в этом мире только мы одни

23 : 37 Лука получил новое сообщение от матери с копипастой священного писания, и это сильно разозлило его. Разозлило, потому что у всех родители как родители: нормальная мать, которая готовила бы вкусный обед по приходу ребенка со школы; нормальный отец, который бы учил своего сына вождению, вел скучные беседы о рыбалке и политике... А что у него? Слетевшая с катушек женщина, мир которой, казалось Луке, состоит только из икон и догматов. Ему резко захотелось курить, и он вышел с веранды, где сейчас проводилась дискотека, и спрятался на детской площадке за стенкой игрушечного домика высотой в полтора метра, внутри которого была песочница. Он сел на землю, откинувшись спиной на деревянную стену этого домика, и зажег сигарету. Бывают моменты, когда ты чувствуешь себя очень одиноким, даже когда вокруг тебя много людей. И кажется, именно так себя сейчас чувствовал Лука. Докурив, Лука потушил окурок о землю и некоторое время сидел, пытаясь определиться, куда ему идти. Вернуться на дискотеку? Может быть, но настроение у него из-за сообщения матери стало просто ужасным. Сейчас единственное, что он хотел - срастись в единое целое с этим деревянным домиком, не думать ни о чем, создать вакуум в голове. Да, пожалуй, дело не только в матери, от которой он давно перестал чувствовать хоть какую-то поддержку, с которой он давно уже потерял связь; какие-то другие вещи, очень важные, шли не так, как должны бы были. Лука чувствовал себя потерянным. В конце концов, мальчик решил вернуться к друзьям. Лука подумал, что если вернется в комнату, он точно сойдет с ума от одиночества. Друзья смогли бы его отвлечь, хотя бы ненадолго. Он встал и медленно поплелся обратно, шаркая ногами по земле, смотря куда-то вниз себе под нос, утопая в густой пустоте своих мыслей. Но, откуда-то издалека и совсем внезапно стало слышно быстрые шаги, после чего Лука почувствовал, как кто-то закрыл ему глаза. Поймав своими ладонями руки неизвестного, Лука попытался убрать их. Впрочем, долго бороться не пришлось, противник быстро сдался. Лука обернулся и увидел Элиотта, который широко улыбался, довольный своей шалостью.  — Ты меня напугал! — сказал мальчик, улыбнувшись. — Тебе же не бывает страшно? — Сейчас было. — Да ну? — улыбнулся Элиотт, — Тогда извини. Лука смотрел на него, сжав губы. — Может, прогуляемся? — Куда? Темно ведь уже, — ответил Лука. — Не знаю, — пожал плечами Элиотт, — могу показать тебе звезды. Они шли через лес по узкой, свежепротоптанной тропинке. Элиотт ориентировался по засечкам, который он оставлял на деревьях в прошлые разы его походов, а Лука слепо шел за ним, совсем не запоминая дорогу. Да он и не мог запомнить, — было темно, ветки постоянно врезались в тело и нужно было следить, как бы одна из них не поранила глаза. — Я думаю, звездам приходится непросто. Чтобы увидеть нас, они смотрят, наверное, в самый мощный микроскоп во вселенной. — Думаешь, им действительно интересно знать, чем мы занимаемся? Мы ведь такие маленькие и ничтожные, — пытался спорить Лука. — И правда, с чего бы им было интересно смотреть на нас? Они ведь — пузыри с газом, которые горят в миллионах лет от нас,— говорил Элиотт, — их глаза пылают. — Дурак, — Лука легко толкнул его, засмеявшись. — Нет, серьезно, чувак! — настаивал Элиотт, — Представляешь, твои глаза горят адовым пламенем! Последнее, чем бы тебе хотелось заниматься, это следить за людьми. Луку чувствовал, что его с ног до головы пробирало мурашками, когда он случайно ловил глазами взгляд Элиотта. В нем было что-то… что-то безумное и загадочное. Когда они вышли из леса (а шли они недолго, на самом деле, не больше десяти минут), парню открылся вид на полянку. В нескольких метрах была небольшая река, совсем маленькая, — ее не было видно, но Лука отчетливо слышал журчание воды. Под ногами — мокрая от утреннего дождя трава. В лесу было темно и душно, потому что листва высоких деревьев закрывала небо. Но здесь Луна и тысячи звезд освещали пространство, и Лука чувствовал себя самым свободным существом во вселенной. Парни сели на траву друг напротив друга, подтянув колени к себе, и почти-почти упирались подошвами друг к другу. Звезды здесь и правда были видны лучше, чем в лагере, — небо было похоже на огромную шелковую ткань темно-синего цвета, и каждый сантиметр занимала своя звезда. Но самые яркие из них, две звезды, были опасно рядом с Лукой, выгорали в глазах парня, сидящего напротив, и были настолько близки, что мальчик был уверен, что сейчас сгорит. — Вы здорово смотритесь с Жюли, — холодно сказал Элиотт, плавно сползая вниз, на траву, и закинул руки за голову, используя их в качестве подушки. Лука почувствовал, как сердце стало биться сильнее, прыгая к ребрам и обратно. — С Жюли? Мы… просто друзья, — ответил Лука, прикусив губу. Он сидел, сложив руки на коленях и опустив на них голову, и наблюдал, как медленно бежит вода в небольшой речушке неподалеку. — Я не знаю, на самом деле… чувствую, как будто я очень сильно запутался. — И как ты собираешься распутываться? — спросил Элиотт, с вопросительным взглядом подняв голову. — Не знаю, — пожал плечами Лука, — это все так странно... — Все у тебя странно, — усмехнулся Элиотт, свалившись обратно. Парень лежал, наблюдая за небом так сосредоточенно, что Луке