Вихрь. Отдать половину души./5 рассказ из серии/

Арман попрощался с Итаном крепко его поцеловав, обняв и улыбнувшись. Пожурил его, запретил теперь даже пить, ибо детки унюхивают любое несоответствие со слепком родителя и умеют даже дуться. Потом он сел в машину приехавшего брата. Брат, тайком от Армана, сунул ему карточку юриста бесплатной помощи таким одиночкам, как Итан. Еще посоветовал хорошо пересмотреть права сына и, что теперь имеет право сделать сам Итан, что бы малыш имел все самое лучшее. Итан поблагодарил брата Армана, пожал ему руку и больше никогда лично не встречался. Арман уехал из его жизни заливаясь слезами, отвернувшись от брата и что бы его альфа, с его сыном, этого не видел. А альфа забрал люльку с маленьким новорожденным Аравелем и поехал в квартиру, где все было пропитано запахом родителя. Итан оборудовал для него уголок в спальне. От его отпуска оставалось три дня, которые он потратил на закупку мелочей, для сына, обращение в органы надзора за несовершеннолетними. Оформил сына, оформил себя, как отца одиночку. Ему сообщили, что на ребенка полагается пособие в размере его разрешенного максимума средств на браслете. — Мистер Самаркан, так как ваш статус ограничивает средства, поступающие на ваш счет, у вас есть право носить браслет вашего сына до его совершеннолетия. — Они сидели в кабинете одного из начальников, которые оформляли детское пособие с пометкой «обратить особое внимание», и смотрели друг на друга довольно серьезно. — Ограничений на браслете Аравеля нет и не будет, ибо он имеет статус лояльного гражданина. Так же, судя по всему, вам придется найти более оплачиваемую работу, поэтому на браслете вашего сына будет открыта опция на поступление средств с вашей работы. Но имейте в виду, если вы потеряете в глазах закона уровень доверия и ребенка изымут, все средства будут заблокированы вместе с браслетом и ваша оплата труда вновь будет перечисляться на ваш браслет, а излишки будут отчислять на дома малютки. Итан только кивал головой. Он уже ознакомился с тем, что на данный момент мог получить. Например, на имя сына жилплощадь. И да, он поставил сына в очередь на эту жилплощадь. Так же он мог приобрести для сына жилье, что не снимает его с очереди. Обычно таким детям, у которых нет дома и всего один родитель, государство дает свою коморку, иногда более приличное жилье, но в основном это однокомнатная квартирка с неудобным расположением по отношению к главным магистралям, но есть все структуры для жизни. По поводу покупки дома, Итан мог записать его только на имя сына, а в случае лишения малыша, он лишался и дома, но будет обязан выплатить остаток долга, а дом будет сдаваться кому угодно до совершеннолетия ребенка, после чего он вступит в свои права и получит жилплощадь и от государства, и от отца. Но, Итан не собирался делать необдуманные шаги. Он не собирался лишаться сына, своей маленькой стаи. Он будет бороться за него, за его счастье и его зверя. И да, он уже просмотрел в сети, ибо телефон от Армана у него остался, самые оптимальные варианты. После того, как он получил право перечислять на браслет сына средства, он позвонил по номеру, данному братом Армана. Юрист назначил на завтра утром встречу. И Итан пришел утром, с малышом в люльке. Юрист просмотрел при нем его статусные права, прибавки и расширения. — Мистер Самаркан, этот документ идет дополнением к вашим правам вашего статуса. — Юрист протянул ему лист, улыбнулся, — конечно полной свободы у вас нет в пункте шесть, но все же. Итан прочитал список и улыбнулся. Ему разрешили учить сына принимая ипостась, правда за городом. Ему так же разрешено защищать своего ребенка принимая боевую форму. Именно этот вопрос его мучил больше всего. Бывают ситуации, когда ребенок попадает туда, где ему грозит опасность, а родители не могут сопротивляться зову котенка. И очнуться они могут только тогда, когда котенок уже с ними, а позади бешенные забеги в образе зверя. Шесть лет назад закон пересмотрели на имеющих нехороший статус граждан, которые были родителями малолетних детей. Теперь принятие ипостаси при ее запрете в городской черте, не означало немедленную смерть. Теперь разбирались в их причинах, а потом принимались меры или не принимались. Родители в своем праве защищать свое потомство. И в этом вопросе закон на их стороне. — Как вы понимаете, оговорок много, но у вас есть послабления. И мой вам совет, до совершеннолетия сына, — юрист покачал головой, — будьте тихим и незаметным. Когда малыш получит свои взрослые права, никто не посмеет вас разлучить. Но, даже в девятнадцать, тем более это бета, и вполне вероятно рождающий, его могут отобрать слишком уж ретивые служители. — Я понимаю. — Итан кивнул головой. — Да, это адрес дома малютки. Так как вам надо работать, а за ним нужен уход, то думаю этот вариант вас устроит. К тому же, — он подмигнул, — вы одиночка и у ребенка неопределенный статус ментального здоровья, что дает нам право определить его совершенно бесплатно и еще с хорошим медицинским обследованием там же на месте. Итан взял лист с адресом. Потом они еще немного обсудили насущные дела и послабления, которые получил Итан, после чего он ушел. Добрался до дома малютки, прошел к директору. Объяснил свою проблему, показал бумаги и прочие электронные дополнения. Директор понимающе кивнул головой, показал в какой группе будет его новорожденный сын. Отказать он не мог, ибо государственное учреждение и было основано только для таких вот ситуаций — отцы или родители одиночки, поэтому все прошло на удивление безболезненно. Итан заполнил все необходимые бумаги, подписал разрешение на все прививки и необходимые тесты. После этого его поздравили с оформлением, сказали, что ждут завтра с раннего утра. Передали список всего, что будет необходимо малышу при себе иметь. Так же сообщили, что если характер его работы подразумевает ночные смены, то надо будет приложить список смен в календарный месяц или предупреждать за сутки. Домой он вполз с люлькой в одной руке, пакетами покупок в другой. Быстро разогрел молоко и покормил начинающего голосить младенца. Потом сам быстро перекусил. Люлька при этом была на столе, и он все время смотрел на нее, в нее. Аравель был сыт и спал иногда ручками дергая. Итан даже ел улыбаясь, его кот плавно скользил на границе маленького мирка котенка и подпитывал его внешний щит колыбели. Кот мурлыкал не переставая. И Итан напевал в слух ту же мелодию. Боги, как он был рад, что теперь у него есть ребенок. Его малыш. Его маленький котенок. Начальник заметил изменения моментально, как Итан вошел в офис. Он поманил его пальцем и попросил закрыть дверь. — Ну, что? — он улыбнулся посвежевшему лицу альфы. — Как это, быть папашей? Итан расплылся в нежнейшей улыбке, потом ответил. — Я не знал, что буду настолько счастлив. — Он облизнул губы. — Мой сынок закрыл всю пустоту, что была восемь лет. — Итак, — начальник усмехнулся, — думается мне, что такому молодому человеку, надо будет подыскать более приличное место. Улыбка Итана сползла с лица. Он даже нервно сглотнул. — Да не пугайся ты так. — Начальник улыбнулся. — Сейчас ты еще этого не ощутил, но через пару недель на сына придется тратить куда больше денег и те жалкие крохи, что ты тут зарабатываешь, тебе не помогут. Наша контора не имеет разрешения нанимать одиночек и платить по тарифу с учетом на ребенка. Но есть такие фирмы, которые получают от правительства послабление на налогах, из-за найма этого слоя общества. — Вы хотите, чтобы я искал другое место? — Итан все же был очень испуган, потерять работу сейчас, это катастрофа. — Я предлагаю, в нашей конторе, перевести тебя на внештатного сотрудника, пусть с тридцатипроцентным снижением оплаты, но на свободный график. — Он положил перед ним лист, на котором были написаны адреса и телефоны. — Знаешь, я столько повидал в своей жизни, что тебе и не снилось. У меня шестеро детей, двое из них откровенные подонки и бросали свои семьи раз по шесть. А вот ты, пусть и Южанин, но ты уцепился за возможность иметь семью, вытерпел все, добился. Да, твой статус урезал крылья, но человеком ты остался таким же. И, — он улыбнулся, — почему бы такому человеку не помочь? Итан посмотрел на телефоны, на адреса. — Эти фирмы занимаются разными делами, но у них есть вакансии в офисах на работника на побегушках. Ничего серьезного, но графики до пяти вечера, два выходных в неделю, праздники оплачиваются, отпуск и больничный тоже. Итан сдержано поблагодарил его, первого и единственного работодателя, который не кидал в него камень за все восемь лет его не совсем лояльности. Этот пожилой бета был мудрым и видел не статус, а человека, и желал искренне помочь. И Итан был ему благодарен. Очень. И, да, он позвонил в компании. Новая работа была не пыльной. Офисный мальчик на побегушках. Он возил тележку в которой были бумаги и письма, посылки и прочие мелочи, вплоть до канцелярских скрепок и ножниц. Он обслуживал десять этажей огромного здания, на одном этаже по семь отделов и порой за горой бумаг его видно не было. Платили столько, сколько он не зарабатывал на трех своих работах. При оформлении он дал номер счета сына. У него на руке, на левой, теперь был одет белый браслет принадлежащий его ребенку. На правой, черный с зелеными маркерами, свой. На него он перечислял оплату за работу на своего первого человечного начальника. Весь день и до пяти вечера он бегал по этажам, слушал просьбы по канцелярии и передавал письма и пакеты. Видел несколько заинтересованных взглядов, несколько ревнивых, делал вид, что ничего не видит и не понимает. Конечно, были интересные экземпляры, но проблем ему совершенно не хотелось. После офиса шел забирать сына из дома малыша, где за ним хорошо присматривали. Это Итан ощущал всем телом. Он ревниво обнюхивал его головку и пытался ощутить запах страха, но его не было. Затем шел домой с заходом в магазин. А, дальше купание сынишки, поиграть с его ручками, сделать массаж и обязательно проверить квартальный отчет, написать начальнику на его почту: где и как он исправлял метки. И спать. Через два месяца он подыскал новое место жительства. Небольшая квартирка в три комнаты и кухню, была в очень удобном районе, где был дом малыша, детский сад и школа практически в одном дворе. Он взял с работы справку, что он там на постоянной основе, что он одиночка и будет работать на них не менее пяти лет. Оформил заявку на выкуп квартиры. Ответ пришел через шесть дней. Ему разрешили, с пометкой, что в любом случае он будет обязан ее выкупить, даже если лишится ребенка. Итан переехал со спокойной душой. Мир сошел с ума, но кажется начинает приходить в себя. Стали слышны протесты живых людей, протесты на сам статус. Особенно причины его получения. Итан слушал новости в офисе, по-прежнему не считая телевидение нужной тратой для покупки телевизора. Квартира была по минимуму обставлена, так что он собирал свои крохи от двух зарплат на мелочи в новый дом. Первой он обставлял комнату Аравеля. Там уже стояла кроватка, но нужна побольше. Еще он очень хотел уголок с игрушками, детскими тренажерами и лесенкой, что бы малыш развивался правильно. Много чего хотелось. Заглядывая в витрины детских магазинов, он был вынужден покупать только то, что было по его финансам. Плюс отдавал более половины