Между морем и землей

***

      До нужного нам французского порта и Салли всего день пути. Надо бы ускориться, мне срочно требовалось с кем-то обсудить свою находку, да и вдруг он чего нашел. К тому же необходимо сбросить пар. Этот итальянский порт принес мне то, чего я и не надеялся уже отыскать. Знал бы старик Харрисон, куда меня привел, обходил бы сотней верст это место. Ну, что ж, былого не вернуть, а мне остается теперь только ждать, когда глупый князь заговорит. По приходу на корабль отдал распоряжение кормить, не говорить с пленным и пальцем его не трогать, думая, что тот оценит радушие. Черт возьми, надеюсь, колечко ему подкинул просто прохожий. Или старуха Нэнси ошибалась. Хотя старая дрянь никогда не промахивалась. Всю ночь шерстил записи, нашел. Рисунок полностью совпадал: блестящее серебро мощно огибало жемчужину на манер волн. Оно одно такое на целом свете, и я вот так легко его отыскал. Может, фортуна и не бросила меня. Я уже давно читал сказки и мифы сквозь строки, ну,что там было? «Оставишь ты свое сердце в тот миг, как отыщешь путь». Ну вот, не убили же меня в этом порту, верно? Так что не стоит принимать как указание каждое слово легенды. – Капитан, – сухой голос кого-то из команды выдергивает меня из размышлений. Надо же, даже вошел в капитанскую будку, сученыш, совсем распустились. – Чего тебе? – поднимаю глаза. – Ваш пленный отказывается есть, он уже три дня голодает, а Вы не велели, – жмется он, вздыхаю только глубоко. – Ну, накормите его с ложки, в чем беда? – Так он кусается, никто из команды подходить не хочет, – снова вздыхаю и поднимаюсь из-за стола. Нужно с этим всем срочно что-то делать.       В трюме пахнет сыростью и солью. Морем. Море всегда оставляет свой след, будь то корабль или вот люди. Все они пахнут соленой водой, будто в каждом из них Посейдон оставил свой след. Пленник сидит в углу и пялится в стену, гордый ублюдок. Любой бы уже отдал мне желаемое и ушел восвояси, всяко лучше, чем быть тут запертым. – Как поживаете, князь? – усмехаюсь и сажусь у клетки, рассматривая его. Молчит. – Я слышал, Вы отказываетесь есть, князь. Так у нас дело не пойдет, – улыбаюсь наигранно дружелюбно, – мне всего-то нужно Ваше кольцо, и Вы должны рассказать мне, как оно Вам досталось. А после я Вас отпущу, – киваю сам себе, зачем мне князь? Даже с таким голосом и взглядом – сомнительный трофей. – Через ночь мы будем в одном французском порту, могу отпустить Вас там, даже золота подкину. Вам только и нужно, что помочь. – Что с принцессой и Вац..графом? –осекается князь. Хм, видимо граф-то ему поближе невесты будет. – Как я и сказал, они остались на берегу, мне вы ни к чему все, только колечко, – пожимаю плечами. – Значит, они уже сообщили обо мне. За вами будет преследование, а когда вас поймают, вы ответите по всей строгости закона и лишитесь головы, – выплевывает мне князь. – Как тебя зовут, князь? – задумчиво тяну, вынимая табак и скручивая папиросу. – Климентий Алексеевич, – пытаюсь вспомнить где так называют, но не могу, да и черт с ним. – Клим, значит, – тут же сокращаю имя до удобного, – так вот, Клим, я достал из-под земли сокровище одного ушлого пирата, когда за мной на хвосте шли те, кого боится весь океан. Даже Аврора, – весело улыбаюсь, – ты ведь слышал об Авроре? И ее славном капитане Джеймесоне? Помимо того, что ему покоряется каждая девка в порту, а поговаривают, и каждая принцесса, он не одержал ни одного поражения на воде. Его бравая команда лучшая из всех, каждый из них способен покорять моря на своем корабле, а они ходят под его флагом. Так вот, я и Аврору обошел, а ты меня пугаешь парочкой своих лодок? – качаю головой и затягиваюсь. – Завидуешь что ли? – с насмешкой тянет мне князь, а я едва не давлюсь дымом. Завидую? Я? Только одному. Что чертов Джеймесон не приговорен гоняться за давно забытой сказкой. – Нечему, я не хуже, – поднимаюсь и отряхиваюсь от пыли. – Это вряд ли. Может, про Аврору я и слыхал от своих командоров, а вот о каком-то Блэке – никогда, – выплевывает он снова насмешливо. – Подумай, Клим. Завтра будем во Франции, это твой шанс. – Пошел ты, – хмыкает князь, – Мэд, –добавляет он, будто пробуя мое имя на вкус, пока я покидаю трюм.

