Жить в твоей голове

Солнце не даёт спать, пробиваясь через занавески, слепя глаза и нагревая диван, на котором лежал Арсений. Оно будит, но Арс не может даже приоткрыть глаза, потому что уснул он всего пару часов назад. Если встать — пропадет смысл возвращаться обратно в постель. Если не встать — солнце продолжит раздражать. Палка о двух концах, однако. Пересилив нежелание, парень приподнял свое тело и встал, слегка пошатнувшись. Антона рядом не было. Его и в квартире не было, чему Арс был рад, ведь видеть его в таком виде он бы не пожелал никому. Недосып шел в компании с усталостью, апатией, зарождавшейся депрессией. Конечно, это не за один день произошло: симптомы нарастали комом за время его учебы, работы. — Блять, — прошептал Арсений, глядя на свое отражение в экране мобильного. Открывать фронтальную камеру смысла он не видел, потому что его лицом можно было пугать детей. Да и взрослых тоже. Когда он приехал в Воронеж, акклиматизация прошла мимо, чему парень был невероятнейше доволен. Когда он начал тесно контактировать с Антоном он стал следить за своим режимом, ведь Шастун почти всё свое внеучебное время проводил у него, а значит, выглядеть плохо было нельзя. Как и подавать плохой пример. Рядом с Антоном Арс старался выглядеть, как человек, у которого хорошо всё. Ну, со здоровьем, тем не менее. На деле же всё так и было, но ментально Арсений был нестабилен. Разблокировка телефона была ошибкой. Уведомления на экране светились одно ярче другого: Эд долбил личку во Вконтакте, смс из рабочего чата, пропущенные вызовы от всех, кого только можно. Арсений хотел заблокировать телефон, но его взгляд упал на сообщение из Вотсапа. Его просили срочно перезвонить. Он выучил этот номер наизусть, пусть он и не был сохранен в его телефонной книге. Арс сам стёр его, зарекшись не поднимать. Заблокировать не поднялась рука, потому что… А вот просто потому что. Номер принадлежал Егору — человеку, с которым Арсения связывало чуть больше, чем сожительство. Под чуть больше подразумевалась симпатия со стороны Арсения и похуизм со стороны Егора. Арсений слишком быстро влюбился, а Егору нужна была лишь материальная составляющая. Арсений старался быть для него лучшим, а тот лишь задерживал оплату, занимал деньги и влезал в огромные долги. Арс понимал, что Егор сейчас пишет только из-за того что пришел хозяин и просит заплатить за месяц, ведь Арсений свою половину уже оплатил. А еще он понимал, что стоит ему вернуться в Питер — всё опять станет таким же. Не хочет. За эти две недели, пока рядом был Антон, Арсений почувствовал себя невероятно живым. Он торопился с работы, на бегу застегивая пальто и вызывая такси, чтобы купить еды в ближайшем супермаркете, привел в порядок свои мысли и понял, что человек, который находится рядом, может относиться к нему по-другому. Рядом с Егором он находился, потому что казалось, будто никто, кроме него его не примет. Егор тянул Арса — размякающего в его руках — на дно. Был якорем, прикованным металлическими цепями к его ногам. Он знал, как сделать из рассудительного и спокойного парня марионетку. Куклу, с которой можно поиграть раз в месяц, а потом кинуть в ящик с другими. Егор только брал, брал, и брал, но не планировал отдавать. А Арсений, сначала влюбленный, а потом привязанный, не мог отказать. До сих пор не может. И терпит. Он хотел уйти. Разбить посуду, устроить истерику, написать гневную тираду в пять длиннющих сообщений, и бросить Егора тонуть одного. Не получалось. Егор возвращался, просил прощения, умолял пустить в квартиру, а потом снова уходил. Куда именно Арсений уже не спрашивал. Он попал в эту петлю, будучи не в силах выбраться самостоятельно. До поездки в Воронеж. До светлых волос, вечно растрепанных, но с неизменным шампунем с запахом кокоса. До длинных пальцев, увешанных разного рода кольцами, и запястьями, со свисающими браслетами. До клетчатых рубашек и толстовок с логотипами музыкальных групп. До переливов звонкого смеха после каждой, даже самой неудачной, шутки. До фигуры, спотыкающейся на каждом шагу и уже изучившей все верхние балки дверных проемов. До Антона. Арсений закрывает глаза и обхватывает пальцами голову. Она болит. Если позвонить — они поссорятся, а если нет, то… А что будет? Может поговорить об этом с Антоном и расставить все точки над грёбаной буквой «и». Арсений уже готов признать, что ему нужна помощь, и что он один не вывозит, но гордость и страх бьют по губам, заставляя их кровоточить. Попов буквально ощущает свою собственную кровь на кончике языка. Решать нужно сейчас. Арсений встал с дивана, крепко сжимая телефон в руках. Хотелось быть мудрым и рассудительным — таким, каким его видит Антон, но Арс чувствует, как телефон завибрировал в руке и отобразил набор цифр, которые в глазах парня выложились в слово «Уебок». Заблокировав телефон, тот бросил его на диван. — Блять, — выругался Арс, когда в раздумьях зацепил плечом деревянный шкаф. Нужно приходить в себя.

