WICMY

Потому что есть опасения, которые могут тронуть за душу, слова, которые навязчиво звенят в ушах, и ситуации, которые не оставляют тебе выбора. На которые ты никак не можешь отреагировать. Не можешь найти выход. — the degradation.

— Только я знаю Мелиссу, а не Лилит. Удивленная пара глаз Фаика уставилась на девушку. Лилит покрылась полностью мурашками, а кожа в прямом смысле пылала от стыда. Она не знала, что сейчас будет, это больше всего и пугало. Она водила ногой по полу, пытаясь успокоиться. — В смысле? Фаик обратился к брату, боковым зрением следя за движениями Лилит. Парень искренне не понимал всего происходящего. Да никто бы не понял. Так что винить его в этом было бы неправильно. Поэтому он озадаченно продолжил смотреть на брата и подругу, ожидая пока хоть кто-то из них заговорит. — Ну она сказала, что ее зовут Мелисса. Рауф кивнул в сторону Лилит, у которой язык онемел, во рту полностью пересохло, хотелось скорее выпить воды, голова гудела. Лицо Рауфа было расслабленным, было сразу ясно, что парню просто скучно, и он пытается развеселиться. Она долго думала. посчитает ли Фаик ее ненормальной? — Я просто боялась, что он пойдет к моим родителям и расскажет все. Лилит смогла выговорить хоть что-то, от этих слов бедному Фаику стало еще более непонятно. Он умоляюще повернулся к брату надеясь на то, что он хоть что-то ответит. Но девушка лишь сильнее зажалась не в состоянии сказать правду. — Что расскажет, Лилит? Скажи же ему. Рауф запрокинул голову назад и громко засмеялся, когда лицо девушки пробило на еще более шокированное состояние. Девушка с презрением посмотрела на парня, который всего минуту назад вызвал приятные эмоции, но не сейчас. Вдруг его смех стало ужасно раздражающим и бесящим до кончиков пальцев. Лилит продолжала молча стоять и пялиться уже на Фаика, который ждал ответа на все заданные им вопросы. Она думала над тем, что сказать. Время будто замерло, она проклинала все на свете. Всю смелость выбивал Рауф, с усмешкой смотревший на нее. Она понимала, что выглядела в его глазах маленькой школьницей, которая любила подглядывать за людьми и врать про свою личность. — Я… Я просто уви… — Копы! Копы! Блять! Девушка уже примерно придумала, как все более-менее нормально объяснить, как ее прервал кто-то вбежавший в центр дома. Крики какого-то высоко парня, который бегал по гостиной могли стать причиной кровотечения ушей у людей. Неужели кто-то умел кричать сильнее матери Лилит? Удивительно. Лилит сначала не поняла, что происходит и что значит эти «копы». Но когда все начали суетиться, а некоторые побежали к таким же стеклянным дверям, как у нее дома, чтобы быстрее выбраться через них на улицу, она поняла, что нужно тоже что-то делать. Из транса ее вывел вид открывшийся перед ней: двое мужчин в полицейской форме схватили кого-то, они остановили эту девушку и сказали что-то ей. Та вытащила из сумки документ удостоверяющий личность и протянула полицейскому. Тот посмотрел на нее и отпустил ее. — Нам пиздец… Лилит оглянулась на Фаика, от которого впервые услышала слово наподобие этого. Она бы может и подняла удивленно брови, но сейчас было не до этого. Рауф стоящий рядом с ним и смотрящий на то, как все вокруг опустело будто и след всех простыл, ударил брата в бок, от чего другой зашипел. Везде лишь валялись стаканчики и музыку даже выключили. Девушка могла чувствовать как ее ушным перепонкам стало намного легче. Рауф приподняв брови одарил Фаика строгим взглядом и направился к служащим государству. — Господи. Лилит уронила голову в ладони, пряча