Для тебя я буду...

      Раскинувшись на полу пересыщенной довольной звездой, Тэхён, потерявшись в своих ощущениях, рассеянно наблюдал за тем как, постепенно исчезая, по комнате кружат мягко светящиеся каштановые пушинки. От них исходило нежное приятное тепло, добавляя благостности его состоянию. Это завтра жизнь привычно закрутит его в своем колесе из мелких забот, а пока он может себе позволить минуты покоя рядом со своим невероятным Хосоком. Умиротворенная полуулыбка слетела с его губ, а глаза расширились от ужаса. Вскочив и увидев внутри круга только довольного Чимина, он убедился в своем страхе. Хосок исчез. Тэхён в панике заметался по комнате, пытаясь руками ловить исчезающие огоньки, но они, словно издеваясь над ним, таяли прямо в его сомкнутых ладонях.       – Нет, нет, нет, нет, – бормотал он, все сильнее отчаиваясь после каждой неудачной попытки, – пожалуйста, не покидай меня.       Но вот тепло и свет исчезли, оставляя лишь холод и пустоту внутри. Переполненный болью, Тэхён едва мог вынести лютую черноту в своей душе, мгновенно скукожившейся под собственным вакуумом. Полностью опустошённый он рухнул на колени, монотонно раскачиваясь из стороны в сторону. Мозг отказывался воспринимать реальность, старательно защищаясь от неизбежного шока.       Чимин, страшно испугавшись такой неожиданно сильной реакции Тэхёна, медленно подошёл к нему и аккуратно тронул за плечо.       – Тэхён, – тихо позвал он, но его не услышали. Его товарищ ушел глубоко в себя, спасаясь от ждущего его холодного ада, и никак не реагировал на внешние раздражители.       – Тэхён! – Чимин начал действовать более решительно, понимая, что оставлять его в таком состоянии нельзя. – Ты слышишь меня? Нам нужно уйти отсюда. Если мы...       Договорить он не успел. Круг, удерживавший силу Хосока, без опоры на нее лишился стабильности и выплеснулся в мир мощной энергетической волной. Их накрыло бесконечным океаном в котором они едва не захлебнулись. Будь импульс немного мощнее и он бы растворил их, сделав своей неотделимой частью.       «Жаль, не срослось», – с сожалением подумал Тэхён. Адреналин помог справиться с первым шоком, и теперь пустоту внутри него, не оставляя места боли, заполняла злоба, настойчиво требуя наказания для того, кто в этой боли повинен. Так, толком не придя в себя Чимин почувствовал, как на него тяжеленным прессом опускается монолит тэхёновой силы. После чего его подбросило в воздух и, приложив к потолку, резко швырнуло в разломанный хлам, которым была завалена почти вся комната. Ребра хрустнули, боль острыми иглами прошила всё тело. Теперь каждый вздох давался с трудом. Из-за этого Чимин не мог понять как еще пострадало его тело. От смертельных повреждений его спасло то, что в последний момент он смог погасить силу удара, пусть и не до конца. Но Тэхёну этого было мало. Он сырой силой, не трудясь пропускать ее через заклятье, вдавливал предателя в обломки. Выставленный Чимином щит, отводил какую-то ее часть в сторону, ослабляя давление, но этого явно было не достаточно. Рухлядь под ним трещала и крошилась, больно впиваясь острыми краями в спину. Исчерпав себя, Чимин почувствовал, что вот-вот потеряет сознание, и тут давление на него неожиданно ослабло.       – Ты не умрешь, только потому, что ты часть моей двойки, – убийственно холодным тоном сообщил Тэхён. – Но не обольщайся: за то, что ты сделал, ты ответишь сполна. Ты будешь мечтать о смерти.       От взгляда Тэхёна у Чимина всё застыло внутри. Даже невыносимая боль отступила на задний план, затертая ужасом. Об умении Тэхёна расправляться с врагами, Чимин знал не понаслышке. Как и о том, что ничто на свете не удержит того от мести не только ему, но и его близким. Только эта мысль удерживала от желания остановить свое сердце. Чимину никогда не хватало сил достойно противостоять главному в их связке. Так уж лучше пусть Тэхён отыгрывается на нем, чем на его любимых. Чимина накрыло отчаяние от собственного бессилия.       