Глубоко под рёбрами

— Чего стоишь, заходи, — Лера отчего-то постоянно задерживалась у дверей, словно ей нужно было разрешение, чтобы прийти, войти, сказать. — Дурацкая привычка. — Какая? — Женщина осеклась. — Ну, зачем букет? — Просто люблю, — как смутились тогда обе, Вы бы видели! — Люблю цветы.       Татьяна Владимировна подошла ближе, и девушка заметила, как под апрельским солнцем на лице напротив просвечиваются веснушки, чего ранее она никогда не замечала. Откуда они у неё? — Совсем не стоило. — А я так надеялась, что Вы промолчите.       Ох, эти родные руки, которые окутали талию девушки, были слишком ощутимы через ткань тонкой водолазки. Давно она их не чувствовала. И этих эмоций, воздушности, граничащей с эйфорией — тоже. Лера крепко сжала плечи женщины, прижимая ту настолько, когда дальше уже нельзя. Татьяна Владимировна всё понимала. — Спасибо за цветы, — она что-то бормотала в шею девушке, — и за поздравление..       При одном упоминании о поздравлении, сердце девушки пробило током — слишком честным оно было. Знаете, такое бывает, когда искренность балансирует с: ещё чуть-чуть и о тебе знают всё. Так вот Лера пыталась уловить эту золотую середину постоянно. Но безуспешно. — Моя честность меня погубит. — Нисколько. А вот меня — может. — Женщина мягко усмехнулась и продолжила диалог лишь взглядом.       Да, действительно, словами Лера нередко удивляла, терзала, сладко пытала женщину. А та всегда плакала. Вначале, годами ранее, из-за этих бушующих чувств, страстей и невысказанных обид, которые читались между строк в каждом письме. Хотя ни одна, ни другая не хотела обидеть. Сейчас же — из-за тонны теплоты, заботы и нежности, которые не скрывались ни одним словом. Впрочем, таких эмоций женщины Лера не видела — та лишь писала ей. В заметках, на листах, голосом — да чего только не было!       Слишком чувствительной оказалась душа, стоящая напротив Леры и сейчас разливающая чай по маленьким кружкам. А девушка любовалась. Она, кажется, всегда смотрела лишь на неё, если та была в поле зрения. Каждая привычка, манера, какое-то только её движение цеплялись глазами и запоминались ровно навсегда. Учитель же это видела и чувствовала. Ещё бы — не заметить это донельзя открытое внимание! Но ей, кажется, совсем это не мешало — таким привычным и родным стал пытливый взгляд напротив, что вызывал он только улыбку и капельку смущения, если в этот момент их глаза сталкивались. — Будет чудом, если я переживу этот апрель. — Много работы?       Женщина махнула рукой на свой месячный планер, в котором, кажется, не было и свободной строчки, а девушка чуть наигранно выдохнула. — Да, — протянуто, — всё-таки хорошо, что в своё время Вы отговорили меня от идеи идти в преподавание. — Лера подошла ближе и взяла из рук преподавателя предложенное печенье, — спасибо. — Мне кажется, это не совсем твоё. — Я ещё вернусь к этой идее. Хочу попробовать всё же. — Как же? — Тёмные брови легко приподнялись. — Не скажу пока, — девушка наклонилась ближе к женщине и добавила шепотом, — на самом деле, ещё не придумала.       Татьяна Владимировна только улыбнулась и заглянула в светлые глаза, чего делать совсем — абсолютно — не стоило. Для Леры такое близкое столкновение всегда было слишком мучительным. Словно попадая под гипноз, под влияние этого взгляда, она не могла оторваться от такой близкой души напротив. Затяжное молчание и непрерывные взгляды сковали воздух, наэлектризовали волны, и вот обе уже погружаются в глубинные души друг друга.       Как долго плетётся стрелка часов в такие мгновения! Секунда превратилась в минуту, а минута — в вечность. Не выдержав, Лера опустила голову на плечо женщины, пытаясь спрятать свои, вероятно, пылающие щёки, и улыбнулась, почувствовав нежную ладонь в своих волосах.       Что эти двое узнают друг о друге таким образом? Это какая-то только их игра, которую они позволяли себе лишь наедине.       Скрывать было уже нечего.       Нехотя Лера оторвалась от хрупкого плеча и заприметила блеск в янтарных глазах. — Что же Вы снова. — Нежно и с долей сожаления. Ещё чуть и девчонка сама бы прослезилась, право! Но она держалась. — Ой, ну тебя. — Татьяна Владимировна протёрла глаза и вмиг вернулась в привычное состояние, — Чему тут удивляться.       Лера с чего-то вдруг захотела почувствовать женщину ближе, перейти эту грань дозволенности, негласно согласованную между ними, но быстро отогнала от себя эти мысли. Она не могла разрушить всё это по кусочкам выстроенное. — Ладно.

***

      Нет, ничего «такого» она с ней никогда не хотела. Ну, понимаете, она думала об этом, бывало, представляла даже, но эти гормональные всплески юной головы не собирались превратиться в действия. И как так вышло? Но позже, позже.