лицо в них. Она прекрасно понимала, чем все это закончится. В итоге ее повезут в участок, если поймут, что здесь распивали алкоголь. А здесь слепому было видно, что распивали алкоголь. Девушка тяжело вздохнула и пыталась удержать подступающие слезы. Внутри все ужасно давило и дрожало от страха перед тем, что случится. — Предъявите документы. Девушка вздрогнула, быстро подняв голову, перед ней стоял мужчина лет сорока, с мелкой сединой в волосах. Он грозным взглядом смотрел на девушку, протянув свою руку для документов, которых при себе у девушки не было. Она медленно взглянула с испугом в глазах сначала на перепуганного Фаика, а затем на Рауфа, который пытался что-то объяснить другому полицейскому, активно жестикулируя руками. Он тяжело вздохнул, потянул руки к переносице и потер ее. Затем он сложил руки на бока и повернулся к Лилит и Фаику, мотая головой в сторону, давая понять, что ничего хорошего ожидать не стоило. Лилит открыла рот в попытке задышать, она подняла взгляд на потолок, чтобы прекратить поток слезящихся глаз. — Я живу здесь неподалеку, давайте пойдем туда, и я вам дам их. Девушка умоляюще посмотрела на полицейского, затаив дыхание в ожидании его ответа. Она всей душой надеялась, что родители еще не пришли и ей удастся показать документы и отвязаться от этого всего. Для Лилит становилось все яснее и яснее — она была единственной несовершеннолетней в этом доме, а если и нет, то другие уже давно успели сбежать. Как всегда, она сглупила и стояла на месте, в то время как могла быстро уйти или спрятаться куда-то. — Значит едем в участок. Мужчина схватил ее за руку, воспользовавшись слабостью девушки. Именно в тот момент надежда на лучшее навсегда рухнуло в голове девушки. Она действительно готова была взять веревку и повеситься. Надежда в глазах угасла, а сердце пропустило уже, наверное, тысячный удар. Мужчина попытался потащить девушку к выходу из дома и скорее всего усадить в машину. Лилит издала болезненный стон, потому что ей было действительно больно. Она могла уверенно сказать, что на ее запястьях будут синяки. Лилит отчаянно взглянула на Фаика, тот будто смотрел сквозь него. — Так, отпустите ее. Тише. Она не похожа на ту, которая собирается бежать. Рауф встал перед полицейским, возвышаясь над ним. Может быть, мужчина и был хорошего телосложения, но на фоне Рауфа он мерк. Мужчина взглянул на Рауфа приподнимая брови, не понимая того, что ему приказали что-то сделать. Но руку Лилит он все-таки немного разжал, девушка расслаблено выдохнула. Мужчина раздраженно скривил лицо, явно оставаясь недовольным из-за парня впереди себя, который и был причиной всего происходящего сейчас. — Молодой человек, отойдите от меня и идите впереди. С вами будет отдельный разговор. Будете теперь знать, что нельзя нарушать покой соседей и спаивать несовершеннолетних. Лилит удивленно уставилась сначала на мужчину, а затем на раздраженного Рауфа, который шел рядом и не отводил взгляда от хватки полицейского на руке Лилит, будто остерегаясь того, что мужчина снова зажмет ей руку. На нежной коже уже красовались красные пятна, которые почему-то ужасно выводили из себя Рауфа. Они несколько раз пересекались взглядами с полицейским, даря друг другу «дружелюбные» взгляды. Полицейские остановились около двери дома, когда один из них подошел ближе к Рауфу и надел железные наручники ему на руки, пораженная Лилит взглянула на Рауфа, тот лишь закатил глаза, не собираясь усугублять ситуацию еще больше. — Это зачем? Он же не убил кого-то… Наконец-то очнувшийся от транса