Часть 7
10 апреля 2019 г., 17:53
— Ну почему? — в который раз спросил Руан.
— Потому. — Итан встал с кровати.
— Итан, я хочу ребенка! Ты ведь сам говорил…
— Руан, — альфа повернулся к нему лицом, — что получит котенок с припиской и еще пять-шесть лет в придачу с ограничениями?
— Да какая разница!
— Не думай, что все так просто! — рыкнул Итан. — Ты не представляешь, что такое статус с обрезанными крыльями!
— Он будет совсем ребенок! Ему до статуса плевать и еще раз плевать!
— А что случись и ему откажут в той или иной форме! Я знаю, что такое статус и как он работает. — Итан навис над ним. — Ты представить себе не можешь, как смотрит сын, когда его отец вынужден отступать перед мелкой шавкой, которую способен задавить одним лишь взглядом!
— Это всё страхи! — рыкнул Руан, вставая на пол, полностью нагой и злившийся. — Статус вторичен! Ты просто скажи, что испугался ответственности!
— Я не этого боюсь. — Итан смерил его взглядом. — Нет, значит, нет. Дотерпи до окончания моей службы и смены статуса. А там и будем думать о котятах.
— Я не хочу через два года! Итан, вторая декада моего возраста наступила, а я еще ни одного котенка не произвел на свет! Мне нельзя тянуть.
— Два года дела не решат.
— Решат! — закричал Руан, сжав кулаки.
— Криком ты ничего не добьешься.
— Ну почему ты такой упрямый, Итан? — жалобно простонал Руан. — Почему мне достался в пару такой твердолобый?
— Сам такого выбрал, я тут ни при чем. — Усмехнулся Итан.
— Итан, — он приблизился и обнял его за талию. — Ну, пойми, мне нельзя тянуть. Если не рожу в этот год, будут проблемы.
— Просто скажи, что ты не уверен на мой счет и пытаешься привязать всеми способами. — Покачал головой Итан дразня его.
— А если и так? — Руан сощурился, не принимая его шутку.
— Тогда это печально, Руан. — Итан убрал его руки со своего тела. — Это будет очень и очень печально, если ты такой. Обрекаешь ребенка на проблемы, только из-за того, что хочешь привязать к себе самца.
Руан сначала не понял его, а потом глаза расширились.
— Да как ты только посмел так обо мне подумать?! — зарычал он.
— А как думать прикажешь, если ты такое говоришь?
— Ты сам спровоцировал меня на такие слова!
— Я лишь дал вариант, и отвечать это твое дело: как и какими словами. — Покачал головой Итан.
— Да ты вообще понимаешь, что ты из меня здесь делаешь? Я, что монстр какой? Или тупая омежья шкура, что за самца клешнями держится?!
— Омег сюда не приплетай. — Покачал головой Итан.
— Да нахер их всех! Итан, ты из меня кого сделать пытаешься в своем воображении? Я ребенка хочу, а не привязку тебе сделать! И на все шесть тысяч миль вокруг ты единственный хрен, что способен это мне дать! И Боги так сложили, что я еще и полюбил тебя. А ты тут из меня циника делаешь!
— Ты сам ответил так, что стал циником в моих глазах.
— Ну, ты и сволочь! — процедил сквозь зубы Руан.
Итан усмехнулся. Руан, вот уже три месяца, с прошлой течки, донимает его вопросом, почему они еще не зачали. Вот и на этот раз, когда все прошло, он обнаружил, что нет ничего и поднял этот вопрос и ссоры фактически каждый день. И ведь не унимается!
— Руан, я не буду делать котенка заведомо зная, что ему урежут статус, что это сделает его ограниченным. Дальнейшие споры и жалобы не заставят меня передумать. — Твердо проговорил Итан, одеваясь.
Руан нахмурился. Потом сел на кровать и тихо проговорил:
— У меня нет двух лет.
Итан замер. Внимательно осмотрел лицо своей пары, затаив дыхание спросил:
— Почему?
— Потому что я перевертыш. И двух лет у меня нет. Если в этот год не рожу, больше не смогу зачать никогда.
— Перевертыш?
— Да. — Руан посмотрел на Итана взглядом побитой собаки. — Если ты настроен так решительно, то ты обрекаешь нас на отсутствие общего ребенка. На прошлом осмотре мне сказали, что мой родовой мешок уменьшается.
— Почему? — сипло спросил Итан.
— Потому, что цикл перевертыша уходит. Если не рожу сейчас, я вернусь в ту стадию, с которой взрослел в половом развитии. Я вновь стану самцом, Итан. И мы… — он сглотнул. — Не будет никаких «мы». Понимаешь, Итан? «Нас» не будет.
Итан сел на кровать рядом. Замер, задумавшись.
— Почему раньше не сказал?
Руан повернул голову, едва заметно улыбнулся.
— Не было критично.
— Дурачок. — Итан положил руку ему на щеку и погладил большим пальцем. — Ты мне не доверяешь?
— Доверяю. — Глухо отозвался Руан.
— Нет, ты не доверяешь. — Итан прижал руку сильнее и заставил его лечь на кровать. — Ты не доверяешь мне, потому что привык все делать сам, как самец. — Он опустил руку к его горлу и услышал тихий рык. — Видишь, как просто проверить, веришь или нет.
Итан убрал руку и Руан сглотнул.
— Я…
— Успокойся, — встав, повернувшись спиной к кровати, кумар почесал голову, — я никуда не денусь. Но, ты мог бы хоть немного мне доверять? Почему я узнаю о такой важной вещи, только тогда, когда становится почти поздно? — он повернулся к лежавшему Руану. — Почему я узнаю это только в последний момент? Руан, я по-твоему ребенок ничего не понимающий? Или юнец, который только о себе и заботится? Тебе напомнить, что я вырастил сына, один, без пары?
— Итан…
— Что Итан? Что? Я прекрасно знаю, что ты сильный и смелый, ты вел на меня охоту и добился. Но, — он оскалился, — я в нашей паре сильнее и старше. Доверять и полагаться надо на меня! — зарычал он, трансформируя глаза. — И я не собираюсь смотреть на твое самоуправство в вопросах, которые касаются нас обоих, Руан! Я тебе не позволю перешагивать через меня!
