Сердце Дома

      Левая рука отказала неделю назад. Фингал под глазом, поставленный Юнги, когда друзья узнали об угасании Дома, уже болел не так сильно. Кофейня восстанавливалась очень медленно, потому что сил оставшихся «детей», раздавленных уходом Хосока и пропажей Сокджина, попросту не хватало. Намджун улыбался, но окольно, ненавязчиво готовил их к тому, что скоро уйдёт и он. Будь у него Сердце, потеря Хосока не стала бы последней каплей, Ким даже думал, что смог бы попробовать отыскать его.       Нет, проанализировав поведение айтвараса, нападение на кофейню, Намджун и так со стопроцентной уверенностью мог сказать, что Хосок отправился домой. Вопрос стоял только в том, где именно находится поселение его клана. Насколько ему было известно, эти Мифы всегда жили за пределами больших городов, строго закрытыми общинами, оттого и известно о них было катастрофически мало. Намджун даже отправлял Тэхёна и Чонгука с поклоном к сатиру, надеясь, что старушке известно больше, но та отделалась туманной фразой: «Не испугайся». Юнги на это выдвинул идею, что Дареия окончательно сбрендила. Чимин уговаривал всех не сдаваться, не опускать руки и попробовать отыскать сначала Сокджина. Гиана был уверен, что это вполне себе выполнимая задача, и носился по Сеулу, выпытывая и покупая информацию у различных сомнительных и откровенно пугающих источников. Это заражало энтузиазмом остальных, за что Намджун был благодарен Чимину. Мельтешение, заговорщицкие разговорчики, шушуканье и вид, словно они познали все тайны мира, веселили домового, скрашивая будни и не давая скатиться в депрессию. Он честно не верил, что поиски дадут хоть какие-то плоды, поэтому когда взволнованные Чимин, Чонгук и Тэхён буквально прокрались в его кабинет, Ким сразу понял — следует приготовиться.        — Джуни, — начал Чимин, присаживаясь на краешек дивана, — послушай, пожалуйста, и не перебивай. Мы поговорили со всеми гостями, что были в тот вечер в кофейне, и… поначалу это не дало результатов. Но я был уверен, что Сокджин не мог уйти просто так. Нет! Не спорь! Он только на первый взгляд похож на Джонхёна. И если бы ты открыл свои глаза шире, отбросив предрассудки, давно бы это понял. Так вот, мы копнули глубже и… В общем, болотник решил хвастануть перед своими, что видел биль-биль-гое. Весть эта дошла до не самых честных Мифов…        — Да какая разница, что за смертник это подстроил! — воскликнул Тэхён, кровожадно сверкая глазами. — Сокджина забрали, насильно.        — Нужно его спасать, — подытожил Чонгук.       Все трое замерли, видимо, ожидая от Намджуна активных действий, но тот лишь устало прикрыл глаза, сражаясь с собственной вредностью. И проиграл.        — Почему вы решили, что Сокджина увели насильно? Он птица вольная, привыкшая к роскоши. Что ему моя простенькая кофейня? Я не султан, не богач. Я не могу осыпать его алмазами и одарить шелками. Обычный домовой, зацикленный на семье. Может, ему просто предложили то, от чего невозможно отказаться? Вариантов масса.        — Саджаним, а вы бывали в его квартире? — вдруг спросил Чонгук, и Намджун отрицательно покачал головой. — Там светло, чисто и стоит лишь необходимый набор мебели. Всё простое, уютное. Когда мы впервые пришли к нему за помощью, он встретил нас в поношенной розовой худи и домашних штанах. Если бы всё было так, как вы говорите, мне кажется, Сокджин-хён не позволил бы себе так выглядеть. Да и квартира больше дворец напоминала бы.       — И вот ещё что, — подхватил Чимин, — может, ты не заметил, но свою полуформу он принимал только при нас шестерых и никогда — при посторонних. И что-то подсказывает мне, что Джин не хотел распространяться о своей сущности. А в тот день, несмотря на это, ему пришлось раскрыться, помогая Хосоку. Так что если Сокджина забрали силой, в этом есть и наша вина.       