Вихрь. Отдать половину души./5 рассказ из серии/

Итан катил на мотоцикле по дорогам уже пару месяцев. Иногда останавливался в городах и перебивался случайными заработками, знакомился с людьми и катил дальше. Ему было восемнадцать, в венах бурлит кровь, и мнимая свобода дышит в душе распуская соцветия. Итан уже как год катается по дорогам мира. Его дом на Южном континенте. Родители, братья-альфы и братья-омеги, а также многочисленные беты. Сам Итан кумар. Альфа. Боевая особь. Его странствия закончились в городке Синий Утес на границе стран материка, где он проехал львиную долю земель. Он, как и все смотрел выпуски мировых новостей. Омеги. Их убивали. Везде и всюду. Итан не понимал, как так можно. Омега все для альфы. Это его пара, его жизнь и ради омеги альфа становится сильнее и пытается выделиться из толпы, заинтересовать. Итан вышел из бара, где подрабатывал официантом и с наслаждением затянулся сигаретой. Его знакомые и просто хорошие ребята, стояли после смены и так же, как и он затягивали сигаретный дым в легкие. — Итан, а ты ведь с южного? — спросил кто-то из них. — Ну, да. — Итан пожал плечами. — И, не в восторге от того, что тут вообще происходит. — Он посмотрел на сигарету. — Я не поддерживаю того, что происходит. Омеги, это же все. Я бы порвал любого за такое варварство. — Итан, а если в заговоре твои родители? — задал кто-то сбоку провокационный вопрос. — Я был бы очень огорчен этим. — Итан покачал головой. — Я люблю свою семью, но, если они помогают убивать омег, — он усмехнулся, — вы не знаете, что такое видеть страх в ИХ глазах. Вы беты и вас не зацепит. — Он облизнул губы. — Меня скрутило так, что я не помню и половины того, как дрался и получил свои шрамы. Мне рассказали, что я едва на ногах стоял, а щит не снял пока на мой рык не прибыли полицейские из ближайшего города. Он покачал головой. Затушил сигарету. Посмотрел на свои руки. — Я не помню кого я убил, защищая этих шестерых омег. Я только помню, как меня попросили о защите. И все. — Итан посмотрел на парней и болезненно улыбнулся. — Это больно, когда их убивают. Ребята молча стояли и курили. Омеги… Мир оборотней кошек. Андрогины более половины населения. Настоящих самок нет. Женщин тоже. Есть одна раса самцов способных к деторождению. Физиология такая. И среди них есть те, кто в большей степени предрасположены к родам и те, кто никогда не родит. Альфы и омеги. Беты могут быть как самцами, так и самками. На планете, что меньше Земли на 15%, сложилась катастрофическая ситуация. Одну часть расы тотально истребляют. Удар идет на подрыв мощи людей-оборотней. Дело в том, что сильные альфы не могут зачать со слабыми омегами или бетами. Сильным нужны сильные. Крайне редко возможны пары альфа-бета и потомство. Но бета должен быть очень сильным. Не только физически. Даже менее физически. Гены. Если генетически он слаб, то зачатие не произойдет. От генов зависит и его зверь, от того как родители делились с ним силами в момент созревания в чреве, после рождения и до получения ипостаси — от всего этого зависит и сила зверя, и его класс. За несколько десятилетий тихого истребления и подрыва мощи альф, ведущей силы планеты, складывается катастрофическое положение. Сильные альфа, такие как кумар, марашат или таури уже сейчас не могут найти свою пару, произвести потомство. Везет, если попадется очень сильный бета, но… Кумар и марашат не имеют в своем роду бет. Вообще. Мир на пороге катастрофы. Искусственное оплодотворение невозможно. Любое постороннее вещество в родовом мешке — тело от него избавится. Людей-оборотней мало кто понимает. Другие расы вселенной не могут понять простой истины и того, почему им так важно их второе я. А люди-кошки только пожимают плечами и говорят, что их зверь — это их часть души. Вернее, это и есть их душа, о существовании которой спорят в других мирах. Итан своего зверя слушает. Его кот, кумар с боевым кончиком хвоста, необычайно мудрый для молодого зверя. И сейчас, зайдя в съемную квартирку он включил телевизор и смотрел новости, сидя перед ним скрестив ноги. Мир сходит с ума. Южный континент обвинили в пособничестве пришельцам и участии в убийствах омег. По телевизору крутили ролики арестов, ролики интервью. Мир сошел с ума. Мир разозлен. Омеги… Время все расставило по своим местам. Итан перебрался в другой городок. Нашел подработку. Хотя сейчас и сложнее найти работу, ибо он южанин, но сильные руки и услуги грузчиков всегда принимались на ура. И он все путешествовал по миру. И с болью в сердце слушал новости. Каждый день приходили тревожные мысли. Мир сошел с ума… Итан как всегда разгружал очередную машину и его вызвали в кабинет директора. Директор покачал головой, посокрушался и выдал конверт с зарплатой, мол не может более держать у себя южанина. Итан был обескуражен, но спорить не стал. Забрал конверт и вернулся на квартиру. Прикупил по дороге газету с вакансиями. Включил телевизор, уселся на пол. Ему уже девятнадцать. Да, он несовершеннолетний, но альфы имеют более широкий спектр прав и обязанностей, чем остальные. Он, например, с шестнадцати может устроиться на работу и наравне со взрослыми зарабатывать. Альфы всегда сильнее бет и омег, так что работа им дается куда как легче, чем одногодкам бетам. Итан листал газету и услышал, как диктор вещал: — И исходя из сложившейся ситуации правительством Даминиора было решено принять общую позицию по отношению к Южному континенту. Объявляется глобальная лоялизация. Всем жителям Даминиора надлежит прибыть в выездные корпуса и пройти процедуру на лояльность стране и миру. В каждом городе будет оборудован свой корпус лояльности. Итан замер. Лояльность стране? Лояльность… Итану всего девятнадцать, и он еще не принял присягу ни одного государства, даже своей родины. Он боевая особь и имеет право принять присягу любого государства на планете, и никто не имеет права его заставлять. Но… Парень зажал рукой рот. Лоялизация. Мир сошел с ума. Убивают омег. Требуют лояльность доказать. А, что дальше? Что сделает мир дальше? После открытой войны, несколько десятилетий назад, мир изменился, ожесточился и даже свои теперь становятся врагами. Мир сошел с ума. Брат на брата… Лояльность. Итан откинул голову на кровать и задумался. Даминиора. Страна, в которой он прожил два года. Да, страна ему нравится. И он бы остался тут жить. И дал бы ей присягу. До двадцати осталось всего три месяца. Не так уж и много. Да, он пройдет лояльность. И даст присягу. Итан осмотрел свою коморку. Страшно. Мир сошел с ума. Его семья. Как они там? Что они там делают? Вернуться нельзя. Границы закрыли. Установили специальные механизмы и ведут охрану периметра. Сколько смельчаков отчаянно пытались пересечь границу, чтобы спастись, ибо мир сошел с ума… сколько пыталось людей… сколько было и еще будет смертей… Итан открыл на экране телевизора вкладку по сводке экстренных новостей и увидел адрес, где будет сформирован корпус. Не так далеко. Можно будет пройти процедуру и дальше искать работу. Ничего сложного. Да, он южанин, но Даминиора станет его домом. К сожалению, ему не найти пару для создания крепкой семьи, но вполне вероятно он сможет просто найти пару с ребенком. Итан не питал иллюзий насчет светлого будущего и своего родного ребенка, он ведь слишком силен и проблема с поиском пары всегда была актуальна, сколько он себя помнил. Утро наступало серым и хмурым. Итан подъехал по адресу к серому пошарпанному зданию. Тут было полно народа. И все нервничали. Итан тоже. Из здания выходили реже, чем входили. Итан припарковался и получил жетон на свой мотоцикл. Аппарат тут же откатили на закрытую стоянку. Парень вошел в здание. Прошел к регистратору. Получил номер. Встал с краю и принялся ждать. По длинному коридору, с дверьми и очередями, ходили вооруженные военные. И они заставляли нервничать молодежь и стариков. Итан же спокойно рассматривал их лица, форму и рукояти пистолетов. Да, когда он примет присягу он так же, как и они будет служить. Будет выполнять приказы. И вполне вероятно так же будет участвовать в войне. Будет убивать… — Номер 1235! Входите в комнату 44! — гаркнул громкоговоритель. Итан отстранился от стены и пошел по коридору к нужной двери. На него уставились военные, нервно приподнимая верхнюю губу. Альфы. И он альфа. Только он сильнее. Намного. Эти парни это ощущают. И знают, если он будет биться, они погибнут. Вот и нервничают. Ведь они не видят его зверя за дымкой. Не ощущают. А еще видят его южную кровь в легком смуглом окрасе лица, в его зеленых глазах, и мягком изящном очертании губ. Итан вошел в комнату. Там было просторно. Стоял стол почти у стены и сидело три человека. Они осмотрели парня и самый старший сказал: — Встаньте в круг и назовитесь. Имя, возраст, место рождения, страна-присяга. — Итан Самаркан, — глубоким и завораживающим тембром голоса начал Итан, — девятнадцать, Южный континент, город Атаренс, не присягал. — Южанин? — спросил мужчина чуть моложе первого. — Да. — Итан смотрел спокойно и даже не нервничал. — Ипостась? — Кумар. — Выдохнул он. В комнате стало звеняще тихо. — Перетекай. — Приказал офицер, стоявший за спиной Итана и державший руку на кобуре с пистолетом. Итан пожал плечами и плавно перетек в ошеломляюще большого кота с боевым костяным кончиком хвоста в тридцать пять сантиметров. — Внекатегорийный… — выдохнул кто-то. — Сними щиты. — Приказал офицер. Кумар недоуменно уставился на него и сел на задницу. Мурлыкнул. Потом лег и так же недоуменно продолжил смотреть на нервничавшего офицера. Потом вздохнул и вывел щит в видимый диапазон. В комнате замерли, стараясь не дышать. Его щит переливался золотом и серебром. И щит был очень силен. Потом щит растаял. Кот перетек назад. Юноша выпрямил спину и посмотрел на офицера спокойно, не предпринимая попыток напасть, задавить силой или вообще сдвинуться с места. — Вы боевой кумар без присяги? — Итана отвлекли от рассматривания офицера. — Да. — Почему? — Что почему? — Итан осмотрел их всех. — Почему вы здесь, а не в вашем городе? — Я не считаю, что там будет мое место и присягу имею право дать тому государству, которое посчитаю достойным. — А Даминиора значит, вполне достойна? — Мне нравится здесь. — Итан пожал плечами. — Я не вижу причины отказаться от присяги данному государству. — Даже если это государство поддерживает мир и отказалось от Южного континента? — Южный идет своей дорогой. — Итан оскалился. — Он идет тропой крови омеги. Это неправильно. — А что правильно? — старший из людей незаметно подал знак, и офицер вышел. — Уважать жизнь. — Итан посмотрел на них, на вошедших в комнату военных. — Я не собираюсь нарушать закон, что бы вы опасались меня. — Правила обязывают, молодой человек. — Встал старший из комиссии. — Вы идете с ними вниз. Там вас опросят подробнее и дальше вы будете поставлены в известность о вашем статусе. Итан только кивнул. Он уже видел, как несколько человек проводили до конца