По праву предназначения

Донес на Джека не королевский врач — он жалел принца и вдобавок свято соблюдал врачебную тайну. Донесла медсестра, и не королю, а Томасине. Джек едва успел одеться после осмотра, как в кабинет врача вошла Томасина и потребовала, чтобы принц немедленно явился к королю. Джек ждал этого. Они втроем много раз обсуждали планы действий и варианты реакций. Но сердце все равно ухнуло, а в желудке словно образовался ледяной шар. «Малыш?» — зазвучал в голове обеспокоенный голос Брока. После становления связи на троих у Барнса обнаружился очень занятный дар, не интересный в плане использования в массовых целях, зато очень удобный для них троих. Он подарил им возможность мысленно общаться друг с другом, эдакий семейный телепатический чат, не распространяющийся больше ни на кого другого. Правда, расстояние на котором эта мысле-сила действовала, пока толком определить не получалось, но дотянуться от одного края столицы до другого была вполне способна. «Король вызвал к себе», — вместо Джека ответил Барнс. «Кто-то донес, — добавил Джек. — Но со мной Баки». Он шел по коридорам дворца к отцу, как ходил множество раз, чувствуя поддержку соулмейтов, слыша шаги Баки за спиной. Дверь королевского кабинета Джек открыл спокойно, шагнул внутрь, распрямив плечи и гордо держа голову. Без страха посмотрел на отца. — Ты! Ты! Ты, ублюдок! Грязный извращенец! — срывая голос, заорал Сайлас, подлетел к сыну и хотел было отвесить оплеуху, но рука вдруг оказалась перехвачена, стиснута в жестком захвате. — Пусти и убирайся! — рявкнул он Барнсу, закрывшему собой Джека, в лицо, дёрнул рукой. — Убирайся! Ты уволен! В ответ Барнс только хмыкнул, оттолкнул от себя разошедшегося короля и снова занял своё место за спиной Джека. Теперь он был абсолютно свободен в своих действиях. Работодатель сам отказался от его услуг. — Мистер Барнс, я нанимаю вас в качестве телохранителя, — тут же сказал Джек. — Условия обговорим позднее. — Отошли своего холуя, — велел Сайлас, внутренне содрогаясь от гнева, пенящегося, переполняющего его. — Выстави за дверь! Прислуге не место здесь, или ты и ему жопу подставил? Хотя чего это я? Как ещё ты можешь перетянуть кого-то на свою сторону! — Я обаятельный, — начал загибать пальцы Джек, улыбаясь. — Убедительный. Вменяемый. Барнс останется здесь. — Ты урод! — прошипел Сайлас. — Семя Сатаны! Его отродье! Проклятие для нашей семьи! Как ты посмел? Как смог помыслить о такой мерзости, грязи? Сайлас было снова сделал шаг к Джеку, но и Барнс не стал оставаться на месте, вновь вышел вперёд, окидывая брызжущего слюной короля заинтересованным взглядом. — Что вы, папа, мы сами его уговорили, — лучезарно улыбнулся он. — Да, отец, ты сделал все для того, чтобы я нашел своих нареченных, — подтвердил Джек. — Своими руками привел их ко мне и отдал меня им. — Ты всё врёшь! Ты — мерзкая лживая тварь, способная только ноги для своей выгоды раздвигать! Будь ты проклят! Ты мне не сын! Никогда им не был! Я отрекаюсь от тебя! — последние слова Сайлас уже хрипел, сорвав голос напрочь. Его лицо раскраснелось, пошло пятнами. Он дернул себя за ворот, распуская галстук, взмахнул руками, задыхаясь. Глаза короля выкатились, налились кровью, и он вдруг упал навзничь, уронив свое кресло. Пару раз дернул ногами и затих. На безупречно отглаженных серых брюках появилось и начало увеличиваться темное пятно. — Баки? — посмотрел на Барнса Джек. — Томасина, вызови врача! Нет, стой! Баки, не выпускай ее! Врача Джек вызвал сам. Пожилой доктор, который лечил Джека и Мишель с младенчества, пришел минут через пять. Он только и смог, что констатировать смерть. — Его Величество скончался, — печально и немного растерянно сказал он. — Вероятно, инсульт. Точнее покажет вскрытие. «Туда ему и дорога, — не смог смолчать Брок. — Прости, малыш, но он жил только потому, что мы слишком любим тебя и не хотим расстраивать. А то давно бы придушили гада. Заслужил!» Барнс, всё ещё стоя за спиной Джека, незаметно для окруживших тело мёртвого короля слуг и медиков погладил его, делясь своим теплом. В кабинет вбежала королева и, рыдая и размазывая косметику, замерла над телом мужа, которое перекладывали на носилки и накрывали белой простыней. — Найди и приведи советника Хансена, — приказал Джек первому попавшемуся слуге. — Немедленно! А ты найди принцессу Мишель, — велел он другому. — Ничего ей пока не сообщай. Если информация уйдет за пределы дворца до моей пресс-конференции, всех уволю без рекомендаций и выходного пособия! Баки, Томасину под домашний арест без каких бы то ни было средств связи. «Брок, срочно во дворец, судьба твоя быть моим начальником службы безопасности». «Слушаюсь, мой король», — с ехидным смешком отозвался тот, но по связи передалось другое, укрыв обоих его возлюбленных на пару мгновений теплом. И завертелось. Брок явился через считанные минуты, словно дежурил всё это время около дворца и только и ждал, когда же всё наконец начнётся, зато развернулся во всю ширь, явно вспомнив навыки командования. Пресс-конференцию организовали за полчаса. Джек публично объявил потрясенным журналистам и всем, кто в этот момент слушал радио и смотрел