Фаик подбежал к двери и уставился на руки брата, впервые видя вблизи нечто подобное. Он видел, что Рауф не волновался, он был лишь раздражен, а вот Лилит. По ее лицу было видно насколько ей страшно, паника придала бледность лицу девушки, а глаза были немного красные из-за все время подступающих слез. — Чтобы меньше разговаривал, — Фаик приоткрыл рот, чтобы сказать что-то, когда его прервал Рауф. — Фаик, не лезь. Рауф одарил брата успокаивающим взглядом, тот сразу замолчал, опустив голову. Он вышел с ними. Лилит почувствовала слабость в коленях, когда увидела полицейскую машину, в которую ее скоро усадят. Рауф взглянул на бледную девушку, ловя в ответ взгляд, просящий помощи. Парень тяжело вздохнул, поджав губы. На улице уже было темно, лишь фонари освещали улицу. И в тот самый момент, когда Лилит и Рауфа повели ближе к машину, в тот момент, когда сердце девушки должно было выпрыгнуть, именно в этот момент все повернулись на большую машину, которая начала безостановочно сигналить. Фаик пустил облегченный вздох, когда понял что родители приехали. Те быстро вышли из машины подбежали к ним. — Фаик, — их мать растерянно посмотрела сначала на Фаика, затем на Рауфа, а потом уже и на Лилит. — Что происходит? — А вы кто собственно? — полицейский выпрямился, уставившись на такую статную женщину. В воздухе повисло напряжение, женщина с отвращением смотрела на полицейского. Он был ей омерзителен, да и выглядел он неуклюже. А уж на фоне отца мальчиков он выглядел смешно и глупо. Грозность в глазах отца мальчиков могла заставить любого стоять смирно и слушать все то, что он говорит. — Я Селен Коч — мать этого мальчика, — женщина указала на Рауфа. — Которого вы пытаетесь куда-то увезти. — У него еще и мать имеется, — мужчина издал противный звук, который кажется был усмешкой. Отец Рауфа скривился и сжал руку в кулак. — Соседи ваши пожаловались на излишний шум. Как оказалось, он еще и несовершеннолетних пытался споить. Полицейский кивнул в сторону Лилит и родители парней повернулись на нее. Лилит просто сгорала от стыда и неловкости. И ничего, что она не пила и даже рядом с алкоголем не проходила. Она опустила взгляд на свои уже грязные белые кроссовки. Чтобы теперь ни случилось, она будет выглядеть в их глазах в ужасном образе. Она надеялась, что они сумеют что-то исправить и ее не заберут в участок. — Так что едем устанавливать протокол, впишем вашего сына на общественные работы, а родителям девушки придется платить штраф, если результаты покажут, что она пила. — Ладно, — начал отец Рауф. — Мы поедем за вами. Родители прервали Фаика, который скорее всего хотел поехать с ними, они послали его в дом и сказали, чтобы он убрался до их прихода. Они сказали еще многое, полностью отчитав сына, хотя вины его во всем это не было. Но родителям всегда нужно на ком-то сорваться. И под руку попался лишь Фаик, который последний раз взглянул на Лилит и виновато поджал губы, опустив голову. Ненароком вспомнились моменты, когда Лиам делал разные пакости, а ругали и отчитывали ее. Эта детская, а затем и подростковая обида никогда не пройдет, она была уверена, что на всю жизнь запомнила почти каждый из тех ужасных моментов. Селен, теперь Лилит хотя бы имя ее знала и ее муж, имени которого она все еще не знала, полностью игнорировали ее. Лишь один раз Лилит получила взгляд от Селен, в котором полностью читалось отвращение. Кожу пронзил холод не только от сильного порыва ветра, но и от взгляда этой женщины, взгляд этот напоминал ей взгляд матери отдаленно. От мыслей ее отвлек звук