Руан замер сглатывая. Кумар злился. Очень сильно злился. Его обидело то, что ему не доверяют в вопросе потомства, не посвящают в детали личного характера. И его ментальные волны обиды и злости сейчас били вокруг себя с силой. А еще боль. В глазах застыла боль.
Увидев это, Руан встал и подошел к своему кумару, крепко обхватил его за талию и прижался всем телом.
— Прости. Прости меня, Итан. — Руан уткнулся в его грудь и вывел защищающий щит, замурлыкал.
Минуты две Итан стоял не двигаясь, словно деревянная кукла. Потом медленно прижал к себе мурлычущего Руана и положил голову на его макушку. Они простояли так минут десять, после чего разошлись по рабочим местам.
Весь день Руан ходил унылый и тихонько вздыхал. Он не хотел обижать Итана. Он любил его и совершенно не желал видеть его таким, как утром. Все выходит как-то, само собой. Его натура возмужала в теле самца и закалилась там же, так что очень трудно быть таким, как обычные рождающие. Быть мягче, быть терпимее, использовать ласку и тепло. Быть как Аравель. Руан аж усмехнулся. Аравель, сын Итана, так на него не похожий внешне, характером и твердым стержнем точная копия, умело манипулировал и отцом, и любым рядом находящимся человеком. Вот таким Руан не может быть. Он сильнее, мощнее и мягкость ему не присуща.
Вернувшись в комнату, в которой они с недавних пор живут вместе, Руан разделся и принял душ. Итан будет поздно, так что спать Руан будет часть ночи один. Высушив короткие волосы, усмехнувшись на воспоминание длинных локонов Аравеля, немного приревновав, так как Итан с любовью пропускает пальцы сквозь них, рыкнув на самого себя, вышел из ванной. Забрался в кровать и укрывшись одеялом, закрыл глаза и постарался заснуть.
Едва ощущая, что прогнулся матрас рядом, Руан выдохнул от легкого поцелуя в шею. За ним последовал легкий укус, руки прошлись по его боку и опустились к животу. Со спины прижалось горячее тело, поцелуи покрывали плечо, легкие покусывания. И где-то на периферии сознания ощущается что-то не так… что-то в воздухе было не так. Знакомо. Но быть этого не должно….
— Итан… — пробормотал Руан, улыбаясь, едва поворачиваясь.
— Привет, сладкий мой. — Мурлыкнул чужой голос.
Враз проснувшись, Руан напрягся и развернувшись опешил. Тот самый прошлый кошак, с которым он провел один раз, после которого они с Итаном сошлись. Спрашивать, что он тут делает смысла не было, поэтому Руан с силой пихнул его с кровати, зарычал.
— Ну что ты, что ты… — заулыбался мужчина вставая. — Нам же так было хорошо.
В ответ шипение, изменившиеся зрачки. Мужик улыбнулся и обернулся котом, ягуаром.
— «Не шипи, котик, нам будет хорошо…»
Руан не ответил, он обернулся в черного красавца мако, раза в два больше наглеца и кинулся в драку. Ягуар попытался дать отпор, но его просто забили в угол и наносили сильные удары, метя в горло. Эту картину застал Итан. Рассерженный рык оповестил на весь жилой корпус, что кумар в ярости. Секунда и ягуара, за шкирку, не меняя ипостась на зверя, Итан вышвырнул за порог. Дальше бил щитом так, что чуть не сломал руку и несколько ребер. Его остановил Руан, схватив за талию, стоя сзади и подрагивая. Итан остановился, рыкнул напоследок и закрыв дверь развернулся к своей паре.
— Руан, что случилось? — Итан прижал его к себе.
— Я не знаю. Сплю себе, никого не трогаю. Меня целуют, обнимают. Я думал это ты, со сна не понял, что это кто-то чужой. И тут он заговорил.
— Как он вошел?
— Не знаю. Я спал. — Руан прижался сильнее. — Я не знаю, как он вошел. Я его чуть не убил, когда понял, что он ко мне приставал. Так омерзительно! — зашипел Руан.
— И что он делал? Что успел? — зверея внутренне, Итан ощущал ярость Руана.
— Шея, плечо. — Он поморщился. — Еще живот трогал. Надо помыться!
Руан резко отстранился и хотел было в ванную идти, как его лихо дернули с места и на кровать. Он только охнул. Кумар ревниво стал обнюхивать кожу, где его целовал незнакомец. Итан обнюхал все тело, порыкивая на любое движение, на любое сопротивление. Потом полез сверху, достал из кармана стикер и выдавил одну из трех таблеток. Заставил ее проглотить.
Руан послушно сделал это и через пару минут ощутил, как его тело начало тянуть, как в течку. Ощущения были еще слабые, едва различимые, но внутри начинало пульсировать, нарастать по наклонной. И Итан прижал к кровати, жадно нюхая его, поглаживая кожу.
— Итан, что ты мне дал? — хриплым голосом спросил Руан.
— Ланграунт. — Выдохнул Итан.
— Что?.. Что?! — Руан дернулся и тут же замер от рыка над ухом.
— Делаем котенка. И больше не задавай вопросов. — Облизав его ушко, Итан замурлыкал, что завершило начало перехода тела к искусственной течке…
Руан проснулся неизвестно в какой день и сразу ощутил ломоту во всем теле. Отходняк от препарата был ужасным. Все кости ломило, живот дергало. Он даже застонал.
— Руан, как ты? — спросил появившийся рядом Итан.
— Хреново. — Бета медленно сел. — Ты зачем меня опоил?
— Надо. — Кумар сел рядом и приложил к голове компресс. — А ты не дергайся сейчас, болеть будет сильнее.
— Ну и сволочь ты, Итан.
— Да. — Легонько поцеловав его в щеку, кумар улыбнулся. — Но, эта сволочь кое-что доделала прошлой ночью.
Руан замер. Он нырнул к своему зверю и требовательно впился взглядом в свернувшийся клубок. Мако, нехотя, совершенно не желая, но все же сдаваясь под напором ожидания и желания, показал кокон. Вернувшись из своего внутреннего мира, Руан расплакался.
— Что такое? Руан, ну ты чего?
— Боги, спасибо. Итан, — он завалил его на кровать и впился в глубоком и страстном поцелуе. — Спасибо, Итан.