Тэхён развернулся на выход, но его взгляд зацепился за еле видные, истёртые временем руны на полу. Напитав их силой, он почувствовал, что круг сохранил свою целостность.       – Я призову его снова, – эта мысль окрылила Тэхёна. Точно! Призовёт его снова и заключит с ним новый договор. Вдохновлённый этой идеей, он радостно засмеялся во весь голос, еще больше пугая Чимина резкой сменой настроения. Последние годы всё, что было связано с Хосоком, добавляло поведению Тэхёна налет безумия. И сейчас это проявлялось в полной мере. Израненный маг затаился, боясь лишним шумом привлечь к себе внимание. Но Тэхён и думать забыл о нем, поглощенный своей идеей. Еще радостнее ему стало, когда он понял, что его резерва будет достаточно для призыва, и участие Чимина в ритуале не нужно. Теперь Хосок точно будет принадлежать только ему, и никакого присутствия посторонних при этом. Он не понимал только одного: почему эта гениальная мысль не пришла ему в голову раньше? Он потерял столько времени из-за этого.       Нудные, заунывные слова снова зазвучали в комнате. Пару раз взволнованный голос срывался, заставляя начинать ритуал заново. Но Тэхён упорно продолжал и в четвертый раз у него получилось. Истертые руны, наполнившись силой, осветили окружающую разруху. От волнения у Тэхёна дрожали руки и перехватывало горло, но он боролся с собой, тщательно выполняя все этапы призыва. Чимин, сражаясь за каждый свой вдох, со страхом и надеждой наблюдал за ним, одновременно и желая и не желая удачного исхода.       – Хосок, – голос Тэхёна дребезжал от сильного волнения, – я призываю тебя, Хосок.       Несколько мучительных минут ничего не происходило. У Тэхёна начался мандраж, но он, видя стабильность круга, не решался что-то делать и только со страхом и надеждой ждал от него ответной реакции.       И вот внутри круга с мягким хрустальным перезвоном закружился белоснежный вихрь. Маг с облегчением выдохнул, но не позволил себе потерять концентрацию.       – Воплотись, – потребовал он, пропуская силу через руны.       Метель коротко насмешливо хмыкнула и затихла.       Сломанный стеллаж частично закрывал Чимину обзор. Разглядеть призванного он не мог, только профиль Тэхёна попадал в поле его зрения. На лице мага он видел крайнюю степень потрясения, из чего сделал вывод, что тот получил совсем не то, что ожидал. Или просто не понимал этого. Чимин вспомнил как однажды предложил Хосоку воплотить другой образ, на что тот пустился в запутанные объяснения. Единственным, что стало ясно из кучи непонятной информации, что из-за Тэхёна сделать это невозможно. Так, может, он проделал этот финт сейчас? Вопрос Тэхёна только подтвердил его предположения.       – Кто ты? – просипел Тэхён. – Я призывал Хосока.       – Я и есть Хосок, – ответил низкий, немного шепелявивший голос, – другая его часть.       – Я ничего не понимаю, – нахмурился Тэхён.       – Ничего удивительного. Ваша ограниченность действительно играет с вами злые шутки. Всё как он говорил, – чем дольше звучал голос призванного, тем больнее становилось Чимину слышать его. Старые, давно зажившие душевные раны снова напомнили о себе.       – Кто?       – Хосок.       – Но... – пытался разобраться Тэхён.       – Не старайся, – холода в голосе призванного хватило бы на два полюса, еще и осталось бы.       – Раз ты не Хосок, – рыкнул раздраженный Тэхён, – то возвращайся туда откуда пришел. Мне нужен не ты.       – Но я Хосок, – призванный в открытую насмехался над магом.       – Тогда прими свою обычную форму, – потребовал Тэхён.       – Не могу. Этот мир диктует свои правила.       