Намджун отвернулся, закусив губу от злости. Он понимал, что друзья правы, что Дом был прав, а он — тупоголовый, упрямый слепец. Но если всё так и биль-биль-гое забрали насильно, что они могут противопоставить?        — Мы справимся, Намджун-и, — мягко улыбнулся Чимин, будто прочитав его мысли. — Нам очень сложно сейчас, внутри всё болит и… нам нужно выпустить пар. Призвать истинную форму. Не будем никого просить. Это дело только нашей семьи.        — Я с вами! — поспешно воскликнул Чонгук, хватая Тэхёна за руки и взглядом умоляя согласиться.        — Конечно ты с нами, Гуки, — наконец решился Намджун, тяжело поднимаясь с дивана. — Ты — такое же «дитя» этого Дома, как и остальные. Вы выяснили, где могут держать Сокджина?        — Да, — просиял гиана, подхватывая пошатнувшегося домового под руку, — уважаемая Дареия подсказала.        — Куда уж без вездесущего сатира, — проворчал Намджун. — Что ты пообещал ей в обмен на информацию?        — Купить годовой запас буряной травы, — повинился Чимин.        — И на кой-чёрт она нам? — опешил Ким, на что гиана безразлично пожал плечами.       — Ей она досталась совершенно случайно. Покупать её никто не хочет, а место на складе не резиновое, как она выразилась. Если честно, я думаю, мы отделались малой кровью.        — Можно подумать, у меня не скромная кофейня, а как минимум дворец Хофбург.        — Раздарим в качестве сувениров, когда вновь откроемся, — решил Чимин, и разговор на этом как-то сам собой свернулся.       За руль сел Чонгук. Намджуна усадили рядом с ним, давая простор измученному телу, и всю дорогу до дома Юнги в машине стояла тишина. Даже сфинкс, опустившись на сиденье рядом с Чимином, не проронил ни слова, лишь махнул рукой, разрешая движение.       Кима это устраивало. Ему требовалось время, чтобы уложить в голове весь разговор с друзьями и решить, как поступить, если они всё-таки окажутся не правы. Сложно было удержать себя в рамках и не скатиться в самобичивание, поэтому Намджун предпочёл переключиться на созерцание дороги.       Они давно выехали за пределы жилого сектора, держа путь к складским районам. Ким никогда не был в этой части Сеула и не понимал, почему Сокджина увезли сюда. Он же драгоценная Птица счастья, единственный в своем роде, а не какой-то чёрт или виверна. Хотя, возможно, это место было лишь перевалочным пунктом и попыткой скрыть биль-биль-гое от всех, пока они не переправят его к новому покровителю. Намджун помнил легенды о том, как за Птицу счастья страны сражались между собой, подначиваемые криками Мифа. Сколько крови лилось за возможность заполучить все благости мира. Намджун никогда не задумывался, насколько эти легенды правдивы. Обычно же туману напускают люди, а Мифам привирание не свойственно. Но после разговора с друзьями, вспоминая свои ощущения от общения с Сокджином, Ким понимал, что сам придумал образ биль-биль-гое и сам в него поверил. Он ведь всегда чувствовал людей и Мифов, так почему в этом случае всё получилось иначе? Ответ был прост, но от этого менее пугающим не становился.        — Приехали, — прошептал Чонгук, останавливаясь в каком-то неприметном закутке между огромными складами.       Чимин выбрался из машины первым, помог Намджуну и увлёк их влево, призывая не шуметь и передвигаться осторожно. Они миновали несколько опечатанных складских помещений, прежде чем гиана жестами указал на выкрашенный в серебристый цвет огромный ангар. Оттуда доносились странные звуки, будто лёгкие хлопки, и все, не сговариваясь, ускорили шаг. Чонгук поманил их, увидев небольшую дыру в обшивке, и Намджун первым протиснулся внутрь, чувствуя себя героем какого-то дешёвого боевика.       