Ему в ответ улыбнулись, не меньше него самого сияя глазами. Итан и сам был рад до безумия. У него будет еще один ребенок. Маленький котенок, которого он сможет обучать открыто в своей ипостаси.
День прошел мирно и в положении лежа. Руан постанывал от ломки тела, Итан лежал рядом и пел ему, а их звери уже сейчас плели колыбель, сильную и крепкую. Вместе.
— Руан, а у тебя есть дети? — внезапно спросил Итан.
— Есть.
— И почему я не знаю об этом?
— Ты не спрашивал, я не говорил.
— И все же?
Руан приложил голову ему на плечо и выписывал рукой узоры на груди.
— Мне семнадцать было, когда встретил его. Красивый, сильный и я с моим котом были разного мнения. Я хотел просто банально переспать, а вот мако мечтал оплодотворить. И, — Руан улыбнулся, — он кинул нить запечатления. Ее приняли. Нам не разрешили зачатие до двадцати. Сейчас я понимаю почему, а тогда очень психовал. Да и он не отличался терпением. В итоге в девятнадцать мы это сделали. Всю беременность и роды ходили вместе, тяжело и мучительно. Не хватало сырья, черпали от всех в семье. Намучились сами и всех намучили. Наш малыш родился недоношенным, слабеньким, но через пару месяцев все нормализовалось. А вот между нами все угасло. Запечатление было только на потомство, а не на долгую и счастливую жизнь. Это мы понимали лучше, чем наши семьи. Скандал в итоге и я, со своим максимализмом, иду на службу. Да не куда-то, а в самое пекло.
Итан поглаживал его плечо.
— Я тебя младше всего на два года, Итан. — Хмыкнул Руан и погладил его грудь ладонью. — И здесь, на этих безлюдных землях прожил чуть ли не половину жизни. Мы зачищали местность от спятившей скотины, одичавших собак и с каждым днем становились все безжалостнее и опаснее. В итоге нас отправили на базу по подготовке пилотов, после чего в космос. А там бои, за наши границы, встреча с профессором Гимели и моя жизнь круто повернулась. На станции, когда я понял, что исследования профессора мне ближе к сердцу, все и случилось. В тот год профессор добился моего перевода под его крыло, а в день перевода прибыл корабль с «ним». — Руан вздохнул. — Я так и не запомнил его лицо. Из-за того, что тело мое не готово было, я не залетел в первую свою течку. Говорят, я разнес комнату, когда все происходило. Тело хочет, зверь нет, человек ничего не понимает, а самец берет через силу, ибо понимает — нельзя так все оставлять. После, я был госпитализирован и проведено полное генное обследование. Когда в себя пришел, мне популярно объяснили, что со мной такое. И так же сказали, что, если я не смогу зачать в течение двадцати лет, я вернусь на стезю самца, но не факт, что останусь плодовитым. Врачи уверены были, что мне проходу не дадут, так как я там симпатичный и все такое, а я понимал — нет тут сильного самца на кого я среагирую. И не было, до тебя.
— И сколько твоему сыну?
— Сорок пять. И я еще не дед. — Ухмыльнулся Руан. — А Аравелю сейчас сколько?
— Тридцать шесть. И я дед! — заулыбался Итан.
— О, да. — Заулыбался Руан.
Итан прижался щекой к его макушке и замурлыкал сильнее. К нему прижались, пригрелись и вскоре мирно посапывая затихли под боком. А вот Итан спать не собирался. Он полежал немного и выбрался из постели, осторожно оделся и вышел из комнаты.
Руан проснулся один. Пошел в душ, перекусил и только тогда его пара вернулась. Итан зашел в комнату весь какой-то взъерошенный, глаза блестят и в них толи злость, толи удовлетворение. Не понять. Руан посмотрел на него и замер. От Итана несло запахом того придурка, который к нему полез. И смотрел Итан так, что слов ругать его не нашлось. Руан понял, что его защищали, что Итан защищал свое. Ругать его нельзя. Да и его глаза говорят об этом. Да и сам Руан поступил бы так же.
Вздохнув, он подошел и обнял его, прижимая к себе.
— Спасибо. — Мягко шепнул ему на ухо, и Итан расплылся в самодовольной улыбке, обнял его в ответ. А потом они позвонили Аравелю, обрадовали.
Минут десять сын поучал отца, ничего не воспринимал в сопротивлении и вообще, он только советовал Руану ухватить покрепче, что бы не дергался. На эти слова кумар морщился, головой качал, чем давал еще больше пищи, для мозгомойки от сына. Руан же только головой кивал в знак согласия и теснее прижимался плечом к своей паре. В итоге Аравель сжалился над отцом, поздравил еще раз, чмокнул обоих через расстояние и отключился.
Итан выдохнул, ведь его Аравелька вырос, сам растит котенка и…
— Не грусти. — Мурлыкнул на ухо Руан, оплетая руками его шею, — Аравель очень любит тебя.
— Я знаю. — Самодовольно улыбнулся Итан. — Просто он такой взрослый. Такой самостоятельный.
— Тебя что-то тревожит?
— Аравель красив, силен и любой самец посчитает за честь создать с ним пару, а его блудень этого не понимает. Все ерепенится, все голову поднимает, почем зря. Аравель ведь любит его очень сильно, до такой степени, что его другие и не волнуют.
— Итан, что-то случилось? — он сел рядом, положив ладони на его и слегка сжал пальцы. — Итан, что такое?
— Я ощущал, практически сразу по отлету Аравеля, как его нить дрожала, словно его пуме было холодно.
— Он снимал щит пары?
— Кажется да. — Итан поморщился, глаза прикрыл. — Аравель гордый очень и, если этот сопляк опять ему изменил… Боюсь, что Аравель его не простит. Как бы чего не вышло.
— Ты сказал, что ощущал, а сейчас?
— Не знаю. В том-то и дело, что я не понимаю, что происходит. Сейчас нить стабильная, даже крепче, чем была.
— Может просто поссорились?
— Не знаю. — Итан покачал головой. — Когда Аравель с ним по телефону разговаривает, аж светится весь, а тут в гости приехал, а в глазах боль и слезы. Не плакал, но они стояли.
— Неужели не позвонил?