***

Антон считал, что налаживание отношений с Арсением ему жизненно необходимо, а это несло соответственно за собой тысячу ответов на один единственный вопрос: как? Арсений раскрывался с каждой их встречей, но менее загадочным не становился. Его хотелось понять, но Антон боялся, что зайдет слишком далеко. Парень шел по серому асфальту, раскачивая в руках целлофановый пакет из супермаркета. Он набрал немного еды, пару пакетов сока и кисленькие конфетки, которые обычно лежат рядом с кассой. Чаще всего такие уловки рассчитаны на детей, ожидающих родителей в очереди. И на Антона. Шастун для себя четко решил, что не будет строить из себя идиота делать вид, будто ничего не произошло. Антон понял, что с Арсением нужно говорить, а то из-за недомолвок происходит какая-то хрень. Антон зашел в подъезд. Поднялся по лестнице. Открыл дверь и увидел Арсения в той же позе, в которой он сидел сегодня утром. Арс даже не заметил, как Антон вошел. Взгляд, направленный в пол, был пустым и потерянным. Его телефон уныло вибрировал, лежа на краю диванчика. Шастун, пройдя на цыпочках, подошел и присел рядом. — Арс, тебе звонят, — самая банальная вещь из всех, которые Антон мог сказать. Арсений медленно повернул голову. В его бледно-голубых от освещения глазах читалось «Я слышу, не тупой же», но почему Арс не берет трубку — всё ещё было непонятно. — Не хочешь говорить? — Антону пытался понять, что происходит, да и вибрация очень раздражала, как и то, что Арс просто не скинет звонок. — Давай я поговорю. Арсений удивленно поднял брови и усмехнулся. Он знал, что дай только Антону волю и полетят щепки. Ни в чем не уверенный, Арс подтолкнул пальцами телефон к колену Антона. Ему просто стало интересно. Быть может, именно это и нужно, чтобы со всем разобраться. Арсений решил идти олл-ин и пообещал себе не жалеть о последствиях. Тем более, всё, что он сделает сейчас уже через время станет прошлым, а прошлое принято оставлять в прошлом. Нужно оставлять. Хотя бы учиться. — Бля, а давай. Скажи, что нашел телефон на лавочке или типо того. — оживленно пробормотал Арсений. Его всё еще клонило в сон, и он даже забыл о том, что хотел попросить Антона врубить громкую связь. На мгновение звонивший ему человек стал ему тем же, кем он являлся для Антона — незнакомцем. Никем. Одним из миллиардов. И на душе впервые стало тепло. Арс разогнулся и принял нормальную позу, хотя усталость все еще давала о себе знать. Антон кивнул. Он взял со стола телефон и, на секунду засомневавшись, почувствовал руку Арсения на своем плече. Ебашим. Антон свайпнул вправо, предварительно взглянув на то, как подписан контакт. Егорка. И разговор пошел. — Алло, — произнес парень, но голос с той стороны перебил его. — Арсюша, ты где, чего трубку не берешь и сообщения не читаешь, я же вижу, что они дошли до тебя! — истерично тараторил обладатель довольно бархатистого голоса. Антон посмотрел на Арсения, но тот ничего не услышал, а только кивал Антону, намекая на то, чтобы он продолжал. — Извините, а вы близкий знакомый владельца этого телефона? — Антон включил в себе давно забытого интеллигента. Он чувствовал себя на экзамене по актерскому мастерству, где Арсений его главный судья и сдать меньше, чем на 5 Антон не мог. Стыдно будет. Пауза со стороны собеседника означала растерянность. — А с кем я общаюсь? Откуда у вас этот телефон? Я сейчас в полицию позвоню! Где Арсений? — вопросы посыпались рекой, и Антон почему-то подумал, что этот парень и вправду может вызвать ментов. /«Так вот почему Арсений так спокойно отнесся к моей истерике. У него там постоянно такое»/ — Шастун усмехнулся собственным мыслям и продолжил. — Я нашел этот телефон только что на лавке вместе с кошельком. Кошелек почти пуст, а из документов, — Антон приостановился, делая вид, будто ищет что-то, а потом продолжил. — Старые визитки из каких-то салонов и права. На имя… Арсения… Арс, одними губами произнес слово «Сергеевич» и Антон тут же озвучил это. — Сергеевича Попова. Он ваш знакомый? Может, знаете, как с ним связаться? Я бы вернул. — Я? Не знаю… — голос дрогнул. — А как вас зовут? Если вдруг он сам позвонит сюда, то когда верну телефон, сразу же сообщу, что вы его искали, — невероятно складно отчеканивал Шастун. В его голове мартышка отложила тарелки и взяла в руки калькулятор. Отлично. —Я... Я у него не подписан разве? — грустно отозвался парень и шумно сглотнул. Антон знал, что может сейчас совершит большую ошибку, но по лицу Арса было видно — не особо-то он и хочет продолжать общение с этим парнем. Он видимо совсем ничего не хотел. Веки Арсения прикрывались, даже когда он через силу их поднимал. Шастун, сам от себя не ожидая, подсел поближе и Арсений, как-то по-своему расшифровав этот жест, устроился на его плече. Тогда Антон решил, что можно и… — Простите, но вы подписаны, как «мудила», — произнес Антон, изначально планировавший сказать нечто другое. Арсений тихо хихикнул, не в силах поднять головы с плеча. — Так как к вам можно обращаться? — Не стоит тогда ему говорить. До