Звук усилился, походя больше на грохот. Слышались приглушённые крики, которые становились всё чётче и громче по мере того, как их небольшая группа продвигалась вперёд. Огромные стеллажи с разноразмерными коробками загораживали им обзор, и у Намджуна заходилось сердце от страха. Ему уже чудилось, как Сокджина скручивают, выворачивая руки, и заставляют вливаться в поток душ, или же наоборот, выполняют все его прихоти, но капризного биль-биль-гое ничего не устраивает. Он до такой степени накрутил себя, что во внезапно распахнувшееся пустое пространство практически вывалился, чудом не попав под удар пролетающей арматуры.        — Пригнитесь! — заорал Юнги, перекидываясь в полуформу и хвостом отбрасывая летящий на них мусор.       Он зарычал, но никто из находившихся перед ними людей — а то, что это именно люди, стало понятно через секунду — не заметил вторжение посторонних.       Потому что все были в ужасе.       В центре раскуроченного склада, среди разбросанных коробок, сломанных стеллажей и мусора, в цепях билась огромная, невероятной красоты птица. Одно её крыло было сломано и безжизненно волочилось по полу, тогда как вторым она пыталась взлететь, попутно расшвыривая лапами подбирающихся к ней наёмников. Намджун заметил, что людишки пытались удержать биль-биль-гое на месте за массивные цепи, прикованные к кандалам на цевках*, пока небольшая кучка смертников подкрадывалась к нему с заготовленной петлёй из толстой, прочной верёвки. Сокджин атаковал их тонким клювом, зло закричав, когда в тело с нескольких сторон вонзились электрические копья. Намджун дёрнулся, собираясь бросится вперёд, несмотря на отказавшую руку, на общее недомогание и на то, что боевыми навыками он не владел совершенно. Просто всё внутри него орало: защити, порви сволочей, посмевших поднять руку на самое прекрасное существо в мире. Но Чимин успел перехватить его, повалив на пол, и приказал не дурить. Гиана переглянулся с Юнги, и Намджун тут же понял, что эти двое собираются сделать.        — Юнги, не смей!        — Он дорог тебе? — спросил сфинкс, наблюдая за схваткой Сокджина. — Можешь не отвечать, я чувствую, что да. Дом выбрал нас, сплотил, нарекая семьёй. И мы все, включая Хосока, порвём друг за друга глотки любому: Мифу, человеку или богу. А он теперь один из нас.       Чимин ласково потрепал домового по волосам и жестом попросил Тэхёна прикрыть глаза Чонгуку, но тот решительно отвел руку кейнари, упрямо заявив:        — Я тоже один из вас. И не буду прятаться. Саджаним, вы сказали, что мне достаточно познать только мир Тэхёна, но вы — его часть. Так что не надо ограждать меня, я хочу видеть его таким, какой он есть на самом деле.        Тэхён неловко засмеялся, пряча в ладонях порозовевшие щёки, Юнги одобрительно кивнул, вышел вперёд и мгновенно перекинулся в огромного льва с крыльями на спине. Он страшно зарычал, сбивая лапой несколько преград, и кинулся на тех, кто удерживал цепи, сковывающие птицу. Биль-биль-гое дёрнулся, зашёлся криком и завертел головой, пока не увидел Намджуна. Домовой осторожно поднялся, опираясь на Тэхёна, выпрямился и одними губами прошептал: «Идём домой». Сокджин заклёкотал, забился в цепях, а когда почувствовал, как те ослабли, резко взмахнул здоровым крылом и взмыл в воздух. Юнги отступил, как бы между делом раздавив еще парочку наёмников, и вернулся в человеческий облик, ничуть не смущаясь своей наготы.       