коридора и, они так и не вышли. Он не понимал, зачем его еще больше опрашивать. Он сам пришел и готов стать одним из граждан страны. Зачем его еще о чем-либо спрашивать? Что они хотят услышать? Они прошли к той самой двери, спустились в подвал и прошли по длинному коридору. Там его проводили в одну из комнат. В коморке был стол и два стула. И сидел невозмутимый офицер. Он листал его дело. И хмыкал минут десять. Итан молча сидел и ждал, когда он с ним заговорит. Когда с Итаном заговорили, он вдруг ощутил, что эта беседа не просто затянется, а выкачает из него все соки. Он сидел на стуле несколько часов. Его допрашивали и расспрашивали, его заставляли отвечать на неудобные вопросы, его словно вскрыли и копались по внутренним органам пренебрежительно тыкая железной палочкой и хмыкая через раз. Через два дня, замученного бесконечными вопросами и допросом, непониманием ситуации, его повели в сторону заднего двора. Там стояли военные машины, куда садились такие же бедолаги, как и Самаркан. И заполняющиеся машины уезжали в сторону выезда из города. Зачем их увозили, никто не знал. А еще было страшно. За городом, на одной из станций, их сгружали в поезд и отправляли дальше. Четыре дня поезд ехал через города и не заходя в них пополнялся. А потом на одном из участков пути, остановившись в поле, из поезда вывели часть пассажиров. Под конвоем. Под пристальным взглядом военных. И Самаркан был среди этой партии людей. Их рассадили по машинам, затянутым тентами и двинулись в путь. Итан сидел тихо и рассматривал таких же бедолаг, как и он сам. Простые беты и альфы. Все напуганы. Все молчат. И всем страшно. Страшно за себя и за тех, кто остался там, в городе. Разные возрасты, разные категории сословий, но все здесь по одной причине — что-то не понравилось в ответах и им пришили статус… Конец пути был в странном месте очень похожем на лагерь. Бараки, запирающиеся отдельные комнаты и забор, сетки, боевые кошки на страже, курирующие границу поселка. Итана, как и многих других, сначала отправили к коменданту, отметиться, потом заселяться. Хотя, какое заселение? Вещей нет. На смену дали комбинезон и футболку. Правда еще дали полотенце и зубную щетку с пастой. В комнате стандартный набор — кровать, тумба, стул. Все. Итан зашел в коморку и присел на жесткую кровать. Сглотнул. Его статус… Он даже не хотел вспоминать о своем статусе и всем том ужасе, который был в те часы настоящего допроса. В той комнате, под зданием, его вывернули наизнанку и только то, что он еще не совершеннолетний и не давший клятву верности стране, спасло его от немедленного истребления. Ему об этом сказали, открытым текстом, не кривя душой и так, чтобы он понял истинное свое положение. И Итан понял. Он прилег на спину и зарыл глаза. «Не совсем лоялен». Для него нет другого статуса. Нет и не будет. Он кумар. Рожденный там, откуда идет угроза. Он вырос там. Да, он еще не принял присягу и клятву, да, но его взгляды относительно вольные и не позволяют быть сто процентным гражданином. И все. Мир замкнулся. Мир сошел с ума. Итан закрыл глаза. Страшно. Что будет с ним? С его семьей? Что будет с миром? Он сел. Его мир и мир его семьи сейчас на разных полюсах. Семья… Что будет с ними, Итан боялся даже представить. Было столько доказательств, что на Южном, самом малом континенте Деямерра, не просто отдельные организации занимались истреблением омег, а фактически более половины населения поддерживало подобные «меры уравнения прав бет в мире». Брать и лишать южный его глав правления ничего не решит. На Южном испокон веков было мало альф, практически не было омег. Там всегда были беты. И на мировой арене Южный всегда шел с завидным отставанием как по экономике, так и по степени политической хватки. Единственное что было хорошим, это прирост населения бет. И все. Южный континент самый маленький, и все 2% каменистых пустынь расположились именно на нем. Сам материк выше над уровнем моря, чем Северный и Западный, сплошь покрыт горами и долинами. Итан не любил горы из-за своего зверя. Именно эти горы. Он был мраморным горным кумаром, и в этих скалистых изрезанных высях ему было неуютно. Он любил более пологие горные вершины, как на Западном континенте, поэтому и поехал туда. Северный был более лесистым, более холодным и горный хребет Тагишали закрывал его со стороны моря, ледяного моря, единственного места где были вечные снега и плавающие айсберги. Южный полюс был сплошной водой, там течение было теплее, поэтому формирование льдов было невозможно. Итан посмотрел на свои руки. Мир, который он чувствует своим зверем, прекрасный мир, чистый и цветущий, был изгажен самими деямерритами. Почему они поддались на провокацию? Он видел несколько выпусков с признанием некоторых взятых в плен руководителей страны Южного. И они признавали, что мир должен быть очищен от альф, мол они все зло на планете. Омеги — это инструмент, без которых альфы не выживут. Дурачье. Только из-за того, что на Деямерра есть альфы, они выиграли ту последнюю открытую войну, практически не потеряв в населении. Редкие боевые омеги, что умеют звать за собой всех самцов, открыли скрытый фронт неожиданно, атаковали даже летающие машины противника. Акустики таури, шаки-танки и скоростные милойские ягуары… Не будь их, не будь альф в той войне, и Деямерра была бы уже чьей-то колонией, и им бы диктовали как жить, для кого-что делать и вывозили бы, как трофеи, их молодежь и детей. Итан прекрасно понимал, что альфы и боевые омеги — это их реальная защита. И будь он бетой, не думал бы иначе. Его растил отец бета, родитель омега. Редкое сочетание, ведь отец силен, а родитель слаб. Они идеально подошли друг к другу, родили много детей и прекрасно воспитали их. И, где сейчас все его братья? Неужели поступили в армию, в отряды с этим новым названием «террористы»? Неужели его любимые братья пошли против своей природы? Или их не взяли, ибо большинство среди них альфы? А братья омеги? Нет, они живы. Итан ощущает их в нити семьи. Да, его нить семьи, благодаря которой родители знают, живы ли их дети, ощущают их тревоги и радости, не ощущала потерю братьев омег. Значит они все там же, на своей земле, где выращивают овощи и делают козий сыр, ловят рыбу и вообще, неужели они могут пойти на преступление? Итан сел на постели. Нет, его семья на такое не пойдет. Просто о том, где именно они живут, наверное, эти «террористы» не знают. Городок у них маленький, высоко в горах в малой долине, где не так много пресной воды, да и земледелие там среднего показателя… В сердце кольнуло. Он оскалился. Что-то было не так. Потом еще раз кольнуло и младший из братьев исчез из ковра семьи. Итан встал на ноги, заметался по комнате. Выдохнул. Закрыл глаза, зверем метнулся на поиск исчезающей, истончающейся нити. Его повело вбок. Затем подогнулись ноги. Нить стала почти с волос толщиной. — Па… — выдохнул Итан и нить оборвалась. Не слыша себя, не ощущая мир, Итан закричал от ужаса, что обрушился на него с потерей нити семьи. Закричал падая на колени. Уперся руками в пол. Его тело стремилось к трансформации, его душа стенала, его тело не могло справиться с переходом. Его измотал разговор и переезд сюда, в этот импровизированный лагерь. Итан не мог перетечь и попытаться добраться до того места, где он ощущал потерю нити. Его сущность рвалась идти, искать, защищать. Его тело было слабо, и он только кричал, завывая, не имея возможности заплакать. Мир сошел с ума… мир сошел… слетел с катушек… Итан потерял сознание и упал лицом на каменный пол. Все померкло. Его зверь рвал на части кокон души, рычал на слабое тело человека, кричал, что человек недостоин такого сильного зверя. Но и его крики, его рык, его метания сошли на нет, когда он ощутил смерть совсем рядом. Насторожившись, вслушавшись в окружающий мир, зверь души отступил в глубину своего кокона, затаился, приготовился защищать свою физическую оболочку… Итан очнулся, лежа на полу, замерзший и ничего не понимающий. Он медленно сел и оперся спиной о жесткую кровать. Его душа, та часть что держала нить семьи, сейчас была вырвана с корнем. Он закрыл глаза. Его зверь уныло приподнял морду и жалобно мяукнул. Его стая, семья, они все были мертвы. Если бы хоть один, ну хоть один из всей многочисленной семьи был жив, нить семьи все еще сияла бы. Пусть слабо, но сияла. А у него только дыра. Черная, разрастающаяся и имеющая путь Бездны. Этот опасный и жуткий путь потери зверя. Открыв глаза, внутренне, сознанием, постарался успокоить своего зверя, поднялся на ноги. Кашлянул, с болью в груди, медленно подошел к двери. Открыл ее и обмер. В нос, такой чувствительный, не чета обычному человеку, ударил концентрированный запах крови. Затаившись на пороге коморки, куда его определили, Итан сильно испугался. Вокруг была смерть. На стенах виднелись следы выстрелов, размашистые подпалины энергетических ружей, что применяют в армии. Вдоль коридора были видны остатки выломанных изнутри дверей, кровь на полу, когти по стенам и борозды боевых отметин хвостов. Итану стало дурно. Он сглотнул. — Руки за голову! — раздалось с другой стороны коридора барака, в котором был сейчас молодой кумар. Итан задрожал, медленно поднял руки и завел их за голову, закрыл глаза. Ему было настолько страшно, что о сопротивлении он даже не подумал. — «На пол! Только дернись!» — рычал кто-то, явно перетекая в ипостась. Кумар и не подумал сопротивляться. Он молодой и не обученный атаковать, как подобает его ипостаси. К нему подошло несколько военных, от них тянуло гарью и кровью. Даже страшно подумать, что эти люди тут делали, когда… Итан вдруг сжался внутренне еще сильнее. Что произошло? На его семью напали? Но, тогда что произошло тут? Почему взбесились многие из таких же, как и он? Что произошло? Почему тут вооруженные люди? На его руках защелкнули браслеты, что крепко связали не только его, но и его ипостась, мешая перетекать. Грубо подняли с пола, дернув за руки. Итан распахнул глаза и со страхом, пусть ему и двадцать, но он еще ребенок, ведь средний уровень продолжительности жизни у деямерритов примерно 130-140лет, осмотрел своих конвоиров. Шесть человек и один боевой альфа-таури. Все смотрят на него со сталью в глазах. Ждут… Итан не умеет выводить энергию браслетов в непригодную фазу, выпутаться он не сможет, да и леденящий душу страх, лишение крепкого тыла, полное игнорирование мира его зверем заставляло смиренно ждать, что будет с ним теперь. Альфы хмыкнули и толкнули его идти по коридору в ту сторону, откуда они сами пришли. Итан шел послушно и с той скоростью с которой шли его конвоиры. Они прошли мимо всех закрытых и выломанных дверей, поднимая уровень головокружения и тошноты у молодого кумара, стали спускаться по ступеням. На первом этаже все обстояло еще хуже. Тут каждая вторая дверь была выломана изнутри. Пол был весь в лужах крови, порезах, росчерках как боевых когтей-хвостов, так и оружия. Итана вывели