Beyond the mind

      По темному потолку бродили солнечные блики, а голова болела от напряжения, пока Лука всматривался вверх, сдерживая подступившие к горлу слезы и прокручивая самые болезненные, самые горькие моменты последних трёх лет. Он старался убедить себя забыть о случившемся и не думать больше о своём зеленоглазом мучителе, но все было без толку. Голубоглазый закашлял, метаясь по кровати и игнорируя боль во всем теле, осторожно потирая покрытое синяками горло. Впервые за долгое время парень задумался всерьёз о смерти.       Осознание пришло не сразу. Парень удивлённо заморгал, осматриваясь по сторонам и приподнимаясь на кровати. Как он здесь вообще оказался? Последнее, что помнил Лалльман — холодный ветер, сильные руки, причиняющие боль и полные ненависти глаза… а потом все будто в тумане.       Тихий скрип двери отвлек от размышлений, и Лука поднял голову, встречаясь с обеспокоенным взглядом Мадлен, которая тихо подошла к кровати и села на самом краю, осторожно дотрагиваясь до сына.       — Как ты, дорогой? Ничего не болит? Ты нас так напугал вчера, — тихо прошептала женщина, будто стараясь успокоить парня. Тот непонимающе вглядывался в грустные глаза матери.       — Что произошло? — Теперь, когда когда эмоции немного поутихли, парень мучительно пытался вспомнить остаток вечера. Мадлен покачала головой, поглаживая сына по руке.       — Мы как раз собирались домой, как Жерару позвонил Элиотт и сказал, что нашёл тебя на улице без сознания. Он был так взволнован, что мы испугались и сразу выбежали к машине. Приезжала мадам Жаклин, дальняя родственница Жерара, она работает в больнице, и пыталась привести тебя в чувство. Ты глотнул какую-то ее настойку и уснул. Если бы ты знал, как мы перепугались, — женщина наклонилась и поцеловала сына в лоб, не сводя с него встревоженного взгляда. — Что с тобой происходит, дорогой? Ты уверен, что ничего от нас не скрываешь?       — Все в порядке… не беспокойся, — пробормотал Лука еле двигая губами, но женщину это, казалось, совсем не убедило.       — Обморок — это очень серьезно, сынок. Может, сходим в больницу?       — Со мной правда все в порядке… просто мы на фильм ужасов ходили, может, переволновался.       — Но так же нельзя, сынок, — женщина покачала головой, — а если бы ты остался там лежать и замёрз? Если бы какие-нибудь отморозки тебя нашли в таком виде?       «Единственный, кто может со мной что-то сделать — это Элиотт».       — Значит так, сегодня ты никуда не пойдёшь. Сейчас я принесу тебе фруктового чая, а то у тебя ледяные руки. — Мадлен встала и вышла из комнаты, прикрывая дверь. На тумбочке уже в который раз завибрировал телефон, слегка пугая парня. Лука потянулся за ним и разблокировал экран. От кого: Ян Вчера, 23:11 Дружище, надеюсь, ты дошел до дома Лука? Ты же не пошел по той дороге? Там довольно опасно Вчера, 23:46 Ты дома? Какого хера, бро, я же волнуюсь Сегодня, 9:47 Надеюсь, с тобой все в порядке Встретимся сегодня? Тебя не достает Демори?       Парень вздохнул и отложил в сторону смартфон, возвращаясь мыслями во вчерашний вечер и пытаясь переварить в голове информацию. Так, значит, родителям позвонил Демори? Но как голубоглазый оказался дома? Элиотт его что, принёс на руках? Или он сам пришел, а потом вырубился?       И если Элиотт позвонил родителям и, по словам Мадлен, был не на шутку взволнован… то почему он продолжает его мучать? Чего он пытается этим добиться? Лука не видел никакой логики и смысла в действиях Демори — ведь если он его ненавидит настолько, что чуть не убил… почему он не оставил его лежать там, на холодной земле? Какое ему дело, что стало бы с Лалльманом? Увы, ответы на эти вопросы были только у одного человека — самого Демори, и парень поклялся себе, что попытается поговорить с ним… чего бы это не стоило.