— Этого я не знаю. Аравель закрыл тему сразу, как я заикнулся. Сказал, что справится.
— Значит справился. — Руан сжал его руки сильнее и улыбнувшись потянул к себе, когда Итан приблизился, обнял крепко. — Аравель красив и силен, а еще он рос альфой, знает дно своих сил, способен их контролировать. А остальное приложится.
— Сердце у него слишком доброе. И к этому гордость и непримиримость с ситуацией. А этот блудень может его серьезно ранить, если не растопчет без остатка.
— А ты его деду позвони и все узнай.
— Деду? Думаешь он будет со мной разговаривать о своем внуке?
— Итан, я прекрасно понял тебя. Клаус, — вздох в трубку, — дрянной мальчишка, и этот урок ему пошел на пользу.
— Урок? — спросил Итан осторожно сглотнув набежавшую в рот слюну.
— Да. Аравель подавал бумаги на развод.
— Что?!
— Да, Аравель приехал и снял с себя и нить пары и щит. Клаус заслужил это. Будь моя воля, я бы его не принял.
— Они пара на четыре лапы. — Машинально пробормотал Итан.
— Да? Даже так… тогда я понимаю, почему этот оболтус за ум взялся, на работу устроился, пить бросил и по барам не шляется.
— Домашним сделался? — хмыкнул Итан, а у самого кошки на душе скребут, больно за сына.
— Скорее не желающим терять свою семью. Аравель ему шанс последний дал, сказал, что, если его что-то в его поведении не устроит, уйдет и Клаус тогда его уже не вернет, как бы ни трепыхался. А судя по итогам, слова возымели действие.
Они еще немного поговорили, после чего простившись отключили связь. Итан сидел на стуле и смотрел на телефон. Медленно водил пальцем по заставке, где было фото сына и внука, сделанное в его приезд в гости. Развод. Аравель решился на развод…
Вечером Руан узнал все в подробностях, как это узнал Итан и только головой покачал, что правильно Аравель поступил. Итоги хорошие. Итан только кивнул головой и тяжело вздохнул. У Аравеля есть от него секреты. Довольно болезненно это осознавать, но он вырос. Если раньше, даже при наличии партнеров, Итан знал все, то сейчас ему что-то не говорят. И это нормально, но он такого не понимает, тяжело отдается в сердце…
Итан очнулся от своих дум лежа на кровати, а его ласково покусывают в шею, мурлычут на ухо, обволакивают своим запахом. Заулыбавшись он обнял Руана и притянул к себе для поцелуя. Мягкого, нежного и с продолжением, но осторожно, чтобы не переборщить. А на утро Руан пошел в медблок на обследование и ему сообщили, что да он в положении, и скорее всего у него альфа.
Когда он рассказал эту новость Итану, тот слегка огорчился, что будет только один малыш, на что его тут же успокоили, заявив, что у него будет внук, а через некоторое время можно будет познакомить и с его сыном. Итан немного растерялся от такого известия, на что его потрепали по голове и мурлыкнули на ушко, что знакомство состоится не позднее следующего месяца, чем в конец заставили растеряться.
И Руан ничего не собирался слушать, когда Итан намекал, что он как бы работает. Даже мягкие попытки, даже грубые — игнорировалось все. Он уперся и вот Гимели, с широкого жеста и грозно взгляда своего помощника, дает намек начальнику Итана, что надо бы на пару недель его отпустить с правом выезда с материка. И Итан попал в окружение: Руан оформил все, включая билеты по материку, даже забронировал номер в небольшой гостинице, начальник отправил прямым текстом в отпуск, а в графике смен его имя не значилось до конца месяца. Пришлось перестать ерепениться и принять самоуправство упрямого беты, ибо обида в его глазах расценивалась, как нож в сердце. А Итан не был намерен такое ощущать, так что немного поворчав, что решили без него и не спросили, на этом и успокоился. Правда сказал, что надо бы ему прикупить смокинг по случаю. Руан только улыбнулся и осмотрев его с ног до головы сказал, что он итак красавец, чем заслужил любящий взгляд и самодовольный блеск глаз любимого.
И вот поезд, шаттл и дорога до города, где живет семья Руана. По причине, которую объяснять не захотел, Руан заранее оформил номер в отеле, куда они приехали с поезда. Душ, пообедать и просмотреть номера транспорта до нужного дома, ибо такси не любил ни один из них. Перед этим Руан все же позвонил домой. Разговор вышел короткий и Итан услышал фактически приказ явиться немедленно.
Думая, что не видно, Руан едва перевел дух, прикрыв глаза. Положил трубку телефона на тумбочку и задумчиво уставился в пространство. Несколько секунд так простоял и развернувшись вздрогнул. Итан стоял за спиной и внимательно смотрел ему в лицо.
— Итан! Напугал! — прижав руку к груди, проговорил он.
— Что случилось?
— Случилось? Ничего, а что?
— Руан, не темни. — Притянув его к себе, опустив руки на его талию, заглянул в глаза пристальным взглядом. — Я прекрасно вижу тебя и ощущаю, что что-то не в порядке. Что случилось?
Руан выдохнул, отведя взгляд.
— Я дома не был, как на орбиту служить отправили. И не звонил.
— М-да, — протянул Итан. — Поступи так со мной Аравель, я бы его выловил и задницу надрал. Оглоблей.
Руан облизнул губы и медленно пробормотал:
— Па, так и поступил. Перед станцией, когда я служить ушел.
— Правильно сделал.
— Итан! — Руан возмущенно уставился на него. — Он делал это при двух десятках моих подчиненных! За час до очередного забега чистки!
— И ты разобиделся на него и всю семью, сбежал от проблемы?
Руан опустил глаза и кивнул.
— Будешь бит.
Опять кивок.
— Разрешу только один подзатыльник.
Руан поднял глаза и посмотрел испытующе.
— А я думал, что защищен…
— А ты и защищен. Но твой родитель право имеет на один подзатыльник. И будь ты не в положении, я бы вмешиваться не стал вообще. — Коварно улыбнувшись, Итан прижал его к себе сильнее. — У нас есть пара часиков?
— Боюсь, что нет. — Руан комично прикусил губу и состроил озабоченную рожицу.
— Тогда идем одеваться.
— Угу.