на улицу, под пронизывающий холодный ветер и повели за барак. Он уже ни на что не надеялся. Шесть альф обученных и один неумеха кумар. Тут и думать не надо, кого порвут на части. Да, он по своей природе даже того таури, что шел сразу за его спиной, превосходит, но опыта убивать у него нет. И он надеялся, что не будет. Это страшно, когда перед тобой уходит зверь в Бездну, уходит жизнь из тела человека. Зайдя за барак, он увидел линию не менее бледных и испуганных людей, а вокруг них стоял расчет из альф и сильных бет. Если альфы были вооружены лишь жезлами, то в руках у бет были ружья с тысячестрельным зарядом. Итана подвели к стоявшим заключенным, таким же, как и он спеленованным энергетическими браслетами. Перед ними стоял капитан расчета. Он осмотрел их с ног до головы и довольно четко и громко произнес: — Ипостась, статус, возраст, имя, гражданство, уроженец, состоите в паре или нет. Начал с того края, что был дальше от Итана. Минут пять люди, нервничая и сглатывая, иногда давясь слезами и нервной дрожью, рассказывали интересующую капитана информацию. Ему же, Итану, было откровенно плохо. Температура поднялась, в глазах летали мушки, в ушах нарастал звон. Нервы, каменный пол и шок от увиденного дали о себе знать. — Заснул? — ткнули Итана под ребра, не сильно, но приводя в чувства. — Итан Самаркан, — сглотнул он, облизнув пересохшие губы, — горный кумар, «не совсем лоялен», двадцать, юж… южанин, Атаренс… нет для меня пары… — Горный? — спросил капитан. — Мраморная ветвь. — Он повторно облизнул губы, дыша с трудом. — Что такое, перетечь хочется? — усмехнулся военный. — Зачем? — Итан осмотрел их туманным взглядом. — Моя семья… извините, мне не хорошо… Итан рухнул на землю потеряв сознание. Очнулся в другом бараке. Рядом на койках лежали такие же больные, как и он, да еще и раненные. Людей свезли из шести разных лагерей в один, где популярно объяснили некоторым, таким как Итан, что тут они пробудут некоторое время. Если у кого-то есть пара, им сообщат откуда их забирать, если пара не откажется от своей половинки из-за нового статуса. За Итаном приезжать было некому. Он теперь один. К тому же его новый статус резко обрубал ему крылья. Даже водить машину и мотоцикл он права не имеет. Итану, как и всем остальным сунули в руки новый браслет, который интерактивно мог вывести весь список что можно, а чего нельзя. Именно Итану нельзя: иметь на счету более 10тыс руали в месяц; работать выше обычного обслуживающего персонала (список профессий прилагался); регистрировать обряд, но пару создавать можно; покупать имущество; заниматься бизнесом; вылетать или выезжать за границу страны; стать наследником любой ценности; принимать ипостась в городской черте, вблизи лояльных граждан; не работать более четырех месяцев; жить в больших городах. Итан теперь был вынужден зарабатывать себе на жизнь только законно и только на самых низкооплачиваемых работах. И ему нельзя не регистрировать свой заработок. Он был гражданином, на которого ткнет пальцем лояльный и его фактически без разговоров упекут на десять суток в тюрьму. На его браслет была перечислена сумма за его мотоцикл. Всего третья часть от стоимости подержанного транспорта этой категории, жалкие семь тысяч руали. Он был в отчаянии первые два месяца. Был на грани и желал исчезнуть. Его встряхнул старик, который попал сюда потому что не мог иначе. Вся его семья там, на Южном. Была… Старик встряхнул молодого кумара и дал пару затрещин. Заставил вспомнить, чему его учили. Итан был ему благодарен. И вот его День Рождения. А на следующий прибыли два военных мужа, которые привезли с собой документ и устав присяги. Итан не так представлял церемонию. Он несколько раз видел, как торжественно, на улице и в строгом костюме, молодые альфы давали обет хранить и защищать страну, жителей и как светились счастьем лица их семей. И потом они все шли праздновать, а молодые присягнувшие делились своими впечатлениями, как они ощутили всю страну, территорию их родины. Итан тоже хотел дать присягу, что бы гордились им его родители и братья. Пусть это была бы другая страна, но они приехали бы. И па поцеловал бы его в макушку, а отец хлопнул по плечу. Братья подшутили бы над ним, как всегда. И Итан был бы горд и счастлив. Но сейчас… Барак за спиной, над головой как Дамоклов Меч, стоят контролеры, что обходят обнесенное место высоким забором и со сталью в глазах ждут, что ты сделаешь ошибку, что они прицелятся… Итан приложил руку на книгу «Мира и Правосудия», повторил за военным слова клятвы, а его кумар рыкнул в лицо стоявшему перед ним таури, который удивленно уставился на сильного внекатегорийного альфу. Итан закрыл глаза и мысленно погладил холку своего зверя, чем удивил таури еще больше, и он покосился на своего человека. Тот едва заметно сглотнул. И вот мир расширился до одной страны, Западный материк, люди и их нити… Он закрыл глаза и абстрагировался от них, как учил отец, чтобы не потерять себя, не стать бездумной машиной, несущей смерть. Открыл глаза. Позади него даже расслабились. Спереди, кажется тоже. Итану выдали список городов, в которых он может жить, работать и каждый месяц отмечаться в участке законников. Первый город был маленьким провинциальным. Он приехал и осмотрелся, тут же на вокзале. Вроде нормально. Направился в участок зафиксировать прибытие. Встретили его хмуро. Записали имя, ипостась и велели валить. Итан не привык к грубостям, но тут пришлось промолчать. Его статус не позволяет заявить на них, а они могут сделать все, что посчитают нужным. Мир сошел с ума, мир ожесточился, мир изменился в мгновение ока. Итан искал работу, обходя квартал за кварталом. На те жалкие гроши он снял маленькую комнатушку с потрескавшейся краской на потолке, сразу же направился на поиски. Где-то его гнали в шею, еще обзывали гнилой кровью, где-то отказывали вежливо. Пару раз даже избили, а он не мог банально защититься от побоев, ибо его могли обвинить и посадить. Вот так из сильного и молодого зверя, мир делал слабым и вынужденного сгибать спину перед мелкими пакостниками человека-зверя, намекая — ну давай, покажи свою суть, давай и ты узнаешь, что такое расправа за просто так. Первые два месяца он нахлебался всякого. Несколько дней отработал грузчиком, а ему не заплатили заявив, что он что-то там сломал. Была легкая подработка на разносе газет, но там платили не просто мало, а еще и заявили, что таким как он грех жаловаться. Была одна небольшая работа, в пекарне мешки с мукой таскать, но и там ему сказали, что долго не смогут его у себя держать, иначе покупатели перестанут приходить. Итан сел на поезд и поехал дальше. Было до слез обидно. Молодой парень, силен и умен, не быдло и хочет работать, а ему не только не дают этого сделать, но и еще посмеиваются, что мол тюрьма по нему плачет. В тюрьму он не хотел. Закон нарушать чревато. Это только большие банды, что удерживают в руках большие территории на Северном, да частично на островах, вот они могут не бояться нарушать. А рядовым ворам и жуликам светит большой срок и потом вообще на работу не возьмут. Следующий город был чуть побольше, но не такой отзывчивый. Много где обманывали и не платили. Бывало просто посреди рабочего дня выгоняли, мотивируя это тем, что он неряха или что-то еще такое же глупое. Итан не сдавался. Из квартала в квартал, от одного заведения в другое он шел и искал, куда бы ему приткнуться так, чтобы хватало на съем и питание. Очередная напасть была с квартирой. Его выгнали на улицу ночью, потому что хозяин напился и заявил, что с его статусом жить только на улице. Было холодно, шел дождь, денег почти нет, а требование вернуть часть залога за комнату привело к ушибу на лице. Итан переночевал в переходе, вернее переждал дождь, пошел на работу, где ему сообщили, что как бы с вещами тут не принято. — И куда мне их деть? — спросил он в отчаянии. — А не мое это дело. Как лояльность просрал, так и выкручивайся. — Заявил надменный бета, еще глумливо поулыбался и вышел из цеха. На следующий день ему швырнули в лицо конверт с мизером от обещанного и заявлением, что бомжей они не греют на своей широкой груди. В сердцах Итан сказал, что с таким гнилым сердцем Деямерра сама откажется от своего населения. Вышел, обругал себя за несдержанность и пошел покупать билет. Город он уже весь обошел, работа была только тут. Купил билет и опять покатил дальше. В кармане денег не осталось даже на дешевую ночлежку. Через пару дней от него будет разить как от бомжа. Итан вышел в туалет поезда, присел на корточки, всхлипнул, сжался в тугой комочек. Слез как таковых не было, было просто больно. Он теперь один на всем белом свете. Нет семьи, друзья… звонил он парочке. Ничего хорошего. Денег нет, жить не на что, работу найти вообще проблема. Он почти лоялен, но для него эти слова ничего не значат. Его мир ободрал как липку, не сжалился, даже не спросил, что бы он выбрал: так жить или быть с семьей в самый последний момент. Сейчас Итан не знал, что бы он выбрал. Пожалев себя в самый последний раз, встал и посмотрел на себя в зеркало. — Ты горный кумар, самый сильный зверь на свете. Твой естественный враг — марашат. Ты, только ты можешь выбраться из этого болота. — Он посмотрел вглубь себя. — Зверь, подними голову, мы вместе. Мы все сможем. Мне, слабому человеку нужен ты. Твоя сильная сторона. Помоги мне, прошу тебя. Его зверь, медленно поднял голову и посмотрел своими умными глазами. Удар, потеря стаи и вечные издевки мелочи сильно пошатнули его уверенность в своих силах. Но на него сейчас смотрел слабый мальчик, совсем еще юный и растерянный, но не сдавшийся. Кумар встал на лапы, мурлыкнул, глазами дал понять, что они вдвоем, что они все преодолеют. И этот статус, что режет крылья, и эти взгляды, что убивают без оружия — они преодолеют все. Город, в который он приехал был больше, чем прежний. Здесь были кварталы с сильно богатыми домами и пустынные районы. В таком месте он и поселился. Дешевое, не совсем чистое жилье и можно было найти временный заработок. Сейчас Итан знал, что можно не только работать официально, но и просто платить налог каждый месяц, и работать где угодно, даже не официально. Миновало несколько месяцев. Итан нашел несколько стабильных подработок. Бывало даже его приглашали на следующий месяц там, где он только перехватить деньжат хотел. Коморка, в которую он поселился была всего восемь квадратов, в которых уместилась узкая кровать, маленькая тумба под вещи, стол на который ставилась маленькая газовая плита, раковина в углу. Туалет и душевая общие на этаже выше. Итан работал на шести работах, платили очень мало, тратил он практически все на жилье, покупал более приличные продукты, чтобы не упасть от нехватки сил, иногда покупал себе одежду что бы не сверкать драными носками или штанами, ну и иногда ходил к местным бетам, которые продавали любовь за деньги. Нормальные приглянувшиеся беты от него