свидания. Звонок сброшен. Антон стер испарину со лба и посмотрел на макушку Арса. — А Егор — это..? — зачем-то спросил Антон. Арсений хотел выговориться. С Антоном это делать было легко. Он выслушивал и в большинстве случаев находил подобные ситуации и в своей жизни. За две недели он стал человеком, которому можно доверить всё и даже больше. Их разделяли восемь лет, но они не ощущались, когда разговоры заходили о личном. У личности нет возраста и пола. Антон с Арсением понимали друг-друга. Пусть и не с полуслова, но где-то ментально они были неимоверно близки. — Егор — это мой сожитель. Нас связывает очень много, но ты не представляешь даже, как бы я хотел, чтобы это всё развязалось. — Голос Арсения тонул в глубине комнаты, но он говорил четко, как и обычно. — Он меня однажды втянул в мутную историю, из которой я еле-еле выбрался. И его вытянул. — Наркотики? — неожиданно выдал Антон. Он сам не верил в эту версию, но Арсений являлся тайной, покрытой мраком, поэтому ни один вариант отметать было нельзя. — Нет. — Арсений отрицательно покачал головой. Шастун расслабленно выдохнул, выпуская из легких воздух. — Казино. Он задолжал им огромные деньги и вписал меня туда, как плательщика половины суммы. Зная, где я храню документы он просто взял их оттуда и отдал им мои данные. — Охуеть… — Антон слушал с открытым ртом. Шастун даже не представлял, что в биографии Арсения есть такие ответвления. — Родители помогли с деньгами, да и я весь первый курс магистратуры пахал, как проклятый. Мне угрожали, следили, пару раз подкидывали какую-то хрень под дверь. Год назад я расплатился полностью, и они испарились. Как и Егор. — Арсений накрыл лицо руками. — У меня стала налаживаться жизнь, жилье нормальное снимал, учиться начал снова. А потом он вернулся и… — Вы сошлись? — Антон нетерпеливо влез в диалог. Его не удивляло, что Арсений встречался и жил с человеком своего пола. Для Антона вообще не было важно кто и с кем. «Сидите, соситесь, стоните по ночам, главное не пытайтесь втянуть в меня это насильно» — примерно такой лозунг выдвинул бы Шаст, если бы ему не было лень. Нет, он определенно не пошел бы на парад во время прайда с радужным плакатом, но он принимал всех и старался уважать их выбор. Любите шепотом, ведь счастье любит тишину. — Да. Я, как щенок, побежал за ним. Он извинялся, сидел под дверью, названивал, и я растаял. Вот такой я на самом деле, Антон. — Арсений приподнял голову, чтобы найти зеленые глаза Антона. Реснички смыкались и размыкались, обнажая белок и радужку. Арсений смотрел в эти глаза и понимал, что хочет в них смотреть, пока от напряжения не навернутся слезы. — Слабак. Мы жили вместе, работали, попугая завели. А затем снова застой. Его уволили, и вывозил я один. Все траты были на мне, а он стал реже появляться дома. Совсем недавно мне позвонила знакомая, которая подрабатывала в казино, сказала, что видела его там. — Бля, какой мудила. — Ты не прогадал с прозвищем, — улыбнулся Арс. — Именно поэтому я здесь, Антон. Я попросил отправить меня на практику в Воронеж, чтобы быть дальше от него. Арсений закинул ноги на диван и убрал голову с плеча Шастуна. Он говорил, говорил, говорил, а легче не становилось. — Он у меня вот здесь, Антон, — Арсений постучал по собственной голове в районе виска пальцем. — Я не хочу возвращаться к нему. У Шаста не было слов — одни эмоции. Ему было жаль Арсения по поводу всего. Он начинал понимать, что значили те слова на балконе об изменении. Арсения нужно менять, потому что он не выдерживает в одиночку. Антону невероятно сложно было сопоставить образ солнечного, улыбчивого и танцующего парня с тем, что он успел пережить. Говорят, что проблемы и трудности закаляют, но это наглое враньё. Проблемы ломают человека изнутри, прожигая органы расплавленным металлом, а кости растирая в порошок; они сжимают мозг и стирают все яркие цвета, заставляя жить в черно-белом болоте из депрессивных мыслей. Те, кто шире всех улыбаются, несут на плечах такой груз, какой не вынесет ни один грёбаный космический корабль. Такой груз может притянуть к ядру Земли и взорвать планету, но благодаря их силе мы все живы. Арсений живёт в аду, а на глазах его тугая повязка. Он слеп и чересчур добр, доверяя сладкоголосым сиренам, идет ко дну. Арсения нужно спасать, но как? Звук нового сообщения разбил вдребезги столь приятную тишину. Один короткий свайп и на экране высвечивается отправитель и текст. «Меня Егор зовут. Передайте ему, если вернёте. И попросите перезвонить, пожалуйста. Он мне очень нужен.» Дочитав, Арс отложил телефон и зажмурился. Опять он это делает. Опять. Антон, не спрашивая разрешения, перехватил мобильный и тоже прочел сообщение. Пробежался еще раз и начал печатать что-то в ответ. — Эй, не надо ему писать! — грубым тоном произнёс Арс, пытаясь дотянуться до рук Антона, но тот, за счет своего роста, продолжал перебирать пальцами по сенсору. — Антон! Тем временем парень нажал отправить и бросил телефон на диван, а сам встал с него. Арсений тут же открыл диалоговое окно и замер.