***

Мы стоим в порту уже пятый день. Скучно, жарко, я пытаюсь рыться в забытых легендах, но ничего нового не нахожу. Какая жалость. Хотя и безусловно ожидаемо. Я уже каждую строку пытался расшифровать на всякий манер, а не дается, не идет. Так что остается только ждать да пить ром, лежа в кровати. Команда то и дело ходит на берег, но мне плевать. Караул у пленного жалуется на его насмешки, но мне тоже все равно, я в предвкушенье новостей. Ладно, еще два дня и уходим. Куда? Пойдем к Сингапуру, буду искать тех, кто поможет мне расшифровать некоторые моменты. Жемчужина у меня. Еще парочка таких и мне будет не до всякой ерунды, вроде пленных князей и задерживающегося Салли. Только бы отыскать. Сердце сладко сжимается, словно я уже сделал это и прошел врата, охраняемые самим Одином. Резко вскакиваю и тянусь к легенде, которую читал сотню раз. Хочется. Изучим еще разок. «И собрал Морган двенадцать самых бравых своих капитанов на обед, чтобы разделить с ними тайник, чтобы разделить с ними свою удачу…», так, не тут. Где же оно. А, ну да. Другой свиток. «Обращался Морган к самому Одину, взывал к самому Посейдону, умолял само море, чтобы скрыть свою удачу, чтобы ни один из его верной команды не посягнул, чтобы только он сам смог пробраться внутрь. Ответили ему боги, обещали самую страшную защиту, но попросили взамен что-то. Долго ходил Морган по морям, чтобы отыскать подарок богам, но так и не смог найти ничего подходящего. Тогда пообещал он им самое дорогое, что у него было: отдать им после смерти свою душу. Но мало этого было богам. Они запросили больше, его настоящую жемчужину. Долго гадал Морган, пока не понял с ужасом, что его прекрасная Гретхен и есть «жемчужина». С ее смертью боги дали ей новое имя – Нерея, охранница морей. Нерея была зла на Моргана, но избежать предначертанного богами уже не могла. Тогда все корабли, пытавшиеся войти в тайник, ждала ее участь. Команды гибли и становились бессмертными защитниками, непробиваемым щитом тайника. Даже сам Морган не смог преодолеть войско Нереи, погибнув и став частью этой армии. На месте том страшные рифы от затонувших кораблей, но не их боятся моряки, а мести Нереи…». От чтения меня отвлекает хлопнувшая дверь. Салли. Поднимаю глаза и рассматриваю его раскрасневшееся лицо. – Ты дождался, – удивленно и радостно тянет Салли, тут же приближаясь. Только и закатываю глаза. – У меня не было выбора, Салли, ты же был на задании, нашел? – тяну я, когда он стоит рядом запыхавшийся, улыбающийся. – Нашел, – он вкладывает в мои руки дряхлую тряпицу. Контуры, да и только, ничего не разберешь, и приписка на латыни «Трюм на суше». Хм. – Я заслужил награду? – шепчет он мне в шею, пока я зажимаю в пальцах сверток и тряпицу. – Да подожди ты, – мне не терпится прямо сейчас сесть за карты и поймать курс, почувствовать этот сладкий залп внутри, знание своего пути. – Да что у тебя тут, – он хватает сверток из моих пальцев, я кладу руку на его торс. Глаза Салли бегло скользят по тексту, – Нерея? Это вообще кто? – и тут же отнимаю руку. Как он бесит меня этим, я ведь столько души вложил в чтение легенды. – Я рассказывал тебе уже сотню раз всю легенду, ты можешь меня хоть немного слушать? – отталкиваю Салли от себя, – Уйди. Мне надо поработать, скажи Харрисону, что отплываем утром, пусть соберет всех крыс обратно на борт, ждать больше никого не буду. Салли обиженно покидает мою каюту, а я тут же как мальчишка рвусь к столу с навигацией. Трюм на суше. Трюм на суше –это тюрьма, но что за тюрьма? И что там искать? Во мне рождается мягкое клокотание, чувство, что вот-вот, и я немедленно нападу на след. Словно нет никакого Салли, команды, князя в трюме, я один, и я точно смогу разгадать эту тайну. Ради этого ощущения стоит жить.