шарахались, как только узнавали его статус. Иногда бывало романчик на пару недель и все, улетает очередная птичка к лояльному и могущему ему купить подарок дороже, чем Итан может положить себе на счет. Итану сегодня двадцать восемь. День Рождения выдался на редкость скучным. Днем работа на стройке, вечером стирка. Он купил себе кекс, поставил свечку и сел за стол, уложил руки на него, на них сверху голову. Раньше, когда он был еще дома, все праздники отмечались шумно, радостно, все ждали их и готовили подарки. Сейчас… В дверь постучали. — Эй, Итан! — это был сосед, который частенько зависает в клубах, безбашенный и кажется балуется наркотической травой, которую запрещают принимать во избежание атрофии половых органов. — Слышь, кошак, я прекрасно знаю, что ты дома! Открывай, пока я тебе дверь не высадил! Дверь плавно открылась и Итан облокотившись о косяк скривился. — Решил мне проблемы с хозяином сделать? — Да какие проблемы? — заулыбался сосед. — Подумаешь, лучше дверь поставишь! — Это ты так можешь, а меня сразу вышвырнут. — Ладно-ладно, — сдаваясь поднял руки сосед. — Я тут вот чего, — он посмотрел в глаза Итану и проговорил, — идем на дискотеку. — Денег… — Вход бесплатный. — Перебил сосед. — К тому же там мой кореш вечер организует, а я о тебе ему как-то рассказывал, вот он и вспомнил. Ты в общем нормально одет, так что закрывай свою берлогу и потопали. — Я только пришел с работы, устал как собака, какая к чертям вечеринка? — А такая, что тебя развлечет. Пить в зюзю не заставят, но телесами потрясти… — Он взял Итана за руку и потянул на себя. — Все, не отнекивайся, идем. Итан вздохнул, ибо сосед пиявка и никогда не отцепится, если что в голову взбрело. Закрыл дверь, на всякий случай проверил сколько у него средств на браслете. Сосед уже приплясывал и поторапливал его. Вечер был пасмурным, поэтому шли они быстро. Соседа звали Макс и был он из породы гончих, ягуар третьей силы, слабый и в себе неуверенный, зато заливается соловьем про кинематограф и знает на перечет всех актеров и про их публичную личную жизнь. Итану все это было до лампочки, ибо телевидение он не смотрел, телевизора не было, да и будь он у него, так же не смотрел бы. Времени нет ни на что. И вообще с этой вечеринки он хотел слинять как можно быстрее, когда соседу на ухо присядут или он кому, вот тогда и уйдет никем незамеченный. Заведение было не так далеко, как показалось вначале. Приличное место для тех, у кого в кармане не так много средств. Зашли, осмотрелись и прошли к столику, где уже сидела компания примерно человек восемь. Макс поздоровался бурно, даже кого-то засосал в засос и получил пинок под зад. Представил Итана. Он сдержано улыбнулся, присел куда показали. На маленькую сцену вышел молодой бета и красиво запел, а Итану на ухо, да так что слышали все окружающие, шепнули кто на сцене поет. Звали его Арман, бета и их хороший друг. Арман пел проникновенно, умеючи и стрелял глазками. Итан вскользь прошелся по нему глазами, давно уже наученный, что такие как он, обычно улепетывают, когда узнают про его статус. Скользнул и отвел взгляд, не зачем себя расстраивать. Закончив петь, Арман получил овации и спустился к друзьям. Он нагло уселся между Итаном и Максом, залепил тому затрещину и завладел вниманием нового знакомого. Итан лишь отвечал, сам ощущал, что его кажется клеят, иногда старался перевести внимание нового знакомого на других, но тот как клещ вцепился и отставать не собирался. Арман, из решительных и распутных, быстро атаковал красавчика, пока на него не стали вешаться другие идиоты из клуба. Он даже сумел его напоить. И так ловко это сделал, что Итан даже и не заметил. Шикнув на Макса, Арман вывел пьяненького альфу из заведения и шепнул ему на ушко, что хотел бы побыть с ним наедине… Итан пришел в себя только когда под ним замурлыкали от удовольствия, а собственное тело сладко подрагивало. Перед ним на четвереньках кто-то был. Спина с татуировкой белой змеи с крыльями бабочки, аккуратные плечи, длинные волосы и крашеные в красный… Итан чуть не сделал ему больно дернувшись. Это Арман. Обругав себя, услышав жалобный стон, наклонился вперед и ласково, извиняясь, стал целовать его спину, лопатки, поглаживать бока. В ответ замурлыкали. Его руки плавно опустились на его живот, ниже и обхватили напряженную плоть. Арман вздрогнул и выгнул спину, застонал чуть громче. Его прикусили за холку, чем заставили повиноваться и довериться. Руки ласково гладили плоть, доводили до крика, после чего он опал на грудь, еще ощущая вязку. Арман повернул голову и туманными глазами посмотрел на неожиданно сильного юнца. Он был его старше примерно лет на десять-пятнадцать, и думал, что будет все как обычно минут на пятнадцать. Да не тут-то было! Этот деспот повязал его уже как пить дать минут двадцать назад! И у него еще ничего не опало, все еще так сладко пульсирует. Может виной всему алкоголь? Итан проснулся рано утром, ощущая легкий привкус вчерашнего выпитого, а еще руки и ноги на своем теле. К нему прижались обнаженным телом и сладко спали, уткнувшись лицом в плечо. Итан медленно повернул голову и рассмотрел вчерашнего внезапно появившегося партнера. Потом посмотрел на пол, еле заметно выдохнул. Изделие он использовал. И на том спасибо. Медленно попытался выползти из-под рук-ног Армана, но тот проснулся и сжал его посильнее. — Куда собрался, мой зверь? — он поднял голову и два янтарных глаза впились в лицо замершего Итана. — Знаешь, для скромника ты слишком азартен в постели. — Арман полез на него сверху, — я даже заинтересован, откуда Макс достал такого милого мальчика. — Мне на работу. — Спокойно произнес Итанн, даже ощущая всем телом дикий позыв валить и брать со всей силы. — Ты такой не интересный. — Надул губы Арман. — Хотя, — он наклонился и лизнул его в нос, — будет что оставить на следующий раз. — Уверен? — Итан дерзко усмехнулся. — Тебе разве Макс не сообщил, что моя лояльность не совсем доказана? — Плевать. — Арман присосался к его губам. — Мне нужен крепкий член и долгая вязка, а лояльность там или ее полное отсутствие не делает альфу альфой, так ведь, мой зверь? — Странный ты. — Итан покачал головой. — Другие бегут от меня, как от огня… — Пусть бегут. Я же говорю, люблю хороший секс и долгую вязку. А ты, — он пошленько облизнулся и быстро спустился вниз, — очень и очень в моем вкусе. — Его руки захватили в свой плен плоть Итана, заставив его вздрогнуть. — Какой красавец, и еще такой умелый. Далее Итан лежал и получал удовольствие. Потом Арман встал, демонстрируя прекрасное подтянутое тело, аккуратный зад и длинные до пояса волосы, крашенные в яркий красный цвет. — Душа, как я понимаю, тут нет? — На втором этаже. — Сказал Итан вставая. — Тебе реально на работу надо? — сглотнув, Арман подошел к обнаженному альфе. — Да. — И пол часика нет? — Нет. — Я приду вечером. — С чего ты решил, что я тебя пущу? — Малыш, — Арман прижался к нему и притянул за шею к себе, — ты ведь не будешь отрицать, что тебе понравилось? — Ты слишком наглый. — Итан снял его руки со своей шеи. — Да. И имей в виду, я от тебя не отстану. — Он осмотрел комнату, улыбнулся, — судя по всему, парой тут не пахнет, так что на твой член сейчас буду претендовать я. — Одевайся, претендент. Я не собираюсь опаздывать из-за тебя. Арман улыбнулся и специально наклонился так, чтобы молодому альфе все было видно, да еще и так близко. Затем он оделся. Арман был прав, молодой альфа увидел все и едва заметно сглотнул. Потом они оба оделись и разбежались по своим углам. Итан отработал в пекарне, где устроился грузчиком, зашел в магазин прикупить хлеба и шел домой ни о чем не думая. Сбоку к нему подошел стильный парень и взял под руку. Итан вздрогнул и стрельнул глазами. — Привет, мой зверь. — Мурлыкнул Арман. — И что ты тут забыл? — Я иду туда, где меня хорошо повяжут, так, чтобы я па вспоминать начал. — Слушай… — Итан, — Арман встал перед ним, серьезно посмотрел на него, — я уже ищу себе любовника с такими способностями в постели больше шести лет. Я люблю дикий секс, долгую вязку и мне до одури надоели пустозвоны, которые и десяти минут не выдерживают. У тебя проблемы из-за статуса, к тому же у торговцев услуги дорогие. — А ты не слишком торопишь события? — Итан был изумлен от такого крутого поворота. — Ты меня всего несколько часов знаешь и уже так уверен? — Ага. — Арман повернулся, поравнялся с ним отшагнув на шаг назад и потянул в сторону квартиры, — и будь уверен, я хоть и не верный совершено, но свою добычу хватаю и из лап не выпускаю. — Значит я уже добыча? — усмехнулся Итан. — Да, сейчас ты добыча, а я буду твоим призом. — Он улыбнулся. — К тому же, судя по тому, где ты живешь, было бы разумнее переехать. — Чего-чего, а вот тут я сам разберусь. — Покачал головой Итан. — Ну, посмотрим. Они подошли к дому, где он снимал комнату, поднялись по ступенькам и прошли к его комнате. Итан был в замешательстве. Если честно, то сбит с толку. Этот парень его назвал добычей, нагло предлагает себя, как шлюшка, а отторжения от его наглости у него нет. Может вина всему то, что он уже брал его? Или его заявление, не открыто словами, но всем разговором — охота. Арман вошел в комнату, скинул легкую куртку, берет и уселся на кровать. Итан выложил свою покупку на стол и повернулся, рассматривая наглого гостя. Скрестил руки на груди. — Слушай, конечно это прикольно посмеяться над альфой, у кого статус занижен, но может ты все же скажешь правду? — Я уже тебе все сказал. — Арман встал и стянул футболку открывая грудь и плоский живот. — Мне нужен сильный самец, который будет хорошо меня брать, делать долгую вязку. — Подошел, прижался к нему, шепнул на ушко. — Я не верный и люблю хороший секс, но тебя упускать не собираюсь. Раз пока у тебя нет пары и вообще, ты такой занятой, могу я занять место грелки? Итан схватил его за волосы и заставил отклонить голову назад. — Не боишься, что заделаю тебе котенка? Или просто изнасилую с болью и переломами-порывами? — Нет, не боюсь. — Арман облизнул губы, — только лицо не трогай, я все же на сцене выступаю. — Идиот. — Итан толкнул его к кровати. — Ага. — Арман залез на нее встав на четвереньки. — И хотелось бы горячего альфу, как вчера…ау… Арман замер, ощущая, как его мягко раздвигают пальцами изнутри. Выдохнул со стоном, сжался. — Не так значит и любишь с грубостями, — шепнул Итан наклонившись вперед и практически улегся на его спину. — Ну, надо же было тебя раззадорить, а то болтал бы еще минут сорок. — Выдохнул Арман сжимая пальцы рук. — Сумасшедший. — Шепнул Итан и легонько лизнул его в ушко. — Потерпи немного, подготовим тебя. — Зачем? — Арман повернул голову. — Ты же легко ввел… — Ага, как войду и начну двигаться, заплачешь. — Проговорил он и вытащил пальцы из сжавшегося беты. Итан мягко погладил его спину, рукой мягко смазал анус смазкой, что была у него по случаю одного из неких сбежавших бет, затем свой член обильно смазал