зарплаты за квартиру. Итан брал с собой в кровать малыша и подолгу любовался его спящим личиком. Его черты были очень похожи на Армана, такой же строгий, такой же красивый и глаза его, янтарные. Волосенки рыженькие. Итан погладил его по животику. Этот малыш, сейчас такой умиротворенный и пряно пахнущий, стал центром его маленькой вселенной. Улыбнувшись спавшему личику, он поцеловал его в лобик. Вдохнул запах и ощутил, как колыбель малыша незримо тянет к нему свои щупальца. Кумар тут же скользнул в пространство рядом и поделился своей энергией. Аравель пошел. Даже не так. Он побежал. Стремительно и на цыпочках. Итан аж замер, а потом протянул руки и позвал его к себе. Аравель поднял глазенки, что сияли, отливая янтарем и заулыбался своей озорной улыбкой, стремительно понесся к нему. И большие и сильные руки поймали его, подхватили. — Ах ты мой хороший, — Итан прижал его к себе. — Как ты хорошо бегаешь! И с того дня Аравель бегал все время. Он не ходил, бегал. В центре это объяснили тем, что скорее всего его ипостась из быстрых кошек. Итан очень надеялся, что так оно и есть. Но его очень сильно тревожило то, что при любом всплеске эмоций глаза у Аравеля краснели, появлялись клыки, хотя зубы еще не выросли. Его успокаивали, что мол он еще маленький и такое бывает, но Итана это не успокаивало совершенно. Он боялся, что это будет сходящим на нет действием и только и останется что глаза изменять цветом, и все. Аравель же был беззаботным малышом, который слушался только отца, а дальше никого вообще. Дни летели стремительно. И вот начали резаться зубы. Аравель плакал и капризничал, поднималась температура. Приходилось брать больничные, ибо температура поднималась высокой и Итан не мог оставить сына под присмотром чужих людей. Он просто не мог себя заставить отпустить его с рук. Аравель прижимался к нему, ища защиту, получая ее и засыпая, когда температура спадала. Несколько недель, пока зубки не прорезались, мучились оба, отец и сын, но потом все нормализовалось и, опять, они оба расходились на утро и часть дня по разным углам, а потом один забирал другого и домой. На удивление Аравель был из малышей, которые умели бедокурить так, что с виду тихоня тихоней в глазах родителя не вызывал сомнений, что он тут совершенно ни при чем. При отце он был сама тишина и спокойствие, без него был дикий и дерзкий. Если воспитатели из дома малыша говорили о его проделках, то он с подкупающей детской искренностью просил прощенье, подлизывался, а потом опять все по новой. Итан учил его быть сильным, быть как он. То, что малыш родился бетой, его не особо волновало. Силы ментального потока у Аравеля были на уровне маленького альфы и именно ими он учил его управлять. И Аравель учился, слушался, смотрел с обожанием на большого и грозного отца. Они были друзьями с самого детства. Аравелю исполнилось пять и его приняли в детский сад. Итан был горд его маленьким победам. Был очень счастлив. За эти пять лет он не просто привязался к сыну, он его боготворил и был готов на многое ради него. И всякий раз, когда Аравель улыбался, слегка наклоняя голову и прикрывая глаза, он был точной копией Армана. Глядя на сына, Итан каждый раз просил Мир и Богов послать этому несчастному бете простого человеческого счастья. Он был ему безмерно благодарен. И хотел, чтобы и ему удалось построить свое счастье, свою семью, найти свое место в жизни. Аравель, он его точная копия. Такой же взбалмошный, улыбчивый и своевольный. Итан же хотел дать ему силы, что бы не опускал руки. Никогда не опускал руки. И даже сейчас, когда ребенок просто улыбался ему, он видел в нем родителя и силу, что его окружает. Итан взял сына на руки, надел на головенку панамку и вышел из дома. У него на сердце кошки скребут, ведь вчера его уволили с формулировкой, что предприятие выполнило свою миссию по приеме на работу отца одиночки. Правда ему выплатили пособие по увольнению и не выбранным дням отпуска за три с половиной года, но нет никакой разницы, смысл один — безработный. Сегодня он повел сына в парк аттракционов и покатал на разных каруселях, купил ему сладкую вату, показал в зоопарке, через дорогу, диковинных животных. Итан старался не думать, что будет завтра, послезавтра. Он просто хотел оставить в памяти малыша красивые воспоминания. И опять забеги по поиску работы, недоедание, жалкие крупицы денег на погашение долга за выкуп, питание сыну и только после всего он сам. Иногда на себя уже не хватало. Он лихорадочно хватался за любую работу, лишь бы наскрести для сына, лишь бы он был сыт и доволен… — Что же ты себя не бережешь. — Покачал головой сердобольный сосед. — Такой молодой, а в обмороки падаешь. — Простите, что побеспокоил. — Итан медленно сел на постели, как оказывается своей. — И давно у тебя в холодильнике мыши вешаться перестали? — Извините? — он не понимая посмотрел на соседа. — Что с работой? — спросил тот в свою очередь. Обернулся и посмотрел на альфу, поднял на руки его сына, всего встревоженного, плакавшего ранее. — Аравель, малыш, со мной все в порядке. — Итан быстро перебрался на край кровати и медленно встал. — Видишь, твой папа сильный, с ним ничего не случится. Сосед даже и не понял, как из его рук плавно забрали ребенка, который пристально осматривал слегка бледноватое лицо отца. В ответ его обласкали зверем, уверили, что все в полном порядке. — Слушай, молодой человек, — сосед покачал головой, — ты ведь на вопрос не ответил. Что с работой? Итан улыбнулся и отпустил сына, велел ему идти играть, а сам прошел на кухню. Сосед следом. — Плохо. — Он сел за стол. — Я уже и забыл, как это: отработал, а тебе не заплатили или отдали десятую часть от обещанного. — Статус? — Ага. — Итан вздохнул. — Прорвемся, — посмотрел на старика, — и не так подставляла меня жизнь. — Но, у тебя ребенок. — Возразил сосед. — И слава Богам, что он у меня есть. — Итан выдохнул, голова еще кружилась. — Не знаю, где бы я был, не будь у меня Аравеля. Сосед посмотрел на него другими глазами: молодой, сильный, амбициозный. Настоящий альфа, не то что новое поколение, выращенное на прикормках иномирян. Этот поведет стаю и будет впереди, на лезвии удара. Старик усмехнулся, потом спросил: — А, ты в мотоциклах разбираешься? Итан посмотрел на него удивленно, даже изумленно. Слегка неуверенно кивнул головой. — Знаешь, у моего зятя в двух кварталах отсюда своя мастерская и они там крутят гайки в мотоциклах местных байкеров, да и так машины ремонтируют. Ему помощник нужен, такой, чтобы на совесть работал. Платит немного, но и не обманывает. — Мой статус… — Статус не научит и не отучит гайки крутить. — Отмахнулся сосед. — В общем так, давай завтра с утра туда, я ему скажу, что ты придешь. Дальше уж как договоритесь… Итан наконец-то смог выдохнуть спокойно. Уже год он работает на Кишавира, хозяина автомастерской. График у него более свободный, из-за сына. Да и прибавку Кишавир ему сделал не так давно. У своего первого порядочного босса он так же работает внештатным сотрудником. Аравелю уже шесть, а на следующий год в школу. И еще, не так давно, он слышал по радио песню, о трех далеких сыновьях. Итан сразу узнал его. Это бал Арман. Он слышал его интервью. Арман рассказывал, как он пришел к своей маленькой славе, что из-за его ментального состояния он более не может иметь детей. Арман вообще не скрывал данный факт. И так же не скрывал, что у него есть трое детей, но из-за его недуга он чисто физически не может быть рядом. Про детей спросили, и он сказал, что знает про двух старших фактически все, а вот младшего потерял из виду, когда они расстались с его отцом. И с экрана телевизора, медноволосый, с янтарными глазами бета, сказал, что очень любит своих детей, и просит их простить его зверя. В этот момент Итан смотрел передачу не отрываясь. Из этого же интервью он узнал, что Арман создал пару с вдовцом и теперь живет вместе с ним и его плешь грызет и кусает. У него спросили, любил ли он третьего отца своего ребенка и Арман сказал: — Так же, как и его отец меня. Мы расстались миром, и он знал про мой недуг. Я очень надеюсь, что он обрел душевный покой и свою стаю, а наш сын счастлив с таким сильным и смелым отцом. В мастерской смотрели репортаж другие работники на перерыве, гоняя чаи. — Просто тупо трахнулся, а котенка на идиота отца скинул. — Фыркнул кто-то из парней. — Зря ты так думаешь, — Итан улыбнулся, — Арман не такой. — Говоришь так, словно знаешь его или ярый его поклонник. — Рассмеялись парни. Итан не ответил, улыбнулся только. Они вернулись к работе. Реанимировали мотоцикл, старой марки, красивый в законченном варианте. Итан любил мотоциклы и ужасно соскучился по ощущению скорости, ветру в лицо и вообще звуку мотора перед собой. Вечер наступил, и он пошел забирать сына из садика. Ему в спину улюлюкали и называли папочкой, он отшучивался, что быть таковым приятнее во много раз, чем не быть им вообще. К садику он пришел как раз за десять минут перед временем забирать. Нянь передал сына из рук в руки и сообщил, что Аравель был паинькой, температуры нет, аппетит хороший. Протянув руку, Итан взял его за ручку, и они пошли домой. — Па, я мороженое хочу. — Выдал Аравель. — Я, даже, был послушным сегодня. Итан рассмеялся. Аравель очень изобретательный, если чего-то хочет. Если это касается мороженного, он может и весь день паинькой побыть. Согласно кивнув, Итан повел его мимо мастерской, так было ближе к магазину. Ребята еще работали, когда они мимо проходили. — Смотри. — Кто-то из парней показал на него и сына. — Копия Арман. — Не, тебе показалось. — Кто-то из ребят присмотрелись внимательнее, — хотя что-то есть. В этот момент Аравель повернул лицо и прищурился, осмотрел больших и грозных дядей и словно зарычал на них. — Зубастым вырастет. — Сказал Кишавир, помахал рукой Итану заметившему их, — все хватит глазеть на его сына. Он ведь может и шеи намылить. — Да кто позарится… сопляк еще… — Ага, — начальник усмехнулся, — ты его, когда вблизи увидишь, советую зверя в узде держать. Бета и скорее всего рождающий, пахнет сладко. Так что внимательнее и деликатнее, Итан не поймет, атакует. Аравель спал, как сурок. Итан осмотрел его, поставил нить щита и двинулся немного развеяться. Все же он молод и тело требует своего. Дверь запер, предупредил соседа, который бывало забирал маленького бету и смотрел с ним мультики про котенка таури и золотую рыбку Фишера. Этот мультик вообще национальное достояние. Веселый, добрый и много чего детям с самого детства рассказывает и показывает. На всякий случай у старика был ключ, и он пообещал зайти через часок, если папаша не вздумает вернуться раньше времени, как в прошлый раз. Итан вышел на улицу, прошелся пару кварталов пешочком и зашел в небольшой бар, где любил немного посидеть, посмотреть на большом экране мировые новости и послушать, как бармен кого-то журит или хвалит. — Привет, красавчик. — Улыбнулся моложавый бета, чуть постарше Итана. — Сигареты не найдется? Итан осмотрел его. Собой не дурен, разве что табаком несет, не учуять как сам пахнет. Он отрицательно покачал головой и опять уставился в телевизор. — А, ты не из разговорчивых? — не унимался незнакомец. — Меня Ашу зовут. — Протянул он руку. — Итан, — пожал его ладонь и сощурился. К нему бесцеремонно полез милойский ягуар. — В рог въехать