Оделись, вышли и поехали. До дома, где родился и вырос Руан, добрались примерно за полчаса, зашли в магазин взять что-то с собой из сладкого, друг друга поддержали морально и вот он родной порог. Руан нажал на звонок, при этом нервничая сильнее, чем в гостинице. Итан не менее него был взволнован, ведь прибыл сюда на первое так сказать сватовство.
Дверь распахнули резко, словно делали это нарочно. На пороге, остолбенев, замер юноша, очень и очень похожий на Руана. Вернее, его молодая точная копия. Застыл, даже рот от удивления раскрыл, глаза округлились. Секунда и вот его рука летит прямо в лицо Руану, а Итан мгновенно его выдернул из-под удара и неприветливо так рыкнул. Даже глаза трансформировались. Парень изумленно уставился на самца, который ревностно вцепился в его жертву и веет от него, аж до костей промораживая.
— Итан, познакомься, Алесс, мой сын.
— Сын? — зарычал Итан, недвусмысленно намекая, что он думает о таком поведении.
— Ага. — Руан облизнул губы. — У нас так всегда было, и я в принципе успевал.
Со спины послышался только рык, атмосфера накалилась. Алесс моргнул, потом осмотрел ревнивца, пристально пригляделся к своему отцу и его глаза округлились уже по-настоящему. Он даже сглотнул, поднял руки в жесте «сдаюсь» и отступил на шаг.
— Извини, не рассмотрел. Больше не буду… теперь, наверное, никогда не буду…
— Лесс! Ты чего на пороге застрял? — подошел миниатюрный мужчина и замер. — Ну надо же! — заулыбался он, увидев Руана. — Какими судьбами?
— Дядя, не лезь! — рыкнул злобно Алесс и даже когти выпустил.
— Лесс, ты чего? — опешил он от такого заявления племянника.
— Не лезь! — зашипел парень вторично.
— Как скажешь. — Пожал плечами «дядя» и удалился, явно обидевшись.
— Проходите. — Алесс отступил в сторону и пропустил гостей. — Дедушки сейчас на заднем дворе, притворяются что ничего не слышали, при том, что оба бальсы. — Усмехнулся он, прикрывая дверь.
— Не изменяют себе? — спросил Руан.
— Не, говорят, что так интереснее и тайн много каких узнали на своем веку и прочие жизненные мелочи.
— А, — Руан едва заметно перевел дух, — Ивео тоже здесь?
— Па? — фыркнул Алесс. — У него новый ухажер и они в Океанию отправились еще неделю назад.
Итан шел рядом с Руаном, а сам ощущал, как его прощупывало по крайней мере человек восемь приблизительно в радиусе двадцати метров. И щупали нагло, словно ломились сквозь посудную лавку с гранатометом, волоча его по земле. Вздохнув, он осторожно долбанул все усики и Алесса слегка повело вбок.
— Сын, не надо с ним играть. — Посоветовал Руан. — Поверь, этот человек не того уровня, чтобы малодушничать или забавляться в песочнице.
— Отец, мне любопытно. Ты у нас мако, редкой ипостаси, и рядом с тобой никогда не было никого, кто не подходил бы тебе по уровню. Кроме па, которого твой кошак запечатлел, не знаю ни одного случая настолько низкого уровня партнеров.
— Да? — Руан скривил бровь. — И много ли ты знаешь?
— Достаточно он знает, братишка. — Появившийся качок из-за угла скривился при виде того, кто его недвусмысленно послал, грубо отшив нить поиска.
— И тебе здравствуй Эвас. — Руан скривил рожицу. — Все гирьками увлекаешься? Пару так и не нашел?
— А я не ты, мне годы на хвост не давят. — Ухмыльнулся Эвас.
— Мне тоже, как видишь. — Сощурился Руан.
Брат пристально посмотрел на него и отступил. Потом посмотрел на Итана, нагло полез в нейтральную зону, выяснить, кто он такой, раз смог сделать то, что не смогли сделать другие. Но и на этот раз его вышвырнули из нейтральной зоны, не показавшись, только огромная тень мелькнула рядом.
— Эвас, не дури. — Руан рыкнул. — Не провоцируй, все равно ничего не выйдет.
— Да какого ряльха! — рыкнул Эвас в ответ. — Это мой брат и я имею право! — процедил, глядя в лицо Итану.
— Ты как ребенок! — психанул Руан, схватил Итана за руку и потянул за собой.
— Дядя, ты дурак. — Алесс покачал головой глядя в спину отцу.
— Что? — повернув голову к племяннику не понимая уставился на него.
— Отец в положении, его пара с ограничением статуса.
— Что?!
— Именно. — Алесс положил ему руку на плечо. — И, скорее всего он боевой, ведь только им зеленый маркер на браслет делали. И не доводи до ссоры. Им и дедов хватит.
Руан шел грозовой тучей и вылезший из-за очередного угла в доме мужчина, благоразумно только поздоровался и отступил. Они вышли в сад на заднем дворе и оказались в самом мирном месте в доме. Это было место метки пары. Злость Руана испарилась, как и напряжение. Неуверенность и нервозность Итана тоже. Казалось они попали в оазис теплоты и уюта. И длилось это ровно минуту, после чего к ним вышел крепкого телосложения мужчина в годах, с сединой и испытующим взглядом.
— Надо же, кого Боги послали! Явился? Сколько лет миновало?
— Отец…
— Не надо мне оправданий! — поднял руку мужчина о осмотрел его с ног до головы. — Все же решил по тропе рождающего пройти? Сменить, так сказать, силу на мыло?
— Что ты такое говоришь? — ошеломленно спросил Руан.
— А что? Не правда, что ли? Сменить статус самца, перейти в лигу рождающих, тебе это нормальным кажется?
— Мекель! — строго проговорил идущий следом такой же не молодой мужчина. — Ты сам все прекрасно знаешь, и выбора у Руана не было.
— Шанс остаться самцом у него был. И истекал в этом году срок…
— Тебя только мой статус полового отличия интересует? — с обидой в голосе спросил Руан. — Если не самец, то и не сын, да? Не нужен, да?
— Мекель! Ты старый остолоп! — прибавив ходу, родитель встал между ними. — Совсем на старость мозгов лишился?