***

      — Дорогой, тебе не кажется, что между нашими детьми что-то происходит? — Мадлен всматривалась в глаза сидящего напротив мужа, который с удовольствием уминал спагетти. — Они ведут себя странно.       Мужчина поднял голову, удивленно пожимая плечами.       — Нет… а с чего ты это взяла?       — Я не слепая, Жерар. Они не только не разговаривают, но и даже в сторону друг друга не смотрят. Меня это немного беспокоит. Я молюсь, чтобы это было не из-за того, что мой мальчик не такой, как все.       Жерар заметно напрягся, морща лоб.       — Не говори ерунды, дорогая, это просто невозможно. К тому же, именно Эл нашел Луку на улице без сознания и привел домой… а затем, когда Жаклин попросила холодной воды для компресса, помнишь, как он вскочил с места и понесся на кухню? Я слишком хорошо знаю своего сына — он бы ни за что не стал делать ничего подобного для человека, который ему не нравится. Просто дай им время. Я уверен, они отлично поладят.       — Да, но когда я сказала Луке, что нам позвонил Элиотт, у него были такие глаза… там был то ли страх, то ли ужас… мне даже стало не по себе.       — Конечно, когда тебе говорят, что ты потерял сознание ночью на улице, в небезопасном районе… у меня были бы такие же глаза. Ты зря себя накручиваешь. — Жерар протянул руку и положил ее на ладонь женщины. Мадлен облегченно вздохнула, улыбаясь.       — Ты меня немного успокоил… но я все равно волнуюсь за Луку. И кстати, когда мы скажем мальчикам, что уезжаем на следующей неделе на целый месяц?       — Чуть попозже, я еще должен договориться насчет билетов и гостиницы. Поль совсем сдурел — предупреждать меня о деловом съезде за неделю до отъезда! Но он обещал устроить все в лучшем виде, так что, я думаю, волноваться не о чем.       — А дети? Мы же оставляем их одних, а они несовершеннолетние.       — Не беспокойся, об этом я уже подумал. Жаклин не просто медсестра, но и отличная нянька, она часто сидела с Элом во время моих командировок. Я попросил ее на месяц переехать к нам, чтобы мальчики не натворили глупостей и не сидели голодными. Она отлично справится, поверь мне.       Они еще долго переговаривались, обсуждая поездку мужчины, пока Лука, бледный, как мел, стоял наверху у лестницы. Зайдя в комнату и заперев дверь на замок, парень со стоном растянулся на кровати, пытаясь подавить дрожь и волнение. Целый месяц в одном доме с Демори? Если тот будет вести себя так же, как вчера, то Лалльман не продержится до конца этого месяца. Он просто не выдержит.       Несмотря ни на что Лука не мог не признать, что полюбил этот дом сразу, как только переступил его порог. Отдельный дом — ни в какое сравнение с ним не шла крошечная комнатка, которую он снимал в одном из старых домов Парижа… еще до Мики и Манон. Ho сейчас у него было только одно желание — как можно дальше уйти отсюда, и поэтому он устремился по обсаженной деревьями улице к шоссе. Не желая долго стоять под моросящим дождем, голубоглазый поспешил запрыгнуть в первый подошедший автобус, который направлялся в центр города. Лалльман сел и бездумно уставился в окно, погружаясь в тяжелые мысли. Сквозь забрызганное грязью стекло ему удалось разглядеть парк, куда они часто ходили с парнями.       С поднятым воротником и объемным шарфом, повязанным вокруг шеи, чтобы как-то защититься от холодного осеннего ветра, Лука шел по пустынным воскресным улицам Парижа, погруженный в поток жестоких мыслей, засунув руки в карманы и опустив голову. Он чувствовал себя все более несчастным по мере того, как перед его внутренним взором безжалостно вырисовывался образ Элиотта Демори, устремивший на него взор своих холодных зеленых глаз. Лука видел себя со стороны полным идиотом и трусом — семнадцатилетний невысокий паренек, чье эмоциональное состояние оставляло желать лучшего, который жил в сказочном, полудетском мире фантазий. Он даже не мог возразить и ответить на все те жестокие слова и агрессивные действия в свою сторону.       Парень продолжал бесцельно бродить по городу, игнорируя сообщения Яна и звонки матери. Прошло уже несколько часов, как он ушел из дома, но он не замечал времени, погруженный в размышления и переживания. Наконец, совершенно обессиленный и замерзший, он вдруг понял, что дом — это единственное место в мире, где ему хочется сейчас очутиться. Отчасти это означало для него поражение в борьбе с самим собой: краткий рывок на свободу не принес ничего хорошего.       