В объятиях стихии

♂♂♂       Было уже почти утро, и я не собирался ложиться. Я сопоставил данные от Кабуто и его сенсора, мне оставалось лишь поднять ещё несколько архивов, чтобы окончательно укрепиться в своей теории. К счастью, в этом убежище нашлось почти всё, что нужно. Удивительным образом, я почувствовал свою причастность ко всему, что касалось жизни Джун. Быть может потому, что хорошо помнил обстоятельства её появления на свет, или же потому, что хорошо знал Цунаде и прекрасно видел мотивы её действий. Так или иначе, в этой загадке всё становилось на свои места. Как это бывает всякий раз, когда мне удаётся ухватиться за нужную ниточку в исследовании, я полностью растворился в информации и забыл обо всём, что беспокоило меня всего несколько часов назад.       Отдалённый шум из кухни вернул меня в реальность: очевидно Кабуто уже возился с завтраком, а значит и Джун могла быть неподалёку. Оттягивать нашу встречу не было смысла, к тому же её чакра всё ещё была подавлена и я мог находиться в её обществе без чрезмерной осмотрительности.       Как и предполагал, я застал в кухне обоих. С Кабуто я столкнулся в дверях, когда тот уже уходил. Он поприветствовал меня коротким поклоном. Похоже, всё шло по плану.       — Доброе утро, — сказала Джун не оборачиваясь. Она сидела за столом ко мне спиной, и наверняка уже давно почувствовала моё приближение. Её волосы были собраны в лёгкую косу, небрежно переброшенную через плечо, и мне сзади была хорошо видна её длинная шея.       — Как ты? — я прошёл к крану с водой, стараясь не задерживать на ней взгляд, и налил полный стакан.       — Лучше. Но с трудом верится, что я здесь.       Похожая мысль вертелась и в моей голове. Я сел за стол напротив Джун. Она выглядела отдохнувшей, несмотря на слегка растрёпанный вид: судя по всему, она спала в одежде. На столе перед ней стояла пиала с чем-то горячим.       — Кабуто угостил тебя своим чаем? — я кивнул в сторону её напитка. Она глубоко вдохнула поднимающийся пар, отодвинула пиалу от себя и подняла на меня глаза, в точности повторявшие голубой оттенок волос. Всё в ней выражало нетерпение, и я хорошо понимал, чего она ждёт.       — Пока ты не съела меня взглядом, я расскажу тебе, что успел выяснить.       — Спасибо, — она глубоко выдохнула, словно с облегчением, и откинулась на спинку стула.       — Я начну сначала, хотя в этой части рассказа будет много допущений, но я думаю ты простишь меня. Страна, где во время второй войны проходила значительная часть военных действий, была родиной клана сильных сенсоров. Они были хорошими шпионами, но это сыграло с ними злую шутку. Вполне возможно, что к концу войны клан, и без того немногочисленный, полностью истребили. Я полагаю, твоя мать была сильным шиноби, но к концу войны не воевала из-за беременности. Боюсь, что к моменту твоего рождения она была уже одной из последних представителей клана: так или иначе, у неё не оставалось родных, которые могли бы забрать тебя. Возможно, она рассказала об этом Цунаде. А может быть даже взяла с Цунаде какое-нибудь обещание на твой счёт. Эту часть истории не знает никто, кроме Цунаде.       Я сделал паузу, потому что Джун выглядела так, словно перестала дышать. Тишина вернула её в чувства, она моргнула несколько раз подряд, и я решил продолжить.       — У клана была способность, которая передавалась на генном уровне, она не требовала печатей и активировалась носителем по желанию при необходимости. В тот момент, когда ты и твоя мать находились на пороге смерти, её желание защитить тебя было столь сильным, что её организм, а вслед за ним и твой, ведь вы ещё были одним целым, автоматически вошёл в режим защиты, словно весь окружающий мир был одной большой угрозой. Естественно, все твои скудные на тот момент запасы чакры ушли на поддержание активированной способности, и, чтобы спасти тебя, Цунаде пришлось дать тебе немного собственной чакры.       После этих слов глаза Джун стали ещё больше, хотя я не думал, что это возможно.       — Неужели Цунаде и об этом не сказала тебе? — я вдруг понял, что обрушил на неё слишком много сразу.       Она помотала головой и закрыла губы своими тонкими бледными пальцами. Я в самом деле открывал ей новый мир.       — В тебе есть чакра Цунаде, но она настолько смешалась с твоей, что даже я не смог с уверенностью распознать её, хотя провёл бок о бок с Цунаде много лет.       Джун положила руки на стол и уставилась на них невидящими глазами. Впервые с тех пор, как я начал рассказ, она подала голос:       — Если подумать… Мне иногда казалось, что Цунаде как-будто чувствует меня… Отчасти из-за этого я считала, что моя способность не уникальна. Но почему я не смогла почувствовать, что её чакра есть во мне?       — Во-первых, её чакра в тебе с рождения. К тому же тебя никто не научил разбираться даже с собственной чакрой. Ты живёшь с постоянно активной клановой техникой и тратишь чакру на её поддержание, не осознавая этого.       — Вы уверены? — как будто с трудом выговорила она. Я кивнул в ответ.       — Я с уверенностью говорю об этом, потому что твой случай не уникален: в истории уже были подобные прецеденты, и они задокументированы. Даже в моей библиотеке в этом убежище нашлись похожие записи. В основном это были люди с более очевидными способностями, поэтому с тобой я не сразу понял, что к чему.       — А как бы вы описали мою способность?       — Твой организм постоянно живёт в режиме обороны и, насколько мы смогли понять, поддерживает сразу две техники: одна скрывает твою чакру и мысли, вторая непрерывно изучает чакру окружающих. Что самое интересное, твоя защита универсальна: она работает даже когда ты спишь или без сознания. Моя ошибка с ядом помогла это определить. По сути, случайность…       — Как вы узнали всё это так быстро? — Джун окончательно пришла в себя и в ней явно разгоралось любопытство.       — Как я уже говорил тебе, я собираю вокруг себя талантливых людей. В этом убежище сейчас находится крайне способный медик и сильный сенсор. Если честно, два сильных сенсора.       Я внимательно следил за её реакцией. Прошло несколько секунд прежде чем она поняла, что я имел в виду её. Она вдруг наклонилась вперёд, сократив дистанцию между нами.       — Вы дразните меня, — что-то едва заметно переменилось в ней, на лице появился румянец.       — Отнюдь, — я сдержал улыбку, чтобы не смутить её ещё больше.       — Почему моя способность стала хуже работать? Что за эксперимент вы провели?       — У Кабуто свои методы. Ему удалось временно нарушить циркуляцию твоей чакры, что сразу отразилось на способности. На самом деле он даже успел провести генетический анализ и ещё какие-то тесты, но это уже его территория. Ну а с ослабевшей чакрой ты стала лёгкой добычей для сенсора.       — Я могу научиться контролировать чакру?       — Возможно. В какой-то степени. Но этому неспроста учат в детстве.       Она вдруг снова откинулась назад и поникла, как будто вспомнив что-то. Огонёк в её глазах, так забавлявший меня, вдруг исчез. Я ждал очередного вопроса, но она лишь всё глубже погружалась в себя, а взгляд снова устремился в пустоту.       — Она всё это знала обо мне… Цунаде… Так ведь?       Конечно, она знала. Знала больше, чем можно было представить, ведь в Джун была её чакра. Но я не хотел произносить этого вслух, не хотел говорить за Цунаде, это было совсем не моё дело…       — Я столько лет чувствовала себя бесполезной… Почему она не могла обучать меня вместе с Шизуне? — Джун, казалось, не замечала слёз на своих щеках. — Она могла просто научить меня основам, чтобы моя жизнь стала хоть чуточку похожа на нормальную, без всего этого… Какое право она имела?! Я даже не её ребёнок…       — Замолчи, — я оборвал её, неожиданно для самого себя. Горечь тех лет неожиданно легко всплывала в памяти, я вспомнил ту Цунаде, которую предпочёл бы забыть. — Ты ведёшь себя как испорченный ребёнок.       Джун в недоумении смотрела на меня и, как будто опомнившись, вытирала слёзы. Я хотел, чтобы она поняла.       — Она вырастила тебя как свою дочь, и, как ей казалось, сделала всё, чтобы не потерять тебя, как она потеряла других до тебя.       Джун опустила глаза и несколько секунда молчала, собираясь с мыслями.       — Она никогда не говорила о них, — тихо ответила она. — Я знала, чувствовала, что она скорбит. Но это была запретная тема.       — Я не удивлён, — честно ответил я.       