***

      Салли пьян. Салли пьян и обижен. Парни тут же поведали ему историю о славной победе в порту, пока он так старался порадовать дурного на всю голову капитана и отыскать эту дурацкую тряпку. Салли уже мог бы сотню раз быть в лучших домах Парижа, с его-то лицом, с его харизмой! Он был невероятен, пользовался популярностью и у женщин, и у мужчин. А вместо этого ходит за этим дурным, упрямым капитаном, который гонится за призраком, легендой. Да его же вся команда считает ненормальным! Салли помнил, как впервые оказался на борту Шакала. Как презрительно смотрел Мэд, и как горели его глаза, когда он становился у штурвала, как он упрямо и сквозь кровь на руках шел к своей цели. Мальчишка! Мальчишка, желающий геройствовать, живущий в своем мире загадок, и те удивительно откликались этому мальчишке. Салли не смыслил в легендах и навигации, но даже старик Харрисон говорил, что сказки, компасы и карты слушаются их капитана. За этим мальчишкой идут другие, словно чувствуют, как он, ослепленный погоней, вовсе и не нуждается в золоте, кладах, ему лишь бы искать, лишь бы стоять у штурвала и гнаться за призраком тайны. Сам Салли был старше и опытнее Мэда, но отчего-то верил в него, в его упертый взгляд и сумасбродные решения. Рассказ о пленнике удивил Салли. Зачем только Мэду понадобился князь? Тот никогда не заботился наживой, мог перерыть моря ради музыкальной шкатулки, но не стал бы брать царскую особу в заложники ради выкупа. К тому же команда говорит, что капитан сам лично каждый день спускается в трюм и подолгу смотрит из темного угла на пленника. Понравился? Нет, Мэд слеп в таких делах. Говорят, он даже не влюблялся ни в кого, кроме своих тайн. Салли легко дался путь в постель Мэда, нужно было всего-то делать вид, что внимательно слушаешь его сказки. Он быстро узнал о том, что Мэд предпочитает мужчин. Еще в Японском море, когда они на неделю остались на островах какого-то Сингапурского лорда. Тот заперся с капитаном в своей комнате и после долго просил остаться, обещал денег. Но нет. Соперником его Салли не считал, зачем? Безумный капитан дышит своими легендами, но вот теперь в поле зрения Блэка появился князь, и князя приказано беречь, за ним смотрит он сам и чего-то выжидает.       Сам Салли не заметил, как оказался в трюме. Теперь он и сам смотрит на пленника из темного угла. Пьяного Салли сильно штормило, но он хорошо разглядел, что князь отчаянно хорош собой. Даже слишком. Гордый, осанка статная, лицо сложено аккуратно и волосы эти растрепаны словно специально. Он был даже лучше самого Салли, было на что глянуть. Да что таить, Салли и сам бы лег под него, уж больно князь был выдающийся, величественный и тем не менее, проглядывалось в нем что-то морское. Ему бы белесую рубашку и треуголку, да прямо к штурвалу. К такому в ноги будет стелиться само море. Уж в этом Салли знал толк. Не зря он два года ходил под парусами Шакала, научился видеть в людях «морские» черты, правильные для океана и воды. Вот князь и был таким. Он выдвинулся из тени и махнул караулу: – Исчезните, – пьяно выговорил он. – Капитан не велел, сказал не подпускать к «гостю» никого, – отчеканил караул. – А мне он сказал поговорить с пленным, давно он стал гостем нашего капитана, а? Я слышал совсем иное. –Так ведь