Когда голубоглазый вошел в гостиную, Жерар, развалившись, лежал на диване, держа перед собой книгу, а Мадлен что-то вязала, сидя на кресле рядом с мужчиной. Парень вздрогнул, заметив Элиотта, сидевшего перед телевизором и переключающего каналы. Он не обратил на него абсолютно никакого внимания. Поздоровавшись с родителями, Лалльман тихо прошел на кухню, закрывая за собой дверь — он совершенно не желал встречаться с Элиоттом лицом к лицу. Подойдя к кофемашине, парень нажал на кнопку и с отсутствующим видом следил, как кофе медленно льется в его любимую кружку с радугой.       Мадлен появилась на кухне бесшумно, слегка пугая задумавшегося парня, и положила руку ему на плечо.       — Где ты был столько времени, сынок? Ты не брал трубку, мы волновались, — голос женщины звучал встревоженно и Лука повернулся к ней, сжимая в руках горячую кружку и игнорируя обжигающую боль.       — Я гулял, — отмахнулся парень, проходя мимо матери и опускаясь на стул возле стола. Женщина смерила его подозрительным взглядом.       — Целый день ты просто гулял по городу? Ты хотя бы поел где-нибудь?       — Я не голоден, — отозвался голубоглазый, однако громкое урчание в животе говорило об обратном. Мадлен вздохнула, сложив руки на груди.       — Сынок, что происходит? — Обеспокоенный взгляд прожигал парня, который не мог найти в себе силы поднять голову и посмотреть на мать. — У меня такое чувство, что ты не хочешь находиться в этом доме. Тебя что-то напрягает? Или… может, ты не хочешь находиться рядом со мной? — Голос женщины дрогнул и Лука поднял на нее взгляд, мотая головой и протягивая к ней руки.       — Это не так, я очень рад жить здесь. Просто… я еще не привык. И я скучаю по своим соседям, — Лалльман сказал первое, что пришло в голову, хотя это и была правда. Он очень по ним скучал. — Я ведь могу спокойно прогуляться по городу, разве нет? Мне нужно было проветриться.       — Конечно, просто… после того случая… я беспокоюсь за тебя.       — Мама, я уже не маленький. Может быть, я и есть ребенок, но это не значит, что я хочу, чтобы меня им считали. Я могу позаботиться о себе, прекрати волноваться обо мне, — Лука мысленно проклинал себя за то, что он вечно огрызался и уходил от ответов, но он просто злился… возможно, больше на самого себя. Злость переходила в обиду, обида — в раздражение. Лалльман стал в последнее время вспыльчивым, неожиданно срываясь как раз тогда, когда окружающие старались быть внимательными и осторожными.       Мадлен села напротив него, положив руки на стол перед собой. Наклонив голову, она нервно сжимала переплетенные пальцы, в ней явно шла внутренняя борьба. Женщина подняла взгляд на сына.       — Ты знаешь, сынок, мы с Жераром… мы уезжаем скоро. На целый месяц, и я правда не хочу оставлять вас двоих совсем одних. Но Жерар нашел решение, и сюда…       — …переедет Жаклин и будет нянчиться с нами, — закончил за нее Лука, одним махом выпивая горький кофе и опуская кружку на стол. — Я случайно услышал ваш разговор… еще утром. Я не собирался подслушивать, клянусь.       — Так ты из-за этого расстроился? Сынок, — женщина выдохнула и положила руку на ладонь парня, всматриваясь ему в глаза. — Я не хотела, чтобы ты узнал это подобным образом… но Жерара предупредили в последний момент, а у него слабое сердце и нужен сопровождающий… я просто не могу его отпустить одного, понимаешь? Я просто поседею от волнения, все время думая, а долетел ли он, все ли нормально, в норме ли его давление. Я просто…       — Мама, брось, я все понимаю, — Лука сжимал руки матери в своих, пытаясь выдавить из себя улыбку, что не очень получалось. — Я абсолютно согласен с тем, что ты должна поехать с ним. А мы тут постараемся справиться, — слова сына, кажется, убедили женщину, и она облегченно улыбнулась, вытирая выступившие слезы.       — Спасибо, сынок, за твое понимание. Ты самый чудесный сын, о котором я могла только мечтать, — Мадлен потрепала парня по волосам, опуская ладонь ему на плечо. — Обещай звонить мне, если захочешь о чем-нибудь поговорить. Я буду скучать по тебе… по вам обоим.

