Beyond the mind

Элиотту кажется, что никогда в жизни он так не волновался, как сейчас. Буквально через несколько часов его судьба решится. Полет длился пять часов. Целых пять часов размышлений о том, чем эта затея может закончиться. В своей жизни Демори уже летал прежде пару раз, с отцом — он до жути боялся высоты… почти так же, как Лука боялся темноты. Парню все время казалось — вот-вот, и они упадут и разобьются. Тот полет завершился тем, что парень добровольно выпрыгнул из совершенно исправного самолета, категорически отказываясь лететь, чем вызвал улыбку стюардесс и смех отца. А сейчас… смерть его даже не пугала. Он знал, что его ожидает одно из двух — либо он испытает самые острые, самые волнующие ощущения в жизни — либо разобьется в лепешку о землю. Элиотт даже не стал собирать чемоданы, взяв с собой лишь рюкзак с документами и деньги отца, которые хранились в их доме в сейфе, код от которого парень узнал совсем случайно. Этих денег вполне хватило, чтобы снять где-нибудь квартирку и жить в ней какое-то время, если… если все пойдет не так, как надо, о чем он старался не думать. Каждая минута была экзаменом на выдержку. Во время регистрации на рейс сердце Демори гулко заколотилось. Пока он искал свое место, у него вспотели ладони от волнения. На взлете парень едва не задохнулся — ибо с этого момента нельзя будет повернуть назад. Все решения, которые он когда-либо принимал, приводили лишь к одному — одиночеству. Но с него хватит — он не хочет больше быть один. Он хочет быть счастливым. Любить. Чувствовать. Жить. Все, чего Элиотт хотел в жизни, находилось на другом конце этого невероятно пугающего путешествия через всю страну. Что, если оно закончится плохо? Что, если он больше не нужен Луке? Наконец, самолёт начал снижаться, но Элиотт не мог ничего поделать ни со своими трясущимися руками, ни с трепетом, который, точно какой-то паразит, разрастался в груди. Страх был настолько всеобъемлющим, что парня, наверное, парализовало бы, если бы не одна простая вещь: за страхом находилось нечто сильнее. Нечто чистое. Нечто, побуждающее его двигаться вперед, бороться. Нечто, заставляющее его бежать навстречу своей судьбе. Нечто, дающее силы идти к своей цели. Это была надежда.

***

Погода пугала своими метаморфозами, то лаская жителей по-летнему теплым солнцем, то скатываясь к холодным проливным дождям. Но о вчерашнем потоке воды с неба напоминали только лужи и запах влажной земли. Лука неторопливо брел по парковым дорожкам, рассматривая прохожих, и почувствовал, что он чертовски устал. Он провел всю неделю, провалявшись на кровати и отказываясь выходить на улицу. Все, что он делал — добивал себя просмотром сопливых мелодрам и фильмов с несчастливым концом, убеждая себя, что хэппи эндов в жизни не бывает. Он едва удерживал себя, чтобы снова не послать Элиотту сообщение на почту. Он был уверен, что тот не слышал ни одного из тех голосовых, что ему оставил Лука за все это время. И он не мог обвинять Демори в этом. Он сам во всем виноват. Он так хотел позвонить Манон, Мике или Яну, но он знал — на него польется поток вопросов, расспросов, ругательств… и ребята будут правы, ведь с тех пор, как Лука переехал в этот город, он обрубил связи со всеми, кроме мамы, будто пытался забыть прошлое и начать все с чистого листа. В конце концов, Элиотту будет гораздо лучше без него. Демори достоин встретить девушку, или парня, не столь важно — который будет ценить его, не скрывать от него ничего и дорожить его чувствами. А не как Лука, который растоптал доверие Элиотта и спустил все в трубу. Но теперь все, хватит, стоп. Лука причинил ему достаточно боли, еще в то время, когда они учились в младших классах… правда, Лука не знал тогда, что в него кто-то влюблен. Он вообще не думал, что такой парень, как Элиотт, вообще сможет когда-нибудь в него влюбиться. Когда Демори рассказал свою историю и признался в своих чувствах, Лука до последнего не был уверен, что это реальность, а не сон. Что ему действительно признались в любви. Он был уверен, что Элиотт что-то