, крики, насилие женщин и кровь мужчин, совсем не такой виделась мне моя карьера. Меня же тянуло к неизведанным водам, к темной гуще и золоту, спрятанному сумасшедшими пиратами в их удачный век. Только безумец жаждет смерти, умный хочет вовсе не этого. Впрочем, и умным я точно не был, если разобраться на моем столе и понять, что тешет мое сердце, куда ведет мой компас – можно смело звать лекарей. – Приближаемся, – распахивает дверь Харрисон, – пушки уже готовы, будете командовать? – старик пытается меня хоть как-то утешить. С радостью бы отказался, но нельзя. Так что приходится подняться следом на палубу, осматривая выглядывающий из-за скалы порт. – Не стрелять без моей команды, – голос разносится по всему кораблю, – приготовить шлюпки, – я знаю, что первая партия уже приближалась к берегу, чтобы напасть одновременно с залпом, но сегодня и я намеревался сойти на сушу. До смерти надоело, честное слово, смотреть на этих ублюдков. Корабль начинал равняться с пристанью, мы могли разглядеть очертания людей и домов, но частично порт скрывался за скалой. – Пора, капитан? – кричит какой-то псих, пока я вынуждаю его взмахом руки заткнуться. Шакал быстроходен, манёвреннее многих кораблей, роскошь. Нет смысла смешить, мы выплываем дальше, нас уже можно разглядеть с берега. Но я по-прежнему молчу, всматриваясь. Параллельно нас пришвартовано два корабля, но очевидно не военные. Слишком уж роскошные, такие берут, чтобы возить королей и царей. Хм. – Залп, – мой голос тут же глушат пушки, которые мгновенно находят свои цели. Дома у берега в миг рассыпаются на сотни щепок в воздух, а на берегу уже видно стычку. Что ж, пришел и мой черед, я спускаюсь на шлюпку, не дожидаясь других.        Мы берем порт легко. Это я замечаю между делом, наблюдая, как быстро распахиваются двери на главных улицах. Люди. Люди глупые. Соберись они вместе – легко бы одолели команду, да еще и поживились бы отличным кораблем. Но люди поддаются панике, они бегут, они потеряны и потому являются легкой добычей. Порт, и правда, маленький, Харрисон все предусмотрел. Три улицы и с два десятка домов. Зато какой отсюда невероятный вид открывается, черт возьми. Теперь понимаю, откуда тут взялись те корабли. Я бы и сам катался сюда отдыхать от всего света. Вот она – лазурная вода и огромные, сумасшедшие скалы. Это явно жемчужина среди берега. Ступаю к небольшому, но очень богато расписанному дому. В обычное время и не сунулся бы, но слишком уж легко давался нам этот порт. Хотя в погребах, наверняка, опять одна кислятина. При входе всего два гвардейца – какое же безрассудство. Второй этаж и первые же роскошные двери открываются с ноги. А вот и у окна “добыча”, хотя кому она нахрен сдалась. Девчонка в спальном платье. Молодая еще, даже на лицо совсем не дурна. Жмется к окну и трясется. – Мадам, и как же вас оставили без охраны, – позади уже слышны шаги, успеваю обернуться. Тут как тут и защита. Мужчина, явно не многим старше меня. Дорогая рубашка, растрепались волосы и руки усеяны кольцами, – ах, вот и охрана, – замахиваюсь шпагой, чтобы отразить удар, но смотрю только на дуло пистолета, вот подлец. – Что Вы, уважаемый, я ни в коем случае не хотел напугать Вашу мадам, – усмехаюсь, отступая назад, пока вперед ступает мужчина. Явно никогда в людей не стрелял, иначе бы уже пустил мне пулю в лоб. – Кто Вы и что Вам нужно? – удивительно глубокий голос, наверняка, все девушки при виде него теряют рассудок. – Ничего, мы лишь пришли пополнить свои запасы в славном порту, – продолжаю усмехаться, – скоро уйдем. – Шпагу, – машет дулом мужчина, а я послушно снимаю оружие. Полшага