«Егор, вы меня простите, но я вижу сообщения выше и не могу не отметить, что вы — урод. Не знаю, кем вам приходится Арсений, но будь я на его месте, я бы сам оставил телефон на той лавочке. Сомневаюсь, что он будет искать его или вас, но если и так, то я ему обязательно передам, что ему звонил какой-то мудила.

с/л А.Ш.»

— Зачем? — Арсений отчаянно вглядывался в текст, не желая верить, что в адрес Егора написали такое. Пусть и не он сам. — Потому что таких людей надо посылать нахуй, Арсений! — закричал Антон, и Арс от удивления немного отстранился тот него. — Ты, блять, будешь за ним ходить и за каждое «он мне нужен» в ноги падать. Ты достоин большего. — Я не знаю, кому я нужен тогда кроме него, Антон. — Глухо прошептал Арс, отводя глаза. Антон застыл. Он нужен ему. Антону. Со всеми демонами и ангелами. С заводным характером и скелетами в шкафу. С идеальной укладкой и глупыми шутками. С широкой улыбкой и умением рассказывать невероятные истории. Арсений умел удивлять, восхищать, пугать, веселить, учить и влюблять в себя. Он примеряет на себя сотни образов ежедневно, но настоящий Арсений сидит сейчас перед ним и держится за какого-то мудака, который сломал его и внушил кучу непонятных вещей. Никогда Антон не чувствовал себя таким взрослым и тут он впервые понял, что Арсений близок ему, потому что мысленно он — Сеня. Да, он выглядит на двадцать пять. Да, он умеет гораздо больше, чем Антон. Да, его друзья старше, но в душе он подросток, которому нужен друг, вместе с которым он повзрослеет. Арсений как-то сказал, что ощущает себя стариком. Это было ошибочное суждение. Арса старят его проблемы и от них нужно избавляться. «Я помогу ему. Чего бы, блять, это не стоило» — решил для себя Антон. — «Людям нужны люди» — Ты нужен мне, — произнес, наконец, Шастун и посмотрел на Арсения. Тот еле дыша облизал засохшие губы. Не верили оба. Один — в то, что произнес вслух. Второй — в то, что услышал. Несмотря на это, Антон подошел ближе и обнял Арса, сидящего на диване. Крепко-крепко. Арсений немедля сцепил руки позади Антона. Не отпускали оба. И оба — потому что боялись, что если отпустят, то всё развеется и они очнутся в разных городах. В разных постелях. В разных руках. Горели оба. Горели, чтобы светить, а не чтобы сжигать.

***

Арсений, легким нажатием на экран, заблокировал номер Егора. Раз и навсегда. Антон, стоя у микроволновки, кричал что-то о звонке Эду. В нормальность происходящего верилось с трудом.