задумал и просто хочет избавиться от нежеланного сводного брата. Но Элиотт каждый день доказывал ему свою любовь. Он раскрылся с другой стороны, обнажая свою душу, свои чувства, свои переживания. Он признавался Луке в любви, и не требовал ничего взамен. Он лишь просил подумать и решить для себя, хочет ли он быть с Элиоттом. И Лука уже тогда точно знал ответ на этот вопрос, хоть и не спешил его озвучивать вслух. Голубоглазый мучительно вспоминал все ночи, проведенные вместе. Вспоминал нежные объятия, сильные руки, обнимающие его; горячие губы, оставляющие на теле дорожки из поцелуев, хриплый голос, шепчущий о любви. Элиотт был самым первым. Первым и единственным. И как оказалось, Лука тоже был его первым. Тогда Лука был удивлен, если не сказать, шокирован. Он не сомневался в том, что такой красивый и популярный парень, как Элиотт, при желании мог заиметь любую девушку, даже парня. Но осознание того факта, что Элиотт все эти годы любил его и не забывал, заставляло сердце колотиться в бешеном ритме. Мог ли соврать Элиотт? Нет. Из них двоих Лука — обманщик. Парень на секунду прервался от размышлений, перешел дорогу и вошел в парк, укрывшись под кронами еще зеленых деревьев, которые макушками уходили ввысь к голубому, практически безоблачному, небу. Как назло, все лавочки были заняты старушками и женщинами с колясками, качающими в них своих детишек, и только на одной скамейке сидел парень в одной черной футболке, запрокинув светловолосую голову, в одной руке зажимая плеер. Лука, не долго думая, упал на другой конец лавочки и тоже запрокинул голову. Солнце уже было осенним, не ярким, поэтому на него получалось смотреть сквозь кроны деревьев, и Лука смотрел, стараясь выкинуть из головы разбушевавшиеся мысли, которые поднимали из глубин души все то плохое и грустное, что он безрезультатно пытался забыть и оставить в прошлом. — Ну, рассказывай, — от звонкого голоса, прозвучавшего рядом, Лука вздрогнул, и повернул голову направо — парень на лавочке все так же смотрел куда-то в небо. — Ты со мной разговариваешь? — удивленно переспросил Лука, смотря на соседа. Незнакомец оглянулся, затем остановил взгляд на голубоглазом. — А похоже, что сам с собой? Тут больше никого нет. — И что я тебе должен рассказывать? — Лука нахмурился, явно не понимая, чего добивается этот веселый парень с веснушками. Тот пожал плечами. — О своих проблемах, очевидно, — парень придвинулся ближе. — Но мы с тобой даже не знакомы. — Синдром случайного попутчика, — парень подмигнул Луке. — Да, знаю… слышал где-то, что незнакомому человеку легче поведать о своих проблемах, — печально усмехнулся Лука. — Но меня папа учил с чужими людьми на улице не заговаривать, — Лука отвернулся, а парень громко и заливисто захохотал. — Смешной ты, — бросил незнакомец, отсмеявшись. — Смешной? — Ага, похож на маленького злобного ежика, — парень снова рассмеялся, и в этот раз Лука сам не сумел сдержать улыбку. — Меня Винс зовут, — парень протянул широкую ладонь, — переехал сюда всего полгода назад. — Лука, — голубоглазый пожал протянутую ладонь. — Лука, — повторил Винс, разворачиваясь, — теперь ты смело можешь мне обо всем рассказать. — Зачем? — Лука нахмурился, рассматривая нового знакомого. Тот прыснул. — Ну, если ты не делишься проблемами с незнакомцами, то теперь ситуация иная — мы только что познакомились. Так что я готов тебя выслушать. — С чего ты вообще взял, что у меня есть какие-то проблемы? — Чувак, ты бы видел, как выглядишь со стороны. Лука поднял глаза с земли, вопросительно смотря на парня. — Как? — Разбитым, грустным, несчастным, — парень перечислял, сгибая пальцы на руке. — Я последний раз так выглядел, когда меня в прошлом году бросила девушка. — Вот как? А почему она тебя бросила? — Все просто, на самом деле, — Винс приподнял бровь, — просто у нее на пути появился обеспеченный папенькин сынок, который может катать ее на классной тачке и водить в кино каждый день. А я, к несчастью, не богат, да и родителей у меня нет. — Сожалею, — тихо проговорил Лука, бросая короткий взгляд на