Для тебя я буду...

Двоим, что были везде и всегда, чтобы и дальше быть вместе пришлось согласиться на здесь и сейчас. _______________________________________

      Темно-карие глаза рассеянным взглядом неторопливо скользнули по погруженной в полумрак захламленной комнате и остановились, с невозмутимым спокойствием глядя снизу вверх в раздраженное лицо крупного мужчины, что возвышался рядом. Бледнеющая в рассеянном свете рука расслабленно замерла, не закончив движение, и тонкое изящное запястье выскользнуло из неуспевшей сомкнуться на нем большой широкой ладони, вызывая недовольство позднего гостя. Тэхён… Он снова пришел. Хорошо.       Юноша улыбнулся про себя, почувствовав, как маленькие сильные ладони приподнимают и аккуратно устраивают его плечи на коленях, а голову – в сгибе локтя. Чимин… Не переставая смотреть на Тэхёна, он потерся щекой о подставленное плечо, давая понять, что рад присутствию второго мужчины.       Тэхён, довольно улыбаясь, опустился перед ними на колени. Его ладонь обхватила тонкую щиколотку широким жестким браслетом, поднося ее к нетерпеливым губам. Они трепетно прижались к нежной коже, рисуя на ней поцелуями извилистую тропинку наверх. Свернули, чтобы широким языком пролизать низ живота, притормозили у темного соска, чтобы понежить его лаской, отвлеклись на острую ключицу, чтобы легонько прикусить ее. Путь кончился на длинной шее. Тэхён навис над юношей, опираясь на прямые руки и жадно вглядываясь в самые прекрасные, темнее ночи, глаза.       – Я так скучал, Хосок, – обжег Тэхён жарким шепотом. – С ума сходил от невозможности тебя увидеть.       Он склонился, выцеловывая узкие, обманчиво хрупкие плечи, оглаживая бока и грудь, даря ласку, через которую впитывал эту невероятную сущность, что дурманила сильнее всех известных миру зелий, превращая простое желание в непреодолимое искушение. Но какой бы сильной не была его жажда этого тела, Тэхён не торопился. В предвкушении он смаковал то, как от его невесомых прикосновений мелко подрагивает впалый живот, как под его губами дугой выгибается грациозное тело, как его язык вырывает низкие гортанные стоны. Тэхён потянулся к любимым губам, жадно целуя, лишая дыхания, готовый пить, пить, пить, пить… пить их бесконечно.       Тонкие пальцы Хосока заиграли на его теле, сметая остатки терпения. Тэхён потянулся, чтобы дернуть его на себя, но вовремя опомнился, вспоминая о Чимине, что придерживал юношу. Вместо этого он закинул обе ноги Хосока себе на плечо и быстро проник в гостеприимное тело. Он вбивался все сильнее, не отводя взгляда от искаженного удовольствием лица. Хосок метался под ним, цепляясь за Чимина, как за спасительный якорь, что не дает урагану унести в открытый океан. Он то приникал к Тэхёну, стремясь слиться с ним, то пытался ускользнуть, спасаясь от остроты переполнявших его ощущений, что с каждым движением становились все сильнее. Пока их обоих не накрыло, выбившей воздух из легких, волной. Опустошившей одного и наполнившей другого.       Враз обессилевший Тэхён повалился на Хосока, шумно дыша ему в шею. Он был переполнен восторгом, качаясь на ярких волнах эйфории. Хосок отдавался так щедро как никто в этом мире. И сыто облизнувшийся Тэхён жаждал испытать эти невероятные ощущения снова. Он никогда не сможет пресытиться ими. Он надежно опутан чарами, от которых не может, вернее не хочет избавляться.       – Мой… – шептал он, мешая слова с поцелуями, – мой самый любимый… мой удивительный… мой самый лучший… мой…       Хосок медленно приходил в себя, с трудом возвращаясь в эту действительность, слушая сбивчивый шепот и вдыхая с чужих волос привычный запах терпких благовоний.