иногда казалось, словно он на самом деле великий астроном, и прямо сейчас рассчитывает расстояние от Сириуса до Альфа Центавры. От лежания на траве его волосы разлохматились еще сильнее, чем обычно, и он выглядел как маленький мальчишка, который только что проснулся. — Ты видишь большого пса? — спросил Элиотт внезапно. Лука обернулся, пытаясь найти созвездие, мало-мальски похожее на пса, ну или хотя бы ковши, о которых ему рассказывали в школе. Но звезды выглядели как кучка пыли, рассыпанные по небосводу. Они были настолько мелкие, что между ними едва ли поместилась хлебная крошка. — Ты не увидишь оттуда, — сказал Элиотт, — иди сюда. Лука подполз к лежащему на траве Элиотту и сел рядом. — Ну вот, — уныло сказал Элиотт, — ты так громко сел, что спугнул его. Он убежал. — Серьезно? — он посмотрел на Элиотта, вскинув брови. — Абсолютно. Теперь псу очень грустно, как и мне, Лука. — Как же мне искупить свою вину? — заигрывал мальчик, сверля Элиотта своим взглядом. Элиотт пристально смотрел на него, все еще оставаясь лежать на траве, о чем-то задумавшись, будто придумывая наказание. Хотя, по правде говоря, его мысли были заняты скорее не этой фразой, а самим фактом наличия рядом с ним Луки. А Лука смотрел на него, не в силах справится лицом, расплывшимся в улыбке. — Не бери в голову, — наконец ответил Элиотт, и погладил Луку по плечу, будто желая подбодрить. Лука чувствовал тепло, которое передавалось к его кончикам пальцев от плеча Элиотта, лежавшего от них на расстоянии всего нескольких миллиметров. Иногда пальцы Луки пускались в самостоятельный ход, и случайно касались плеча лежавшего парня. Что-то внутри него определенно хотело бы быть ближе, чтобы сильнее почувствовать это тепло. Лука сполз на траву, закрыв глаза. — Я бы хотел уснуть здесь, — медленно сказал он. — Я ночевал здесь иногда, — задумчиво говорил Элиотт, глядя на звезды, — но ты испугался бы, я уверен. — Это не так! — засмеялся Лука и мягко, словно котенок маленькой лапой, толкнул Элиотта. — Так, — твердо сказал Элиотт, сорвав травинку с земли, и начал играться с ней в руке. — Не так, — шепотом сказал Лука. Лука видел, как звезды на ночном небе медленно и лениво плыли в своем направлении, обходя стороной другие блестящие точки. В лагере всегда было шумно, даже ночами - дискотека длилась чуть ли не до первого часа, а после дискотеки все ложились спать, убитые насыщенным лагерным режимом. Утром - снова вставать, и под громкую музыку времен 90-х делать зарядку. Лука и забыл, что значит тишина. Но здесь было тихо: только стрекотание сверчков и звук листвы, который создавал ветер. — Тебе нужно вернуться, — сказал Элиотт. — А тебе нет? — Мои парни, по крайней мере, не будут переживать. — Я думал, вы хорошо ладите, — задумчиво произнес Лука. — Не думай слишком много об этом, — сказал Элиотт, мягко щелкнув по кончику носа мальчика. Элиотт встал с травы, и, отряхнувшись, сказал Луке: — Идешь? Когда они шли через лес, стало совсем темно; листья были влажные и неприятные, особенно когда били по рукам. Элиотт шел впереди, используя фонарик на телефоне, Лука старался не отставать. Он думал, почему в таком месте до сих пор нет нормальной тропы; впрочем, место, куда привел его Элиотт, казалось Луке каким-то необитаемым островом, который находился далеко от цивилизации; один из тех островов, которые даже не помечают на карте. Парни, наконец, вышли из леса. Лука был очень рад увидеть конечную точку их маршрута, потому как даже несмотря на Элиотта, присутствие которого заставляло мальчика ежесекундно волноваться и чувствовать смущенность, ему все же хотелось спать: он очень устал за день, и выглядел соответствующе. В Элиотте же чувствовалась невероятная бодрость — будто парень только что проснулся после долгого и продолжительного сна. Но это, конечно, было не так. Сонный Лука напоминал Элиотту лесного милого зверька, маленького и лохматого. — Спокойной ночи, Лука, — сказал Элиотт, когда они дошли до домиков. Чтобы увидеть глаза Элиотта, Луке приходилось задирать голову немного вверх. Он смотрел на него и думал, что, наверное, было бы странным сейчас обнять его или типа того, — да, это определенно выглядело бы странно. Но Лука чувствовал, что ему нужен контакт. Он чувствовал притяжение, хотя и не мог четко сформулировать для себя это чувство. Элиотт был для него словно наркотик — когда он находился рядом, говорил что-то, сердцебиение бешено ускорялось. А когда он уходил, Лука ощущал что-то, очень похожее на синдром отмены. — Спасибо за прогулку, — мягко улыбнулся Лука, и потер кулачками сонные глаза. Элиотт кивнул и медленно пошел в сторону своего дома; как будто их зрительный контакт — это какой-то жизненно важный ресурс; уйти — значит потерять что-то важное. И, когда Элиотт ушел, Лука действительно почувствовал какую-то пустоту в груди. Она казалась невыносимой, но факт того, что они завтра увидятся, его немного успокаивал. Через неделю намечалось лагерное мероприятие, в котором участвует их отряд, и перед обедом должна быть репетиция. Лука вернулся домой, время уже шло к двум часам ночи, и все парни спали. Не важно, как он будет объяснять свое отсутствие завтра ребятам. Что-нибудь придумает. Он засыпал, и закрывая глаза, видел небо, полное звезд, и Элиотта, который смеялся над своей очередной шуткой.