парня, который, как ни странно, не выглядел расстроенным. — Пустяки, чувак, я уже отпустил эту ситуацию. Нельзя вечно горевать, жалея себя — надо двигаться дальше. «Двигаться дальше» — пронеслось в голове Луки, и он сильнее вжался в спинку скамейки, пока Винс разглядывал его с нескрываемым любопытством. — Что-то мне подсказывает, Лука, что ты тоже не из этого города. — Лука поднял глаза и медленно кивнул. — Так откуда ты? — Париж. — Вау, — Винс, кажется, был удивлен, — всегда мечтал там побывать. Красивый город. — Красивый, — согласно кивнул Лука, смотря себе под ноги. Тот толкнул его в плечо, смеясь. — Эй, Лука, ты опять проваливаешься в свою грусть. Расскажи, что случилось, и тебе станет легче, вот увидишь. — Откуда мне вообще знать, вдруг ты — серийный убийца, — выпалил Лука, оглядывая собеседника с ног до головы. Тот заливисто засмеялся. — Не думаю, что серийным убийцам важны твои проблемы. — Но ведь они могут нарочно втираться в доверие, чтобы потом легче было сломить жертву. Винс на секунду состроил серьезное выражение лица. — Окей… не знаю, откуда тебе так известна психология серийного убийцы, но теперь мне самому страшно. Лука усмехнулся, мотая головой. — А если серьезно… я даже не знаю, что тут можно сказать. Я… я встречался с парнем. — Круто, — вставил Винс, почесывая голову. — И ты с ним расстался? — Я не хотел этого… так вышло. Видишь ли, кое-кто заметил нас целующимися в школе и угрожал это обнародовать. Я не хотел, чтобы он пострадал и… я ему не сказал. А потом… — Потом все выяснилось, да? — Да. Я должен был понимать, что рано или поздно все тайное станет явным. Но я был так счастлив рядом с ним, что боялся разрушить это хрупкое спокойствие. Но этот человек продолжал следить за нами, и однажды он мне позвонил… а Элиотт случайно подслушал этот разговор. Со стороны это выглядело, словно я… в общем, он до сих думает, что это я рассказал всем. И что я его не любил на самом деле. — Так, стоп, — Винс всем корпусом развернулся к Луке, смотря на него с явным недоумением, — но ты же ему все объяснил? — Я… я не смог. Он не разговаривал со мной, он запретил приближаться к нему. Я переехал сюда, но каждый день я звонил, натыкаясь на голосовую почту. Я уверен на сто процентов, он ничего не слушал. — И ты… до сих пор его любишь? — Это прозвучало даже не как вопрос — скорее, как убеждение. Лука кивнул. — Люблю. И не думаю, что смогу когда-нибудь разлюбить. — Дааа, чувак, — Винс со вздохом откинулся на спинку скамейки, — прямо Санта Барбара какая-то. Вляпался же ты. А вообще, можно было заявление накатать на этого придурка… ну, который тебя шантажировал. Получил бы по заслугам. — Я должен был рассказать Элиотту, — Лука грустно выдохнул, — но я скрыл от него все. Не представляю, как он чувствовал себя. — Ты не грусти, чувак, я уверен, что этот твой Элиотт тоже все еще любит тебя. Вы обязательно будете вместе, не сомневайся. Лука горько усмехнулся, вздыхая. — Я в этом не уверен. Он, должно быть, уже забыл про меня. — Если любил — не забудет, — уверенно произнес Винс, вскакивая со скамейки. — А теперь говори мне, где живешь. — В смысле? — Лука опешил от неожиданности. Тот громко рассмеялся. — Да не маньяк я, хватит так на меня смотреть. Видишь тучи? Скоро будет дождь, а мы с тобой в одних футболках. Я на байке, так что для меня не проблема подкинуть тебя до дома. — Спасибо, но не стоит, — отмахнулся Лука, мотая головой. — Я могу и сам добраться. Винс хмыкнул. — Не обсуждается. Я тебя подброшу, и точка. Пошли. Парни вышли из парка и подошли к парковке, на которой стоял легкий серебристо-черный спортивный байк. Лука замер, рассматривая спортивный мотоцикл. — Мой железный конь — гордо вскинув голову, сказал Винс и улыбнулся. — Классно, — кивнул Лука, улыбаясь. Винс оседлал своего коня и протянул растерянному мальчику черный шлем. — Надевай. Лука выхватил шлем и быстро нацепил его на голову, опуская защитное стекло. — А ты? — спросил парень, когда заметил, что его спутник сидел без средства защиты. — Он у меня один. Держись крепче, поедем с