капитан лично сказал, – потерялся караул. – Вы что, сомневайтесь в том, что сказал мне капитан? – угрожающе протянул Салли. Караул кивнул и медленно покинул трюм. А сам Салли стал рассматривать пленника ближе. – А ты ничего, – протянул пьяно он, – го-о-ость значит, это ты глубоко в душу капитану запал, – Салли говорил невнятно, размахивая бутылкой. – Только ты зря надеешься. Не нужен ты ему, кня-я-я-язь, ему только его сказки подавай. Гоняется все за этим, как там его, Морганом. Вот существовал вообще такой Морган? Ты слышал? А я вот слышал, столько уже раз слышал, что ненавижу его. Чего он там? Ах да, самым бравым был этот Морган, саму фортуну смог поймать или что-то такое. И был он таков, что любой клад, да что там клад, само море ему подчинялось и наполняло паруса всегда попутным ветром. Представь, только попутным ветром и никак иначе. Только вот влюбился этот Морган в пленную принцессу. Там у них было что-то вроде, обожал он ее, а тут фортуна не помогала. Ну, и что ты думаешь? Правильно, печально там вроде все кончилось… Или нет, – Салли отхлебнул из бутылки, – вроде она даже сына ему родила. Ах да, там еще на бусах все завязано или браслете. Ну, на чем-то из жемчуга. Салли огляделся и схватил ключи со стены. Слишком красивый князь бесил его своим нахождением. Поэтому-то Мэд и прогнал его! Гаденыш. Салли отпер дверь и распахнул ее. – Прочь отсюда, раз ты гость. Наш капитан к гостям очень благосклонен, – Салли отошел от дверей, отхлебывая еще, – как же там было-то. А. В общем, в этих жемчугах проклятие было. Или нет, фортуна. Хотя не, он же кровь свою пустил. А...еще рисунок у него на коже остался от фортуны, ну как у капитана, ты, наверное, успел рассмотреть. Он что-то с этим жемчугом сделал, а что он сделал-то… – Перековал свой подарок в шесть отдельных украшений, которые и должны были раскрыть путь его двенадцати лучшим капитанам к тайнику, где он оставил свою удачу, чтобы навсегда быть со своей любимой. Вот только любимая умерла, когда он вернулся на берега, – задумчиво заканчиваю я, уже минут пять слушая бред Салли. Хотелось его застрелить. Тот, кажется, даже не понимает, что я тут. – Точно, я же говорил, что Мэд может интереснее рассказать, – тут пьяный мозг Салли начинает что-то понимать. Он резко оборачивается. – Капитан. Капитан, простите, я просто хотел проведать пленника. – Гостя, – устало поправляю, – пошел вон к себе, утром будешь драить весь трюм. И палубу. Салли немедленно скрывается, а я запираю обратно клетку, рассматривая князя. – Хотя в одном Салли прав, я не люблю держать гостей в таких условиях. Завтра же тебя переселят в каюту. К Салли, – весело усмехаюсь, – бежать тебе теперь некуда, мы выходим в океан. Направляемся прямо к островам неподалеку от Сингапура. Так что не скоро ты теперь увидишь свою принцессу, Клим, – отхожу и снова усмешка, – графа тоже. Даже если захочешь. Советую захотеть ближайший месяц, путь потом будет еще более долгий, – караул уже ждет наверху, а я подхожу к лестнице. – А как же история? Расскажешь? – и снова этот пробирающийся внутрь голос князя, аж плечи дергаются. Слабо улыбаюсь. – А тебе интересно, Клим? – нарочно по имени, смотрю с прищуром. – Когда расскажешь, узнаю, Мэд. – Тогда расскажу когда-нибудь, когда и ты захочешь говорить.