или сам все понял? Ашу хмыкнул и плавно «вышел» из приграничной зоны незнакомца, который имел защиту посильнее его самого. — Не из слабаков. — Он поднял руку и подозвал бармена, — за мой счет и этому красавчику налей. Бармен только головой кивнул. Итану налили немного коньяка и поставили стакан на салфетку. В ответ немного удивленный взгляд. Бармен пожал плечами, мол всегда так наливал. — Ну так, что? — Ашу улыбнулся, — начнем знакомство заново? Итан покосился на него и усмехнулся. Везет же ему на наглых. Взял стакан и поднял его. Чокнулись, тоже новая мода от иномирян, и выпили. — Арашин, — протянул руку новый знакомый. — Все зовут Ашу, и меня это устраивает. Милойский ягуар, первая категория. Ты? Итан вздохнул, посмотрел в свой стакан, пожал плечами. — Итан, мраморный кумар. — И допил остатки коньяка. Ашу замер, хлопая глазами, потом выдохнул, попросил долить ему еще выпить. Выпил. Зажал рот рукой зажмурившись. — Охренеть! — выдал он наконец-то. — Реально мраморный? — Да. И перетекать не буду, даже если ты сам король. — Да пофигу. — Ашу заулыбался. — Уж не знаю, в паре ты или нет, но я бы не отказался ощутить такого самца. — Такой бесстрашный? — усмехнулся Итан. — А, если я убийца какой, или любитель пыток? — Не, ты на такого не тянешь. — Ашу улыбнулся и приблизился, чуть тише сказал, — от убийц разит на тысячи миль, а ты пахнешь защитником. Если и лишил жизни, то только защищая по зову. Уж поверь, — он облизнул губы, — видал и не такое. Итан шел довольный собой. Ашу. Странный знакомый оказался полицейским. Кто бы мог подумать, а этот блядовитый кот на страже закона. И отдавался он ярко, страстно. Кумар потянулся сыто, наигравшись с партнером, потягав его за ушки, придавливая лапами на грудь. Ашу позволил игры с котом, чем порадовал. Мало какие партнеры были способны выдержать такие игры. Можно сказать, повезло. И сейчас, в середине ночи, он возвращается домой. Домой, к сыну. Дома было тихо, Аравель спал, сосед оставил записку, что ушел в полночь. Аравель не просыпался. Улыбнувшись на спящую мордашку, Итан вышел из его комнаты тихонько прикрыв дверь и пошел в душ. Мало ли как малыш отреагирует, если учует чужой запах. В ду́ше, взяв тюбик с сильным пахучим гелем, промыл гениталии, шею, руки. Дальше мылся обычным мылом и сыто намурлыкивал. Спать свалился сразу, выйдя из душа. Утром ему позвонил Ашу, предложил встретиться. Встретились в кафе. Поговорили. Ашу отмахнулся от его статуса, как от мухи, сказав, что боевые с его статусом это фактически полностью лояльные, и все. Роман был легким, в основном постель. Ашу бывало пропадал на недели, потом объявлялся, они проводили вместе некоторое время и дальше жили своей жизнью. После Ашу был его одногодка очередной бета, за ним еще парочка. С каждым годом и назревающей борьбой и скандалами, связанными с получением граждан, коренных граждан страны, статуса лояльности, сами жители теплели. И Итан это замечал. С ним чуть теплее обращались в госучреждениях, на улице не стремились обозвать, из-за черного браслета на руке с зеленой меткой. Любовники больше не шарахались, как от огня. И вообще по стране прокатилась волна разбирательств, признания многих «не лояльных» самыми что ни наесть «лояльными». Чего только стоила история Брендана Маури, который в первый год после стирания населения Южного, усыновил мальчика, чей родитель был южанином. Его статус ошибочно или не ошибочно записали не лояльным и даже лишили ребенка, как и многих других. Но, как потом объяснял юрист представителям прессы, Каспер, родитель Альмера, не успел завершить родительский кокон и ему не поверили работники медицинского центра, отняли сына. А, через два года у него щит лопнул, и его приемный отец Маури перерыл все и всех поднял на ноги, официально и неофициально, но нашел родителя. Нашел, едва не потерял из-за того, что тот максимально залил сыну все свои силы, вырвал из пасти Бездны, сделал своей парой, вылечил и сорванную спину и простуженные легкие, а в последствии еще и подал иск на органы определения лояльности в мировой суд. И именно с его поддержкой сейчас поднялась волна, волна исков в суд по поводу пересмотра дела, по поводу нарушения во время самой процедуры и просто ее полного отсутствия. И, даже король, даже он заострил внимание на этом. Итан знал, его дело чистое до нельзя. Ему засчитали все его положительные моменты, — сам пришел, спас некоторое время назад омег, не проявлял агрессии, несовершеннолетний, — и исходя из этого определили и статус, и ореол обитания. Да еще свежи раны и шрамы не затянулись. Да, мир еще лихорадит от воспоминаний. Но! Мир ощутимо поворачивает лицо на проделанное и содеянное несколько лет назад зло. Мир содрогается от боли, мир ощущает запреты сил, запреты на лишение жизни, на вырывание из ковра энергетического потока планеты живые души. Сама Деямерра не может лишаться идущих своей судьбой душ, не может лишаться судьбы зверей и их не пройденный путь. И, кажется сами деямерриты начинают это понимать. Итан помнил рассказы дедов, о том, что раньше войны и мелкие стычки были только из-за сильных омег, но никак не из-за странных ценностей. Никогда деямерриты не думали о том, что их кто-то из сильных особей намеренно зажимает, всегда инстинктивно занимали свои ниши, знали свои силы. Но пришли иномиряне, пришли и показали свои правила и ценности, а доверчивые коты поверили, приняли большую часть их жизненного опыта. Только, как говорили старики, этот опыт полезен «пустым» и не слушающим свою душу оболочкам. Им необходимо зацепиться за мир, чем-то заполнить свою пустоту светового дня и наполнить свои ночи, свои сновидения, а иногда и их полное отсутствие. Но Деямерра слита воедино со своими жителями. Силы, что протекают по энергетическим каналам планеты, что питают оборотней и их зверей, они сводят с ума приборы иномирян, заставляют порой увеличивать их потенциал закрытого мозга, иногда пагубно откликаться. Итан посмотрел на свои руки. Он, как и все деямерриты, раза в два сильнее этих пустых существ. Они пусты. Нет у них зверя, нет защиты от деямерритов. И Итан мог сказать с уверенностью, мир излечивался от их пагубного влияния. Да, они принесли поезда, беспроводную связь, сеть, деньги и даже моду. Да, с их приходом развитие Деямерра совершило гигантский шаг, да они теперь не разрозненные жители материков… но их приход привел и такое понятие, как алчность, зависть и простое решение — убить. Никогда на Деямерра не было такого, чтобы рождающих, умеющих производить на свет все три вида котят, убивали, неволили, издевались. Да, их воровали, но только лишь для составления пар, но не убивали. Иномиряне принесли много хорошего и принесли самую огромную беду, какую только могли представить люди-оборотни. Они принесли им войну, открытую и закрытую. И теперь Деямерра трижды подумает, прежде чем принимать на своих землях чужаков, пустых и жаждущих все разрушить в своей извечной гонке за тем, что блести, что лежит не так, что им не принадлежит. Выдохнув, Итан умом понимал, что тот ужасный шаг по радикальной чистке рядов был необходим. И будь он сам на месте правящих мужей, он бы поступил так же. Да, многие прятали свои семьи, подкупали комиссию по определению лояльности, да было. Но тогда мир сошел с ума и вина была доказана, а остальные просто хотели спастись. Вот и все. Отсюда и все беды. Неразбериха, паника, желание уберечь свои семьи. Да, было много несправедливости, но они еще не пропитались духом иномирян и их алчностью, уверенностью во вседозволенность. Они справятся, вытянут себя из болота, разберутся, накажут тех, кто посмел нарушить закон. И, как Каспер Маури, из-за глупого поведения комиссии и не принятие во внимание, что он в паре и под сердцем носит котенка, обвинили в нелояльности и обрекли на мучения, на десять лет страшной жизни, а потом его пара, что усыновил маленького сынишку, добился пересмотра дела и признания его полноценным гражданином. Да, как Каспер Маури, сейчас многие обретают правильный статус. И да, мир излечится и будет защищать даже своих слабых и подверженных влиянию бет, даже их, тех кто может ударить в спину самому миру, этот мир будет оберегать, будет щерить пасть на опасность и еще сильнее взращивать в обществе сплоченность и ощущение единства. — Итан, а ты не хотел бы создать пару? — капризно надув губы, молодой парень, закинув ноги на спинку дивана и лежа на нем, посмотрел на поджарого альфу. — С тобой что ли? — усмехнулся он, повернув голову, надевая майку. — А, почему бы и нет? — он согнул ногу в колене. — Я не так уж и плох в том самом, да и тарелки мыть умею. Итан вздохнул, посмотрел на молодого любовника и покачал головой. — Что? — он приподнялся на локтях. — Что? Я такой уродец что ли? — Пьери, ты красивый и молоденький еще. Мне одного ребенка вполне хватает, чтобы еще одного садить на шею. — Я не маленький! — Я сказал молоденький и не передергивай все так, будто я тебя оскорбил. — Итан покачал головой и пошел обуваться. — Итан, ну почему? — Пьери встал с дивана и пошел за ним, одернув майку, едва закрывающую ягодицы. — Потому что тебе скоро предстоит родить малыша, а со мной, — он улыбнулся, погладил его щеку, — ты ведь сам понимаешь, я слишком силен. Даже препараты не помогут. — А попробовать? — А не рвать сердце на части и не портить отношения из-за разбитых мечтаний и ожиданий? — Ну почему ты не хочешь попробовать? — не унимался молодой бета. Итан вздохнул. Улыбнулся как несмышленому малышу и ласково стукнул пальцем по кончику его носа. — Это будет напрасной тратой твоего времени, нервов и вполне вероятно, уже сейчас поблизости бродит твоя пара, которая пройдет мимо, если ты будешь обвит моей нитью. — Это не честно! — отпрянул Пьери. — Я делаю все, что только возможно! Медицина на месте не стоит! Итан вздохнул. — Я боевой, внекатегорийный, а ты второй силы, обычный. — Вот только не надо мне в вину ставить мое данное родителями наследие! — зашипел Пьери, вытащив когти. — Знаешь, этот разговор начал ты. — Итан скрестил руки на груди. — Хочешь правду? Ту, которую именно ты не хочешь ни слышать, ни видеть? — Это значит я такой дурак слепой?! — взвизгнул парень. — Да. — Итан прищурил глаза, — твои гены слабые для меня. Ты даже не выдерживаешь вязку, если уж на то пошло. — Рыкнул Итан. — Насколько, по-твоему, мне ослабить семя, что бы твою хрупкую яйцеклетку не пробило? Что бы там вообще ничего не шевелилось? — он шагнул к намеревающемуся заорать Пьери и схватил его за руки, мягко и легонько встряхнул. — Очнись! Со мной даже первого класса внекатегорийный бета не сможет зачать, если не будет запечатления! Только омега любого вида, даже самый захудалый, или боевые рождающие особи будут иметь лишь половинчатый шанс зачать со мной! На все проценты только из моего семейства зверя или эльвирс, универсальный омега, который подходит всем боевым альфам. Тебе я просто исковеркаю годы попыток и обеспечу реки слез! Пьери замер, побледнел, даже его зверь заскулил. Выдохнув, Итан прижал его к себе и замурлыкал, успокаивая. — Боги, какой ты еще ребенок. Веришь в невероятное. — Он поцеловал в макушку вздрагивающего от всхлипов парня, погладил его спину. — Ты сволочь, знаешь? Самая настоящая сволочь! — выдохнул Пьери. — Знаю. — Улыбнулся Итан, прижал его к себе сильнее. — И мне пора