ветерком. Лука ловко вскочил позади парня и сцепил руки впереди. Он сел на мотоцикл впервые в жизни и от страха упустил момент, когда Винс плавно развернулся, потому что сидел с закрытыми глазами. Рев мощного двигателя оглушил на миг, а душа ушла в пятки, когда железный конь резко рванул вперед. Лука с трудом сдержал вопль ликования и восторга, захвативших все существо. Проблемы как-то сами собой отошли на задний план, эмоции переполняли и распирали грудь. — Куда ехать? — прокричал Винс, когда они замерли на светофоре. Лука крикнул в ответ адрес и погрузился в эйфорию, когда байк понесся по улицам, легко лавируя в потоке неповоротливых автомобилей. — Это было потрясающе! — воскликнул Лука спустя десять минут, с трудом стоя на трясущихся ногах во дворе общежития. — А то, — подмигнул Винс, похлопав по сидению, — никто еще не жаловался. Но обычно я катаю только девчонок, так что можешь гордиться собой. Ты уверен, что с тобой все в порядке и я могу оставить тебя одного? — Я всегда один, — улыбнулся Лука, пожав плечами. — Я уже привык. Но мне правда стало чуть получше… спасибо, что подвез. И спасибо, что выслушал. — Я всегда к твоим услугам, — Винс шутливо поклонился, смеясь, — советы давать не умею, но выслушать всегда готов. Надеюсь, мы еще встретимся. Улыбнувшись напоследок своей голливудской улыбкой, Винс лихо оседлал своего железного коня. Мотоцикл только слегка притормозил на выезде со двора, а потом понесся с громким ревом, вынырнув на дорогу, пока Лука несколько минут стоял и смотрел парню вслед. Он уже не жалел, что решил сегодня выйти на улицу и развеяться. Вздохнув, парень зашел в подъезд и взбежал по ступенькам наверх. Настроение определенно вернулось в норму. Парень быстро переоделся в пижамные брюки, забросил рюкзак в угол и заглянул в холодильник, решив приготовить что-нибудь простенькое на ужин. Сварить картошку, пожарить куриные бедра… или порезать салат? Вздохнув, Лука начал выкладывать на стол продукты из холодильника — ему нужно срочно поесть, а затем сесть за книги — он уже получил учебный план и расписание уроков, и хотел подготовиться к первому дню в университете заранее. Он не сомневался, что его ждет насыщенный учебный год.

***

Элиотт топтался во дворе, не решаясь зайти в подъезд. Но он должен был это сделать. Но теперь он не был уверен, что Лука будет рад его видеть. Он заметил знакомую фигуру почти сразу же, как только вышел из такси. Но тут же его взгляд привлек парень, сидевший рядом с ним и мило улыбающийся ему. В душе все перевернулось — неужели Лука нашел себе парня? Когда Лука сел на мотоцикл с этим же парнем, у Элиотта уже не осталось никаких сомнений — они вместе. Хотя… стоп. Может, это друг? Разве друзья не могут подвозить тебя до дома? «Прекрати думать о всякой чепухе» — ругал себя Элиотт, садясь в такси и прося водителя следовать за черным байком. Простояв так минут десять, Элиотт все же решился — он не уедет, не увидевшись с Лукой. Забежав в подъезд, парень постучался в первую же дверь — он надеялся, что хоть кто-то в этом доме знает Луку. Но все три этажа его преследовала неудача, пока одна девчонка на четвертом этаже не сказала, что в соседнюю комнату переехал какой-то голубоглазый парень месяца два назад. Элиотт поблагодарил девушку и направился к заветной двери. Демори вдруг испугался. А что, если Лука скажет ему уйти? Скажет, что он счастлив в отношениях с парнем, который не такой проблемный, как Элиотт? Ноги отказывались идти, а колени задрожали. Элиотт тихо выругался, обзывая себя жалким трусом. Подойдя к двери, парень дрожащей рукой дернул за ручку — он почему-то и не сомневался, что дверь будет открыта. Переступив порог, парень тихонько закрыл за собой дверь и тут же застыл на месте. Лука стоял спиной к двери — уже без обуви, босиком — и просматривал какие-то бумаги, а перед ним на столе лежали учебники и тетради. Элиотт знал, что должен что-то сказать, но голос его не слушался. Они не виделись всего два месяца, но по ощущениям прошла целая вечность, и Демори почему-то казалось, что парень