По праву предназначения

В пентхаусе Барнс выдохнул свободнее. Вечер прошёл именно так, как и хотелось, он смог даже полчаса побыть наедине с Броком и совсем ни о чем не думать, не разговаривать, только касаться, чувствовать его близость и любовь. Да и Джек не подвёл, не смылся, чего Барнс боялся больше всего, не нашёл приключений на свою задницу, да и вообще как-то попритих. Барнсу ещё запомнился момент прощания: — Нужна будет помощь — обращайся, Высочество. И береги моего Детку. И рукопожатие, чуть дольше, чем требовалось. В воскресенье Джека вызвали во дворец на всю вторую половину дня — королева устраивала прием и бал в честь годовщины брака королевской четы. Джек привычно позировал с семьей для фото, послушно ответил на несколько вопросов для интервью, а потом танцевал весь вечер с девушками из высшего общества. Красились они поменьше, чем девушки в клубах, а двигались куда скованнее. Их было достаточно много, чтобы Джеку не пришлось танцевать с кем-то дважды. Джек думал, что после бала отец вызовет его к себе, обсудить последние видения, но тот отпустил сына небрежным взмахом руки. По дороге домой Джек все вспоминал Брока и пытался понять, где же, когда он мог его видеть хоть мельком. Получалось — достаточно давно, а ведь Брок появился в Гильбоа одновременно с Барнсом всего несколько месяцев назад. Что-то не сходилось, а что — Джек не понимал. Барнс писал отчёт за отчетом, прикладывая к ним фотографии, описывая дни принца с особой тщательностью, правда, не упоминая совместные вечера перед телевизором в гостиной, когда он привозил Джека домой. Они легко ужинали и либо разговаривали совершенно ни о чём, либо смотрели какой-то фильм. Почти все камеры в пентхаусе Барнс давно заменил своими, управляя ими с телефона, где-то запускал запись трёхнедельной давности, где-то крутил по кругу изображения пустой гостиной. Впервые он терялся. Впервые первоначальное мнение об объекте настолько разнилось с действительностью, что Барнсу отчасти хотелось даже извиниться за собственные мысли. — Черт, — сказал Джек в одну из особенно мрачных и дождливых ноябрьских суббот. — Не хочу никуда ехать. Но это моя единственная на неделе возможность потрахаться. Надоело перебирать девиц, веришь? А выбрать постоянную не могу, не имею права. — Почему же не имеешь? — удивился Барнс настолько, что чуть леденцом не подавился. — Да потому что принц, — объяснил Джек. — Постоянная любовница мне просто на голову сядет. Да еще отец вломит за плохой выбор — а если выбирать по клубам, хорошим он не будет. Выбрать девушку из высшего общества я тоже не могу — придется назвать ее невестой, а невесту мне собирался выбрать отец, чтобы породниться с кем повыгоднее. Ну и потом, где мне с ней встречаться? Мне эту квартиру подарили на совершеннолетие с условием, что здесь не будет ни девиц, ни приятелей. — Тоже мне проблема, — усмехнулся Барнс и, открыв свой ноут, развернул его экраном к Джеку, где в одном из открытых окон шёл видеоролик с изображением расхристанного спящего на диване Джека. — Вот что, к примеру, сегодня смотрит Его Величество. А то, боюсь, он бы не оценил нашего с вами, Ваше Высочество, панибратства. Да и сомневаюсь, что постоянная любовница может помешать планам короля и он сильно будет против. Главное, чтобы детей не было. В крайнем случае, можно просто куда-то выбраться, минуя водителя, а тут включить ещё какой ролик. Джек с интересом посмотрел на закольцованный ролик и сказал: — Спасибо. Нет, обойдусь без постоянных, Алек. Отношения — это же не только потрахушки по субботам, это и какое-никакое, а совместное времяпрепровождение. Звонки, смски, походы в кино и так далее. У меня просто нет на это времени. Кроме того, я уверен, что мой телефон прослушивает Томасина. — Можем показать телефон Броку, — предложил