вперед, главное, осторожно, чтобы дурной не пальнул мне в башку. – Может, поговорим? Обещаю, мы не тронем вас, нам только запасы пополнить, и мы немедленно уйдем, – держу руки вверх, но продолжаю приближаться. – Кто ты таков будешь? – мужчина продолжает размахивать дулом пистолета. – Капитан корабля. Шакал, – улыбаюсь, что ему, мирному, до названия корабля или моего имени – никакой разницы. – Имя мне свое назови, – хмыкает мужчина, и все же не глупый. Хотя и чувствуется легкий акцент. – Блэк. Мэдисон Блэк, – и что тебе мое имя? Будешь искать и письма мне писать? – Приговариваю тебя, Мэдисон Блэк, за нападение на князя и его близких, именем Ро…, – договорить он не успевает, хватаю за руку, направляя дуло на него самого и легко накладывая свой палец поверх его на курок. – К чему? – весело усмехаюсь, уже слышу топот своей команды. Несколько врываются в комнату, сперва пялятся на полураздетую девушку, – эй, – окрикиваю их, – даму вниз и его тоже, – подталкиваю пленника к ним, – посмотрим что у нас за улов. – Там еще один в другой спальне, в кровати лежит, – весело гогочет команда. – Его тоже, – сам спускаюсь следом. Не в моих правилах брать пленных, но все-таки мы идем во Францию, как знать, может, взяли кого нужного. Лишними деньги не будут. Какая странная картина: очевидно благородные люди стоят прямо на коленях на грязном полу. Однако этикет – это явно не для пиратов. С одной стороны, даже хорошо, что наш век подходит к концу, общество успевает прогрессировать, пока мы ведем себя как дикари. С интересом осматриваю огромные портреты на стенах, какие дамы и мужчины. Домик, наверняка, принадлежит какой-то династии. – Кто хозяин сего великолепия? – киваю на высоченные, расписанные потолки. Какая, черт возьми, роскошь, какой размах. Вспоминаю одного моего друга в японских морях, у которому очень люблю бывать. Он тоже любитель роскоши, но куда ему до вот этих? В его дворце нет золотых перил, нет мраморной лестницы. Хотя и кровати его не уступают мягкостью, особенно в главной спальне. Нужно будет его навестить. – Я, – голос тихий. Какой-то чудак с длинными паклами щебечет. Такой напуганный, словно птенец. Уперся взглядом в пол. – Кто я? – устало тяну, – да и подымете их с пола, что вы как варвары, черт дери, такие богатые люди и на коленях перед нами, – киваю своим. Пленников тут же ставят на ноги. Птенец молчит, чем только сильнее бесит. Я рассматриваю в пальцах позолоченные бокалы. Зачем искать клады, когда они вот все, во дворцах этих напыщенных индюков. – Я спрашиваю: кто ты, что оглох? – разворачиваюсь к пленным. Мои ребята уже шерстят бумаги. Зачем только? Читать-то все равно не умеет никто. – Какой–то польский граф. Вац..Вец..Вацл..Вяцел.. Да черт разберешь этих графов, – Харрисон, старый чудак. Тянет мне письма, рассматриваю обращение. И, правда, польский граф Вацлав Бара.. А дальше не разобрать, Харрисон смазал грязными пальцами. – И кто же ваши друзья, уважаемый польский граф, – усмехаюсь, тот щебечет так неразборчиво, что я закатываю глаза. На помощь ему приходит мой недавний оппонент. – Князь Миролюбов и его невеста, принцесса из рода Ренфшрейд, – говорит уверенно, словно вовсе и не в плену у пиратов, а править тут нами всеми решил. – Ах князь, с Вами куда приятнее говорить, вы умеете делать это разборчиво, – ступаю к нему, рассматривая внимательно. Пленники нам вряд ли будут полезны, так что смысла в них ноль, – рад знакомству, князь, – насмешливо тяну ладонь. Тот отворачивается. Надо же, какие мы гордые. – Отпустите нас немедленно, – и снова приказывает он. Я смеюсь. – Князь, пленные тут вы, а не мы. Но мы, и правда, вас