должен был измениться. Однако все в нем осталось прежним. Одежда, прическа, вечно взлохмаченные волосы, очертания стройного тела, тот же нос с горбинкой… Никогда еще Демори так ясно не ощущал, что он влюблен до безумия. Что он скучал по этому парню, что бы не произошло между ними. Он нуждался в нем, как в глотке свежего воздуха. Элиотт не знал, что сказать, но умирал от желания прикоснуться к Луке. Он сделал несколько медленных, нерешительных шагов в его направлении, и на четвертом пол еле слышно скрипнул. — Лука, — еле слышно проговорил он. Лука выронил бумагу из рук. Он стоял с минуту, словно оглушенный, затем медленно обернулся назад, словно в замедленной съемке. Увидев перед собой того, по кому он бешено скучал все два месяца, парень отскочил в сторону и врезался в комод с такой силой, что тот чудом не опрокинулся. — Господи… Элиотт, — выдохнул голубоглазый, мотая головой, будто прогоняя от себя видения. Тот сорвался с места, но остановился, не зная, стоит ли подходить так близко. — Я не хотел испугать тебя, прости. Когда от неожиданности у него нечаянно вырвалось имя Демори, зеленоглазый не смог скрыть улыбки, а Лука залился краской. — Глазам своим не верю. Как… как ты узнал, где я? Как ты меня нашел? Элиотт опустил глаза, густо покраснев. — Я отследил твои звонки… не без помощи Ноэля, конечно. Я только не знал, в какой комнате ты живешь… но твои соседи очень любезные. — И что, дверь внезапно оказалась открытой, или ты воспользовался своими талантами взломщика? — Лука мягко улыбнулся, отчего внутри разлилось тепло. — Как ты там говорил… у тебя есть ключи от всех дверей. — Вообще-то, тебе стоит закрывать за собой двери. Или запирать ее изнутри, как ты делал это дома. Лука сглотнул. «Дома». — Я все еще не могу поверить в то, что ты здесь. — Я здесь, — Элиотт слабо улыбнулся, — хоть, возможно, и поздно уже. — О чем ты? — Лука заметно напрягся, увидев грусть в зеленых глазах. — Я видел тебя… с каким-то парнем. Я просто хочу сказать, что ты достоин всего самого лучшего, и… — Элиотт, — Лука перебил парня, мотая головой и смеясь, — мы познакомились с ним только сегодня. Мы мило побеседовали о том, что его бросила девушка, а я расстался с парнем, после чего он любезно предложил подбросить меня, так как надвигались тучи. — Как в доказательство сказанному, на улице начался дождь, барабаня по стеклу. — Видишь? — Лука улыбнулся. — Я даже не уверен, что встречу его когда-нибудь снова. Я знаю только его имя, и все. Элиотт облегченно выдохнул, но тут же покачал головой. — Я… я просто подумал… прости, — Демори выглядел виноватым, — это в любом случае не мое дело. Прости меня. Лука внимательно изучал лицо парня — Элиотт выглядел уставшим и изможденным. «Неужели он приехал сюда… именно ради меня?» Наконец голубоглазый осмелился озвучить мучавший его вопрос. — Зачем ты приехал? Элиотт шагнул к нему. Лука вздрогнул и, когда руки Демори опустились ему на плечи, ощутимо напрягся. На мгновение зеленоглазый нерешительно замер. Он не хотел давить на него или торопить, но больше не мог ни терпеть, ни ждать и потому подошел совсем близко, так близко, чтобы зарыться лицом в его волосы и вдохнуть их аромат. Нелепая глупость, но стоило Элиотту прикоснуться к нему, как у Луки чуть не брызнули слезы из глаз. — Я, если честно, приехал для того, чтобы сказать, что больше не дам тебе сбежать от меня. — Думаешь, я этого хотел? — Нет, но я… мне не хватило ума и смелости остановить тебя. Но больше я такой ошибки не совершу. Мы созданы друг для друга, и ты сам знаешь, что я прав. — Это плохая идея, — с дрожью в голосе проговорил Лука. — Правда. У нас ничего не получится, и… Элиотт прислонился лбом ко лбу Луки, опаляя лицо парня своим горячим дыханием. Лука чувствовал, что еще чуть-чуть — и он точно потеряет сознание. — Я все знаю, Лука. Про то, что тебя шантажировала эта женщина, которую я никогда больше не смогу назвать матерью. Я знаю, что ты не собирался меня бросать, ты собирался идти до конца… но я всего этого не знал. Я думал, что ты мстишь мне таким образом за