открывающейся двери машины. Полицейский снова улыбнулся своей примитивной улыбкой, а напарник его сел за руль. Родители парня что-то быстро сказали ему и направились к своей машине, одарив в последний раз безразличным взглядом его. Рауфа усадили на заднее сидение, и Лилит сразу же оказалась сидящей рядом с ним. От резкого движения голова закружилась. Сдерживание слез, тревога, волнение — все это делали все труднее состоянию бедной девушки. Она старалась не дышать громко, чувствовала она себя ужасно скованно. Внутри все ужасно тяготило, чувство тревоги не переставало ни на минуту расти. Машина была маленькая, поэтому их ноги соприкасались, что еще больше вводило девушку в неприятные чувства. Она смотрела вниз на свою обувь и так сильно надеялась на то, что это просто сон. Хоть иногда ее сны и бывали чересчур реальными, она была уверена, что в этот раз на обратное даже надеется не стоило. Но она забыла об этом сразу же, понимая, что ждет ее дальше. Это было мелочью по сравнению с тем, что случится по прибытию в участок: звонок родителям, их приход, дом и скорее всего смерть. Девушка отвернулась к окну, чтобы не показывать своих слез, которые уже потекли по щекам. Слава Богу ей не одели наручники и она могла опереться лицом об руку, и незаметно стереть слезы с щек. Девушка даже представлять не хотела, как выглядит со стороны. Она чувствовала взгляд на себе, но специально не поворачивалась. Рауфа она не винила, как бы не пыталась. Она сама добровольно притащилась на вечеринку, поддавшись натиску Фаика. — Не надо слез, не надо боли. Зачем же о любви грустить? Весь мир, овеянный любовью. Попутным ветром шелестит. Лилит повернулась к Рауфу, который кажется сошел с ума и начал зачитывать стихи Леви. Может он реально принимает наркотики? Полицейский лишь взглянул в зеркало заднего вида и покачал головой, а другой лишь издал смешок. Лилит готова была рассмеяться, истерика подступала, но она всеми силами пыталась ее отогнать и собраться. Интересно он еще что-то кроме того, как усмехаться умеет? Как бы абсурдно не звучали строки стиха, они сделали как-то тепло душе, потому что, да, он хоть что-то сделал для того, чтобы она пришла в более менее нормальное состояние и для нее было это чересчур важно. — Пожалуйста, замолчи. Но она не хотела показывать интерес. В ее глазах парень поднялся немного, потому что стихи — это было то, что она обожала всей душой. Лилит устало вздохнула, все это хорошенько ее помотало. А приступ к стиху парня она слушать не хотела. Рауф откинул голову назад, улыбаясь. Лилит завидовала спокойствию парню, она понимала, что он уверен в том, что ему ничего не будет. Она также была уверена в том, что это не первое его путешествие в участок правоохранительных органов. На несколько секунд Лилит подумала о том, что родители даже никак не разозлились на него, а лишь раздраженно согласились поехать в участок. — Обожаю стихи, Мелисса. Парень тоже отвернулся к окну, специально сделав акцент на имени девушки. Лилит было совершенно не до этого, она ждала хоть немного поддержки, которую скорее всего и не получит. Зачитывание строк стиха не было поддержкой, может быть совсем на немного, но это как капля в море. Лилит усмехнулась, какой мелочью сейчас казался ее испуг тогда о том, что Рауф пожалуется ее родителям. Голова пульсировала ужасно, тело ломило. Никто не поймет ее состояния и страха. Никто. И впервые в жизни девушка ехала в полицейской машине в участок, сидя вместе с парнем, который любил стихи. Впервые в жизни она решила куда-то сходить и вот, что вышло.