Людишки бестолково бегали туда сюда по замкнутому пространству, поскальзываясь на лужах крови и вереща от ужаса, но Намджуну было на них плевать. Он с восторгом, недостойным домового, наблюдал, как биль-биль-гое выпускает огромные когти и кидается на обидчиков, раздирая их на куски. Рядом послышался судорожный вздох Чонгука, но Ким почему-то был уверен, что мальчишка упрямо не отводит взгляд, хотя окровавленная белоснежно-голубая птица и разлетающиеся комки плоти — тяжёлое для него зрелище.       Когда раздался последний предсмертный хрип и в ангаре установилась пугающая тишина, Намджун отпустил руку Тэхёна и медленно вышел вперёд. Он смотрел только на Сокджина, не опуская плеч, не сутулясь, всем видом выражая молчаливую поддержку и спокойствие. Птица неуклюже опустилась на пол, тихо пощёлкивая клювом, и побрела к домовому, волоча за собой по полу сломанное крыло. Истинная сущность Мифа таяла с каждым шагом, пока в руки Намджуна не упал обнажённый Сокджин, весь перепачканный кровью и кусающий губы от боли. Ким бережно прижал его к себе, чувствуя покалывание во всём теле, уткнулся носом в прохладную шею и провёл вверх, жадно втягивая металлический запах. Сокджин вздрогнул, чуть отстранился и прошёлся невесомыми поцелуями по подбородку и щекам Намджуна, пока не добрался до губ, утягивая в сладко-болезненный поцелуй.        — Мон, закругляйся, — ткнул его в бок Юнги. — Джину нужна помощь, да и лучше покинуть это гостеприимное место, пока кто-нибудь ещё не нагрянул.       Намджун промычал что-то утвердительно, тяжело вздохнул и усилием воли отстранился. Измученная оборванными связями душа тянулась к обретённому Сердцу, как истощённый путник к дивным фруктам. Но состояние Сокджина действительно было плачевным, поэтому он позволил Юнги взять его на руки и, прихрамывая, пошёл следом. Ким очень наделся, что теперь восстановление Дома и его самого пойдёт быстрее. Пускаться на поиски Хосока в таком состоянии было сродни самоубийству.        Они приехали в кофейню уже ближе к вечеру. Тэхён и Юнги съездили на квартиру Сокджина, забрали все необходимые вещи и подожгли её, стирая следы пребывания здесь биль-биль-гое. Дождавшись приезда пожарных, и убедившись, что остальные квартиры не пострадали, Мифы вернулись в Дом и принялись обустраивать спальные места. Никто из них не собирался покидать кофейню.       Чимин полночи колдовал над сломанной рукой Сокджина, в итоге отключившись подле него на полу. Намджун же, уединившись возле кофемашин, обдумывал до рассвета их дальнейшие действия.       С первыми лучами солнца его одиночество нарушили мягкие шаги, прохладные руки обвили шею, а белоснежный шёлк волос укрыл плечи, словно покрывало.        — Доброе утро. Я смотрю, рука в порядке, — мягко улыбаясь, заметил Намджун.        — Не знал, что гианы такие искусные целители, — пожал плечами Сокджин, скользнув на соседний стул.       Он замер, бесцельно разглядывая приборы и о чём-то напряженно думая. Ким не торопил его, чувствуя неловкость и беспокойство. Там, в ангаре, всё было правильно, продиктовано чем-то за пределами их понимания. Сейчас же, в этой тишине, Намджун чувствовал Дом и «детей» особенно остро. И Сокджина он чувствовал тоже. Иначе, более… интимно, и это сбивало с толку. Образ Джонхёна вспыхнул на мгновение в сознании и тут же погас безвозвратно.        — Я тоже чувствую… — резко начал Сокджин, а потом запнулся, помолчал и уже более спокойно продолжил: — Сатир сказала всё правильно — я сапожник без сапог. Дарил счастье другим, купался в роскоши и был уверен, что счастлив тоже. Не всякий султан мог потягаться со мной богатствами. Я был таким, каким тебе виделся, но… Это было давно. Всё случилось как в банальнейших мелодрамах: моя любовь к парню, первая, сильная, оказалась невзаимной. Я бросил к его ногам горы золота и драгоценных камней, а он сбежал с миленькой девчонкой-погонщицей. Думал, как так-то? Она не такая красивая, бедная, так почему? Они всю жизнь прятались, скитались. Каждый день я ждал, что их любовь разобьётся о проблемы, трудности, лишения. Но чем дольше смотрел на них, тем больше понимал: мои любовь и счастье были мишурой, красивой обёрткой, под которыми скрывалась гниль. А их, казалось бы, хрупкая и несовершенная, сияла до самого конца. После их кончины я покинул родину и перебрался в Америку, потом была Европа, Япония, Корея. Старался не афишировать свою сущность, только после проверки, в исключительных случаях. А потом со мной случился ты.       Сокджин улыбнулся робко, что совсем не вязалось с его обычной манерой поведения, и Намджун покачал головой, придвигаясь ближе.        — Со мной много проблем, — доверительно сообщил он.        — Увы, но я тоже не подарок, — рассмеялся биль-биль-гое, а потом вмиг посерьёзнел. — Я не хочу торопиться, пусть всё идет своим чередом. Просто… верь мне.       Намджун кивнул и почувствовал, что в Доме стало как-то легче дышать. Он начал меняться, перестраиваться с оглядкой на желания Сердца, и Киму было интересно, что получится в итоге. Но в данный момент, важнее всего было отыскать Хосока.        — Джин, я знаю, что ты устал и просить тебя об этом кощунственно, но…        — Хосок, — закончил за него Сокджин. — Я справлюсь.       В его глазах заплескалась лазурь, и на несколько часов он словно окаменел, не реагируя ни на что вокруг.       Остальные Мифы и Чонгук проснулись, позавтракали, а биль-биль-гое всё так же сознанием был где-то очень далеко.        — Что мы будем делать, когда Джин найдёт его? — спросил Чонгук, и домовой хмыкнул, поразившись вере парня в их способности.        — Всё как и у вас, людей, — пожал плечами Юнги, — сбор информации, разведка. Мы не уйдём без него, и мне плевать, что для этого потребуется сделать. Он задолжал нам много объяснений.       Сокджин застонал и покачнулся, но тут же был подхвачен Намджуном. Жадно выпив протянутый Тэхёном стакан воды, биль-биль-гое отдышался и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.        — Я нашёл его следы на границе лесопарка недалеко от Добеле в Латвии. Но дальше — стена. Пробовал проскочить по потокам, но каждый раз отрезало.        — Покайнский лес, — мрачно высказался Юнги, — дело дрянь.       Чимин передёрнул плечами, будто ему было зябко, Намджун нахмурился, пытаясь припомнить, что ему известно об этом месте.        — Место дурное и гиблое, — сжалившись над товарищами, пояснил сфинкс. — В него не всякий Миф рискнёт сунуться, но выбора у нас нет.        — Идём до конца, — кивнул Намджун и подбадривающе улыбнулся бледному Чонгуку.       Мифический мир был жестоким и непостоянным. Подчинить в нём что-то сродни самоубийству. Существа из разных видов старались не пересекать границы друг друга, потому что у многих это приравнивалось к нападению и каралось с первобытной жестокостью. Но сейчас Намджуну было всё равно, хотя сущность домового, гораздого только на мелкие проказы, корёжило от того, с чем они могут столкнуться на этой неприветливой территории.       Но ради Хосока он справится с собой.        — Нам нужно торопиться, — подал голос Сокджин, обращая внимание друзей на себя, — пусть я и не пробился дальше границы, но остаточный след от души Хосока… Там такая тьма и страх, что воздух вокруг до сих пор мелко вибрирует.        — Тогда утром выдвигаемся, — решительно подытожил Намджун, мысленно попросив у богов сил.       Дом пульсировал, убаюкивая шесть сердец в своих мягких лапах, и ждал, когда к нему вернётся ещё одно.