***

      Стояло утро четверга, когда такси наконец подъехала к большому дому, сигналя и мигая фарами. Из дома вышел Жерар со спортивной сумкой в руке, вслед за ним вышла Мадлен с чемоданом, которую Лука вел под руку. Элиотт безучастно и уныло плелся позади. Закинув с помощью водителя сумку и чемодан в багажник, Жерар обернулся к парням, приобнимая жену за плечи.       — Ну что ж, мальчики, я надеюсь, что к нашему приезду дом будет так же стоять на месте, целый и невредимый, как и сейчас, — мужчина явно хотел разрядить обстановку, выдавливая из себя улыбку, пока Мадлен не сводила обеспокоенного взгляда с поникшего сына. — Обещаем, мы будем часто звонить. И, кстати, к сожалению, у Жаклин возникли дела — заболела бабушка и она срочно вынуждена была поехать к ней… так что несколько дней вам придется провести без нее. Она приедет сразу же, как освободится.       Мужчина еще что-то говорил, но Лука стоял, будто оглушенный — едва только мысль о том, что он не будет находится в этом доме один на один с Демори, успокоила его, как все его надежды рушились буквально на глазах. Он мог поклясться, что услышал позади себя легкий довольный смешок, отчего у парня задрожали колени. Мадлен, будто почувствовав что-то, порывисто обняла сына, сжимая в своих объятиях.       — Береги себя, сынок, — прошептала женщина, слегка отстраняясь от голубоглазого, — я буду скучать по тебе.       Жерар похлопал Элиотта по плечу, внимательно всматриваясь сыну в глаза.       — Я надеюсь, все будет в порядке, Элиотт? — Пронзительный взгляд Жерара прожигал в сыне дыру, пока тот мрачно кивал в ответ на слова отца. — Ты не испортишь ничего, правда? Я верю в тебя, сын, — тихо произнес мужчина и, потрепав парня по голове, направился к машине. Лука осторожно проследил за взглядами отца и сына, и нахмурился — это выглядело странно. «Я верю в тебя, сын… верю, что ты не убьешь своего сводного брата, может, он это хотел сказать».       Машина отъехала, и Лука еще простоял на улице какое-то время, грустно смотря ей вслед. Но шаги за спиной моментально вывели его из оцепенения и, прежде чем Элиотт смог сделать хоть что-нибудь, парень стрелой пронесся в дом и побежал по лестнице на второй этаж, забегая к себе в комнату и запираясь на замок. Лалльман прекрасно видел, какие самодовольные и хитрые взгляды кидал на него Демори, и не знал, чего именно теперь ожидать от этого парня. Молясь всем богам, голубоглазый затаил дыхание и прижался к двери, боясь услышать звук шагов и прикосновение в ручке двери, однако стояла полная тишина. Лука выдохнул — ему нужно полежать и успокоится.       Спустя пару часов голодный желудок дал о себе знать. Лука отчаянно игнорировал тот факт, что он буквально умирает от голода, ему вторил желудок, издавая громкие урчания. Парень метался по комнате, не решаясь выйти из нее в страхе от возможной встречи с Элиоттом… хотя, судя по тому, что уже около двух часов никаких звуков слышно не было, парень не поднимался к себе в комнату. Голубоглазый вдохнул воздуха в грудь и нерешительно взялся за ручку двери, осторожно открывая ее и просовываясь в коридор. Дверь в комнату Демори была настежь открыта, но самого парня там не было. Успокоившись и решив, что Элиотт просто свалил из дома в отсутствие родителей, парень двинулся по коридору. Однако голоса в гостиной заставили его остановиться у самой лестницы — голосов было несколько. До парня дошло — Демори пригласил своих друзей.       — Блять, Делано, я не собираюсь сопровождать тебя на свидание каждый гребаный раз… какая эта по счету девчонка? — Раздраженный голос Элиотта заставил Луку вздрогнуть и отойти немного назад, но разговор был хорошо слышен и парень даже мог их видеть. В гостиной сидели двое.       — Она просто ходит на бокс, и я немного встревожен, если честно, — Алекс Делано — один из банды, достающей учеников, расхохотался. — Но это не отменяет того, что она очень горячая, так что грех не рискнуть. У нее, кстати, много подруг… я мог бы запросто уговорить ее привести кого-нибудь для тебя.       — Не утруждайся, — отмахнулся Демори, затягиваясь сигаретой и выдыхая дым, — я не нуждаюсь в твоей помощи. Я прекрасно провожу время в своей собственной компании и ни на что не жалуюсь. Так что иди один.       — Блять, ну вот почему ты такой скучный, Демори? — Алекс откинулся на подушки позади него и вздохнул, кидая на друга укоризненные взгляды. — Вместо того, чтобы развлекаться и устраивать вечеринки в свободном доме, ты сидишь и тухнешь. Чувак, целый дом в твоем распоряжении!       — Если ты не забыл, я здесь не один, — Элиотт кинул яростный взгляд в сторону лестницы, и Лука, сглотнув, попятился еще на пару шагов. Делано развел руками.       — И что, этот малолетка теперь станет нам мешать? Просто выкинь его из дома, и все.       — Ты забываешь, кем он теперь мне приходится. Отец прибьет меня, если с ним что-то случится. Он, кажется, переживает за этого слюнтяя больше, чем за меня.       — Так сделай так, чтобы он ушел сам! Помнишь, ты говорил, что собираешься отравить ему жизнь в этом доме? Так почему бы нам не заняться этим? Отметелим его хорошенько, чтобы мало не показалось. Пускай этот педик валит обратно к своим жалким друзьям. — Делано расхохотался сильнее, пока голубоглазый едва стоял на ногах, дрожа и мотая головой. Крупные слезы катились по щекам и он бросился обратно в свою комнату, запирая дверь и кидаясь на кровать. Так значит это все часть плана — Демори просто хочет его выжить из дома. А он почти поверил, когда Мадлен говорила о его взволнованности насчет обморока Луки… это было лишь потому, что он боится отца. Демори ненавидит его и это никогда не изменится.       Тем временем Элиотт испепеляющим взглядом уставился на Алекса, выпуская сигарету из рук.       — Я не собираюсь никого бить и отравлять кому-то жизнь. Мне это не нужно, — парень потянулся за стаканом с водой, пока Делано удивленно наблюдал за его действиями.       — С чего такие перемены? Не ты ли не хотел его видеть больше никогда в своей жизни? Или ты его пожалел?       — Скажем так — мне это неинтересно, — отмахнулся Демори, осушая стакан в одно мгновение. — А теперь договоримся — ты больше не лезешь к нему, а я молча терплю твои дебильные рассказы о всех твоих похождениях.       — Оооо, я понял, понял, — Делано потер руки, выдавливая ядовитую ухмылку, — у тебя какой-то свой план и ты сам хочешь с ним разобраться, да? Тогда все, я молчу и отхожу в сторону, — парень поднял руки вверх, отчего тот закатил глаза. — Но если что, я всегда к твоим услугам.       — Ага, конечно, — буркнул Элиотт, посматривая в сторону лестницы на второй этаж. — Тебе не кажется, что ты уже опаздываешь на свое свидание?       Делано чуть не поперхнулся водой.       — Бляяяять… я совсем не смотрел на часы. Все, я полетел! До встречи, бро, — парень со скоростью света вылетел из дома, пока Элиотт с ухмылкой наблюдал за тем, как тот, спотыкаясь, бежит по улице. Закрыв за парнем дверь, он устремил взгляд куда-то наверх. Улыбка исчезла с его лица, сменившись горечью, причину которой он никогда не произнесет вслух.       Лука чувствовал, что у него не осталось слез. Подушка была мокрой, и парень с трудом поднял опухшие веки, щурясь от яркого света лампочки. А чего он ожидал? Что за свою неделю от Элиотта не было ни одного действия в его сторону потому, что тот смирился с жизнью с ним в одном доме? Что Элиотт все осознал? Как же больно было ошибиться сейчас.       Он больше не выйдет из этой комнаты, никакая сила его не заставит это сделать. Внезапно послышались тихие, будто крадущиеся шаги и Лука моментально замер. Ручка двери осторожно дернулась, но дверь была заперта изнутри. В коридоре стихло. Ушел? Но шагов не было слышно.       Внезапно в полной тишине громко завибрировал телефон, пугая и так дрожащего от страха Луку. Трясущимися руками он разблокировал экран и гулко сглотнул. От кого: Неизвестный номер Ты думаешь, что закрытая дверь для меня препятствие?       Голубоглазый застыл в немом ужасе, не в силах пошевелиться, пока телефон продолжал вибрировать. От кого: Неизвестный номер Не забывай, это мой дом. У меня есть ключи от всех дверей. Советую не спать ночью крепко… мало ли что.       Шаги за дверью стихли, но Лука уже не мог сидеть спокойно — отныне он не чувствовал себя в безопасности в этой комнате. Парень лихорадочно метался по комнате, в отчаянии заламывая руки, пока его взгляд не остановился на большом окне, которое вело в сторону сада. Бежать. Нужно бежать.