— Рейн, а вот ты не вмешивайся. — Мекель скривился. — У меня был сын, самец коих свет не видывал, а теперь размазня. Чему тут радоваться? Сопельки ему утереть, да?
— Итан, уходим отсюда. — Резко схватив его за руку, Руан развернулся и пошел из сада.
У Итана от подобного заявления от отца все нутро перемешалось, и он не понимал такого. Руану сейчас было очень больно, он почти плакал, упрямо тянул за собой свою пару. Позади послышалась пара едких замечаний, ничего такого, но Руану хватило. Он как с цепи сорвался и развернувшись, изменив глаза, зубы и пальцы зарычал со злостью.
— Не смей трогать МОЮ пару! — вокруг отца, не касаясь его, образовался видимый атакующий барьер в виде колючей лозы с шипами красного цвета, потрескивающую разрядами.
— Дожили. — Скрестил руки на груди Мекель. — На родного отца кидаешься, как звереныш. Видать на южном тебе хорошо мозги промыли, основательно.
Зашипев, начиная трансформацию, Руан от внезапного жеста Итана, даже мяукнул, как маленький котенок. Враз атака убралась, и он изменился, отозвав свою ипостась. Рука Итана лежала на его глазах, плотно их прикрывая. Другая рука крепко прижимала к себе.
— Помнишь, что я говорил тебе? В нашей паре я старший и защищаю я, а это твоя семья.
— Рейн, видал? Наша гордость, мако редкого вида, под кого-то лег, принял его силу.
— Не вам его поступок осуждать. — Тихо проговорил Итан, да так, что окружавшие его люди замерли.
— А кому же еще, как не мне? — спросил Мекель усмехнувшись. — Судя по всему, вы его пара на год, пока котенок не сформируется, а что дальше? Вам с вашим статусом…
— Мой статус не мешает. — Итан убрал руку от глаз Руана, мягко погладил его щеку. — И мы не пара на год.
— Интересно, а на сколько тогда?
— Дед, — Алесс выскочил во двор, встал между ними, — ты ведь не собираешься сказать что-то еще, из-за чего потом сам будешь мучиться угрызениями совести?
— Моя совесть…
— Да-да, знаю, померла от инфаркта, когда увидела, кому досталась. Но, давай не будем и дальше трагедию тут разыгрывать? Во всей этой неразберихе, я пострадавшее лицо. Это мне теперь надо свыкаться, что мой отец родит в скором времени.
— Лесс, ты бы не вмешивался. — Дядя усмехнулся. — Нашему солнышку, величайшему воину, мако редкого вида, иногда надо всыпать хороших люлей, что бы корона жить не мешала и потолки не царапала.
— Крон, не лезь не в свое дело! — шикнул на него Рейн. — Тебе же достанется.
Крон лишь вздохнул.
— Внук, твой дядя прав, Руан заслужил трепку. — Мекель покачал головой. — И мне до коликов любопытно, почему это ты не удосужился сообщить, что ты в паре, до своего интересного положения? Язык проглотил, али мы такие недостойные? Нет, я конечно понимаю, что ты там ученый и чуть ли не царь всего южного, но неужели набрать цифры на телефоне так было сложно? Шестнадцать лет, Руан! Долбанных шестнадцать лет!
Руан опустил глаза.
— Нет, я понимаю, дело молодое, горячие головы и пламенные сердца. — Мекель хмыкнул, — а что твой родитель все это время как о тебе речь заходит, так глаза на мокром месте, тебя же это конечно не волнует! И что сын твой, заметь, сделанный по твоему страстному желанию, что он растет тут, на наших руках, пока его родитель свою жизнь устраивает, тебя так же не волнует. Благо, хоть нить семьи не отбросил, как со щитами сделал. А то я уж не знаю, схоронили бы тебя заочно, что ли.
— Отец…
— Что отец? Что? Щиты снял, гордостью весь пропитался, аж на пол брызги летели, ядом дышал на всех, а теперь смиренно, я вот он принимаем и приветливо ручкой машем?! И еще на МЕНЯ глаза поднимаешь?! — рыкнул, выпустив волну в сына, Мекель аж присел от отдачи.
Итан просто вытянул вперед руку и его и Руана обволокло видимое радужное поле щита защиты. Все, что летело в Руана срикошетило в его отца.
— Ох, еж ты мое! — прокряхтел Мекель завалившись назад. — Какого ляда?! — он приподнял голову и замер.
На него смотрел кумар. Недобро так смотрел. Горный боевой кумар, мраморной ипостаси. Он обволакивал своим огромным телом мако и тот терся мордой о его бок, мурлыкал, а их лапы аж сияли, все четыре, если судить по ощущению.
— Нихрена ж себе! — выругался Мекель. — Кумар…
— Кто? — Алесс повернулся всем телом в сторону отца и обомлел.
Ему, как и деду, было показано КТО. Он только тихонечко пискнул и отступил на шаг. Что бы ни подумали все вокруг, а показавшись сняв дымку, кумар не сдвинулся с места, даже не стал распространять свои иерархические замашки. Он, по-прежнему прижимая к себе Руана, стоял и смотрел на обалдевшее семейство, на сына, своего любимого и просто не понимал, что они хотят от него: то не нравится, что принял свою вторую часть физического состояния тела, то ругают за долгое отсутствие, и словно не могут выбрать за что ругать больше — за свои не оправданные ожидания или за побег. Более странного семейства он не видел. Разве что Арман его так же удивлял своими поступками и рассуждениями, но он никогда не переносил их на близких. Вздохнув, Итан повернул к себе лицом Руана и мягко спросил:
— Хочешь убежать? Оставить все вот так, разворошенным, разбередив старые раны и показав свой норов опять уйти?
— Итан… — жалобно начал Руан.
— Нет, малыш, пора бы этот момент твоей жизни разрешить от и до. Я же тебе сказал, подзатыльник, и только один и только от твоего родителя. Остальные права не имеют. Ни морально, ни физически. Вот как родишь, хоть в кровь передеритесь. — Он усмехнулся на возмущенный говор за спиной, но и только.
Руан закрыл глаза, сдаваясь. Слегка кивнул головой, чем удивил семейство.
— А раньше он бы тут мировую бойню устроил, только бы не признавать, что ошибка за ним. — Пробормотал Эвас стоя рядом с Кроном.