натянув изделие, подготовил расслабляя тело внезапного любовника и медленно вошел. Арман замурлыкал, повернул голову. — А, ты оказывается заботливый? — выдохнул он, ощущая плавные толчки, сжимая пальцами простынь. — Не в хлеву воспитывался. — Усмехнулся Итан, резче двигая бедрами. Дальше было не до разговоров. Арман мурлыкал на каждый толчок, потом постанывал и в итоге забился под ним в сладких судорогах, ощущая, как внутри завязывается узел. Итан лег сверху, нежно покусывая его холку, облизывая укусы, поглаживая бока. Потом медленно перевернулся на бок, утягивая Армана за собой, прижимая к себе. Он в ответ вцепился в его шею и умудрился впиться страстным поцелуем в губы. Пол часа стонов и обоюдных ласк, несколько минут переводя дух, потом Итан встал и нашел салфетки, протянул их разомлевшему Арману. Тот заулыбался и игриво спросил, не поможет ли ему сильный альфа. Итан только хмыкнул. — Перетопчешься. — Развернулся и поставил чайник на плиту. Взял пачку сигарет и затянулся. — Ты куришь? — удивленно уставился Арман, уже приведя себя в порядок. — А, тебя что-то не устраивает? — альфа вздернул бровь. — Нет. — Арман слез с кровати и подошел, — только поцелуи табаком пахнут. — Вытащил из его рта сигарету и поцеловал его нежно. — Ты совсем молоденький, чтобы портить свои зубки, голос, аромат. — Он принюхался к его шее. — У тебя красивый запах. Не надо его портить сомнительным удовольствием. — Да? — Итан усмехнулся и отодвинул его, забрал сигарету, — решил заделаться старшим наставником? — он нагло затянулся лукаво глядя в глаза. — Нет. — Арман забрал сигарету и сделал затяжку. — Говорю, как есть. — Выдохнул на свою руку дым и протяну ее в сторону альфы. — Нюхай. Итан посмотрел на него как на ненормального. — Нюхай говорю. — Арман опять затянулся и выдохнул на руку. — Попробуй почуять меня за этим дымом. Давай, я не схожу с ума. Итан пожал плечами и взял его за руку, подтянул к себе и вдохнул. И ничего кроме дыма не почувствовал. Нахмурился и втянул воздух чуть дальше от места, куда выдыхался дым. Там был пряный аромат и кровь забурлила от воспоминаний. — Ну что, взрослый альфа, разницу ощутил? — усмехнулся Арман на его недоуменный взгляд. — Так ты пахнешь для большинства потенциальных партнеров. Табаком и более ничем. — Не понял, это как так? — Итан взял у него почти догоревшую сигарету и понюхал ее. — Странно. — А, ничего странного нет. — Арман забрал сигарету и затушил ее. — Эта вещь прибыла к нам с иномирянами. Им плевать, как тело пахнет. А, мы вот по запаху ищем партнера. Поэтому курильщики все поголовно клиенты продажных котов. — И не лояльные. — Усмехнулся Итан. — Тут ты прав наполовину. — Арман обнял его за шею, притянул к себе. — Кто вкусно пахнет для пары, не имеет значение, лоялен или нет. — Не все такие безрассудные, как ты. — Мы коты, наша сущность зверь и его повадки. И то, что нам иномиряне привить пытались, совершенно не подходит. Да, часть технологий интересна, да мода изменилась с веяниями времени, но природу не перепишешь. — Он прижался всем телом к Итану. — Мне нравится твой запах, твое тело, как ты берешь меня, и я буду охотиться на тебя, пока не найду кого-то еще, или ты не найдешь свою пару. — Это уж в ряд ли. — Итан провел руками по его бокам. — Но почему же? Ты симпатичный мальчик, молодой, резвый и смелый. Найдешь себе красавца и будешь делать ему детишек. — Я кумар. — Итан отстранил его от себя. — И мне пара не светит, как тебе благоразумие. — Он повернулся и отключил плиту, снял чайник. — Кумар? — удивленно пролепетал Арман. — Ага. — Он налил кипяток в чашку и поставил чайник на стол на подставку. — Кумар? — бета осмотрел его недоверчиво. — Покажи. — Ага, как только так сразу. — Скривился Итан. — Да ладно! Давай, покажи. Я кумаров никогда не видел. Сколько путешествую, а такую редкость никогда не встречал. — Арман, ты понимаешь, что именно просишь сделать? — Итан повернулся и грозно посмотрел на счастливого обнаженного бету. — Ты хочешь, чтобы я нарушил закон из-за твоего любопытства? — Почему? — Арман нахмурился. — Почему нарушишь? — Я не имею права перетекать в присутствии лояльных граждан, на территории города. Даже за его пределами, если рядом лояльный, я не имею права перетекать. Наказание — семь лет тюрьмы. Я туда не хочу. Арман сглотнул. Итан отвернулся и стал наливать во вторую чашку кипяток. К нему тут же прижались со спины. — Извини. Я не знал. Прости, пожалуйста. Итан, не обижайся, я ведь не со зла. И не собираюсь тебя подставлять. — Он обхватил его за талию и прижался щекой к спине. — Итан, идем в кроватку, я извинюсь за свое поведение. — Ты еще не устал? — удивился альфа. — Может чаю?.. — Нет. — Арман опустил руки и медленно стал разминать его плоть, — мне так нравится твой запах, что я уже готов принять тебя. Идем. — Он его потянул и сопротивления не встретил. Они встречались примерно год. Арман, как и говорил, был абсолютно не верным любовником, но и от Итана этого не требовал. Зато добился того, что бы они вместе жили. Разделили квартплату и Итан мог откладывать понемногу на черный день. Арман выступал по клубам, не редко выезжал на пару недель в небольшие туры. Когда приезжал, бывало пах другим альфой. Итан в глубине души ощущал неприятный осадок, но прекрасно понимал, что любовник у него свободных нравов и накинь ему удавку потуже, будет только хуже и вообще расстанутся. Так хотя бы у них регулярный секс, и он живет в более приличном районе, нормальной квартире и за эти восемь лет, что он прожил, перебиваясь с копейки на копейку, а иногда и голодным ходил, начал задумываться о постоянной работе. Нашел приличное место по его разрешенной рабочей карте. Начальник принял его на неполный рабочий день. Оплата была стабильной, хоть и маленькой, зато налог платила фирма. Начальник, пожилой бета, был человеком сердобольным и много в жизни видел. С ним у Итана сложились хорошие человеческие отношения. Бывало он ему подкидывал работу вне кассы, и так, чтобы никто не видел. И Итан делал все тихо и осторожно. Утром, в понедельник, Итан встал и пошел в ванную, побрился и умылся. Протер лицо полотенцем, краем глаза заметил сонного Армана, стоявшего в дверях. — С добрым утром. — Арман вошел в ванную. — У нас гастроли на три недели. — Он подошел ближе и осмотрел гладко выбритое лицо, провел пальцами. — Хорошо побрился. — Похвалил Итана и поцеловал его в губы без языка. — Ты говорил, что только в следующем месяце. — Нахмурился Итан. — Я говорил, а они переиграли. — Арман посмотрел на себя в зеркало. — Но у тебя цикл, как раз на этот момент. — Запасусь изделиями. Отложить не получится. — Арман пожал плечами. — Да и не критично. По расписанию у нас как раз будет на первый день последний концерт, потом два дня отдыха. Ну, а на четвертый я придумаю что-нибудь. — А, таблетки? — Итан посмотрел на своего любовника. — Сам ведь видел, как я после них загибаюсь. — Покачал головой Арман. — Найду кобеля какого, изделие вручу и дело с концом. — Сумасшедший. — Покачал головой Итан. — Ага. — Улыбнулся Арман и повернулся к нему лицом. — И еще ужасно капризный, ласковый и классно дающий. Итан рассмеялся. — Тебя встречать? — Нет. Меня довезут ребята из группы. — Арман отодвинул его от раковины. — Я в обед уезжаю. Не скучай и слишком громко не резвись. — Хорошо папочка. — Хмыкнул Итан выходя из ванной. Арман тут же хлопнул его по заднице. — Хороша попочка! — заулыбался он, лукаво сверкая глазами. — Даже не надейся, — в той же манере, лукаво глядя, ответил Итан. В ответ только хмыкнули и ванную закрыли на замок. Вскоре Итан собрался и вышел из дома к первому поезду в сторону его работы. Арман написал ему ближе к обеду, что оставил рагу в холодильнике и не стал мыть тарелку, мол не царское это дело. Итан вернулся домой часа через два после этого, ибо работал на неполном рабочем дне, как и прописано в его рабочей карте. Быстро перекусил, переоделся и поспешил на стройку, где помогал отгружать мешки со строительной смесью. За это платили живыми деньгами и в месяц получалось чуть больше шести тысяч, что позволяло ему жить достаточно прилично. Первая неделя пролетела незаметно. Он работал, работал и ел-спал, утром в душ и опять все по новой. Вторая неделя была более сумасшедшей. Квартальный отчет, разгрузка корабля в речном порту и опять тихие часы ночи, где он был один. Что ни говори, а за этот год он привык жить с Арманом. Они не пара, они просто любовники. Арман все время говорит, что будет на прицеле более подходящий самец, он утечет как вода. Итан верил ему, не перечил. Сам прекрасно понимал, что с Арманом жизни ему не будет. Этот бета своевольный, своенравный и совершенно его не любит, как и сам Итан. Им просто удобно вместе. Никаких обид, все честно. Третья неделя была менее нагружена, Арман звонил пару раз, сообщив, что скоро приедет. Их концерт прошел на ура, деньги заплатили приличные и теперь примерно месяца на три хватит на нормальное деньго-трательство. Правда в последнее время Арман посмотрел на то, как Итан распределяет траты и частично прижал хвост, лишний раз не тратил на тряпки. Как выразился этот эгоист, Итан учит его тратить, он учит его верить в себя и отучил от курения. Да, Итан перестал курить. Несколько раз Арман выдыхал на свое тело дым от раскуренной сигареты, даже умудрился выдохнуть между ног и этого хватило, что бы альфа понял — дым сигарет перебивает запах тела, сексуальное влечение напрочь перекрывается и в итоге теряется нюх. А, так как он все же надеялся на то, что найдет свою пару, то и сигареты ушли из списка трат и ненужных привычек. И Арману за это было сказано спасибо. Итан вернулся со второй работы и его приятно удивили. Арман приготовил незатейливый ужин, оделся по случаю и ластился больше обычного. Его в ответ целовали и принюхивались. — Итан, перестань меня нюхать. — Заулыбался Арман, прикрывая его нос. — Еще унюхаешь соперника. — Ты пахнешь иначе. — Признался Итан, вдыхая его аромат глубже. — Это новый одеколон. Называется «Разбивший сердце». — Похвастался Арман покупкой. Альфа сильнее вдохнул его аромат и покачал головой. — Нет, это ни одеколон. Этот запах куда тоньше. И, как ты выразился, соперником тут и не пахнет. Арман нахмурился. Прислушался к себе и сглотнул. — Нет, — он закачал головой. — Быть не может. — Что? — Итан нахмурился и осмотрел побледневшего любовника. — Что такое? Арман отошел, приложил к губам ладонь и попытался что-то вспомнить. Закачал головой. — Да нет, быть того не может. — Он принялся массировать виски. — Да не мог же он… да нет же… — Арман! — Итан схватил его за руку и развернул к себе. — Что случилось? — Итан… я… — он сглотнул. — Я не уверен, но кажется меня оплодотворили. — Что? — опешил Итан. — Я не знаю, не уверен, — он закрыл глаза. — Мой зверь прячет от меня что-то. Не вижу. — Ты что не использовал защиту? — Да было все, и он знал, что у меня непереносимость на таблетки. — Арман закрыл глаза. — Так, спокойно. Запишусь