***

Вся эта возня в полицейском участке длилась часа два, точно не меньше. Сначала их просто усадили около какого-то кабинета и полностью забыли о них. Бешеный отец и разъяренная мать ходили по коридору и все время звонили кому-то. И, кажется, в итоге дозвонились, потому что Рауфа наконец-то пустили в один из кабинетов, но Лилит так и осталась сидеть. Она чувствовала себя невидимкой, потому что никто вокруг не обращал на нее никакого внимания. И лишь после того, как Рауф вышел из кабинета уже без наручников, девушку увели куда-то. Как оказалось, ей сделали быстрый тест каким-то аппаратом, который должен был выявить о выпитом алкоголе. Конечно же тест оказался отрицательным, чему Лилит обрадовалась, хотя прекрасно знала, что так и будет. Она постояла около двери, пока к ней не подошел уже более молодой полицейский и вежливо попросил ее пройти с ней. Вежливость этого мужчины немного растрогала ее, это был первый человек, который нормально ее о чем-то попросил, не грубя и не кидая ужасных взглядов. Когда она вышла, ее повели в более просторную комнату, где было уже достаточно много людей, и столом, за которыми сидели полицейские и скорее всего мелкие правонарушители. Этот полицейский участок не был таким, каким его описывают люди. Скорее всего сюда привозили не настоящих преступников, а мелких. И за одним из таких столов сидел Рауф, который что-то писал. Его мать громко постукивала об кафель своими тяжелыми каблуками, а отец лишь все время поджимал губы и сжимал руку в кулак. Лилит лишь чувствовала, как тревога внутри нее росла все больше. Эти ужасные белые стены здания душили ее, выкачивая из нее воздух. Весь этот процесс оформления проходил ужасно, точнее его не было, потому что родители Лилит все ещё не приехали. Но девушка была уверена в том, что они уже почти приехали, потому что звонок им поступил уже достаточно давно. Дыхание учащалось с каждой следующей проходящей минутой. Она ни на минуту не поднимала голову, но это пришлось сделать, когда шея уже начала болеть. Время на часах было уже поздним. Обычно в это время она видела уже десятый сон. Лилит повернула голову в сторону и сразу встретилась с парой карих глаз, которые внимательно смотрели в ее глаза. Он сидел прямо напротив нее, их разделяли какие-то полметра если не меньше. Девушка хотела бы отвести взгляд, но не сделала этого. Объяснению этому она не нашла, она лишь хотела видеть в этих глазах хоть немного понимания, но видела она лишь до ужаса пронзающий ледяной холод. Парень расслабленно сидел на стуле, будто это не полицейский участок. И внимательно изучал ее лицо. — И здесь подпишите, — Рауфа отвлек сидящий полицейский, который оформлял его документы. — Ну что же, ждем вас завтра. Следующие пятнадцать минут полицейский подробно рассказывал о том, что должен сделать Рауф. Лицо его матери запылало, когда полицейский сказал, что всю следующую неделю, кто-то из работников полицейского участка будет приезжать и проверять их дом. Некая проверка, чтобы больше ничего такого не повторялось. Родителям парня ничего не оставалось, как только кивнуть. Родители Рауфа кивнули, строго взглянув на сидящего сына, который медленно встал, поправляя свою черную водолазку. Лилит ждала того, что парень хоть посмотрит на нее в последний раз, но этого не произошло. Сейчас они уйдут, как она поняла, и она останется одна в этом ужасном месте. Теперь место волнения занял страх. Лилит в последний раз отчаянно взглянула в глаза Рауфа, на минуту ей показалось, что он понимающе взглянул, но парень сразу же отвернулся к родителям. Девушка бы опустила снова голову, если бы не голос, который смог вмиг омертвить ее. Она смотрела вперед, тело лишилось будто всех сил. Она растеряно взглянула на Рауфа, который вопросительно смотрел на нее. Он не понимал такого резкого изменения в лице девушки, кожа ее в прямом смысле можно было сравнивать со снегом или белой бумагой. — Лилит! Пришедшая Лаурен чуть ли не вбежала в комнату, расталкивая всех на пути. Она уже хотела начать допрашивать дочь, если бы она не взглянула на людей стоящих совсем рядом. Сначала женщина остановилась, лицо ее побледнело, а прибывший за женой отец Лилит вообще остановился на полпути, будто онемев. Лаурен уставилась на мужчину, который стоял перед ней. Вокруг все замерло. Лилит взглянула на родителей, перестав дышать, а Рауф вопросительно уставился на них. Для двух взрослых мужчин и двух взрослых женщин время остановилось. Отголоски прошлого звучали где-то рядом, шептали что-то около уха, щекотя. Спустя столько времени то, чего все они остерегались, избегали — случилось. В ту ночь, в полицейском участке все началось. Давно закрытая страница открылась. Именно в этот момент все бесповоротно разбилось вдребезги. Никто и не подозревал, что эта ночь в скором изменит полностью будущее всех. Все же помнят эффект бабочки, да? Если бы Лилит не решилась пойти на вечеринку, если бы родители Рауфа не решились на переезд — ничего бы не произошло. Никто бы ничего и не узнал, ничья жизнь не сломалась бы вдребезги, ничье прошлое не всплыло бы наружу.