телевизор, что король Сайлас скоропостижно скончался. По этому поводу Джек объявил в стране годовой траур. Вопросов, кто наследует Сайласу, не было — вся страна знала, что у короля был только один сын. Кто-то было заикнулся о дате коронации, но советник Хансен сказал, что о ней будет объявлено отдельно. Он же сообщил, что король Сайлас будет похоронен в семейном склепе, но все, желающие проститься с покойным, с завтрашнего дня смогут прийти во дворец и попрощаться с ним. «До завтра тело подготовят и гроб подберут, — объяснил Джек своим соулмейтам. — Мать как раз всем этим занимается». Барнс был далёк от всех этих церемоний. Его больше всего волновала безопасность Джека и те, кто, хотя бы косвенно, могли ему навредить, а потому он не отходил ни на шаг, даже когда зареванная королева бросилась на шею к Джеку, не вышел из кабинета, как все остальные, только что отвернулся. В любом случае, времени ему хватит обезвредить кого угодно. — Сынок, как же так? Как мы теперь? — спросила Роза уже намного спокойнее. Видимо, отдавая распоряжения по поводу прощания народа с королем и его похорон, она немного пришла в себя. — Да уж всяко лучше, чем его вторая семья, — негромко сказал ей Джек. — Ты знала, что у отца была любовница и сын от нее? Побледнев, Роза отступила на пару шагов к креслу и грузно в него осела, в одно мгновение постарев сразу на пару лет. — Вторая семья, — эхом повторила она. — Давно?.. Джек. — Она подняла на сына бесцветные от горя глаза. — Кто они? Ты давно знал? — С детства, — признался Джек. — Хелена Пардес и их сын Сет. Они были вместе… — он прикинул в уме, — лет двенадцать, не меньше. Сету восемь сейчас. Прости. Ты же понимаешь, я не мог сказать. — Понимаю. Роза закрыла лицо ладонями, но плечи не дрожали, она не всхлипывала, просто сидела красивой элегантной статуей, памятником отчаяния и крушения всех надежд. Даже Барнсу было понятно, что вся ее тщательно выстроенная, выверенная до последнего шага жизнь в один момент рухнула, оставив только осколки вместо будущего. — Не повторяй его ошибок, Джек, — тихо попросила она. — Не разменивай себя и своё счастье на корону. Не надо лжи. Это больно. Она поднялась, чуть пошатываясь, словно утеряла какой-то важный внутренний стержень. Но собралась, расправила плечи, снова становясь королевой. — Прости, у меня ещё очень много дел. *** Джека без особых торжеств — государственный траур же — короновали на следующий день после похорон. Первым указом короля Джонатана был указ о заключении браков соулмейтов любого пола. Общественность икнула — и проглотила это. Пока королевские покои во дворце переоборудовали для нового короля, а королева готовилась отбыть в поместье «Виноградники», Джек пытался разобраться в доставшемся ему от отца наследстве. — У нас есть две проблемы, — объявил он своим соулмейтам вечером, растянувшись между ними на диване в апартаментах наследника. — Уильям Кросс, мой дядя, и мой наследник. Моя сестра бесплодна, так что выдавать ее замуж бессмысленно. Объявлять наследником отцовского бастарда я тоже не собираюсь. И жениться не буду точно, только на вас. Женщина в семье нам ни к чему. Ваши идеи и предложения? — Суррогатная мать, — предложил Брок, поглаживая Джека по запястью с меткой Барнса. — Беременность через ЭКО — довольно распространённая практика в парах соулмейтов. — Я, признаться, думал о том, чтобы отправить Мишель на лечение в Израиль, — сказал Джек. — Но идея суррогатной матери нравится мне больше. Когда закончится траур, озадачу этим мать, пусть выбирает. Заодно отвлечется. Баки Барнс, он же Алек Барнс, Призрак и ещё много-много кто лежал, удобно устроив голову на плече Джека, вдыхал его запах, чувствуя как покалывает кончики пальцев, как вибрирует прочная натянутая между ними нить связи, обещая, что вот теперь-то точно всё у них будет хорошо. Он никогда не думал, что сумеет увидеть собственное будущее и не обнаружит там страха остаться за бортом жизни Брока, когда тот встретит предназначенного ему судьбой соулмейта, не думал, что сам сможет стать предназначением, третьим, не лишним. Но мы предполагаем, а судьба располагает. Они еще немного поговорили о текущих делах, больше наслаждаясь тем, что были рядом друг с другом, чем обсуждая что-то серьезное. Джек не беспокоился о будущем. Он видел его и знал, что оно будет солнечным. Не без хмурых дней и гроз, но все-таки солнечным. — А хорошо моя жизнь сложилась, — протянул Брок, разглядывая лепнину на потолке. — Вляпался в дерьмо, но зато встретил Детку, влюбившись по уши, — он, дотянувшись, погладил Барнса. — Чуть не подох под Трискелионом, но зато мы сбежать смогли, спрятаться. Пришлось бросить дом и всё нажитое, оба влетели в Малыша Джеки, да так, что без шансов. Красота. Я ещё, дурак, в судьбу не верил. А она каждый раз догоняла и отвешивала в правильном направлении. — И я тебя люблю, Рамлоу, — расплылся в улыбке Барнс. — Вас обоих люблю. — И я вас, — улыбнулся Джек. — Вот приму закон о тройственных браках — и мы поженимся! Согласны? — Нет, он ещё спрашивает! — оскалился Брок, но тут же со всей возможной нежностью обнял Джека, поцеловал, отвечая на всё вопросы однозначным да! The End