на прием, все узнаю. Рано паниковать. Этот зверек уже один раз так меня напугал. Украл частички сил самца и игрался с ними, а я уже панику сеять начал. — Он вдохнул и выдохнул. — Все, успокаиваемся, после приема будем паниковать. Итан смотрел на него и ощущал, что нифига не успокаиваемся. От Армана разило котенком. И доктор лишь подтвердит все это. Как бы странным не звучало, а зверь Армана показал сгусток света кумару и поделился радостью. Арману он ничего говорить не стал, сам был огорошен новостью. Четыре дня до приема Арман был сам не свой. Его нервировало все, чтобы ни было. Итан же все пытался понять, что делать дальше. Затем день приема и Арман приехал домой бледным, едва ворочал языком. Итан добился от него внятного ответа. Он залетел от незнакомца, даже его имени не знает. Арман ушел в спальню и лег на кровать свернувшись в клубочек. Итан сел на кухне, закрыл глаза, задумался. Потом посмотрел на свои руки. Его зверь лоснился и нарезал круги, тянул пойти и приласкать, утешить плачущего зверя Армана. Итан замер. Ребенок. Малыш. У Армана будет малыш. У него даже дыхание перехватило. А, ведь другой возможности может и не быть. Он медленно спросил, готов ли кумар, и в ответ только рык и взгляд в сторону спальни. Встав со стула, пошел из кухни. Арман лежал на спине и смотрел в потолок. Он заложил руки за голову и усмехался. — Арман? — Знаешь, я все понимаю. Да, для альфы трахнуть течного рождающего, самое сладкое на всем белом свете. Бля, я даже сам готов шире ноги раздвинуть, но, сука, сказал же, что таблетки не переношу и изделия дал! Десять упаковок! — он сел на кровати. — Вот думал же, что лучше удалить яичники, так нет, боялся чего-то. — Он посмотрел на молодого альфу. — Запомни, если тебе говорят, на таблетки непереносимость, не суй член без резинки. — Арман, ну не все же так плохо. — Итан, это был альфа! — рыкнул Арман. — Был бы бета и я бы вообще не парился. А, врач сказал, что сейчас рано определять, альфа там или бета растет. Это омегу можно на первых трех неделях обрадовать, а у нас все интереснее. Спектр проявляется после трех месяцев и уже аборт невозможен. — Аборт? — выдохнул Итан. — Ты хочешь сделать аборт? — Да. — Арман лег назад, заложил руки за голову. — Папашу я знать не знаю, кокон не свить, энергии мало. И мой зверь согласен со мной. — Арман. — Итан сел на кровать, выдохнул, вдохнул. — Арман, не делай аборт. — Итан, ты смеешься? — он посмотрел на альфу. — Отца нет, кокон не свить, щит не поставить. Будь это бета, я бы смог, а это был альфа. Без его подпитки я вообще ничего не сделаю. — А, если донора искать? — У меня нет таких денег, нет очереди в ЦКП, да и моя ипостась распространенная. Будь я редким, мне бы без очереди нашли донора. А так это просто не реально. — А, я? — спросил Итан. — Что ты? — посмотрел Арман на него хлопая глазами. Затем увидел решимость на лице. — Очнись, вы разные. Он простой, ты боевая особь. — Арман, я кумар, мы стайные и как делать общий щит меня учили. — Возразил Итан. — Это не общий щит. — Покачал головой Арман. — Это родительский щит, а до этого колыбель для котенка. Ты вообще не представляешь, что такое колыбель. Нет, даже не проси, — он покачал головой, — я записываюсь на аборт и все. — Арман, — Итан навис над ним. — Прошу, не надо аборт. Я тебе помогу. Моих сил хватит. — Нет. — Бета закрыл глаза. — Твоя энергия чужая. Даже мой зверь отказался от колыбели, зная, что все без толку. Даже если у тебя хватит сил, ребенок будет ущербен. — Он посмотрел в лицо, пропитанное надеждой. — Ты хоть понимаешь, что ребенок будет неполноценным? Он может родиться физическим уродом, лишенным своего зверя или отсталым умственно? — Арман, — Итан сел и заставил его сесть. — Я знаю, как вить колыбель. Меня этому учили. Кумары умеют это делать инстинктивно. Технику дают люди, но правильно распределить силы я могу без подсказок. — Нет, даже не проси. — Арман отдернул руки. — Мой зверь отказался от колыбели. Я даже помочь не смогу. Ты вообще понимаешь, что такое растить ребенка, вить его колыбель и питать родительски щит? Итан закрыл глаза. Ребенок. У него такого шанса может не быть вообще. Арман встал в намерении уйти, но замер. Итан обхватил его за ноги, опустился на колени. — Арман, прошу, дай мне шанс. — Он крепче сжал руки. — Я кумар и мне пара не светит вообще. Я не ощущаю сильного рождающего, для своей категории, более чем на несколько сотен километров. ЦКП, что организовали для контроля популяций, меня даже слушать не будут. — Он посмотрел снизу-вверх. — Арман, пожалуйста, дай мне шанс обрести свою стаю. Я не могу один. Я хочу семью. Ребенка. Арман замер. Итан плакал. И дрожал. Его кот метался из стороны в сторону, смотрел на тающую колыбель. Мяукал, звал, умолял вместе с человеком. — Прошу, Арман, разреши его растить. — Ты не выдержишь. И тогда будет поздно. И меня травмируешь, и себя загонишь. — Арман, пожалуйста. — Итан прижался сильнее, всхлипнул, его кот замяукал настолько жалобно, что бета сам всхлипнул. — Ты понимаешь, что ты от меня просишь? — плача, спрашивал Арман. — Стать тупым инкубатором! Я же ему ни грамма не передам своих сил. Ни единого грамма. Мой зверь отказался. Я не смогу тебе помочь. — Я справлюсь. Ради ребенка я справлюсь. У меня вообще шанса на своих детей может никогда не быть. Я вне категорий, слишком силен, — он поднял голову, умоляя смотрел в глаза, которые были и сами на мокром месте. — Ты дурак. — Покачал головой Арман и закрыв глаза, закусил губу. Его кот открыл доступ к себе. Кумар метнулся к распутывающемуся клубку колыбели и выдохнул сгусток силы, подхватил лапой свернувшийся кокон, замурлыкал. Итан встал с пола, крепко обнял дрожавшего от переизбытка силы бету и шепнул ему на ушко: — Спасибо. Он принялся его зацеловывать, ласкать и вскоре завалил на кровать, нежно взял, залил вокруг кокона защитный щит. Арман плавился под ним, чувствовал все куда как ярче, чем раньше… Они лежали на кровати и один спал от усталости и долгих игр, а второй все наглаживал его еще плоский живот. И улыбался, как идиот. Итан не мог не улыбаться. Он ощущал, что вот тут рядом с ним внутри родителя растет его будущий сынишка. Маленький котенок, храбрый и сильный. Прижав к себе спавшего, кумар довольным задремал. Его первый день был удачным и плодотворным. Распадающийся слой колыбели он восстановил, страх котенка прошел, зверь Армана не мешал, даже выделил им свое место в его мире, где защитный щит на коконе будет удобно лежать, защищенный от бездны, куда неминуемо слетел бы маленький котенок. Месяц за месяцем давался тяжелее обычного. Итан уставал на работе, приползал домой и заласкивал свою временную пару, которая требовала передавать ему силы каждый день, ибо щит начинал требовать у него силы. И Итан давал их. С лихвой. Но в последнее время усталость давала о себе знать. Он уже не бегал так резво с мешками строительной смеси, а ходил. Он частенько клевал носом на постоянной работе, иногда допускал мелкие ошибки. Начальник посмотрел на него, на его легкие тени под глазами, отозвал на разговор. — Итан, я знаю, что ты очень хороший работник. — Начал разговор начальник. — Я уволен? — угрюмо спросил он. — Нет. — Покачал головой начальник. — Но, если ты и дальше будешь таким невнимательным, то мне придется оштрафовать тебя. Я бы не хотел этого делать. — Я вас понял. Итан было хотел идти и продолжать монотонную работу, да начальник хмуро посмотрел на него и не выпустил. — Скажи, а что у тебя стряслось? — Все нормально. — Проговорил альфа, а у самого лицо бледное. — Слушай, давай ты вот тут и сейчас, мне, как старику, прожившему жизнь, поделишься своей проблемой, а не как с начальником? — он посмотрел на молодого и очень вялого альфу. — Я ведь вижу, ты какой-то замученный. — Извините, если заставил вас волноваться. — Попытался отвертеться от разговора Итан. — Итан, рассказывай. — Потребовал начальник. Итан рассказал. С каждым словом, с каждой фразой, начальник только головой качал. — Арман твой прав. Если его зверь отказался от колыбели, ты один не выдержишь всего этого. — Я не могу допустить, что бы такой шанс уплыл из-за легкого недомогания. — Итан покачал головой. — Вы ведь видите, я слишком силен для местных рождающих, а ЦКП мне пару искать не будет. У меня не тот статус. Мне не положено. А, тут всего лишь надо распределить свои силы и дозировать их каждый день. Еще немного и малыш появится на свет. Начальник покачал головой. Итан вышел из его кабинета с ощущением, что ему стало намного легче. Он выговорился, поделился своими планами, и теперь его зверь благодарно вылизывал шерстку, готовился к встрече с колыбелью. Подбирал потоки силы, тасовал их, снижал давление. Арман его ждал, приготовил покушать. Итан перекусил, осторожно взял его, передал силы малышу, потом в душ и на вечернюю работу в магазине. Затем ночь и страстный дикий секс, опять передача сил уже на щит, чтобы оградить Армана от требования кокона и не вынуждать его зверя защищаться. Несколько часов на сон и опять монотонная работа, и опять все заново. На последних двух месяцах Итан не редко падал от усталости, очухивался лежа на тротуаре, медленно вставал и шел домой. А, дома его ждали, требовали передать силы, кормили и он благодарно засыпал рядом с округлившимся Арманом. Сам Арман был жутко раздражителен. Если в первые четыре месяца он был свободен, даже концерты вечерние в клубах проводил, то после ему пришлось засесть дома. Если раньше в обед не требовались силы, то сейчас их надо было принимать в обязательном порядке. Итан спал без задних ног. Арман лежал рядом. Рассматривал уставшее лицо и легкие тени под глазами молодого альфы. Он нежно перебирал его волосы, гладил по голове. Недавно у них состоялся громкий разговор и Арман заявил, что не сможет и дальше жить с Итаном, ибо ребенок будет ему мешать. Да, Арман его не любил. Его зверь был уже измучен соседством с прожорливым коконом. Сам Итан был сильно измучен. Ребенок его выкачал почти до суха. Он даже не силы выкачал, а способность альфы правильно дозировать эти самые силы. Он каждый день тщательно готовит нити силы, чтобы не передать слишком много и не убить этим малыша. Это и выматывает морально сильного самца, который делает работу за двоих. Приобняв молодого альфу, Арман тихонько запел на ушко колыбельную, чтобы ему стало немного полегче. Он знал, что эта затея абсурдна, что они поступили глупо, но уже поздно поворачивать назад. И Арман изо всех сил сдерживает своего зверя, что бы он не атаковал кокон с котенком, ибо он ощущает соперника в своем собственном мире. Утром Арман проснулся от того, что его живот мягко поглаживают. Открыл глаза и залюбовался счастливым лицом будущего отца. — Привет. — Арман выдохнул под его ласкающей рукой. — Привет. Как спалось? — Итан улыбнулся ему и поцеловал живот. — Энергии хватает? — Вполне. Знаешь, я был очень удивлен, что твой начальник отправил тебя в