Чимин откуда-то понял, что эти двое имеют в виду совсем разные вещи. Мин Юнги! Обрывки сложных запутанных объяснений всплывали в памяти Чимина, складываясь с тем, что говорил этот призванный. Догадка так потрясла его, что он позабыл об осмотрительности. Резкое неосторожное движение разрушило неустойчивую конструкцию под ним, и Чимин вместе с ней сполз вниз прямо к кругу призыва. Теперь он видел всю картину целиком. Ту, которую ожидал. Воплощением призванного стал образ его давнего друга, верного товарища, ведущего его первой магической двойки. Его нелепая смерть до сих пор не давала ему покоя. Какой-то опасный эксперимент, который он тайно проводил, пошел не по плану. Так ему и всем говорили наставники и официальные представители магистрата. Только было это совсем не похоже на его взвешенного и обстоятельного друга. А потом спустя всего месяц его связали с Тэхёном. Не будь этой нелепой смерти, их жизни сложились бы иначе. Он думал об этом всякий раз, когда вспоминал своего погибшего товарища. Спокойного и рассудительного, уверенного в себе, сдержанного, но заботливого. Временами его поддержки очень не хватало. Настоящее напомнило Чимину, что сожаления о несостоявшейся жизни охватили его совсем не к месту.       – Силой круга, я, призвавший тебя, повелеваю...       Прерывая речь на полуслове, по рунам побежали трещины. Ничем не сдерживаемая энергия выплеснулась в мир, и ставший бесполезным круг погас. Белая буря обрушилась на комнату, усиливаясь и разрастаясь. Чимин сжался в переполненный болью и страхом комок, прикрывая голову руками в бессмысленной попытке защититься от ледяной ярости, что изливал на этот мир Мин Юнги. Но холод так и не коснулся его. Не понимая в чем дело, Чимин нерешительно приоткрыл глаза, пытаясь хоть немного рассмотреть, что происходит вокруг, но так толком ничего и не увидел. Заметил только, что метель приобрела медовый оттенок. Немного осмелев, он приподнялся на руках и огляделся, но ревущая пурга не давала разобрать, что происходит. Всё что он понял – кто-то сформировал вокруг него очень сильный защитный кокон. Пытаясь разобраться в происходящем, Чимин далеко не сразу почувствовал знакомое тепло, которое облегчало его боль и медленно залечивало повреждения.       – Хосок, – робко позвал он, но отклика не дождался. Присутствия этой сущности рядом не ощущалось, только его сила окружала Чимина. Но это не успокаивало запертого внутри человека. Паника нарастала. Испуганный, ничего не понимающий Чимин попытался пробиться сквозь кокон, но у него ничего не вышло. Всё, что ему осталось – это ждать, изводя себя беспокойством.       Прошло много времени, прежде чем буря улеглась. Измученный Чимин даже успел провалиться в тяжелый беспокойный сон. Проснулся он от пробирающего до костей озноба. Щуря слезящиеся из-за слепящего света глаза, сотрясаемый крупной дрожью Чимин никак не мог понять, где он находится. Нет, умом он понимал, но взглядом никак не мог зацепиться за что-нибудь узнаваемое, чтобы убедиться в этом. Его окружала совсем незнакомая картина: комната исчезла, а вокруг, насколько хватало глаз, простиралась снежная пустыня, над которой то тут, то там торчали неузнаваемые обледеневшие силуэты. Проваливаясь в снег, Чимин с трудом поднялся на ноги.       Мин Юнги стоял на том же месте (Чимин был в этом уверен) и равнодушно глядел прямо перед собой.       – Что ты наделал? – в ужасе просипел потрясенный Чимин. – Ты убил их всех. – Он потеряно оглядывался по сторонам, чувствуя, как в нем разрастается неконтролируемая истерика.       – Не всех, – уточнил Мин Юнги. В сознании Чимина всплыли образы защитных коконов, янтарные оболочки которых частой россыпью возникали повсеместно.       – Я не понимаю, – у Чимина, пережившего за этот день больше потрясений, чем за всю свою долгую жизнь, подогнулись ноги, и он кулем осел на пол.       – Я тоже, – отозвался равнодушный Мин Юнги. – Какой смысл спасать то, что уже уничтожено. Но он так захотел.       – Поэтому ты не убил меня? Из-за его прихоти? – Чимин с ужасом думал о том, что впереди его ждет безрадостное существование, полное одиночества и лишений. Привычный ему мир был уничтожен, и он не представлял что делать. Остро захотелось умереть вместе с остальными.       – Я не оспариваю решения Хосока, – спокойствие Мин Юнги бесило Чимина, рождая нестерпимое, до зуда в руках, желание врезать ему.– Даже запертый здесь, он умудрялся сдерживать и направлять меня.       – Передай ему, что я ненавижу его! – сквозь слезы прокричал опустошенный Чимин.       – Он знает, – криво улыбнулся Мин Юнги.       – Даже у богов нет права решать, кому жить, а кому умереть. Если бы я знал, чем все закончится, то не помогал бы ему.       – Если бы ты знал, то не призывал бы его, обрекая свой мир. Но вы ущербны в своей слепоте. Потакая своему эгоизму, вы не думали о последствиях. Чтобы удовлетворить свои мелочные желания, вы заставили заплатить несоизмеримую цену весь остальной мир. Из-за этого вы мучили моего ненаглядного Хосока...       Мин Юнги говорил и говорил, распаляясь все сильнее и обрушивая на голову несчастного человека непрерывную гневную тираду, пока внезапно не застыл с нечитаемым лицом.       – Так вот о чем он говорил, – хмурясь, пробормотал он. – Эмоции.       Переполненный негодованием Чимин не хотел признавать его правоту.       – Он мог предотвратить это! Ты сразу разрушил круг. Почему он не сделал этого и не ушел?       – Потому что, в отличие от меня, он может только созидать. На этом держится равновесие.       – Но я своими глазами видел, как он раскрошил здоровенную сферу, переполнив ее своей энергией.       – Неужели ты думаешь, что какие-то трещины в полу способны разрушить замкнутую саму на себя энергетическую систему? – снисходительно ухмыльнулся Мин Юнги. – Вы и вправду ничего в этом не смыслите. Он рассказывал, что вы изолированы от мира. Теперь я понял, о чем он говорил. Никакое знание не способно заменить личный опыт, – сам себе по-стариковски бурчал Мин Юнги, не обращая внимания ни на что вокруг.       Отстраненный исследовательский интерес призванного к разрушенному им же миру разъярил человека.       – Убирайся! – заорал возмущенный Чимин.       – Обязательно, – заверил Мин Юнги. – Как только передам тебе его послание.       – Нет! Я ничего не желаю слушать!       – Ты идиот, – раздраженно выдохнул Мин Юнги. – Слушай. У тебя есть инструмент, чтобы помочь тем, кто еще жив, – горошины, которые он рассовал по всей планете, догадался Чимин. – Будь сильным, и ты встретишь своих близких снова. Ему жаль, что по-другому было нельзя.       Закончив, Мин Юнги рассыпался в ледяную крошку и исчез бесследно. Полный решимости Чимин, стиснув стучащие зубы, поднялся с колен. Рефлексировать он будет после, сейчас надо действовать. Сориентировавшись на шпиль магистрата (единственное, что можно было узнать), он побрел в нужном ему направлении. Мотивация и четкая цель подгоняли его, заставляя двигаться все быстрее. Понимание, что сейчас он может рассчитывать только на самого себя, укрепляла твердость его духа. Он справиться. Должен справиться. Вместо эпилога       В одном неуклонно идущем к своей гибели мире одновременно везде и нигде существует удивительное место, где в лучах теплого отливающего медью каштанового света медленно падают кристаллики искристого льда, разбиваясь с нежным хрустальным звоном. Впрочем, каждый видит его по-своему.       За несчётные времена немногие попадали туда. Лишь те, кто бескорыстно разделил себя с другим, отказавшись от всего, чтобы обрести всё, побывали там и вышли благословленными одной душой на двоих. КОНЕЦ.