всю ту боль, которую я причинил тебе за эти годы. Я думал, ты просто притворился, что влюблен в меня, чтобы потом растоптать и уничтожить меня. — Я причинил тебе боль, Элиотт, — Лука отстранился от Демори, мотая головой. — Я должен был рассказать тебе всю правду, но я не хотел причинять тебе боль тем, что все это по вине твоей мамы. Ты так переживал из-за нее, что я боялся, что ты не выдержишь. — Я понимаю… — Нет, — Лука уже не сдерживал горячих слез, которые текли по щекам, — я просто взял и уехал, оставив тебя одного. Я уже собирался плюнуть на все и поехать к тебе, но… позвонила мама и сказала, что они с Жераром разводятся, и… я понял, что двери в этот дом для меня навсегда уже закрыты. Элиотт помрачнел от упоминаний об отце, что не скрылось от Луки. — Что с тобой? Элиотт? — Лука обеспокоенно смотрел на бледного парня перед собой. Демори поднял голову. — Отец… он умер, почти месяц назад. Говорят, сердце… Лука застыл на месте, шокированно уставившись на Элиотта. Все услышанное никак не укладывалось в голове. Чувство вины накатило с новой силой. — Господи, — прошептал голубоглазый, закрывая руками лицо, — какой ужас… Мне… мне так жаль, Элиотт, — парень осторожно дотронулся до руки Демори, — твой отец… он был хорошим человеком. — Да, — протянул Элиотт, опуская голову, — но я слишком поздно это понял. Мне его не хватает. Лука закрыл глаза, поднеся руку к лицу. Элиотт заметил, как побледнел парень и осторожно коснулся подбородка голубоглазого, обеспокоенно вглядываясь в голубые глаза. — Лука? Тебе нехорошо? — Я… я чувствую себя последним предателем, — прошептал Лука, опускаясь на стул. Демори присел перед ним на корточки. — О чем ты? — Я вдруг подумал, что бросил тебя одного в самый тяжелый момент… я просто полный придурок. — Малыш, не плачь, — Элиотт даже не заметил, как именно он назвал Луку, но тот сразу поднял на парня свои голубые океаны, и — о, Боже — Элиотт в них тонул. — Ты не виноват ни в чем. Это не сказка, это жизнь. Я привык к дерьму. — Я буду превращать твою жизнь в ад, Элиотт. Я не достоин тебя. — Нет! — воскликнул Элиотт, и почувствовав, что Лука задрожал, привлек его в свои объятья. — Я не знаю, будет ли тебе хорошо со мной… но мне без тебя точно будет плохо. Я тебя… — Элиотт… — Я люблю тебя. Я хочу, чтобы мы были вместе. Для меня невыносимо быть врозь. Невыносимо не иметь возможности к тебе прикоснуться, невыносимо терзаться вопросом, где ты, и, что мучает меня больше всего, не знать, когда наконец ты вернешься домой… и вернешься ли вообще. Когда папа сказал, что они разводятся с твоей мамой, я осознал — я могу больше не увидеть тебя никогда. — Элиотт, я… — Я был полным идиотом, слышишь? Я должен был остановиться и выслушать тебя, но я был слишком зол, чтобы прислушиваться к голосу разума. Я не переставал думать о тебе все это чертово время. Я прослушал твои сообщения… недавно, потому что не мог слышать твой голос до этого… мне казалось, я не выдержу. — Я тоже думал о тебе, — прошептал Лука, понемногу успокаиваясь в объятиях Демори, прижимаясь к нему сильнее. — Но теперь, когда мои шансы вернуться в Париж равны нулю… я даже не знаю, что делать. Элиотт отстранился, смотря парню в глаза. — Я никуда не уеду отсюда. Я хочу быть с тобой. Я сниму где-нибудь комнату, устроюсь на работу… только позволь мне видеть тебя хоть изредка. В голосе Элиотта было столько боли и отчаяния, что Лука снова задрожал в его объятиях. — Я не могу без тебя жить, Лука. Голубоглазого разрывало от испытываемых чувств и эмоций, особенно когда Элиотт обнимал его так нежно и смотрел таким влюбленным взглядом. Бесполезно отрицать очевидное. — Я не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни, — прошептал Лука, робко обвивая шею парня руками. — Я… тоже люблю тебя. Элиотт вздрогнул, как от удара. Сердце бешено заколотилось, по телу пробежали мурашки. Лука любит его. Его. До сих пор. Несмотря ни на что. Любит. — Лука… — И я не хочу, чтобы ты уходил. Ты можешь жить здесь, со мной. Моя кровать довольно вместительная, — Лука улыбнулся сквозь слезы, и