отпустим, – слышу удивленный вздох команды, – если вы немного поделитесь. Я бы мог попросить Вашу принцессу для моих ребят, но толку от нее нет. Портовые девки в этом плане куда лучше, а вот украшения мы прихватим, если вы не против, – продолжаю смеяться и киваю двоим из своих, – приступайте. Делаю полшага назад, пока ребята начинают снимать украшения. Девка воет, а что выть-то? Сказал же – не тронем, ну, полапают ее немного за титьки, так ведь всего секунд пять, зато будет жить. Следующим идет птенец. У того оказывается всего пара колец, ребята тут же все ссыпают в мою сторону. А вот князь отступает назад и громко тянет: – Не прикасайтесь ко мне, – ох, какие мы брезгливые. Парни его окружают, а он отходит и не дается. Ну, что ж такое. Он тут же спиной сталкивается с кем-то из команды, и парня отпинывают в центр. Силен, конечно, не упал, но куда одному против стольких? Вот дурной. Тут же прилетает кому-то из команды, ребята звереют. Князю ударяют в челюсть, того аж ведет в сторону. Вот же упрямый кретин. – Хватит, – останавливаю начинающуюся драку и оттаскиваю пиратов за шкирку, – князь, Вы сдохнуть хотите? – тот только волком смотрит. – Я ничего вам не отдам, – закатываю глаза и хватаю его руку. Моя резко контрастирует. Его белая кожа против моей обгорелой, полной шрамов, мозолей и рисунков. Тяну первое кольцо и тут же замечаю следующее. Этого не может быть! Дьявол! Сердце начинает биться так, словно внутри меня сотня револьверов. Черт! Черт! Черт! Вот это удача. Этого не может быть. Поднимаю удивленные глаза на князя, сжимая его ладонь и резко, грубо, с хрипотцой тяну: – Немедленно отдай мне его, – нет, не так. Добровольно. Твою же мать, – подари мне его, слышишь? И забирай все остальное, подари мне это кольцо! – я почти кричу, а команда шарахается в сторону, словно я прокаженный. Князь явно поражен и вместо ответа плюет мне в лицо. Немедленно выпускаю его руку и отворачиваюсь, чтобы вытереть. Команда видит в этом сигнал к действию. Князя валят на пол, тут же стаскивая все с его пальцев. Отдираю кусок от ночной сорочки дамы и вытираю лицо, с ужасом смотря на молодого паренька с обгорелыми щеками из моей команды. Он тянет мне кольцо и преданно смотрит. – Дьявол! – мой окрик останавливает бойню князя ногами, – прекратить, отошли от него, – команда удивлена, но слушается, ступает назад. Хватаю мальчонку за шкирку, стараясь не коснуться кольца, – быстро надень на него обратно, – тот подчиняется. В голове одна за одной летят мысли. Вспоминаю хриплый, противный голос старухи Нэнси. "Как пришло, так и должно уйти, запомни это Мэд, на всю жизнь запомни. Что было взято силой, отобрать стоит силой, что было найдено, должно быть отыскано в песках, что было подарено с душой, так и попасть в твои руки должно. Понял меня, Мэд? Запомни. Запомни и не нарушай. Если сердце твое лежит прямиком к удаче, так подчиняйся ее законам, и капризная фортуна сама поможет отыскать ее". И удар по лбу тоже помню, старая сука. Наклоняюсь к князю и хватаю за ворот рубахи, встряхнув и заставляя смотреть мне в глаза. Тот мутно, но также упрямо глядит в ответ. – Как к тебе попало это кольцо? – тычу в лицо его же рукой, тот отворачивается, вот ублюдок. Поднимаюсь и осматриваю команду. Взять его невесту и пытать? Да нет, у него и мускул не дрогнул, когда она выла. Воробушка? Нет, князь тоже и бровью не повел. Ладно. – Все награбленное на корабль, этих двоих запереть в шкафу и связать. Его, – киваю на князя, – берем с собой. Запереть в трюме, и даже не трогать кольцо с его руки, – хватаю парнишку за рубаху, – понятно? На дно за ним полезете, если же потеряйте, ясно?