Барнс. Он отлично помнил, почему именно Брока приставили к нему в «Гидре», как тот играючи справлялся с любой техникой и она, словно действительно живая, слушалась его беспрекословно. — А давай никуда не поедем сегодня и пригласим Брока! — предложил Джек. — И вы пообщаетесь, и телефон он проверит. Ты же сможешь провести его сюда так, чтобы никто не заметил? Хотелось сразу же согласиться, отправить сообщение Броку, потому что тут в пентхаусе, да и во всем небоскрёбе все камеры слежения были подчинены ему, Барнс знал все слепые зоны, запасные ходы и технические переходы. Но в тоже время безопасность и спокойствие Джека были приоритетными. — Ты уверен? — Вполне, — кивнул Джек. — Найдете, чем заняться, а я тем временем что-нибудь из фильмов Тарантино посмотрю. Мне нравится этот трэш. Брок приехал через час, сам поднялся, играючи управляя камерами слежения и служебным лифтом, даже замок открывать ему не пришлось. — Дома отсидеться решили? — усмехнулся он, встряхиваясь, словно огромный чёрный пёс, хитро глянул сначала на Барнса, а потом подмигнул Джеку. — Детка не хочет разве поздороваться как следует? Тихо рассмеявшись, Барнс тут же оказался рядом, подпрыгнул, обнял руками, обхватил ногами поперёк тела, прижался всем собой, затыкая рот поцелуем. Джек бросил на них быстрый взгляд и ушел в гостиную — смотреть дилогию про растрепанную деваху в желтом спортивном костюме. Отчего-то глядеть на чужое счастье было больно. Из жизни Барнс выпал на целых полтора часа, настолько увлечённый Броком, что даже забывал посматривать на камеры через открытый и стоящий на прикроватном столике ноутбук. Джек мог сбежать триста раз куда угодно. Найти бы нашёл, но это все не отменяло факта, что он слишком расслабился в любимых руках. — И как тебе фильм? — поинтересовался растрёпанный и какой-то чересчур довольный жизнью Брок, сев рядом с Джеком, хлопнул его по колену, нисколько не скрывая покрытую засосами шею. — Почему у Барнса рука железная? — невпопад спросил Джек, который не столько глядел на экран, сколько созерцал уже привычные, подернутые золотистым муаром видения чужого секса. Он даже успел подрочить и метнуться в ванную привести себя в порядок. — Сложные вопросы задаёшь, Высочество, — дернул уголками губ Брок, скосил взгляд, внимательно его оглядел. — Барнс сам тебе расскажет, если спросишь. Ему решать, рассказывать ли свои тайны. Ты лучше о себе расскажи. Он обхватил Джека за запястье, коснулся большим пальцем метки, погладил. Джек вздрогнул. От запястья по телу прошла горячая волна, нестерпимо сладкая. Он уперся ладонью Броку в грудь, попав туда, где в раскрытом вороте расстегнутой до пупа рубашки красовалась метка соулмейта — отпечаток ладони. Брока тряхнуло, он тихо, без какой-либо возможности сдержаться, застонал сквозь зубы, бездумно подался вперёд, ведомый природой, самыми главными инстинктами, желанием быть рядом с тем, кто тебе предназначен, едва ощутимо коснулся губ Джека своими. Джек ответил на невероятно сладостный поцелуй. На мгновение у него повело голову, а потом он отпрянул. — Нет! — и добавил тише. — Вы же с Алексом… Я не имею права. От тихого всхлипа у Брока сердце сжалось, он обернулся, выругался сквозь зубы, заметив наконец застывшего в дверях Барнса, его отчаянную бледность, блеск непролитых слёз в глазах, какую-то почти детскую обиду и улыбку, фальшиво растягивающую губы. — Да нет, я рад, — Барнс выступил из тени, усмехнулся. — Блядь, Баки. Брок поднялся, хотел было подойти, но был остановлен взмахом железной руки. — Это не то, что я думаю? — Нет, Бак, давай поговорим. Джек вскочил и убежал в свою спальню, чтобы упасть на кровать и совершенно по-детски зарыдать. Он все-таки встретил своего соулмейта, совершенно не надеясь на это, но тот любил другого, и другой любил его, и рядом с