на работу, — улыбнулся он, ощущая ласкающие его живот ручонки. — Ну вот как всегда, — об его грудь потерлись носом, — когда я так… — Пьери! У тебя все нормально? — раздалось за дверью. Парень рыкнул что-то нечленораздельное, отодвинулся от Итана и пошел к двери из спальни. Распахнул ее и сощурившись на свою точную копию, лишь с мелким шрамом на правой брови, надменно произнес: — Михаэль, я тут серьезно собирался затащить на себя того суперского альфу, а ты свой сердобольный нос суешь куда не просят! Итан кивнул в знак приветствия, застегивая куртку. Михаэль вздохнул. — Вы так орали, что все нити вибрировали. — Он осмотрел брата, — па тебя обнюхает сегодня. Уж слишком сильно дрожала нить семьи. И, в комнате проветри, мало ли кого они унюхают. Пьери скривился, вытолкал подальше от комнаты брата и закрыл дверь. — Как же я хочу жить один! — в который раз простонал он и театрально прижал ладонь ко лбу. Итан только усмехнулся, подошел к нему, легонько чмокнул в губы и вышел из спальни. Прошел мимо близнеца Пьери, попрощался с ним и вышел на улицу. Пьери. Мальчишка, дерзкий и наивный. Итан тряханул головой, осмотрел улицу. Малышу Аравелю девять, третий класс и сколько за это время Итан сменил любовников, порой уходил даже раньше, чем хоть что-то образовывалось, уже и сам не помнит, сбился со счета. Были просто обычные легкие знакомства, разрядка и все. Были такие, как с Ашу, когда оба знали то, что хочет получить от партнера, но также знали, что ничего большего не будет. Или такие, как Пьери, наивно полагая, что мир будет у их ног и любой их каприз будет исполнен. — Па, — Аравель поморщился. — От тебя ужасно пахнет! Итан едва переступил порог и снял куртку. Осень, уже прохладный ветер, но днем светит солнце и поэтому теплые вещи еще рано носить, но и что-то легкое накинуть на плечи уже актуально. Куртка, по праву считающаяся дополнением образа мачо, заняла свое место на вешалке. — И, как это, ужасно пахнет? — спросил Итан посмотрев на сына. — Идиотский запах. — Надул губы и сморщил носик мальчишка. — Да? Маслом и мазутом? — он взял пакет с продуктами со столика возле двери, сунул ноги в тапки, пошел по коридору в сторону кухни, потрепал по густой шевелюре медно-рыжей головенки. — Ты уроки сделал? — Ага. — Аравель принюхался сильнее и выдал: — Слишком слаб, для тебя. Итан чуть с шага не сбился, покосился на сына и вздохнул. — Что проходили на уроках просвещения? — Силу пары, что значат лапы и почему один запах сильнее, а другой слабее. Самаркан только головой покачал, искренне считая, что в таком возрасте еще рано детей посвящать в тонкости полового созревания. Но, с другой стороны, в классе Аравеля три мальчишки альфы этим летом приняли свои ипостаси. Вот и думай, для кого рано, а для кого уже в самый раз. — И, что ты усвоил? — Итан прошел к холодильнику, открыл его и осмотрел содержимое баночек сладостей, хмуря брови, заметив, что что-то тут лишнее. — А, это откуда? — Марис притащил и сунул в сумку, чуть ремень не порвал! — рыкнул Аравель и его глазенки полыхнули краснотой. — Ужасно пахнет, слишком медленно бегает. Я его все время обгоняю. — Он выдохнул, посмотрел на отца. — Итин сказал, что я уродец. — А, он сам-то, кто, этот Итин? — достав пару пакетов с молоком, уложил в специальные ячейки, туда же яйца перисельки и рядом гнезда фунии. — Уау! — подпрыгнул Аравель, заметив лакомство. — Мы будем гнезда вить? — Да. — Итан улыбнулся. — Так, что, кто этот твой знакомый? — Гепард. — Аравель нахмурился. — Учитель Торишо сказал, что он первая категория и будет сильным, и быстрым. Что, вскоре я не смогу его обогнать. — Гепард стремителен, но слишком быстро выдыхается и хорош на коротких дистанциях. — Итан сложил овощи и закрыл холодильник, посмотрел на расстроенного сына. — А, еще у них всю жизнь забирали добычу, — он присел перед ним на корточки, — догнать догнал, а на защиту нет сил. И, уже более умный и изворотливый зверь пирует его добычей, а он голодную слюну пускает. Аравель хихикнул, явно представив на месте диких зверей себя и одноклассника. — Как написал контрольную? — выпрямив ноги и потрепав головенку, развернулся к столу. — Ужасно! — Аравель зашипел и выпустил коготки. — Этот идиот Макерши, загрыз бы его, блох бы не было у него! — А, что так? — отец взял чайник с подставки и наполнил его водой. — Да, будь у него ну хоть капля мозгов, не совал бы рядом со мной свои шпаргалки! Я из-за него теперь буду переписывать! Представляешь, он сказал, что это мои! Итан посмотрел на сына и покачал головой. — Что сказал Торишо? — Поверил ему! — зашипел Аравель и его глаза стали алыми. — Слепок не смотрел? — Слаб у меня смотреть! — Аравель опустил голову. — Па, ну почему Макерши все и всегда сходит с рук? — Потому что за ним стоит его денежный отец, который не научил сына элементарной этике, правилам поведения и, — Итан подошел и обнял свое сокровище, — он сам за свои ошибки будет расплачиваться. Его сын слаб, ты силен. — Присев перед ним на корточки, поймал взглядом его глаза, — что я говорил делают сильные? — Слабых защищают. — Хныкнул Аравель. — Но… — Это сложно, малыш. — Итан погладил его по щеке, и прижал к себе. — Не беспокойся, то, что он не выучил, даст о себе знать. Сегодня он выкрутился, не принял свою ошибку, не повинился в ее деянии, и завтра ему аукнется сильнее, ведь он не будет готов решить зреющую проблему. — Он альфа. — Аравель вздохнул. — Тупой альфа, и эго, размером с его зверя. — И где ты таких слов нахватался? — Итан отстранил его от себя. — Я тебя такому не учил! — Ага! — Аравель отступил на шаг назад, упер руки в бока, — твой зверь многому учит моего, а я повторяю. Так что это твоя вина, за стиль моего общения! — Ладно-ладно! — притворно поднял руки в жесте «сдаюсь!» и сощурившись спросил, — а, кто-то хочет мороженное? — Да! — Аравель мгновенно приблизился и схватил его за руку, — белое, в зеленые точки? — Да, — Итан встал и посмотрел на сына. — И, думаю, нам будет полезно прогуляться, скажем, завтра и за город. Аравель замер с раскрытым ртом. — Ты… — он сглотнул, глазенки заблестели, покраснели, — ты ведь перекинешься? — Да. — Честно-честно? — Честно. — Кивнул Итан. — Мне показали одно укромное местечко. — Надеюсь, это ни хозяин того вонючего запаха? — Нет, — рассмеялся Итан. — Давай, мой лапки, доставай посуду и будем кормить зверье, а потом ты мне ответишь на мой вопрос: что ты усвоил на уроке просвещения? Аравель молнией юркнул в сторону ванной. Итан покачал головой. Малыш, нюх у него очень хороший, а еще он, как никто другой, знает, какой именно силы должен быть его, Итана, партнер. Только Ашу Аравель воспринимал более-менее. Остальные были битые им, покусаны и Итан зарекся знакомить своих временных любовников с ним. Так и самому легче, и меньше ссор и обид. Улыбнувшись, достал из холодильника вчерашнее рагу, разложил по тарелкам, поставил в шкаф для готовки. Нажал на пару кнопок. Десять минут и, старательного накрывания Аравелем на стол, доведут домашний ужин до логического конца. Аравель влетел на кухню и заметался по разным углам, то ложки доставая, то кружки. Потом дотянулся до хлеба в хлебнице, положил досточку и протянул отцу нож. Итан с гордостью принял от сына орудие труда и стал церемониально нарезать одинаковые ломти. Это была традиция и хлеб резал только Итан, ибо Аравель сначала не умел, а потом закрепил за ним эту обязанность, ненавязчиво и порой внимательно следил за его движениями, впитывал образ отца. Отец не сопротивлялся такому, наоборот был только рад разделить бытовые мелочи со своим сокровищем, которое старательно делал другие приготовления к трапезе. Конечно, Итан хотел бы дать ему куда больше, чем мог. Он хотел покупать ему красивые игрушки, любые вещи, какие на глаза попадались, но был вынужден урезать желания и порой экономить до жуткой скупости. Аравель все понимал и с каждым годом становился более зрелым. Ему всего девять, но он умный и понимающий. Единственное, что его сильно ранит и чему он до безумия рад — кумар. Когда Аравель его видит, — в лесу, подальше от прохожих и всего на несколько минут, — он все время прижимается к пушистому боку, перебирает его гриву и просит показать когти, покатать, рыкнуть и ударить хвостом о землю. Итан хотел бы обучать его играм со зверем, но закон его опутал по рукам и ногам. Аравель с детства не понимал, почему запрещено. Пришлось объяснить, рассказать, что такое статус и, как он мешает жить свободно. Аравель, Итан был уверен в этом, завидовал остальным детям в школе, которые резвились со своими родителями, когда обретали свою ипостась и хвастались перед другими, кто и как был обласкан ими. Еще, что добавляло в его янтарные глазенки тоски и грусти, это его неполноценность. Как и Итан, Аравель делал вид, что все в полном порядке и времени еще довольно много, только отец видел, как сын иногда проглатывает слезы обиды, не договаривая про школьные дела, не желая расстраивать любимого родителя. И, к сожалению, он ничего не мог поделать. Зверь сына выскальзывает из силков, перегрызает путы и выколупать его из кокона становится все сложнее и сложнее. Они поели и перебрались в гостиную, на диван и включили телевизор с каналом, где показывали только юмористические программы и ролики оповещения населения, — о новинках магазинов-аптек и прочих торговых рядов, — что имели странное название «реклама», не крутили никогда. Итан лег, вытянувшись на диване, Аравель забрался на его ноги и уселся поудобнее, взяли чашечки с мороженым и стали лакомиться, смеяться на маленькие истории. Аравель выскочил из дома на ходу застегивая куртку. Опаздывал, автобус уже виден из-за поворота, а остановка в десяти метрах! Чуть сильнее сил в ноги, и он успел подбежать, перевести дух и залезть внутрь веселого автобуса, везущего детей в школу. Влетев по ступенькам, шустро кивнул водителю и пошел на свое место. — Смотрите, шпаргальщик! — разнеслось громко по автобусу и из середины салона раздался глумливый смех. Аравель, как шел, так и не сбавляя хода, проговорил: — Это ты еще докажи. Шпаргалки-то на шейфанской бумаге, — едко улыбнулся, — а у нищих нет таких денег на такую роскошь. — И прошел на свое место, уселся к окошку, мимо одного из немногих мальчишек, что его не задирал из-за попыток подлизаться к Макерши. — Привет. — Кивнул Элев и оскалил отросшие клыки, грозно посмотрев на мальчишку, который задирал медноволосого. — Привет. — Аравель сел на сиденье и выдохнул. Ребята, рядом с Макерши, зашушукались и глумливо проговорили, ехидно улыбаясь: — Парочка, альфа-стручок и бета-недоделок! Парочка! Парочка! Парочка! Аравель заскрипел зубами. Его сосед Элев, получивший зверя всего лишь минорак, желтую рысь, с неопределенным уровнем сил, которые вибрировали и еще не остановились, закрепившись категорией, зарычал. Он частично трансформировал руки и начал вставать. — Элев, тебе надо связываться с дохлыми псинами, кто еще непонятно, будет ли стопроцентным самцом или через пару месяцев течку раскроет? — спокойно спросил Аравель. Дети, кто не вмешивался в экзекуцию неполноценного Самаркана, прыснули со смеху. Элев растеряно замер, потом посмотрел на самодовольное лицо сидевшего рядом Аравеля, потом на опешивших подлиз Макерши и его самого, и рассмеялся, звонко и чисто. Сел на место убирая частичную трансформацию