— Ага, дрался бы с отцом до крови.
Дальше семья вошла в дом, прошла в гостиную, и отец методично выносил им всем мозги, в частности сводил все к безответственности и безалаберности Руана. Итан не вмешивался, только чуть крепче сжимал ему руку, что бы он не сопротивлялся наказанию, принял боль-обиду-страхи своих родителей, после чего попросил прощения. И Руан попросил. И его простили.
Уже поздно вечером Руан, после душа и переодевшись в пижаму, улегся под боком у Итана, прижался и намурлыкивал счастливый и уставший. Итан же был готов поклясться, что его до сих пор щупают всем семейством, будто не верят в его настоящую ипостась. И это немного нервировало.
Утро было бурным. Руан проснулся от того, что кто-то злобно шипит со стороны окна. И не просто так, а с намерением убить. Перед окном стоит Итан и удерживает щит.
— Что слу… — было начал спрашивать Руан, как в комнату влетел его брат и сын.
— Какого?.. — изумленно уставился Эвас на окно, где притаился котенок.
Ну как котенок, с добрую собаку. И еще шипит, и рычит, скалит пасть, шерсть дыбит. Итан же стоит уверенно и только удерживает щит перед собой, через который малыш не в состоянии проникнуть, но и уходить не собирается. А за окном уже голоса посторонние слышны, шум поднялся.
— Маленький марашат. — Пояснил Итан. — Меня учуял, пришел удостовериться, силой помериться.
— Марашат?! — в один голос проговорили Руан, Алесс и Эвас.
— Ну да, — Итан пожал плечами, — естественный враг кумара только марашат. Но этот еще ребенок. Примерно лет десять не больше.
— Боги, ему же нельзя так долго! — обеспокоенно проговорил Руан вскакивая.
— Его питают. — Уверенно опроверг страхи Итан и вздохнул, — только когда они за своим чадом явятся, будь ближе ко мне. Не хотелось бы дополнительных проблем.
Руан быстро среагировал и в момент, когда в их комнату вошло человек шесть в костюмах, он стоял рядом со своей парой. Мужчины встали между Итаном и малышом, активировали свои щиты и марашат недовольно зарычал, даже кинулся вперед. Его перехватили за холку уверенной хваткой.
— Не подобает так себя вести, кронпринц! — строго проговорил человек, который вошел в комнату вслед за охраной.
— «Это мой враг!!!» — зашипел котенок.
— Он не может быть вашим врагом, вы были бы в этом случае мертвы, кронпринц. — Строго проговорил мужчина. — Вы разве не видите, что данный кумар под военной присягой? И он под ней более двадцати лет, а этого более чем достаточно, чтобы не считать вас своим врагом.
— «Пусти! — завертелся котенок в руках охраны. — Первый кумар в стране, а я не могу силой с ним помериться!»
Итан только улыбнулся и отступил, едва заметно опустил голову, но глаз не стал опускать, впился ими в глазенки сорванца.
— Когда будете в силе, мы обязательно сразимся. Если вам будет еще этого хотеться. — Пообещал Итан.
Котенок замер, понюхал воздух и кинул нить клятвы. Итан не стал ее отклонять, принял, чем заставил охрану напрячься.
— «Сейчас хочу!» — рыкнул котенок.
— Вы не в силе, и это будет не честно. — Итан осмотрел его тело. — Вас питают ваши охранники, но даже с этими силами, боюсь вы проиграете.
— «Сейчас!» — взревел котенок и вывернувшись из рук охраны кинулся на Итана.
Тот ловко подхватил его, умудрился выцепить его лапы с хвостом, использовал для этого так же свой хвост, причем шип поднял вверх, подальше от мордашки ошарашенного котенка.
— У вас хороший потенциал, скорость приличная, правильно применяете мышцы в момент бега и прыжка. Хвост еще слабоват, но определенно ваши учителя постарались на славу. Вы будете сильным самцом.
— «Они все в один голос твердят, что я рождающий! — зашипел котенок. — Даже врач, и тот уверен!»
— Зря они так думают. — Покачал головой Итан. — Только самец марашат способен учуять самца кумара и кинуться в драку. Так что они не правы. Это ведь ваш первый год ипостаси?
— Откуда вы?.. — начал было говорить, скорее всего наставник, но тут же замер.
— Кумары ощущают марашат так же, только самцы ищут самцов, чтобы подраться и доказать всему миру и всей своей семье, что не зря они самые сильные. Давние терки, но молодая кровь кипит, не остановить.
— Не могли бы вы опустить кронпринца на пол? — спросил наставник.
— Если вы перестанете его питать, он перетечет назад, и я не буду вынужден защищать свою пару от его атак. Моя пара в положении. — Мягко закончил Итан и посмотрел на Руана.
На него тут же посмотрели с любопытством глазенки котенка, и он перетек, не дожидаясь откачки сил. Резво высвободившись, спрыгнув на пол, мальчишка подлетел к замершему Руану и осмотрел его пристально.
— Альфа. — Констатировал он. — Лиственный мако. Первой категории, если так же питать будете, то может получить и что-то уникальное. Может даже слабую боевую особенность.
— Кхм. — Привлек внимание наставник. — Если вы еще не забыли, то вы сбежали из дома, пересекли пятьдесят километров территории и ваш отец будет не столь радушен перед праздниками как обычно.
Взвизгнув что-то неразборчивое, малыш вылетел из комнаты, минуя наставника. Тот только покачал головой.
— Извините, что потревожили. Кронпринц был сам не свой со вчерашнего дня, все говорил, что нашелся сильный противник. Мы думали, что он про очередную игру, в которую играет, а тут вот что вышло.
— Не беспокойтесь, — Итан улыбнулся. — Когда вырастет, он меня найдет, если еще будет бурлить кровь.
— Это опасно. Вы ведь понимаете, что данную клятву исполненной может окрестить только кронпринц?
— Да. И за свои слова я ручаюсь. Придет, мы сразимся, как настоящие противники. — Итан ощутил, как вздрогнул Руан. — Не советую вам заострять его внимание на этой клятве, если вы не хотите нашего смертного боя. И забыть его не заставляйте, просто не вспоминайте про нее. Тогда он примет решение без упрямства и «назло всем».