отпуск, и даже заплатил. — Я тоже. — Итан сел и придвинулся поближе, поцеловал его в губы. — Когда он вызывает меня в кабинет, я всегда морально готовлюсь услышать, что уволен. И он в который раз меня удивляет. — Хороший мужик. — Арман выдохнул. — Ну-ка помоги мне подняться. Итан мягко обхватил его за плечи и помог сесть. Арман стал неповоротливым, кряхтел на каждом шагу, уже не мог долго ходить, спина просто отваливалась. Итан работал по вечерам, а купленный телефон и записанный на имя беты, был всегда при нем, что бы в случае чего тот знал, что произошло. Как бы дико не звучало, а Итану даже личные средства связи нельзя иметь. Арман купил телефон и в нем записал разрешение на использование Итаном, чтобы в случае чего, альфу не смогли обвинить в воровстве. Абсурдно, но факт. Арман добрался до ванной, умылся, сходил в туалет, посмотрел на себя в зеркало. Хмыкнул. Вернулся в спальню. Его уже поджидал заботливый альфа, который ластился к нему каждую секунду, хоть и не было у них близости в последние три недели. Арман чисто физически не мог продержаться до самого конца. И Итан прекрасно понимал его. Да и живот мешал. Они вместе пошли на кухню, готовить завтрак. Ребенок в такие моменты по несколько минут крутился в животе, давая понять, что голоден. Арман рычал на альфу, что заставил его этого бандита оставить. Итан улыбался. — Чего лыбу давишь? — хмуро спросил Арман, поддерживая живот. — Нет, ничего. Бандаж принести? — он смыл овощи и сейчас смотрел на скривившегося бету. — Ага. И потом гулять. Врач ругался, что я мало на свежем воздухе бываю. — Он посмотрел на сковородку, где уже жарились из вчерашнего теста оладьи. — Я вот понимаю, что тесто должно разбухнуть, но почему вкус меняется? Итан вышел и его голос был притуплен отделяющей стеной. — Потому что настоялось. А, разбухает не тесто, а мука. — Он вошел, держа в руках белый специальный бандаж, чтобы облегчить тяжесть на поясницу. — Помочь? — он потряс рукой с удерживаемым медицинским изделием. — Ага. Мука разве не тесто? Итан улыбнулся, подошел, приподнял его большую футболку и осторожно прикрепил бандаж правильно, что бы ни давило и спине стало легче. Погладил его по спине, мягко размял пальцами затекшие мышцы. Арман в ответ замурлыкал от удовольствия. — Тесто это вся та мешанина ингредиентов, что в миске смешана. Яйцо от воды не разбухает, по определению. — Продолжая массировать спину, Итан поцеловал его в шею. — Хорошо же ты это делаешь… — он заулыбался. Итан в ответ помял его спину чуть сильнее, а потом мягко и осторожно завершил движение-массаж. Арман допек оладьи и командным тоном распоряжался что и куда поставить, налить, разложить. Потом они неспешно позавтракали. Посуду мыли вместе, ибо Арман не любил, когда один занят, а второй баклуши бьет. И Итан не спорил. Он привык делать все вместе. Потом они оделись и вышли на улицу. Была хорошая погода, весна и светило ласковое солнышко. Сев на автобус поехали в сторону городского парка, который был в трех остановках. Вышли, перешли дорогу и вошли в царство природы. Арман любил лес, обожал осень и не признавался Итану, что с ним был бы готов прожить хоть всю жизнь. Но, как и думал Итан, он его не любил, изменял бы, а альфа такого не потерпит от своей пары. Арман иногда даже корил себя за тот свой смелый и глупый поступок преследования симпатичного мальчика, который приглянулся ему. Это вылилось в попытку жить с кем-то больше двух недель. И только из-за того, что Итан молод и еще пластичен в своем построении отношений, только поэтому Арман был относительно свободен. Они сели на скамейку. Арман прижался к Итану, ибо все тело требовало быть как можно ближе к источнику сил. Итан обнял его за плечи и притянул к себе ближе. — Слушай, а что ты будешь делать с младенцем? — Арман поглаживал его по груди, игрался с замочком на кармане куртки. — Мою позицию ты знаешь. У меня даже грудь не растет. Кормить его я не смогу, а мой зверь уже сейчас шипит на кокон. Когда он родится, я даже боюсь брать малыша на руки. — Арман, — Итан погладил его по голове, — я справлюсь. Знаешь, сначала я думал, что ты пересмотришь свою позицию, ты и твой кот. Но теперь, знаешь, я понимаю тебя. Не осуждаю. Мой зверь готов быть главой этой маленькой стаи. Что и как делать, буду решать по мере необходимости. — А, статус? — Арман сел прямо. — Я понимаю, что из меня родитель, как из того куста стеклянная арка, но я уж точно не злодей. Скорее суррогат. — Арман поморщился на свои слова. — Кажется так иномиряне говорили, называется особь, которая в своем теле вынашивает оплодотворенную не свою яйцеклетку. У меня почти так же, только на энергетическом уровне. — Арман, — Итан вздохнул, — что ты хочешь мне сказать? — Я хочу сказать, что у малыша будет статус. — Он посмотрел в глаза альфы. — Понимаешь? И я не знаю, какой по умолчанию он будет. Я лоялен, ты не совсем, и что определят при его рождении, мне даже страшно думать об этом. Ты, взрослый и довольно силен и уперт. А, это будет ребенок. Маленький, и дай Боги, будет иметь ипостась. А, если нет? — Арман, у малыша будет все. — Уверенно сказал Итан. — Я сделал все, чтобы свить колыбель такой крепости и силы, что бы он смог расти независимо от недостатка твоей энергии. Щит, — он улыбнулся и опустил руку, — смотри. Арман ахнул. Итан вывел радужку щита между пальцами. — Боги, — он положил руку на его ладонь и воровато осмотрелся. — Ты с ума сошел? — Арман, я могу выводить зримый щит, и уж точно смогу свить родительский за нас двоих. Статус… — он легонько улыбнулся. — Если мир настолько сошел с ума, то ему дадут мой. Если же есть еще хоть капля благоразумия в этом мире, то мой сын получит твой. — Ты неисправимый оптимист! — выдохнул Арман, опять прижимаясь к его теплому боку. — А, как иначе? — Итан обнял его. — Как иначе? Мир ощущает нас, мы ощущаем мир. Чем больше мы от него отворачиваемся и прячем свою суть, тем больше он нас дергает за нити судьбы, чтобы вернуть в свою колыбель. — Ты говоришь, как мой брат. Такой же неисправимый мечтатель. — Твой брат прав. Мир нас слышит, ибо мы сами творим его своими руками, а планета только дает нам площадку для действий. — И все же, надо будет узнать про статус. Я, скорее всего, практически сразу после родов исчезну из твоей жизни. И ты должен быть готов к этому. — Извини, но я не готов. — Признался Итан. — Придется. Я могу ему навредить. Хвала Богам, что это бета, иначе ты бы вообще не продержался так долго. — Ну, наверное, Боги хотят, чтобы ты родил еще ребенка. — Улыбнулся Итан. — Э-нет! — Арман покачал головой. — Я сейчас могу запросить процедуру стерилизации. Мне там же все перекроют и все, хватит залетов. В реестре семьи запишу котенка, тебя, как отца и передам его тебе. Все. — А, — Итан облизнул губы, — если его признают полноценным? Это не будет странным, что ты отдаешь мне сына? — Я с легкостью могу доказать, что не смогу его растить. Сам ведь знаешь случаи, когда рождающий отказывается от своего котенка из-за непереносимости совместимости зверей. Вот и тут на это буду гнуть. Не волнуйся, — Арман сел ровно и заглянул в его глаза. — Я не заберу назад свои слова и не лишу тебя стаи. Если, по невероятному и невообразимому стечению обстоятельств, вдруг мой кошак примет его, потребую создать пару. Сяду тебе на голову, свешу ноги и буду руководить долгое время, изводить и изменять на право и на лево. Ребенка плохому учить. — Рассмеялся Арман. Итан улыбнулся. Потом они еще немного посидели на свежем воздухе, прошлись и вернулись домой. Итан ушел на вечернюю разгрузку в порту, а Арман засел за изучение законов, нарыв в сети их целую тонну. День родов пришел буднично. Арман почувствовал схватки, резче чем предвестники, приказал везти себя в больницу и Итан повез. Там просидел шесть часов. Арман рожал довольно легко, плод был маленький, шел легко, но его сначала подготовили. Арман разродился, мгновенно ощетинился на поднесенного к нему младенца, даже когти выпустил. Врачи замерли, а роженик ощерил пасть и зарычал с угрозой. — Уносите. — Спокойно сказал акушер, сжав колено Армана, переводя на себя его взгляд звериных зрачков. — Арман, успокойся. Он тебе не причинит вреда. Арман зашипел, выпустил хвост, оскалил отросшие зубы. И внимательно следил за тем, как санитар уносил из родовой источник чужеродной для него энергии, столько времени находившейся в его теле и ему не позволял его человек растерзать мешающую субстанцию. — Арман, — акушер щелкнул пальцами перед лицом и тот вздрогнул, сглотнул, заплакал. — Арман, все нормально. — Не могу, не принимает… — он всхлипнул, закрыл рукой глаза. — Не принимает он его, не хочет… — Арман, такое случается. Редко, но бывает. — Акушер кивнул хирургу, который вошел, чтобы прервать деторождение у пациента. — Значит ваши звери естественные враги. — Я не… — он выдохнул судорожно. — Арман, ваше решение по прерыванию детородной функции? — спросил хирург. — Вы еще хотите? — Да. — Он открыл глаза. — Третий малыш, я больше не могу отказываться. — Он заплакал, вытирая слезы руками. — Не могу я так больше. Не могу. — Мы вас поняли. — Хирург кивнул анестезиологу и Арману тут же ввели обезболивающее и через пару минут на лицо маску. — Приступаем, — отдал команду хирург. Итан вошел в небольшую комнату, разделенную стеклом. Ему показали люльку, где лежал маленький комочек плоти и шевелил ручками и ножками. Он ощущал родного старшего кота и заголосил, требуя того прийти. Итан аж руками в стекло уперся, так его потянуло к малышу. — Мистер Самаркан, — отвлекли сбоку и ему пришлось обуздать зверя, стремившегося ворваться к своему маленькому котенку. — Да? — он повернул голову. — Этот документ нужно заполнить. — Ему протянули электронную копию основного документа, который будет первым юридическим подтверждением существования нового члена общества. Итан взял в руки переносной, соединенный с главным сервером больницы аппарат, не больше ладони и вчитался в строчки. — Имя, которое вы дадите ребенку заполняете сами. Ваши имена уже вписаны и надо поставить отпечаток. Графу лояльности малыша заполняет родивший. Вы, как отец, можете принять на свой статус младенца, — медработник понизил голос до шепота, — но советую попросить второго родителя записать малыша на свой статус, до того, как он заполнит форму отказа. — Форму отказа? — Итан сглотнул. Откуда они узнали? — Да. — Мужчина вздохнул. — У роженика редкая форма неприятия младенца. Это уже третьи роды, и везде итог один. Итан замер. Третьи? Он машинально кивнул головой. Закрыл глаза. Арман рожает в третий раз? — Когда я смогу его увидеть? — Малыша через двадцать минут, а рождающего только завтра. Операция прошла удачно, но он сейчас спит под препаратом и обезболивающим. Итан только кивнул. Заполнил все, что требовалось от него и оставил графу лояльности пустой. Медработник только кивнул ему головой. Двадцать минут прошли в полных раздумьях, а потом врач вышел с малышом на