и смеялся заливисто несколько минут, как и все остальные дети, кроме обмакнутых в символический навоз. Макерши зашипел и обернулся, прыгнул в сторону Аравеля. Тот, на удивление сидящих рядом ребят, вывернулся, перекатился через спинку сиденья и приземлился в трех сиденьях от разъяренного альфы. — Еще шаг, Макерши, и ты пойдешь пешком! — рыкнул водитель, выводя защитный щит в салон. Он уже остановил автобус, встал со своего места. Взгляд был ледяной. Альфа рыкнул, повернул голову, мол не вмешивайся, но водитель не отступил. Альфа рыкнул, перетек и вернулся на свое место. Аравель тоже. Элев сдержался, не трансформировал себя в боевую форму зверя, не тронул идиота… Итан вошел в школу. Спросил на посту охраны, куда ему идти и поднялся на третий этаж. Прошел по коридору и вошел в приемную. Там сидел секретарь. — Здравствуйте. — Поздоровался Итан, на него тут же подняли яркие зеленые глаза и замерли. — Я, Итан Самаркан, меня вызвали к директору. — Да-да, — сглотнул секретарь и нажал на кнопку селектора, сообщил о приезде вызываемого родителя. Через пару секунд Итан вошел в кабинет, где, довольно статный бета, надушенный дорогим одеколоном и в дорогом костюме, сидел перед столом директора. Рядом стоял классный руководитель и представитель охраны, в униформе. — И вот как это называется? — рыкнул родитель. — Моему сыну, прошу заметить, альфе (!) испортили лицо! Как так могло слу… — бета замер при виде вошедшего Самаркана. Тщательно осмотрел статного, рослого и разящего аурой уверенности альфу. Потом опустил глаза на его руки и зашипев, резко встал. — Что все это значит?! Тварь нелояльная науськивает своего щенка на законопослушных граждан? И вы еще говорите, что мой сын так же виноват? Да он же жертва!!! Итан удивленно уставился на закричавшего незнакомца. Потом посмотрел на него более тщательно, только головой покачал. — Здравствуйте, — он посмотрел на директора, — что случилось? — Что случилось?! — завизжал незнакомец. — Твое отродье посмело тронуть моего сына! Альфу! Вшивая бета!.. Итан зарычал, глухо, тихо. Бета мгновенно прошиб озноб, как и остальных в кабинете. — Вас я не спрашивал. — Итан осмотрел еще раз незнакомца, сбледнувшего и замершего, — господин директор, что произошло? Почему меня вызвали? — Аравель и Макерши подрались. Аравель разорвал ему щеку когтями и прокусил руку. — Медленно проговорил директор. — В клетку его посадить! Расплодились! Твари нелояльные! Итан только покосил взглядом, и бета стушевался, осел на стул, где недавно восседал, как на троне, сейчас же словно уменьшился и стал менее заметен на фоне сильного самца. — Господин директор, — Самаркан вздохнул, — Аравель давно жалуется, что Макерши подставляет его и дразнится. Где он сейчас? — Мой сын альфа! — зашипел незнакомец, скорее всего родитель Макерши, уж наверняка отец не такая истеричка, — много чести, что бы ОН обращал свое внимание на такое… — Мистер Рульфи, — укоризненно проговорил директор. — Что мистер Рульфи? Что? — тот всплеснул руками. — Моего сына изуродовали!.. — Детские раны лечатся песней. — Спокойно произнес Самаркан. — Где Аравель? Я бы хотел узнать все, что случилось и почему. — Да уж понятно почему! — передернул плечами Рульфи. — Расплодились выродки нелояльные. — Мистер Рульфи, будьте любезны не выражаться. — Ледяным тоном попросил Итан, сжав кулаки. Пока они мерялись взглядом — слон и моська — охранник вышел и привел в кабинет директора Аравеля. Мальчик, увидев отца, стыдливо опустил глаза. Итан повернулся спиной к учителям и странному родителю, опустился на одно колено и внимательно посмотрел на свое сокровище. Внутренне он облегченно выдохнул. Аравель не был ранен, даже царапин не было, так что только испуг. Да, он немного побаивался, но бодро держался. — Аравель, — Итан спокойно положил руку на его плечо, — расскажи, что случилось? — Па, я не специально, — он поднял глаза, — но он стал толкаться, пытался спустить с лестницы. Спиной. — Что за ложь! — фальцетом взвыл Рульфи. — Я бы попросил ВАС не мешать мне выслушать вторую сторону конфликта, — спокойно и от того очень страшно проговорил Итан, даже не повернувшись. — Аравель, что случилось и из-за чего? — С автобуса началось. — Аравель опустил глаза, вздохнул и подняв их, глядя смело, стал перечислять, что и как было, — в автобусе он обозвал меня неполноценным списывальщиком, а ведь бумага, на которой те шпаргалки были, очень дорогая и ты бы мне не купил такие. Я сказал это, а в ответ меня и Элева, альфу из нашего класса, дружки Макерши назвали парочкой. Элев едва сдерживался, пришлось его остановить. Сказал, что еще неизвестно, кто из всей компании бет будет рождающим, а кто самцом. Макерши прыгнул на меня, я увернулся. Водитель может подтвердить. Ему пришлось успокаивать его. А, в школе, — Аравель сглотнул, — они меня нагнали и стали толкать на лестницу. Еще шипели, что я шею сверну, раз такой храбрый. — Он закусил губу, потом сглотнул, — сказал, что-либо я под него лягу, либо мне шею свернут. Па, я что не могу защищаться? Если мой зверь спит еще, я что ли должен позволять им издеваться надо мной? — Аравель всхлипнул. — Мне нельзя, да? — Нет, — Итан прижал его к себе, — тебе защищаться можно, даже если тебе слово плохое сказали. Аравель прижался к отцу и обхватил его за шею. — Да как ты смеешь! Сучье отродье! — зашипел, зверея Рульфи, отбрасывая стул в сторону. — Сученок, я отучу тебя лгать, нелояльная тварь! — он с силой вывел атакующий ментальный хлыст и со всей силы полоснул по спине Итана. Аравель вскрикнул… Итан лежал огромным котом перегородив путь к отступлению. Рядом на полу сидел Аравель и, подрагивая от шока и боли, смотрел в одну точку. Кумар нежно облизывал его кровившие раны на руках, зализывал страшный разрез от кисти и до локтя. За его спиной был стол, чуть сдвинутый, за ним были белые, как мел — директор, классный руководитель и охранник, — беты. Рядом со столом лежал без сознания Рульфи. Между ними была стена из энергетической красной дымки, атакующий щит, которая подрагивала и любое неосторожное движение могло спровоцировать атаку. Итан даже не понял, как он оказался в образе зверя, как и кого ударил. Единственное, что было перед глазами — слезы его сына и ощущение боли, ударившее по нити семьи. Все, мозг перекрыло и остался инстинкт. Если бы не запах крови Аравеля, он бы просто перерубил атаковавшего его малыша своим хвостом. Но, боль и запах крови, заставили кумара ринуться изгонять боль и заращивать раны. Аравель сглатывал и бледнел на глазах, но стойко сидел с прямой спиной и подставлял руки под широкий язык своего отца. Кумар мягко и очень сильно мурлыкал песню, что помогала заращивать разорванные ткани. Первым отмер директор. — Вы не имеете право перетекать при лояльных в черте города! — он покачал головой. — Я буду вынужден вызвать полицию. Большая кошачья голова лишь согласно кивнула и все, дальше зализывает стягивающиеся воедино разорванные ткани. Кумар уже зарастил правую руку, ласково проговорил: — «Аравель, вызови куратора.» Мальчик вздрогнул и со страхом посмотрел на отца, на его принятую ипостась, замотал головой. — «Малыш, надо. Вызывай.» Аравель выдохнул, посмотрел на свои руки, сглотнул. Медленно, с уже фактически затянувшейся раной не правой руке, достал свой телефон. Еще медленнее набрал номер и прислонил к уху, сглатывая слезы. Он был искренне напуган. О, том, что его отец не имеет право перетекать в городе, он знал с тех пор, когда отец ему все растолковал: как, что, почему и зачем. А, так же и о наказании, вплоть до лишения родительского права, знал еще лучше, чем сам Сакмаркан. И сейчас у него все внутри скрутило в тугой жгут, заледенело и кажется пальцы дрожат еще больше. Кумар вылизывал глубокую рану, которая еще кровоточила. Мальчик нажал на вызов, закрыл глаза. Ему ответили. — Аравель Самаркан. Нападение лоялизованного. Щит… родителя. — Сглотнул. — Право от … номер лицензии… Перечисляя по памяти все реквизиты, он едва мог говорить, голос дрожал и в самом конце он разревелся. Телефон выпал из руки, не стесняясь всхлипнул, вытирая глаза едва заживленной рукой. Итан мурлыкал все громче. Стена красной дымки была все плотнее, с каждой минутой по миллиметру приближалась к навредившей его ребенку сволочи. Словно кровавые пальцы, по миллиметру, ползли к твари, отважившейся тронуть ребенка кумара… Сколько потребовалось вызванной полиции времени, чтобы приехать, Итан не знал, он только ощущал дикий, животный и подкожный страх своего ребенка, а его атакующий щит был уже в сантиметре от Рульфи. И его песня не могла полностью расслабить сына. Аравель подставил обе руки, заливался слезами и искренне боялся, что их разлучат. Для них двоих это было бы равносильно смерти, ибо они стая, одно целое, единый организм. Их мир маленький и радости маленькие, а все остальное катастрофа. Дверь кабинета директора открылась и вошел рослый офицер. Осмотрел место происшествия. — Немедленно уберите щит атаки и перетеките в человеческую форму, сэр. — Приказал он, глядя на облизывающего детские руки зверя. — Сэр, это приказ! Итан нехотя начал отводить щит от ублюдка, посмевшего ранить его мальчика. Он потихоньку рассеивал ее, отодвигал к себе. Вернуться в форму человека, это потерять 70% силы зверя и его лечащие способности песни и слюны. И Итан не хотел видеть на руках своего сына страшные шрамы. Аравель был точной копией Армана, а Арман потрясающе красивый человек. Оставить ему такое наследие лица, фигуры и характера, было в стиле Армана и Итан поклялся самому себе, после первого детского ожога, что не допустит порчи его физической оболочки, а ментальную научит защищаться. И сейчас ему приказывает какой-то сраный бета оставить на руках его любимого ребенка этот ужас, что бы он все время вспоминал этот страшный момент? Он издевается?! Но, закон есть закон и сейчас на стороне его сына будет этот офицер. Итан хотел подчиниться, убрал атакующую часть щита, но его схватили за ухо и от тела Аравеля полилась видимая часть защищающего щита. Офицер отступил. Вокруг семьи Самаркан образовалась сфера тонкой пленки с радужными разводами. Аравель повернул голову, красные глаза не мигая уставились на представителя закона. Минута, целая минута давящего ощущения и офицер сглотнув сказал: — Право на лечение принято. Самаркан, можете продолжать, до полного восстановления травмы. Итан только кивнул, продолжил мурлыкать и зализывать рубцующиеся ранки. Минут шесть все люди, кто был в сознании, смотрели и слушали процесс лечения. За спиной послышался слабый стон. Рульфи открыл глаза, медленно попытался сесть. Потом ошалело осмотрелся и заметил зверя, рядом офицера и вообще кровь вскипела. — Арестуйте его! Он атаковал меня! Посмел принять личину зверя в городе! Визг подскочившего на ноги беты был слышен аж на первом этаже школы. В этот же момент в кабинет вошел человек в униформе куратора представителя ведомства по опеке детей. Зашел и поморщился. Аравель зарычал, резко вскинул голову и оскалил выступившие зубы. Он со всей силы долбанул своего обидчика, вскочил и пошел на него, шипя, выпуская когти и хвост. Это был белоснежный тонкий и очень длинный хвост с шерстью — масть стекло — вставшей дыбом. — Аравель! — Итан перетек и повернулся на коленях, перехватил его за талию и дернул на себя. — Нельзя! — вялым