Элиотт не мог не рассмеяться. Все тревоги и страхи, волнение перед встречей, счастье, снизошедшее на Элиотта, когда он наконец-то услышал от Луки эти слова, облегчение от того, что он вернул его и что они снова смогут быть вместе — всех этих эмоций оказалось чересчур много. — Я не смогу отказаться от этого, — прошептал Элиотт, зарываясь носом в мягкие волосы Луки. — Если бы ты знал… Каждый день я думал о том, что мы могли бы жить вместе, вместе учиться… если бы не моя глупость. — Перестань, — мягко перебил его Элиотт, — ты не виноват. Давай не будем больше говорить про прошлое и расстраиваться, хорошо? После всего, что было, мы заслужили счастье… я прав? Лука счастливо улыбнулся парню, молча накрывая его губы своими, утопая в нежном и страстном поцелуе. Голубоглазый почувствовал, как его талию обвили сильные руки. Элиотт не мог сдерживать себя. Он так давно мечтал об этом, и теперь его желание было сильнее него. Прижимая Луку к стене, Демори целовал Луку со всей страстью, на которую был способен. Его руки лихорадочно шарили по стройному и желанному телу, проскальзывая под футболку и поглаживая бархатистую горячую кожу, которая мгновенно покрылась мурашками. Элиотт покрывал поцелуями лицо Луки, сцеловывая капельки слез, и опустился ниже, засасывая нежную кожу на шее Луки и вырывая у него хриплые стоны. — Люблю тебя, — шептал Элиотт в перерывах между поцелуями, — как же, блять, я тебя люблю… Лука отвечал на страстные поцелуи с каким-то детским отчаянием, становясь на цыпочки и крепко обнимая парня, будто боясь, что Элиотт исчезнет по щелчку пальцев. — Я так по тебе скучал, — пробормотал Лука, еле дыша, когда Элиотт опустился перед ним на колени, поднимая на Луку преданный взгляд. В зеленых глазах плескалась страсть вперемешку с желанием. — Позволь мне… Лука закивал и почувствовал, как Элиотт освобождает его от брюк, и… Боже, как он скучал по этим ощущениям. Еще секунда, и Лука протяжно стонет, закрывая глаза — он чувствует жаркий плен вокруг своей плоти и сильно оттягивает волосы Элиотта, прикусывая губу почти до крови. Ноги уже не держат, и Лука отчаянно пытается зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы сохранить равновесие. Зеленоглазый лишь сильнее прижимался к нему всем телом, задирая футболку и поднимаясь вверх, покрывая грудь и торс юноши горячими поцелуями. Большие ладони исследовали обнаженную спину, опускаясь на ягодицы и крепко сжимая их, придвигая парня ближе к себе. Лука напряженно хватал ртом воздух и блаженно закрывал глаза, наслаждаясь и буквально теряя голову от прикосновений и поцелуев. — Лука, — пробормотал Элиотт охрипшим голосом, — что ты делаешь со мной? Почему ты сводишь меня с ума? Лука тяжело дышит, даже не в состоянии ответить что-либо. Элиотт встает с колен и поднимается к губам Луки, впиваясь в них и, подхватывая парня на руки, несет к кровати. В итоге они просто падают на холодные простыни, все также не разжимая объятий и не прекращая целоваться. Тяжелые вздохи смешиваются со сладкими стонами, и Лука отчаянно цепляется за Элиотта, пытаясь не застонать во весь голос. Лука крепко прижимает парня к своей горячей груди, пока тот покрывает поцелуями его плечи и ключицы, вдыхая до боли любимый и родной запах, совершенно теряя голову и дурея от близости. Демори начинает двигаться — осторожно, мягко выходя, после чего толкаясь обратно, стараясь попасть в чувствительную точку. Он проникает в тело парня ласково, нежно, наслаждаясь протяжными стонами, которые были словно музыка для его ушей. Элиотт гладил стройные бедра, загорелую грудь, боясь причинить боль, в то время как Лука тихо скулил, повиливая своими бедрами, толкаясь навстречу, и отчаянно цеплялся за Элиотта, как за спасательный круг. Элиотт ощущал, как Лука сжимался вокруг него, что доставляло просто нереальное удовольствие. И проникая вновь и вновь в узкий проход, зеленоглазый задыхался, едва сдерживая себя, что было нереально, слыша как сладко стонет Лука, судорожно дёргаясь в его руках, пытаясь продлить приятные ощущения. — Я… я больше не