Для тебя я буду...

      Хосок вдыхал с чужих волос привычный запах терпких благовоний. Запах своего заточения.       Юноша одним тягучим движением легко выскользнул из-под массивного тела, отодвигаясь от него в сторону. Пальцы Чимина нежно перебирали его волосы, неся с собой тепло и кванты спокойствия. Тэхён тоже протянул руку, желая приласкать своего ненаглядного, но это поразительное существо уклонилось от его прикосновений. Всякий раз, когда он тянулся к нему, Хосок ускользал каким-то невероятным образом, и давался ему, только когда Чимин сдерживал его. И никак иначе. С самого начала. И время ничего не меняло. Тэхён от злости вскочил на ноги, и его недовольный голос гулким рокотом наполнил комнату:       – Зачем? Каждый раз одно и то же. Я же все равно получу свое. Ты же говоришь, что я не противен тебе, что в тебе нет ненависти. Тогда зачем? Каждый раз ты отказываешься принять меня. Прошу тебя, – в голосе зазвучали умоляющие нотки, – один раз. Хотя бы один раз уступи мне добровольно. Прошу. Это сделает меня самым счастливым на свете.       – Не сделает, – горько улыбнулся Хосок. – Не ври себе. Не нужно. В этом мире не существует ничего способного на это.       Хосок прямым открытым взглядом смотрел на взбешенного человека, заставляя его принять эту правду. Он без интереса наблюдал за дрожащим от бессилия магом, не способным ничего изменить. Тот сам установил правила.       Тэхен же под злостью прятал свой давний страх. От Хосока невозможно было ничего скрыть. Это существо видело его насквозь. Лучше него самого знало, как он поступит или отреагирует.       Тэхён боялся его, но скорее бы умер, чем признался себе в этом страхе. Боялся, что этот всёзнающий однажды откроет рот и заставит услышать такую ненужную ему правду, не жалея и не смягчая ни единого слова. Правду, которая больно ударит, но ничего не изменит.       Хосок прикрыл глаза, отпуская взгляд Тэхёна, и облизнул припухшие раскрасневшиеся губы. Эта картина стряхнула оцепенение с широких плеч, задвигая страхи на привычное им место в самых дальних глубинах сознания. Хосок улыбнулся про себя. Ничто не способно сдержать этого человека. Жадность его не имеет предела, заставляя возвращаться сюда снова и снова. Он ненасытен. И все попытки заполнить эту бездонную яму внутри, лишь усиливали грызущую его неудовлетворенность.       – Мне нужно еще. Прямо сейчас, – он шагнул обратно в круг, а Хосок расслабленно оперся о чужие колени. Тэхён склонился к его лицу, лаская его и взглядом и пальцами. – Ты же дашь мне столько, сколько мне надо? – с нежностью и лаской улыбнулся маг, маскируя свое недовольство.       – Конечно, – отзеркалил его улыбку Хосок. – Я дам даже больше. Столько, сколько ты хочешь.       Чимину, до этого всегда молча наблюдавшему за этими двумя, стало жутко. Сегодня Тэхён выглядел почти безумно, и он не выдержал и решил вмешаться.       – Я попробую уговорить его, – на грани слышимости шепнул Пак Чимин, быстро выходя из круга, пока не испарилась его решимость.       – Что ты делаешь, Чимин? – недовольно спросил Тэ. – Вернись на место.       – Тэхён…       – Вернись на Место! Чимин!       – Сначала выслушай меня, – зачастил Чимин. – Давай отпустим его. Ты уже достиг всего, чего желал и, даже, больше. В мире нет никого могущественнее тебя.       – И это могущество дает мне он.       – И он дал тебе больше чем ты просил. Гораздо больше. Тэхён, твоя сила не растет больше. Ты достиг своего предела. Остановись. Он уже давно отдал нам то, ради чего мы его призывали. Я прошу, отпусти его. Не ради него, ради себя. Прояви милосердие. Прошу тебя.       – Ты слышишь себя, Чимин? – со злой насмешкой ответил Тэхён. – Он – демон, бессмертный. Что для него длина нашей жизни. Ничто. Пшик. И почему ты заговорил об этом именно сейчас? Ты столько лет без возражений помогал мне. И тут внезапно вспомнил о милосердии. Что изменилось? Он подговорил тебя? Что-то пообещал взамен?       – Ничего… – от растерянности у Чимина иссякли слова.       – Или это ты инициатор? – сыпал обвинениями Тэхён, – Как часто ты приходишь к нему, пока меня нет? От тебя он не шарахается как от прокаженного. Ответь мне, Чимин!       – Что изменилось? Ты хочешь знать, что изменилось? – покраснел от негодования Чимин. – У меня раскрылись глаза. Я понял, что ты никогда не сдержишь данное ему слово.       – Слово… – Тэхён в недоумении запнулся.       – Ты даже забыл о нем, – Чимин осуждающе покачал головой. – Но я – нет. Ты обещал, что отпустишь его, когда добьешься своих целей. Ты добился всего, но так и не отпустил его.       – Нет, нет. Ты не прав, – глаза Тэхёна лихорадочно заметались по комнате, а потом с маниакальной убежденностью уставились на Чимина. – Я еще много не добился, столько не сделал. Я отпущу его, как только закончу.       – Но он, – Чимин махнул в сторону Хосока, – тебе для этого больше не нужен.       – Нет. Нет! – Тэхён яростно тряс головой. – Ты просто не понимаешь. Он нужен мне. Он нужен мне всегда. Я не могу его отпустить. Без него у меня ничего не выйдет.       – И что такого он сделал, с чем не справился ты? – Тэхён замешкался с ответом, и Чимин повысил голос, напирая на него. – Не знаешь? Зато я знаю – НИЧЕГО! Он просто наращивал твою мощь, и ты уже достиг своего пика.       – Он продолжает питать меня, – не собирался отступаться Тэ, – дополняет меня своей силой.       – Которая утекает, как песок сквозь пальцы, – презрительно фыркнул Чимин.       – Пусть так. У него ее хватит на тысячу моих жизней, если не больше. Нет ничего страшного, если он пробудет здесь лишний десяток лет. С него не убудет, а нам это даст преимущество.       – Тэхён! Опомнись! Он не твой…       – Он мой, Чимин. Мой! И будет моим до самого конца! – разъяренный маг напирал на Чимина. Ему стало по настоящему страшно от такого Тэхёна, но упрямо он не оставлял попыток образумить его.       – Техён, прошу тебя… – он лихорадочно продумывал, что сможет переубедить его соратника.       – Остановись, Чимин. Он не услышит тебя,– низкий голос Хосока прервал спор и бросил Техёну равнодушное: – Делай, что хочешь. Твоё право.       – Нет! – Чимин замотал головой, медленно отступая. – Я больше не буду в этом участвовать.       – Будешь! – зло прищурившись, шипел Тэ. – Или ты думаешь, что угроза смерти единственное, что может сделать тебя сговорчивей? Интересно, что ты выберешь: свободу этого безродного демона или… – выдержав драматическую паузу, он закончил: – благополучие своих родных?       – Не смей угрожать моим родным!       – Чимин, – Хосок снова вмешался, – сделай это. Я прошу тебя.       Чимин уже открыл рот, собираясь и дальше стоять на своем, но тень отчаяния в обычно нечитаемом взгляде остановила его. Стиснув зубы, он с неохотой вошел в круг и, привычно опустившись на колени, подтянул на них узкие плечи Хосока.       Дрожащие нетерпением руки обхватили худощавое тело. Горячие губы обожгли холодную кожу.       – Ты прекрасен, – выдохнули жадные губы. – Как же ты прекрасен.       Забывшись, Тэхён нашёптывал ему глупые нежности, засыпая его ласками. Его телу нравилось все, что делал с ним человек, но то, что здесь было принято называть "душой" раздирало от невыносимой боли.       – Почему ты делаешь это? Снова и снова. Ведь это заставляет тебя страдать. Вы такие странные… люди, – бормотал Хосок, но никто его не слышал.       Безразличный к происходящему, он отрешался от настоящего, ведя непрерывный внутренний диалог с тем, чей ответ он не мог услышать, но в чьем в отклике был уверен. Он говорил и говорил, почти без остановки, постоянно давая о себе знать той части себя, что делало их я цельным.       