голосом произнес отец. — Сильные слабых не атакуют, они защищают их, даже если те неразумные. — ОН РАНИЛ ТЕБЯ! — зашипел Аравель ощерив пасть, а Рульфи заскулил, сворачиваясь в клубок. За столом директор и учитель с охранником, вскинули общий щит защиты, фактически вдавленный в них. За Аравелем, за его отцом, что тянул его на себя, аж присел офицер, выставив сильнейший из своих щитов и то, словно всеми ветрами продуваем силой ребенка. Куратор лишь поморщился, вывел свой щит и отделил офицера, который был явно простым бетой, скорее всего третьего класса силы, от давящего ощущения атаки. — Аравель, — мягко позвал Итан, — Аравель, он не сможет причинить кумару вреда. Слишком слаб. Малыш, вернись ко мне, прошу тебя. Вспомни, чему я тебя учил — сильные не обижают слабых, даже если слабые скалят зубы. Они просто боятся силу. — Итан с силой приложил ладонь к лицу Аравеля, закрывая его глаза и заставляя слушать себя. — Вернись ко мне, прошу тебя. Пузырь силы моментально схлынул и все находившиеся в кабинете люди выдохнули с облегчением. Рульфи захныкал, отходя от волнообразных фантомных ударов, и больше делал вид, как ему плохо, нежели было на самом деле. Минута, никто к «пострадавшему» не кинулся и не стал над ним хлопотать. Другая минута и Рульфи медленно встал, отряхнул свои брюки, с опаской посмотрел на Аравеля, обнимаемого отцом. — Итак, как я полагаю, — куратор осмотрел кабинет, — вы мистер Рульфи? — Да, — бета посмотрел на куратора и в его глазах злорадно блестел огонек. — Господин директор, чей ментальный хлыст был активирован в вашем кабинете? Директор сглотнул, побледнел, покосился на бету и медленно проговорил: — Господин Рульфи использовал силу. — Причина? — куратор осмотрел кабинет, втянул носом воздух. — Детская ссора, травма сына мистера Рульфи. Он был не сдержан, а еще взвинчен таким известием. К тому же видел раны сына… — промямлил директор. — И, — куратор недобро усмехнулся, — посмел использовать атакующий хлыст второй категории силы, в здании, где на данный момент этажом ниже сидят более двадцати детей? Да еще, судя по ментальному слепку, что я тут ощущаю, — он посмотрел на кумара и его сына, — умудрился ранить ребенка до кости. — Я защищался от лжи, что эти нелояльные тут плели против моего сына! — рыкнул Рульфи. — Извините сэр, — куратор покачал головой, — Аравель Самаркан лояльный гражданин, а Итан Самаркан его отец и официальный единственный опекун. Вы напали на лояльного несовершеннолетнего. И более того, — он достал телефон, — ваш хлыст пробил ментальный барьер и это еще чудо, что учитель был фактически на линии удара. Отойди он на метр, и вы бы ранили еще как минимум шестерых детей. — Вы говорите нелепицу! — выдал Рульфи. — Я прекрасно управляюсь со своим хлыстом! Никого он не мог ранить и не ранил! Эти, — словно плюнул слова в сторону Итана и Аравеля, он передернул плечами, — оболгали моего сына, искалечили его! — Мистер Рульфи, — куратор покачал головой, — судя по вашему поведению, вы не раскаиваетесь за свое нападение на несовершеннолетнего лоялизованного? — Да какой он… — Вы не понимаете, — куратор улыбнулся ледяной улыбкой, — Аравель Самаркан внекатегорийный менталист первой физической силы. Судя по вашему поведению, вы собрались лишить Итана Самаркана родительского права воспитывать сына, так? — Да. — Зашипел бета. — Зря вы так. — Куратор покачал головой. — К сожалению, в стране нет ни одного менталиста равного потенциалу Аравеля Самаркана и, — он спокойно посмотрел на подрагивающего мальчика, — как вы неправильно поняли ситуацию — Итан Самаркан боевая особь и его статус равен вашему, так что вы напали на равных себе по статусу. — Что за чушь? — Эту чушь вам объяснит ваш адвокат. Я имею все основания подать на вас в суд, на основании вашего нападения на несовершеннолетнего лояльного и его опекуна, ментального учителя. — Что?! — Рульфи аж рот раскрыл. Итан медленно встал, посмотрел на куратора. — Извините, но мы можем уйти? — альфа осторожно поднял сына на руки, пытаясь прижать его к себе сильнее, даруя круг защиты из своих рук. — Да. Мистер Самаркан, — куратор осмотрел его бледное лицо, — покажитесь врачу. — Не нужно. — Итан улыбнулся, — кумары не получают шрамов. Они вышли. Итан вышел из школы, ощущая всем телом озноб. Его ранили. Сильно. Спину пекло. Придется просить кого-то сделать ему дезинфекцию. Аравеля просить он не будет. Хватит с него крови. Прижав его головенку к плечу сильнее, продолжая мурлыкать, Итан сел в автобус и через пару остановок был в своем квартале. Как на него смотрели пассажиры в автобусе он старался не думать. Его заботило состояние сына, а на все остальное плевать. В дом он зашел едва пошатываясь. Кровь пропитала футболку, и она прилипла к спине. Аравель уснул у него на руках. Он, даже, вцепился ручонками в его куртку, словно отец мог исчезнуть в любой момент. Итан улыбнулся и пройдя в его комнату, уложив на кровать сынишку, стянул с него куртку, которую они одели на выходе из школы. Пиджак и рубашка испорчены безвозвратно. И все в крови и отчистить без последствий для ткани не реально. Опять траты. Итан вздохнул, ведь именно этот пиджак так нравился Аравелю. Он на нем так хорошо сидел… Мысленно зашипев на суку Рульфи, Итан придирчиво осмотрел руки сына. Стянул потрепанные вещи и еще раз осмотрел руки и розовые следы от ран. Ни одного шрама, а цвет кожи уже утром сравняется со здоровой частью. Выдохнув, Итан укрыл ребенка и вышел из его комнаты, прошел в свою комнату и очень осторожно снял подранную куртку, футболку и зашел в душ. Вода хлынула сверху, как водопад по телу, распространяя мурашки. Спину мгновенно пробило болью. Раны пекло, стало покалывать и щипать, немного охлаждать, но облегчения это не принесет, наоборот станет дергать сильнее. Кое-как помыв воспалившуюся кожу, Итан скрепя зубами, замер под струями воды. Надо прийти в себя. Боги, он был близок к срыву. Во рту аж сластило, так он жаждал разорвать обидчика своего сокровища! И, только ощущение, что Аравелю становится плохо, остановило его и заставило приложить все силы, все имеющиеся лечебные силы, дабы он знал — отец здесь и боли больше не будет. Выключив воду, Итан вышел из душевой, накинул на плечи халат. Выдохнул, прикрыл глаза и медленно глубоко вдохнул-выдохнул. Впервые Аравель использовал такую силу и, даже невозможно поверить, это не выпило его, он мог атаковать еще сильнее. Кумар утвердительно кивнул головой показывая свой щит защиты. В ответ на его образы Итан только улыбнулся. Да, он отдал сыну все, все что мог. И да, он отдаст еще больше, сколько будет требоваться. Маленький котенок имеет зубки и коготки, его хвост длиннее чем у других детей, что ставит его в ряд сильнейших, но его зверь… Итан боялся, что он окуклится и замурует сам себя, не желая нюхать этот воздух своим черным носом, смотреть своими медовыми глазами и слушать ушками, а еще играть брачные игры с другими котами и Аравель никогда не получит потомство, ни как рождающий, ни как отец. Выйдя из ванной, Итан медленно пошел к входной двери, попутно заглянул в комнату, где Аравель тихо-мирно и сладко спал. Улыбнувшись, отец вышел из квартиры. Он подошел к соседской двери, позвонил. Как обычно, минута и дверь открылась, а за ней его сердобольный сосед, который не редко помогал с Аравелем. — Вечер добрый. — Улыбнулся Итан слегка вымученной улыбкой. — И тебе, юноша… — сосед принюхался, потом осмотрел Итана более внимательным взглядом и раскрыл дверь сильнее, — входи. Итан только кивнул и вошел. Лежа на диване и слушая старую песню, умелый и глубокий голос, тембр ласкающий слух, Итан был готов поклясться, что эти строки слышал в детстве. — «И вот как ты умудрился до таких глубоких следов?» — в который раз спрашивал сосед, плавно зализывая раны, будучи в образе седого шаки. — Аравель в школе поссорился с мальчишкой, альфой. А папашка у него истеричка. — Итан прикрыл глаза, медленно выдохнул. — Я его чуть не убил. Едва удержал атаку. Если бы не раны Арвеля, я бы его рвал и не остановился ни на какие команды и приказы! — рыкнул Итан выпуская когти и зубы, оскалившись. — «Аравеля ранили?» — замер шаки, подняв огромную голову и не моргая смотрел на затылок соседа. — Да. — Итан сжал кулаки. — Этот тупой бета, даже не посмотрел на школьный браслет моего мальчика. Обозвал его не лояльным, оскорбил и когда мой котенок рассказал, что случилось между ним и сынком этой твари, заявил, что Аравель врет и атаковал. Я не помню, что потом было. Лежу зверем, зализываю руки Аравелю и пою. Что за спиной, не хотел смотреть, мог сорваться. — А, — старик перетек, потрогал спину и пятна от бывших ран, — что сейчас с руками Аравеля? — Я залечил. Пришлось куратора вызывать, я ведь принял ипостась. Директор вызвал полицию. — Он медленно сел и посмотрел в лицо хмурившегося соседа. — Я уж думал, что переборщил и мне штраф выпишут, я ведь имею право защищать сына, но и там полно оговорок. — И что куратор? Итан повеселел и пересказал, как куратор занял сторону пострадавших, как заявил об иске и вине идиота и истерички беты, а также вытянувшиеся лица директора и учителя с охраной. Они все думали, что накажут Итана, а получилось наоборот. — Ну, — сосед вздохнул, — мир не настолько сошел с ума. Вон, Маури добился же смены статуса своей паре, — он подмигнул, — что сам король Этан обратил внимание на эту проблему. Я тут, намедни, видел репортаж по каналу вестника, что начался повальный поток, по приказу монарха, проверок получения статуса гражданами. — Удивительно. — Покачал головой Итан и повел плечами. — Тянет? — Нет. — Кивнул Итан. — Спасибо. — Да было бы за что! — отмахнулся сосед. — Идем, по чайку и спать пойдешь. Самаркан заулыбался. «По чайку», это с коньячком и лимончиком, это еще пару часиков неспешной беседы, и они оба будут довольны друг другом, и проведенным временем вместе, как соседи и друзья. Вошли на кухню, сосед включил чайник и полез за горячительным, разлил в поставленные Итаном рюмочки. Сели за стол, посмаковали коньяк, поболтали. — Да, будь я рождающим, захомутал бы тебя. — Сосед ухмыльнулся. — Таких самцов, да еще ответственных, не каждый раз встретишь. Мельчает поколение. Итан пожал плечами, сидя облокотившись о стол и перекатывая в пальцах пустую стопку. — Да что ты плечами жмешь? — сосед нахмурился. — Та кровь, что мешали на островах с иномирянами-самками, — поежился от своих слов, — слишком сильно изменяет поколение. А эти, фактически повальные, без зверя дети? Все же оттуда пошло! — Я не знаю, Сарм, не задавался вопросом по этому поводу. — Итан вздохнул. — У меня своя проблема. — Что, зверь прячется все еще? — Не просто прячется. — Самаркан прикрыл глаза. — Его колыбель стала почти каменной. Он окукливается. Я боюсь, что даже в двенадцать, когда тело Аравеля примет гормоны полового развития, даже тогда он не высунет носа. Аравель не говорит, но он очень боится этого. — Не отчаивайся. — Сосед положил руку на его плечо. — Ты кумар, а они разбивали в свое время колыбель, чтобы вытащить зверя своего соплеменника. Разве что после этого они дрались с разъяренным кошаком, но тумаками выбивали всю дурь из кошачьей головенки. Итан усмехнулся. — Да, руки я не собираюсь опускать. Другое дело, — он покачал головой, — я могу не справиться. — Все силы уже отдал? — Нет. — Итан