могу, Элиотт, — сладко простонал Лука, сжимая в руках простыню. Спустя десять минут они лежали в обнимку, словно боясь выпустить друг друга из объятий. Элиотт с бесконечной нежностью прижимал к себе расслабленное тело, время от времени целуя обнаженное плечо. Лука положил голову на грудь парня, прислушиваясь к биению сердца самого любимого человека на Земле. — Знал бы ты, как мне этого не хватало, — прошептал Элиотт, проводя кончиками пальцев по шее голубоглазого, останавливаясь на выпирающем кадыке. — Как много думал о тебе… Мика и Манон каждый день буквально умоляли меня поговорить с тобой. — Мика и Манон? — Лука удивленно приподнялся на кровати, окидывая парня ошарашенным взглядом. — Ты с ними знаком? — Я… после того, как отец умер, мы узнали о его долгах, и наш дом… не будем об этом, — Элиотт притянул к себе шокированного парня. — Я не хочу, чтобы ты снова грустил. Твои друзья… в общем, они приютили меня. Ты должен ими гордиться. — Боже… так вот почему Манон названивала мне так часто, — Лука покачал головой, — а я не брал трубки… идиот. Сегодня же позвоню им. — Вместе позвоним, — улыбнулся Элиотт, — обрадуем их тем, что мы снова вместе. И, кстати… ко мне приходил Ян. Именно он рассказал мне от том, что тебя шантажировала… не важно, я не хочу произносить это слово. Он буквально открыл мне глаза. — Ян всегда был хорошим другом, — Лука все еще не мог прийти в себя от удивления, но в груди разлилось тепло. — Выходит, мы должны их всех поблагодарить за то, что мы сейчас вместе. — Внесем Яна в список тех, кому сегодня позвоним, — рассмеялся Элиотт, опуская голову на подушку и притягивая Луку ближе. — А пока… хочу полежать вот так еще немного. Я никогда еще не чувствовал себя таким счастливым. Лука нежно улыбнулся. — Я тоже. — Хотя, погоди… когда ты сказал мне в первый раз, что не считаешь меня ужасным человеком, и что я тебе всегда нравился… я чувствовал почти то же самое. — Я говорил правду. Ты — прекрасный человек. Самый прекрасный для меня. — В этом есть твоя заслуга, — Элиотт погладил парня по щеке, — если бы ты не появился в моей жизни, я был бы скучным, мрачным, грубым пареньком без смысла жизни. — До меня в твоей жизни не было смысла? — Да. — Почему? Элиотт наклонился, оставляя на губах Луки нежный, долгий поцелуй. — Потому что именно ты — смысл моей жизни.

***

Месяц спустя. — Лука, успокойся, все будет хорошо, — Элиотт успокаивал своего парня, стоя перед воротами престижного учебного заведения. — Ты справишься. — Боже, я так волнуюсь, — Лука заметно дрожал, не зная, куда девать руки. — А что, если я опоздаю на первую пару? Или не найду нужную аудиторию? Или споткнусь и упаду перед всеми? — Если продолжишь так волноваться и трястись, поверь мне, так и будет. — Демори опустил руки на плечи Луки, слегка массируя их. — Вот что ты сделаешь: ты сейчас выдохнешь, успокоишься и с гордо поднятой головой войдешь в эти двери. Я уверен, тебе понравится здесь. — Как бы я хотел, чтобы ты был со мной, — простонал Лука, обнимая парня за талию, — мы бы сидели за одной партой, а на переменах бы целовались где-нибудь. — Я верну тебе все 3729 минут, проведенных здесь без меня поцелуями и объятиями, — рассмеялся Элиотт, чмокая парня в кончик носа. — Но пока детки учатся, кто-то должен работать. — Во сколько у тебя собеседование? — Через полчаса. Не волнуйся, я успею. Просто я не мог отпустить тебя одного в такой важный для тебя день. — Элиотт наклонился и оставил на желанных губах нежный поцелуй. — Обещаю, я тебе сразу же напишу, как выйду. А теперь иди, а то реально опоздаешь. Лука вздохнул и, крепко обняв и поцеловав парня, направился к высоким воротам, то и дело оглядываясь и махая Элиотту рукой. Тот стоял и смотрел парню вслед с нежной улыбкой. Наконец-то он понял, что такое настоящее счастье. А счастье для Элиотта Демори — Лука Лалльман. Лука, оглядываясь назад и видя все так же стоявшего и улыбавшегося ему парня, не мог сдержать улыбки. Лука наконец-то осознал, как сильно ему не хватало Элиотта. Ведь счастье Луки Лалльмана — Элиотт Демори.