руках. Итан вместе со своим котом смотрели на сверток с глазеющим на него слегка мутными красноватыми глазками маленького человечка. Кумар обнюхивал его кокон, прислушивался на едва различимый шорох внутри и обходил его вокруг. Итан же, едва осмелившись, взял на руки сверток. Сердце стучало как бешенное. В горле ком, на глаза навернулись слезы. Он даже опустил голову и вдохнул его запах, запоминая, навсегда впитывая в себя аромат сына, который он найдет хоть на краю света. — Аравель. — Мягко позвал Итан, мягко мурлыкнул кумар. Больше не один. Во всем мире, он теперь не один. Мир для него теперь только вокруг этого комочка. Итан готов взять его на свою душу, тело и зверя. Он будет его каменной стеной. Он вырастит сильного зверя. Больше не один… семья… у него теперь есть семья! — Мистер Самаркан, мы нашли в его крови небольшое несоответствие. — Привел в чувство врач. — Какое? — Итан поднял глаза, все еще нюхая ребенка. — Боюсь, малыш неполноценен. — Как? У него же… я не ощущаю ничего неполноценного. — Пробормотал Итан. — Физически он здоров. — Попытался успокоить его врач. — Но, в первые несколько часов после рождения, глаза у детей выдают звериный зрачок и это нормально. Зрачки вашего сына красные. — И что это значит? — Его зверь альбинос. И это не нормально. — Врач вздохнул. — Отклонения зафиксированы в крови. Его зверь не будет иметь своего цвета, будет кристально белым, скорее всего его шерсть будут определять, как стеклянную. Глаза останутся красными. И, это будет минимум из всех возможных недостатков, если он вообще сможет получить зверя в фазе сознания. Он может вообще быть без него. — Это можно исправить? — сглотнул Итан, крепче прижав малыша к себе. — Нет. Все решится в момент полового созревания. Но, судя по тем силам, что бурлят в его колыбели, этот срок нужно считать от пяти лет и до восемнадцати. Альфа только кивнул. Посмотрел на засыпающего малыша, погладил его щечку. «Малыш, ты боролся вместе со мной с самого зачатия, будешь бороться и дальше.» — Подумал Итан, поцеловал его в лобик, котом послал сгусток силы, да такой, что врач покачнулся. — Мистер Самаркан, не переусердствуйте… — глаза у врача расширились, когда сгусток был проглочен за долю секунды. — Понятно… Аравеля унесли в отдельную палату. Итан ушел из больницы, ибо надо было идти работать. Спал он крепко. Был настолько счастлив, что все тревоги отступили. Его кумар мурлыкал все то время, как они вышли из больницы. Итан даже не представлял, насколько сильно его затопит счастье от того, что малыш вообще появился на свет. В документах он значится отцом. И теперь только суд и признание его недееспособным могут лишить его этого комочка счастья. Аравель… Луч солнца, вот что означает это имя. Так звали его родителя. Так он назвал своего сына. Перед тем как заснуть Итан лежал и глупо улыбался, пялившись в потолок. У него есть сын! Утром он с самого раннего часа, когда пускали посетителей, собрался и поехал в больницу. Там спросил на стойке регистратора, в какую палату определили Армана Инатоли, прошел на нужный этаж. В палату он зашел с цветами, которые припрятал в куртке. — Привет. — Заулыбался Арман, поудобнее укладываясь на постели. — И как это тебя пропустили с этим веничком? — просиял он. — А, я изобретательный. — Улыбнулся Итан. — И меня не поймали. Арман принял цветы, понюхал их. Итан присел рядом на стул и счастливыми глазами осмотрел слегка бледного бету. — Рад? — спросил Арман. — Очень. Ты себе представить не можешь, какое облегчение я испытал, когда взял его на руки. — Как назвал? — Аравель. Арман прошептал его имя, улыбнулся. — Красиво. — Почему ты не сказал, что это не первые роды? — спросил Итан. Арман вздрогнул. Посмотрел на него затравлено. Даже сглотнул. — Кто тебе сказал? — Врач. Когда давал бланк на заполнение графы отцовства. — Язык бы ему вырвать. — Прошипел Арман. Итан вздохнул и пересел к нему на кровать, прижал к себе, погладил по голове, потом тихонько замурлыкал, убаюкивая его страхи. — Арман, почему ты не сказал? — Я не могу. Это очень трудно. — Он всхлипнул. Попытался отстраниться, опуская глаза и голову, и Итан ему позволил. — Я получил паскудного зверя. Малейшее несоответствие стандарту, и он отвергает то, что сам же и создал. Мой первый малыш. Я его даже в руках не держал. Впал в бешенство и ранил, инвалидом сделал. Рука теперь не сгибается в локте и как зверь он не может бегать. — Арман судорожно выдохнул. — Мне потребовалось четыре года успокоиться. Меня даже лечили, что бы я чего с собой не сделал. В вопросе с потомством, мы с моим зверем разные. Он не терпит ничего за стандартом в его понимании, я бы принял любого, даже без рук или ног. Я бы его любил, оберегал и… — Он уткнулся лицом в плечо Итана, всхлипывая, подрагивая. Итан прижал его к себе, обнял, молча ждал продолжения. — Второго малыша делали с моей парой основательно. Он знал про мои страхи и сучность моего кота. — Арман усмехнулся. — Сколько сил мы положили на это. Вымотались оба. И вот роды. Я даже его понюхал и чуть голову ему не свернул. Представляешь, ощущаю, как пальцы с силой давить начинают, а в голове страх, что убью. Я помню, как закричал, что зверь давит, что бы меня остановили. Остановили. Очнулся в больнице для буйных. Он покачал головой. Потом прижался сильнее к его широкой и теплой груди, нежась в ласке, ощущая поглаживания по спине теплых ладоней. — Итан, я так устал, так устал причинять боль своим детям. И на этого малыша я зашипел, когти выпустил. — Он отстранился. — Теперь детей у меня больше не будет. Хирург сделал все быстро и навсегда. И теперь плевать на течку, на все остальное. — Арман, — Итан погладил его по щеке, — почему ты не сказал? — Я боялся, что ты меня не поймешь. Я столько раз видел осуждение в глаза бывших друзей. Как я мог причинить вред своему ребенку? Как я мог оставить его на непутевого отца? Знаешь, сколько меня поливали грязью? И никто не спросил, почему? Почему я отверг детей, почему даже не звоню и не узнаю, как они там… — Тебе запретили семьи отцов? — спросил Итан. — Нет. — Арман покачал головой. — Я отказался от них, что бы мой кот не навредил ментально. Он убьет их, как только окажется рядом. Я ведь с первым думал, что просто после родов и боли так поступил. — Зажмурившись, Арман закрыл рот рукой. — Приехал из роддома, попытался взять на руки сына и вижу, — он вздрогнул, — как мой кот душит его, травмирует его руку. Я сбежал оттуда, сбежал без объяснений причины. Потом, правда, позвонил отцу и просил его объяснить семье моего сына, что я для него опасен. И все. Я больше его не видел. Даже не знаю, какой он теперь. Итан смотрел на совершенно разбитого Армана, на его подрагивающие плечи. И понимал, его кумар мог приручить зверя. Мог, но не знал, что все так и поэтому все силы отдавал на колыбель. И сейчас не посмел ему сказать, что мог изменить его поведение, вдолбить в голову непокорного кота, как надо реагировать на того, кто растет в его теле. Нет, так его добивать он не имеет права. И никогда не скажет. Обняв подрагивающего Армана, Итан поблагодарил его от всей души, что тот согласился оставить ребенка, не дал его зверю совершить внутриутробное убийство. Он благодарил его зверя, за то, что тот вынес эти девять месяцев и не атаковал. И Арман с каждой секундой успокаивался все больше и быстрее. Он ощущал поток тепла, исходивший от альфы, поток любви, что тот даровал его измученному сердцу и принял его малый щит, что теперь будет удерживать его боль под колпаком. Арман даже улыбнулся сквозь слезы. — Боги, ну почему ты такой бескорыстный и чистый? — он обнял его сильнее и мурлыкнул. — Спасибо тебе. Я буду спокоен; Аравель будет счастлив иметь такого отца. — И тебе спасибо. Я больше не буду один. Ты прав, Аравель будет счастлив. Я для этого сделаю все. Арман закивал головой. — Прости меня, что бросаю вас так рано. — Арман отстранился. — Там, в тумбе, достань. Итан послушно привстал и открыл верхний ящичек в тумбочке, на которую положил ранее букетик цветов. Открыл его и замер. Лежал аппарат для подписи. Он взял его и активировал. — Я уже перевел малыша на свой статус. — Арман улыбнулся. — Тебе хватает забот с твоим собственным, чтобы и ребенка так травмировать. К тому же, — он судорожно выдохнул, — мне врач сказал, что малыш неполноценен и может вообще зверя не получить, а если и получит, то это будет альбинос с каким-нибудь увечьем. — Арман, — Итан посмотрел решительно в его глаза, — я выращу ему зверя, и он его получит. Мне тоже самое сказали, но я кумар. И в наших стаях бывает такое, что зверя вытягивают из кокона, даже если он не хочет оттуда выбираться. Когда медицина бессильна, наши звери уверены в стопроцентном успехе. История мира сплошь и рядом такими случаями заполнена. Смогли они, смогу и я. К тому же, могу начинать с его пятилетия и продолжать до восемнадцати. И я его за уши, хвост и лапы вытяну. У Аравеля будет свой зверь. Арман улыбнулся. Потрепал его по голове. — Я не вернусь в квартиру. — Бета выдохнул. — Не хочу его травмировать. Хватило и того, что при рождении он не получил моей защиты. — Арман несмело посмотрел на альфу. — Поможешь собрать мои вещи? — И куда ты теперь? — Итан смотрел обеспокоенно. — Я позвонил брату, объяснил все. — Арман пожал плечами. — Обещал помочь. Он мою проблему знает, сам видел мои приступы в роддоме. Акушер. — Усмехнулся он и вздохнул. — Решил принимать роды у меня, и был мною же атакован. Так что сейчас прекрасно понимает всю ситуацию. Он у нас теперь на такие сложные случаи выезжает по всей стране. — Понятно. Деньги, я немного накопил… — Нет! — Арман положил руки на его ладонь. — Тебе сейчас они очень понадобятся. Мне поможет брат, да и потом я пою, вернусь в клубы. — Он опустил глаза. — Правда придется переехать. Если мы встретимся, я могу навредить, даже тебе. — Облизнул губы. — От тебя пахнет Аравелем, мой зверь волнуется и не хочет быть рядом. — Хорошо. — Итан приподнял его голову за подбородок. — Спасибо тебе, за все. И за то, что отучил меня курить, научил многому и дал очень много. Я только попрошу: береги себя. Ты необыкновенный человек, и очень сильный. И Аравель будет знать, что его родитель любит его, пусть и очень далеко находится. Арман только кивнул в ответ. Итан ушел, а он разрыдался, сжимая подушку, укоряя своего зверя за его несдержанность. Зверь же за собой вины не ощущал. Совершенно. Итан еще зашел к сыну, полюбовался его спящим личиком. Улыбнулся своим мыслям. Затем выехал в городскую регистратуру, чтобы пройти регистрацию и получить на руки документ, который запишет в его браслет отцовство, генетическую копию ключа ДНК и слепок сгустка силы младенца. Все это даст ему право называться отцом. После проделанных юридических обязательных процедур, Итан вернулся домой и с грустью собрал все вещи Армана, оставил только его фото, которое положил в свои документы, чтобы иметь возможность показать сыну, кто его родил.