Это невыразимое мучение – уподобиться им, мой милый Мин Юнги. Они всегда одиноки. Даже когда они предельно близки и открыты друг с другом, они одиноки. Они изолированы внутри себя, ограничены своей формой. И они с ней не разделимы. Замурованы в ней, как я – в этом мире. Из-за этого они не могут почувствовать ни окружающий их мир, ни друг друга. Они используют сложные инструменты, чтобы хоть немного стать ближе: наблюдают, говорят, прикасаются. И все равно не видят настоящими ни других, ни себя. Они так боятся правды. Я, чувствуя и зная их, не могу их понять. Они строят отношения, соединяют свои физические формы, и это приносит им больше удовольствия, чем близость ментальная. Для них она не более чем иллюзия. Может, поэтому они так зациклены на себе, на удовлетворении своих нужд? И они не останавливаются, даже если это разрушает их и мир вокруг. Их постоянная неудовлетворенность пугает меня. Я не понимаю их. Я задыхаюсь здесь, в этой эмоциональной пустоте. Этот мир ужасен, мой милый Мин Юнги. Главным образом тем, что я не чувствую в нем тебя. Все сильнее я ощущаю влияние свойства этой вселенной, которое они называют «время». Оно угнетает меня. Я боюсь его, боюсь остаться здесь навсегда. Успокой меня. Знаю, что прошу о невозможном, но, все же, успокой меня. Ты не понимаешь меня, теперь не понимаешь, но ты должен это знать. Это нужно тебе. И мне становиться легче, когда я делюсь с тобой. Хорошо, что хотя бы твоя часть из нас остается полноценной.       Он говорил и говорил. Слова-мысли падали в бесконечность, достигая своего единственного слушателя, ловившего каждое из них в стремлении воссоединиться с тем, кто делал их я цельным. Он слал ответы, отголоски которых бодрящим неразличимым шепотом достигали Хосока, помогая терпеть измучившую его реальность, возвращаться к которой его вынуждали. Вот и сейчас…       Тэхён удовлетворенно раскинулся на полу, бездумно уставившись в потолок. Он тихо наслаждался переполнившей его силой Хосока. На короткие минуты он ускользнул от реальности, ничего не замечая вокруг.       – Поцелуй меня, – нежно шепнул Чимину Хосок.       – Я не могу, – Чимин нерешительно замотал головой, – он озвереет, когда увидит.       – Это уже не важно. Я отдам тебе остатки силы, и всё закончится.       – Но, ведь, тебе не обязательно целовать меня, – непонятно зачем упрямился Чимин, отказывая себе в давнем желании. Особенно, зная, что для этой невероятной сущности он – открытая книга. Все они. От проницательного взгляда Пак Чимину стало неуютно.       – Ну же, – Хосок боднул его головой в бедро, – я хочу попрощаться.       Но Чимин только печально качал головой, мягко перебирая его гладкие волосы пальцами. От огорчения уголки губ Хосока поползли вниз, а глаза потухли. Чимин не выдержал. С первыми пронзающими нитями силы, мягкие пухлые губы накрыли улыбчивый, но никогда не улыбавшийся рот. Чимин мягко целовал Хосока, не вкладывая страсти. Он благодарно принимал прощальный подарок, который не заслуживал. Который так давно хотел, но сознательно игнорировал свои желания, считая, что не вправе просить об этом после всех безумных требований Тэхёна. Душил свои фантазии, что прочно обосновались в его снах.       Одинокая слеза скатилась по его щеке, добавляя в их поцелуй нотку соленой горечи. Зная, что его услышат, он мысленно просил прощения, сожалея, что из-за своей нерешительности не смог открыто противостоять Тэхёну и его одержимости.       Сила переполнила Чимина, вызывая эйфорию. И чтобы не перегореть в ней, он не жалея сбрасывал ее сырой, никак не трансформируя. Наконец ее поток перекрыли, и он с облегчением отстранился.       – Прощай, – впервые со дня призыва яркая улыбка озарила лицо Хосока. – Я прошу, не переживай о прошлом. Ты не сумел бы остановить его. А так, ты мне очень помог.       Хосок с благодарностью и беспокойством глядя на Чимина, нежно прижался губами к его ладони и сбросил навязанное ему физическое воплощение.       Пушистые медные огоньки. Именно это сравнение снова пришло в голову Чимину. Он, переполненный тихой радостью, что у них все получилось, заворожено наблюдал, как мириады мягко светящихся пушинок выплываю из круга, и исчезают.       Как давно он не видел их. Со дня призыва – ни разу. Он многого не видел после того дня.