откинулся на спинку стула. — Всего десятку от всех запасов мой кумар припрятал себе, что бы холодно не было. — Да, умудрился же ты, разделить свою душу, чтобы спасти одну жизнь. — Сарм покачал голову. — Он для меня все. — Итан улыбнулся нежно. — Он моя стая, моя надежда на счастливое будущее, на то, что я увижу внуков и они получат свою ипостась, будут резвиться с родителями, меня таскать за хвост на природе. — Мечтаешь. — Улыбнулся сосед и Итан кивнул в ответ утвердительно головой. — Это хорошо, это нужно. Мечтать надо. Итан вошел в квартиру и тихонечко прошел к спальне сына. Замер на пороге, рассматривая спящего ребенка. Аравель. Луч света в его темном существовании и надежда на лучшую жизнь. Его малыш, сын, опора и маяк в пучине безумия. Да, Итан ляжет костьми, но Аравель будет перетекать! Постояв еще немного и полюбовавшись его чертами, в который раз от всего сердца поблагодарил Армана за такое чудо, Итан тихонечко прикрыл дверь и пошел спать. В комнате, сел на кровать и еще несколько минут сидел задумавшись. На Аравеля напали. Он и подумать не мог о таком. И где? В школе! Он застонал и взявшись за голову руками, лег на кровать поперек. Школа… Первый полигон тренировки мозгов и развитие-формирование ячеек общества и положение по иерархической лестнице зверей. В школе дети учатся не только писать и считать, но и давать отпор, постоять за себя. В школах каждый день проходят бои, каждый день красуются друг перед другом, но и за всем этим следят взрослые, усмиряют слишком разошедшихся и вбивают в буйные головенки правила поведения для человека. Но то, что произошло сегодня… Итан резко сел и посмотрел на свою руку, где красовался белый тоненький браслетик. Да, Аравелю было еще рано носить его, он не мог частично трансформироваться, но он при свидетелях вывел зримый ментальный щит. Этого должно хватить. Улыбнувшись, Итан лег, укрылся одеялом и вскоре уснул. Утро встретило его легкой тяжестью на груди. Приподнял голову открыв глаза и встретился взглядом с красными глазками. Аравель сидел рядом и сложив руки на грудь отца, то выпустит когти, то опять их спрячет. Играется. — С добрым утром. — Хрипловато, со сна, поздоровался Итан. — Па, — Аравель показал руки. — Они не уходят полностью. — И то выпустит когти, то почти спрячет. — Я теперь еще и половинчатым ходить буду? — он посмотрел за себя и его белоснежный хвост плавно поднялся. Итан замер. Он видел… Медленно сев, осторожно дотронулся до хвоста, посмотрел руки с частичной трансформацией и улыбнулся. — Аравелька, — ласково и крайне редко так называя сына, подражая соседу, — ты знаешь, что колыбель твоему зверю мала и он ее прорвал? У Аравеля глазенки вспыхнули, став ярко алыми, скорее даже багровыми, цветом крови и густого насыщенного оттенка. Раньше глаза были просто красные, сейчас же это была кровавая радужка. — Да? — Да, — Итан прижал его к себе и облегченно выдохнул. — Просто он ленивец, вот и не выходит из уютного местечка. Аравель заулыбался и прижался сильнее к отцу, расслабляясь и убирая когти, возвращая тело в полную форму человека. — Чем будем завтракать? — потеребив притихшего сына, Итан облегченно осознал, что его давний страх начинает рассасываться. У его сына будет ипостась и он вскоре познакомится со своим зверем. — Блинчики. — Отстранился Аравель и сощурился. — Ты вчера пил? — С соседом. Немного поболтали. А что? Пахнет сильно? — притворно встревожился он. — Ага. Иди чисть зубы. — Хорошо, заботливый ты мой. Они разошлись по разным углам. Потом оделись, позавтракали и Аравель убежал в школу. Итан же позвонил на работу и попросил пару часов на улаживание юридической проволочки. Начальник разрешил, и он тут же стал одеваться в более официальные брюки и рубашку, обул туфли вместо своих любимых кроссовок и даже слегка капнул одеколон на руки и растер по шее. Вышел из дома и пошел к остановке. Через пару минут прибыл рейсовый трамвайчик. Итан вошел, провел браслетом по селектору и прошел на пустое место. Десять минут и он в центре города, где собрались практически все муниципальные здания разных структур управления внутренней городской структурой. Его путь лежал в ведомство, занимающееся выдачей личного браслета. Здание было огромным, серым и зеркальным. Внутри было просторно, потолки высокие, стойки регистратора в холле и охрана. Итан прошел сквозь стеклянные двери и пошел к стойке. За ней был довольно миленький мальчик, который при виде Самаркана аж подобрался, и кажется был готов определить его как свою добычу, для продолжения рода. Итан в таких случаях просто делал так, чтобы его браслет был второй вещью, которую они заметят до того, как он откроет рот и скажет хоть слово. Действует безотказно и лишние личности отлипают, не успев прилипнуть. Вот и сейчас он подошел к стойке, положил руку с черным браслетом с зеленой меткой, поздоровался. Мгновенно живейший огонек улетучился из глаз работника, а Итан чуть вслух не усмехнулся, мол ты еще долго искать будешь свою пару с таким отношением к статусу. Но, он пришел не насмехаться над незадачливым и довольно молоденьким бетой, а конкретно по своему личному делу. Спросил, куда ему пройти, чтобы оформить прошение насчет своего сына. Регистратор спросил какого именно рода прошение, после ответа выдал направление и выдал одноразовый бейдж, что бы на верхних этажах его не остановили, как злоумышленника. Итан поблагодарил работника, развернулся к лифтам и пошел. В лифте никого не было и до нужного этажа он доехал быстро. Выйдя в просторный коридор, с обычными офисными дверями, пошел по указанному направлению. Возле нужной двери было шесть человек. Трое из которых были с такими же черными браслетами, только их метки были красные, не зеленые, как у Итана. Двое были с белыми браслетами. Один был вообще без него. Заняв очередь и встав рядом со скамьей, он принялся ждать, когда его вызовут. Вызывали по парам, поэтому подождать надо было совсем немного. Все это время Итан ощущал живейший интерес со стороны потерявшего браслет и одного из владельцев белого. Да, на Итана засматриваются: широкий разворот плеч; высокий; от тела веет скрытой силой и ближайшие свободные рождающие робеют от такого потока, желая произвести потомство от такого образчика самцов; его лицо, достаточно симпатичное, строгое и спокойное, внушающее уверенность в его внутренней силе, завораживает; глаза, бездонные, незаинтересованные, притягивают как магнит, зеленые и чистые. Итан, порой, ощущает, как за ним начинают охоту даже просто идя по улице и старается что бы браслет было видно сразу исключая недопонимание и сразу разочаровывая тех, для кого статус все. Последняя охота была за Пьери. Они шли по улице, и компания рождающих и парочки затесавшихся среди них молоденьких альф разом смолкла, когда он вырулил из проулка, шагая с пакетом продуктов и видимым черным браслетом. Итаном заинтересовались аж четыре рождающих, но только Пьери продолжил охоту. Ему было плевать на статус, плевать на слова друзей; он видел перед собой сильную добычу, перед которым ему очень хотелось покрасоваться, привлечь внимание и в последствии позволить приласкать себя. Итан на него внимания не обратил, даже не запомнил эту встречу, а через шесть дней они встретились в баре и вот уже шесть месяцев он захаживает к молоденькому любовнику, которого доводит до беспамятства и уже подумывает уйти. Дело в том, что рядом с Пьери отирается довольно сильный молодой мальчик альфа, а кумар видит, как зверь этого юноши щерит на него пасть, как его нить тянется к Пьери. Кумар не дурак и не будет удерживать рядом с собой слабого зверька, играясь с ним. Кумар не видит в этом зверьке способного родить от него, и сукой он никогда не был. Если не нужен, тешить самолюбие и удерживать подле себя нет никакого смысла. Итан оставит мальчика, даже если тот будет его преследовать, а кумар подтолкнет зверя альфы к запечатлению. И сильно так толкнет на это. Пьери будет польщен и примет. Зная натуру своего любовника, Итан даже не сомневался в этом. Итан старше, знает, что такое семья и ребенок, видит, что Пьери втайне мечтает о малыше и лишать его такого счастья не вправе. Так что, через пару деньков все у парнишки будет и пара, и надежда на потомство. Самаркан прошел в кабинет, прошел к специалисту и обрисовал свою проблему, пояснил причину и, что было после. Специалист, уже просмотрев документы, к которым имел доступ, мягко спросил: — Аравель вывел видимый щит и неумело стал атаковать им? — Не просто неумело, — Итан покачал головой, — он использовал именно защитный щит, как атакующий и вторая сторона, — не считая нужным, Итан не стал называть ни категорию, ни имя беты, — будучи в три раза его старше и умеющий применять атаку, был скручен в клубок и сдавливаем с силой в два порядка. Аравель использовал тактику шаки, тактику сдерживания, но с болью. Специалист замер, моргнул. — В девять? — Да. — Итан вывел часть воспоминания об этом и передал его зверю, сидевшему напротив, мягко и осторожно. Специалист, слегка побледнев от силы, пусть и сдерживаемой, передаваемого куска памяти, внимательно его изучил, сделал пометки в основном документе инцидента и проговорил: — На основании произошедшего, вы хотите изменить школьный браслет на полноценный браслет гражданина с доступом к денежным средствам? — Если можно, то доступ определить к 300 руали, — Итан вздохнул, — Аравель еще ребенок и я бы не хотел соблазнять его большими, в понимании ребенка, деньгами. — Хорошо. — Мужчина улыбнулся, сделал пометки. — Тут пришло распоряжение, вам вскоре придет извещение. — О чем? — По отчету куратора, Аравель вошел в фазу, когда его надо не просто учить сдерживаться, но и применять правильно атакующую силу. — Специалист улыбнулся, причем очень нежно, — дети его ментальной категории в нашем городе вообще не водятся, а по стране таких менталистов всего шесть человек. Вам будет дан адрес центра, где вы будете его обучать бою и контролю вовремя него. Все подробности будут в письме. Итан расцвел. В городе, при специальном месте… Выйдя из здания Итан поехал в школу к сыну. Конечно он мог и дома ему браслет отдать, но вдруг еще что-то случится? Этого нельзя допустить, иначе он себе не простит никогда. К школе он подошел как раз тогда, когда прозвучал звонок на перемену. Улыбнувшись и не входя в здание, он позвал зверем сына. В кабинете, болтая с друзьями, Аравель замер, заулыбался и стремительно понесся на зов. Элев и еще пара мальчишек, полетели следом. Макерши только проследил за ними злобным взглядом. На вопросы друзей Аравель не реагировал, просто молча бежал по этажу, лестнице и вылетел на улицу. Итан стоял у колонны, что поддерживала крышу «веранды» и улыбнулся выскочившему сыну. Следом за ним летевшие мальчишки затормозили и с неуверенными взглядами уставились, особенно альфенок. Кумар ревниво заслонил Аравеля, а Итан присел перед ним и молча взял его за руку и церемониально одел на запястье белый браслет гражданина. Сын изумленно уставился на белую полоску на своей руке, потом встревоженно посмотрел на руку отца и недоуменно уставился на дубликат. — Па? — Отныне ты считаешься вошедшим в фазу первого перетекания. — Улыбнулся Итан и обнял его, поцеловал в макушку. — Ну все, беги на уроки, опоздаешь. Аравель только кивнул ему в ответ и отступил на