ними Джеку просто не было места! Кровать рядом с ним прогнулась. Барнс сел, коснулся живой ладонью лохматого затылка. — Вот ты чего ревёшь? Это мне плакать надо, — вздохнул он. — Восемь лет псу под хвост. — Я не претендую, — всхлипнул Джек. Барнс погладил его по голове, устроился рядом, забравшись на постель с ногами. — А я всегда боялся, что его соулмейт найдётся. Много читал об этом феномене. Соулмейты — это не просто подходящие друг другу люди, это идеальные половины одного существа. Никто не сможет быть ближе, любить сильнее. Подумай, принц, не зря же ты плачешь сейчас. — А какой у Брока дар? — спросил Джек, вытирая нос об подушку. — У меня предвиденье. — Техника его любит, абсолютно любая, — ответил Барнс. — Камеры, магнитные замки, компьютеры, электронная начинка машины, если есть хоть толика электричества, Брок этим сможет управлять так, как ему заблагорассудится, потому его и приставили в своё время ко мне. — Он поднял левую руку, сжал ладонь, заставляя пластины двигаться. — Мы втроем могли бы составить идеальную шпионскую ячейку, — улыбнулся сквозь слезы Джек. — Стратегия, тактика и техника, а на тебе — собственно полевые операции. Алек, я не хочу влезать между вами. Это неправильно. Несправедливо и нечестно. И убьет меня. — Соулмейты усиливают друг друга. Их возможности растут в геометрической прогрессии, — Барнс старался не смотреть на Джека. — И однажды встретившись, они не смогут разойтись. Так что это мне, наверное, не следует вставать между вами. — Алек, ты неправ. Вы восемь лет вместе, ты сам говорил. А от меня одни проблемы. — Что такое восемь лет — и мучения человека, которого очень любишь? — качнул головой Барнс. — Ты прости, не смогу я его тебе полностью отдать, не сумею. — Он горько усмехнулся, прислушиваясь к мату в гостиной. — Но и против вашей связи пойти не смогу. Не гони меня, пожалуйста. Он всегда знал, чувствовал каким-то шестым чувством, что именно так и будет — однажды Брок встретит свою пару. Знал, готовился — и оказался совершенно не готов. Джек повернулся и обнял Алека — крепко-крепко. Алек за эти полгода из надсмотрщика превратился в самого лучшего друга, который когда-либо был у Джека. — Ну что? Поплакались друг другу о своей нелегкой судьбе? Голос Брока заставил Барнса вздрогнуть. Со всеми этими переживаниями он и не заметил, не услышал шагов, как отворилась дверь. Не понял, что у их разговора появился дополнительный слушатель. — Вы тут решали, молодцы, но меня выслушать не хотите? — Брок стоял в дверях, сложив руки на груди и смотрел прямо, не пряча и не отводя взгляда. — Да ничего мы не решали… — пробормотал Джек, отстранясь от Алека. — И Детка тут тебе не каялся и в ноги не падал, — хмыкнул Брок, вошёл в комнату, сел напротив них обоих. — А теперь давайте поговорим, как взрослые люди. Барнс, мы с тобой мало дерьма вместе съели? Ты так плохо меня знаешь, что решил легко отделаться? Э нет, красота моя, не выйдет. Малыш Джеки, конечно, охуенно хорош, природа там, инстинкты, но если скажешь, соберёмся и уедем хоть прямо сейчас. Барнс неверяще уставился на него. Джек шмыгнул носом и потер заплаканные глаза. — Но хочу предложить попробовать другое, — Брок обвёл взглядом Барнса и Джека, остановился на последнем. — Втроём. — Да ты крокодил, — улыбнулся Джек. — Хапаешь все, что видишь, и плевать, поместится в пасть, не поместится. — Он помолчал и добавил: — Я бы попробовал. — Джек хмыкнул. — Отца от злости пополам порвет, если он узнает. — А чего я должен себя ограничивать? — оскалился в ответ Брок, инстинктивно погладил по икре притихшего Барнса. — Разве я могу отказаться от кого-то из своих мальчиков? Тот булькнул и расхохотался уже в голос, упал на подушки. Вот такого он себе даже представить почему-то не догадался. — Урод ты, Рамлоу. Все нервы истрепал.