Джун смотрела на меня в ожидании продолжения, а я знал, что она со временем сама всё сопоставит и поймёт, но чёрт побери, хотелось быстрее покончить со всей этой драмой.       — Если бы она научила тебя контролю чакры, ты остановилась бы на этом? Только не ври себе, — понимание в её глазах было мне ответом. — Ты бы захотела стать шиноби, как она, ты бы всё время пыталась стать сильнее. Вот только Цунаде слишком хорошо знала, к чему ведёт этот путь, и как неожиданно он может оборваться. Значит ей надо было закрыть эту дверь для тебя раз и навсегда.       — Но почему она продолжала обучать Шизуне?       — Шизуне уже была генином на момент окончания войны. Лучшее, что Цунаде могла сделать для неё, это обучить её всему, что знала сама. А для тебя — купить побольше длинных платьев.       Джун в недоумении посмотрела на своё платье, слегка помятое после ночи. Наконец-то, детали головоломки складывались и в её голове, в её глазах вновь появилось тепло. Такой взгляд был ей к лицу.       — Что не так с платьями? — спросила она скорее машинально.       — Платья прекрасны. Украшают тебя, несомненно. Только в них не хочется скакать по деревьям, а хочется вести себя осмотрительно. Уверен, ты так и вела себя всегда.       Джун медленно опустила голову на стол и накрыла её руками. Я убрал в сторону пиалу с остывшим чаем, потому что она едва не развернула её, и осушил свой стакан. Бессонная ночь давала о себе знать, но мне не хотелось уходить. Джун ровно дышала, переваривая всю новую информацию, а я смотрел на её спутавшиеся пряди, на широкие плечи, острые лопатки, проступающие сквозь плотную ткань платья.       Наконец она глубоко вздохнула и подняла голову, щёки её горели румянцем. Сейчас она напоминала цветок, который после продолжительной засухи попал под проливной дождь и был готов вот-вот расцвести с полной силой. Наши взгляды встретились на несколько долгих секунд, но молчание не казалось неловким. Наконец, облизнув губы, она спросила:       — У вас здесь есть саке?

***

♀♀♀       Коридоры убежища казались бесконечными и совершенно одинаковыми, оставалось полагаться только на чувства, которые к счастью обрели прежнюю остроту. Половины бутылки саке хватило, чтобы притушить пожар моих эмоций и немного привести мысли в порядок. За это утро я успела хорошенько оплакать своё потерянное прошлое, несколько раз возненавидеть и снова полюбить Цунаде, и в итоге понять, как мне её не хватает. В конце концов, всё что я сегодня узнала о себе, сейчас не имело никакого значения: это был лишь набор фактов о моём прошлом, которое уже нельзя было вернуть или изменить. Единственное, что всё ещё было в моих руках — это моё настоящее, и неожиданная решимость, которой я тоже была обязана волшебному напитку.       Я нашла Кабуто в лаборатории, в той самой комнате, где проснулась меньше суток назад, а казалось, уже в прошлой жизни.       — Я попрошу тебя не гулять здесь без дела, — холодно начал он, едва я переступила порог. — Здесь яды и много чего ещё…       — Прости, я искала тебя. Мне нужно спросить кое-что.       Кабуто оторвался от работы и пристально посмотрел на меня.       — Как…— начала я.       — Подойди-ка, — он перебил меня, глядя на часы, и вышел из-за стола мне навстречу. Я подошла к нему, не понимая, чего ожидать. — Спокойно, я только проверю кое-что.       С этими словами он поднял ладонь, на кончиках пальцев было заметно лёгкое свечение чакры. Я много раз видела нечто подобное в исполнении Цунаде. Быстрыми и ловкими движениями Кабуто коснулся нескольких точек на моих запястьях, ключицах, шее, после чего раздраженно поправил очки. Что-то шло не по его плану.       — Что я натворила?       — Ты быстро восстановила циркуляцию чакры, — ответил он, вернувшись к столу не глядя на меня.       — Что значит – быстро?       — Быстрее, чем я рассчитывал.       — Может, это всё саке? — мне стало неловко.       — Нет, саке не причём, — улыбнулся он. — Что ты хотела спросить?       — Про яд, которым я отравилась.       — Что тебя интересует? — ему хотелось, чтобы я поскорее ушла.       — Как он действует?       — Он усиливает эмоции, многократно. До той степени, когда тебе не хочется держать их в себе.       — И всё?       — В целом — да, а что?       — Некоторые эмоции были для меня неожиданностью.       — Так бывает. Во многом мы сами себе не можем или не хотим признаться.       — Вот как… А действие яда уже прошло окончательно?       — Да.       — Ты уверен?       — За это время эффект прошёл бы и без противоядия, но я сделал укол, как только господин Орочимару принёс тебя сюда.       Его слова на мгновение вернули меня в события прошлой ночи. Я вспомнила оглушительный эффект от прикосновения к Орочимару и снова ощутила тепло на кончиках пальцев. Интересно, как долго я была в его объятиях, после того как отключилась? И как бы это ощущалось, будь я в сознании...       — Ещё что-нибудь? — голос Кабуто заставил меня опомниться, прежде чем я залилась краской. Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить о просьбе, которая привела меня сюда.       — Орочимару сказал, здесь есть библиотека, и я смогу там найти что-то полезное для себя.       — Сама ты точно не сможешь ничего найти. Я собираюсь туда позже, могу принести тебе что-нибудь.       — Спасибо. Что угодно про контроль чакры, пожалуйста.       — Контроль чакры дети осваивают на первом году учёбы в академии. У нас не будет описания основ, только что-то более продвинутое.       — Орочимару тоже так сказал. Но он разрешил задавать ему любые вопросы.       Во взгляде поверх очков мелькнула уже такая привычная искра ревности, но Кабуто поспешил принять непринуждённый вид.       — Ближе к вечеру принесу тебе всё, что смогу найти. А сейчас мне нужно работать.       — Спасибо, и считай, что меня здесь уже нет.       Я поспешно вышла и аккуратно закрыла за собой дверь. В обе стороны от двери уходил совершенно одинаковый коридор: дорога назад обещала быть куда сложнее. Я прислушалась к ощущениям, чтобы понять в какой стороне находится Орочимару, и пошла в противоположном направлении — сложилось впечатление, что меня поселили в комнате наиболее удалённой от него. Впрочем, это было совсем не удивительно: моя встреча с сенсором оставила крайне неприятный осадок. От горькой мысли о том, что моё общество доставляет такой же дискомфорт, мне вспомнилась открытая бутылка саке в моей комнате, и я ускорила шаг.       Моя комната была небольшой и довольно уютной для подземного логова. Благодаря деревянным панелям, которыми были обшиты все стены, можно было легко забыть о том, что я под землёй. Свежее бельё на узкой кровати пахло чистотой. К моему удивлению, за компактной дверью обнаружился даже персональный туалет и душ. Похоже, гигиена была здесь в почёте.       Бутылка стояла на комоде, где я её оставила. Я сделала большой глоток прямо из горлышка и села на кровать, чувствуя как тепло разливается по всему телу до самых кончиков пальцев. Нужно было успокоится и ещё раз переварить всю информацию. Очевидно, яд не действовал как приворотное зелье, а лишь обострил мои чувства, которые я на первых порах наверняка смогла бы спрятать поглубже даже от самой себя. В результате я за одну ночь влюбилась как сопливая девчонка, напрочь потеряв голову. Я не могла этому сопротивляться, но во всяком случае готова была это признать.       Куда сложнее было принять то, что я обнаружила сегодня утром. Считая, что я все ещё плохо различаю эмоции, Орочимару был куда более спокоен, чем обычно. Он даже позволил себе рассматривать меня, думая, вероятно, что я не почувствую и этого. Но… Я уже была близка с мужчинами и хорошо умела различать это чувство в них. Оно слегка напоминало чувство голода, но имело другой оттенок. Так зарождалось влечение, которое со временем набирало интенсивность и могло превратиться в настоящую страсть, и это было последнее что я ожидала увидеть в нём.       Я сделала ещё один большой глоток.       Весь день я старалась не думать об этом, но всё сложнее становилось отрицать: я бы многое отдала за возможность снова прикоснуться к нему. От одной мысли об этом желудок сжался в комок и поднялся к самому сердцу. А если я почувствую, что он хочет того же…       Бутылка опустела раньше, чем я решила, как мне стоит вести себя дальше. К счастью, Кабуто довольно скоро постучал в мою дверь, и я смогла направить мысли в более конструктивное русло.