шаг. Повернул голову в сторону замерших друзей. — Па, это мои друзья. — Представил он ребят и перечислил по именам. — Приятно познакомиться. — Итан пожал им руки, как взрослым, а с Элевом даже померился силами, как с самым настоящим взрослым альфой. Элев аж рот раскрыл, когда увидел кумара, на что его рысь осела на задние лапы и даже стала опускать голову. Кумар подошел в нейтральном пространстве и лизнул его в головенку, мол не надо. Малыш зарделся от такого доверия, ведь он уже отирается вокруг зверя Аравеля, нюхает воздух и пытается его выманить. Его ведь могли и наказать за такое, без разрешения-то. Аравель утянул друзей в школу, а Итан заулыбался. Если альфа так реагирует на Аравеля, то он на 85% рождающий. Вздохнув, пожелал удачи молодому альфенку, ибо это будет несомненной помощью к его стараниям, направился домой переодеться и на работу. Аравель быстро шел по ступеням и все не мог поверить — он теперь имеет свой браслет и… Они вошли в класс, где мгновенно ощущение давления умельцев сошло на нет. Аравель имел белый браслет с синей меткой. Он прошел к себе на место и усевшись стал рассматривать его. — Аравель, это же… — Элев сел на свое место и повернулся. — Да, — Аравель поднял руку давая рассмотреть метку, — я буду учиться ментальному бою и контролю в момент применения сил. Элев раскрыл рот. — Даже меня еще не учат такому, — произнес рядом, появившийся мальчик, который приблизился к ним, дабы рассмотреть браслет. — Как это возможно? — Рой, — Аравель улыбнулся и вокруг него появилась зримая радужка щита. — Вот так и возможно. В классе, куда уже вошел учитель, стояла гробовая тишина. Выводить зримый защитный щит могли не многие и только боевая категория, за редким исключением внекатегорийных особей, но никогда дети в его возрасте, при еще не выбравшемся из кокона звере, не делали ничего подобного. — Аравель, — учитель сглотнул, постарался придать своему голосу должную твердость, — будь добр, не использовать данные силы в общественном месте. — Извините. — Аравель выдохнул и с видимым трудом убрал щит. Подойдя к ученику, учитель посмотрел на его браслет. — На тебе его не было на первом уроке. — Старший бета посмотрел на своего подопечного. — Отец только что принес. — Протяни руку и дай разрешение добавить твой номер в общий школьный список. Судя по всему, твой отец не заходил в директорат, не добавил его. — Он спешил на работу, — Аравель вытянул руку, — ведь я сам могу это сделать, ему ведь не обязательно… — Да, не обязательно, если ты знаешь, как правильно пользоваться этим. Аравель кивнул, назвал голосом команду, перевел все нужные пункты в режим слияния с системой, что-то заблокировал намеренно и покосил взглядом на того, кто его допекал, перевел браслет в режим блокировки для слияния с другими, чем удивил учителя и закрыл общий доступ, выведя его только на приватные и дружественные получения писем и уведомлений от школы и классного руководителя. Даже черный список вывел и мгновенно заблокировал дружную компашку, чем изумил учителя еще больше. В выбранных детях, которых Аравель намеренно заблокировал, были альфы! Учитель отошел от ученика с задумчивым взглядом. Ему на браслет пришло уведомление, что в его классе менталист премиум класса с неопределенным объемом колодца силы и, отныне, любое не им спровоцированное выведение щита защиты и давление на него, но им выведенное для защиты, будет считаться нарушением, и разбираться чуть ли не городской комиссией с вызовом Девяти кураторов. Очень странно и даже необычно. Девять кураторов, среди которых приоритеты разделены по тройкам, — сдерживание, атака и защита, — будут не менее первой категории силы, а то и только боевые особи. Это сравнимо с… Аравель вышел из школы с четким ощущением, что он теперь попал в другую общественную ячейку. На большой перемене, где они умчались в столовую, его обнюхивали все старшие альфы и даже беты-самцы. И это ему не понравилось, до красных глаз, до образовывающегося щита, но не выделенного. В этот момент альфы тактично отступили, повинились, а некоторые беты и вовсе исчезли, и постарались не встречаться взглядами. Стоявший в дверях учитель, что присматривал за буйными детками, слегка напрягся и был готов вывести свой щит учителя, чтобы заградить новую проблему — очень лакомого бету, который несет на себе отпечаток неопределенности и силы. Выйдя из школы, Аравель выдохнул спокойнее. Взглядов стало поменьше, но тревога осталась. Сейчас он еще не определен и его зверь не показывает — рождающий или покрывающий. Аравель хотел второй вариант. С первым проблем не оберешься. Даже Элев, даже он теперь смотрел на него иначе. Если раньше просто друзья, то теперь он ощущает что-то странное и это странное мельтешит словно в тумане. И это ему категорически не нравилось. Они шли на остановку, болтали слегка натянуто. Автобус подъехал, дети вошли. Аравель сел на свое место, отвернулся к окошку, задумался. Рядом сел Элев и даже зарычал на кого-то. Этот жест вызвал изумление у Аравеля, который повернул задумчивый взгляд на друга. Рядом с ними стоял альфа из параллельного класса. Элев даже когти выпустил. — Что? — Арвель посмотрел на альфу и ощутил, что к нему стучатся. — Отвали! — рыкнул он, его глаза покраснели, когти выступили. Альфа вздрогнул и отшатнулся. Элев едва заметно перевел дух, повернул голову к другу, положил руку на его плечо и мягко произнес: — Он только поздороваться подошел. — Мне это не нравится! — зашипел Аравель и во рту образовались острые зубы. — Больше не полезет. — Уверенно произнес водитель. — Аравель, успокойся, думаю данная демонстрация с разбитым носом всем показала, что тебя трогать без твоего согласия нельзя. Аравель замер, нахмурился и посмотрел за плечо друга. Альфа из параллельного держался за нос, сквозь пальцы капала кровь. — Но… я же его и пальцем… — ошарашенно произнес Аравель. — Поверь малыш, — водитель улыбнулся, — иногда встречаются те, такие как ты, кто способен ментально нанести вред телу физической оболочки, как если бы бил кулаком. Уж поверь, такие встречаются. Теперь к тебе не полезут, даже если ты будешь нарываться. Аравель сглотнул, покосился на друга, который спокойно сидел рядом, вздохнул и отвернулся к окну. Домой он попал минут через сорок. Они еще шли с другом и болтали о всякой ерунде. Дома, будучи самостоятельным, Аравель разогрел себе покушать, помыл посуду, сделал домашнее задание и стал ждать отца. На улицу не хотелось, ведь на него смотрели и взрослые покрывающие. Это опасно. Пусть Аравель и маленький, но Итан ему в головенку вдолбил — воруют любого, кто по мнению зверя может оказаться подходящим рождающим. Поэтому Аравель не рискнул высунуть нос из дома, даже как обычно во двор. Там альф еще больше, чем просто идя по дороге! Итан вернулся ближе к вечеру, как всегда с пакетом и джентльменским набором — молоко, хлеб и печенье. Печенье у них не задерживалось никогда. Аравель его обожал, а Итан любил подворовывать из его миски и дразнить сына. Аравель так забавно морщил нос и лоб, пытался спрятать свою порцию, что заставлял Итана делать это раз от раза. Сегодня было так же. Наигравшись, успокоив и задобрив малыша десятком печенюшек, к слову с каждым годом нужно было увеличивать размеры взятки, уселись смотреть очередную серию остросюжетного триллера-боевика про полицию и неуловимый запах омеги. Уселись в ту же излюбленную позу — Аравель на коленях у отца. По сюжету, омег не стало вообще. Рождение было трудным у многих рождающих и, в лучших традициях пессимизма кинематографа, мир словно шел к дружному вымиранию. И вот тут, когда казалось, что все идет прахом, на горизонте замаячил едва уловимый шлейф аромата омеги. Все, кто его встречает, начинают впадать в неконтролируемый поиск, драки и даже кровавые расправы над соперниками, разного рода гонки и перестрелки, ментальные битвы и никто никогда не видел воочию владельца данного аромата. Аравель смотрел сериал с замиранием сердца. Он очень переживал за одного из главных героев, — конечно же полицейский с хорошей репутацией и недавно умершим членом семьи на его руках от бандитской пули! — который не так давно сам ощутил этот пресловутый аромат и теперь идет его личная борьба с ним и попытка поиска. Итан смотрел сериал и отмечал, что там накрутили, чего быть не может и где введены понятия иномирян. Даже здесь, даже в пересказе не свершенного на планете, даже в этих историях след иномирян отслеживается очень четко. Котята, подростки и те, у кого слабое понимание и зависимость от сильного, они смотрят все это и верят. Аравель тому пример. Он с первой серии сказал, что омега, наверное, очень несчастен, ведь никто не смог его рассмотреть. Итан тогда ему объяснил, что рожденную омегу видно сразу. Еще будучи в колыбели, внутри тела родителя, омега уже ощущается иначе. Так что не заметить его не могли. Даже эльвирсы, эти редкие боевые омеги, даже они источают в течение двух недель после рождения аромат омеги. А рядом с сильным альфой ипостась приобретает свои очертания, даже если этот альфа его отец. В сегодняшней серии был сюжет про очередное странное расследование, где этот самый полицейский, что так нравится Аравелю, идет по следу, пытается справиться с приступом и ранит в итоге напарника. Под конец серии Аравель явственно напрягся, вокруг него был выведен щит, и он шипел на идиота напарника, посчитавшего его опасным и, с его подачи главного героя отстранили от расследования, хотя именно он, по мнению Аравеля, именно он будет тем, кто поймает за хвост этого изворотливого эфемерного омегу! — Аравелька, прекрати меня бить. — Ласково попросил Итан. Аравель повернулся, вперив свои багровые глазищи в отца и моментально стушевался. — Извини. — Повинился он, опуская голову. — Ничего. — Итан притянул его к своей груди и погладил по голове. — Мне пришло письмо, с завтрашнего дня я буду тебя учить управлять твоими ментальными силами. — Завтра? — Аравель отстранился и посмотрел уже своими янтарными глазами в глаза отца, в эти добрые и родные глаза, что вселяют в него уверенность и надежду, что все будет хорошо. — Да. — Итан вывел на браслете режим чтения и показал письмо в интерактивной плоскости. Аравель вчитался в строчки, непонимающе посмотрел на отца. — Я уже позвонил по адресу, мне сказали, что нам будет выделена большая комната, не стесняющая маневры и только для нас. — Почему? — Потому что у твоих запасов сил и их объема нет определяемой категории. — Улыбнулся отец. — И, судя по всему, они хотят изучать твои успехи, а если я буду учить тебя за городом на нашем месте, то они ничего не получат, только результат. — Но это же в городе… люди же… — Аравель, — Итан убрал письмо и притянул его к себе обняв за плечи. — Не забывай, я не только тебе отец, но еще и ментальный наставник. Не смогли они найти такого сильного, что бы тебя укротил. Помнишь, что я тебе рассказывал? Что случилось с куратором, который должен был быть твоим наставником? — Помню. — Вот и подумай теперь, кого ты сумеешь подпустить к себе в ментальные учителя. — Никого. — Покачал головой Аравель. — Никого, кроме тебя не подпущу! — Вот и ответ на твой вопрос. Я буду обучать тебя на их территории, а все остальное тебя волновать не должно. Ты полноценный гражданин, у тебя внекатегорийный запас сил, а я твоя защита. Вот и все.