— Я учту ваш совет. Еще раз извините за вторжение, удачного дня.
— И вам. — Итан кивнул на его поклон, как принятые извинения.
Когда незваные гости удалились, Руан уже был одет и спустился вниз. Итан смотрел в сторону, куда уехала машина с маленьким марашат. Думал о чем-то своем.
— Ты ведь его ощущал, не так ли? — спросил Руан.
— Да. — Итан вздохнул. — Как приземлился. До этого он был для меня неизвестен, ибо ипостась не принял и только рос, креп, набирался опыта.
— Он ведь может вызвать тебя, через несколько десятилетий. — Поежился Руан.
— Нет. Если и вызовет, то на честный дружеский спарринг. — Итан повернулся и обнял Руана. — Его наставник не допустит, что бы природа затмила разум молодого принца. К тому же нашего будущего правителя.
— Итан, вы полны сюрпризов. — Мекель подошел. — Не успели приехать, а к вам в гости сами королевские особи заглядывают, даже за них их слуги прощения просят, чего не делают ни перед кем и никогда. И что же вы, такой особенный, нашли в моем непутевом сыне? — хитро прищурившись, по сути тесть, осмотрел серьезного Итана.
— Это не я, — расплылся в сладкой улыбке кумар, — это мако охоту устроил.
Мекель раскрыл рот от удивления. Потом осмотрел сына, хмыкнул и отошел к супругу, что-то сказал ему на ухо. Рейн покачал головой и потрепал его за щеку, после чего пошел на кухню. А к Итану и Руану подошел Алесс.
— Не хило ты деда озадачил. — Парень быстро сориентировался и Итана называл на «ты», как с близким другом иногда переглядывался.
— Чем это? — спросил Итан.
— Он все считает, что отец, изменившись внутри, изменился целиком и стал мягкотелым и слезливым, ну еще пугливым и прочее. — Алесс фыркнул на изумленное лицо отца. — Да-да, он не разбирается в физиологии, не приемлет изменений мира. Старый закаленный патриот своего времени, когда перевертышей было раз-два и те сидели тихо по норкам и не отсвечивали. Ему гордость не позволяет принять то, что его боевой сын, кошак упертый и свободолюбивый, вдруг стал домашним котиком, который еще и котенка носит под сердцем. Вот и психанул.
— Боги, он живет в центре континента! В городе, где наука шагает с каждым жителем от роддома и до морга! — всплеснул руками Руан, — а он все в той же песне!
— Ну, думаю немного сбавит свои темпы привития тебе того, чего не будет. Если ты вел охоту, — Алесс улыбнулся, — а по мнению деда, ее ведут только самцы, то ты частично реабилитировался в его глазах.
— Частично. — проворчал Руан.
— Ага. Главное ему фотки с увеличившимся животом не высылайте, тут такую бучу поднимет, что ремонтом одним не отделаемся.
Итан только головой покачал. Взрослое поколение, привычки и издержки тех лет, годы войны и страха. Да, отпечаток наложенный временем ничем не стереть, а значит и пытаться не стоит. Надо принять и все.
Дальше прошли мирные четыре дня, после чего они засобирались в дорогу. Итану хотелось повидать сына, о котором семье поведал Руан, когда Итан спал, а он сам секретничал с сыном и братом. И рассказал им фактически все, и что благодаря Аравелю Итан вообще выжил, не поддался панике, не сел в тюрьму, смог и добился лучшей жизни для него и сейчас они поедут к нему в гости, чтобы внука подержать на руках, погулять и вообще узнать, как он там, ибо его пара скотина еще та!
Уезжали тепло попрощавшись, созвонившись с Аравелем, который от радости тараторил что-то и очень много. Итан потом объяснил Руану, что, когда Аравель очень волнуется, много болтает, ругает кого-нибудь или начинает метаться по комнате, перекладывать вещи, убираться.
Приехали в родной для Аравеля город, заселились на пару деньков в квартире, где прошло детство и юность альбиноса. Тот появился спустя час. Модно разодетый, с сыном и горящими глазами. Через пару минут вытянул их погулять, с соседями поздороваться. Без умолку тараторил о том, как они сейчас дело свое открывают. Как оказалось, Аравель очень хотел салон модной одежды, и Клаус его поддержал.
Сейчас Клаус делает два дела — на работе в фирме деда что-то там такое бумажное и ведет ту же бумажную волокиту в их первом магазине. То, что Аравель нацелен на целую сеть не меньше, открыто он не говорил, но судя по его воодушевлению, это будет именно так. Ближе к вечеру Руан тактично забрал Тайнара поиграть, оставив отца с сыном посекретничать.
Аравель, сидя за столом, попивая чай и немного смущаясь, рассказал, как он проучил свою пару и как чуть не вляпался из-за таблеток, а Клаус помог. Итан слушал его и временами зверел, гордился и болел всем сердцем и душой за свое солнышко.
— А сейчас как? — спросил Итан.
— Хорошо. — Просиял Аравель.
— Рад, что это так. — Итан протянул руку, и сын вложил свою ладонь в его. — Ты знаешь, куда обратиться за помощью, если что-то будет не так.
— Да, па, я знаю.
— Тогда не скрывай от меня свою боль, я же ощущаю твою нить. И то, что ты снимал щит и нить пары отбросил, я это тоже ощущал. — Итан сжал пальцы. — Я приму любое твое решение, ведь ты повзрослел, ты умен и сам знаешь, чего ты хочешь. Но, я так же твоя опора, как и раньше. Даже в этом вопросе.
— Хорошо. — Кивнул Аравель, в ответ сжимая его пальцы.
— Иди сюда, котенок. — Итан расцепил руки и раскрыл их, дабы обнять сына.
Аравель подсел поближе к нему и угнездился в отцовских объятиях.
— Споешь? — спросил Аравель, прекрасно зная, что споет.
Итан не ответил, замурлыкал.
Зазвонил телефон. Аравель ответил на звонок. Звонил Клаус, который пришел домой и не застал свое семейство в гнезде. Аравель только сейчас спохватился и сообщил, что Итан тут. Минут двадцать потребовалось Клаусу, чтобы явиться на суд кумара. Итан с ним говорил долго, очень долго и им не мешали. Аравель с Руаном игрались с Тайнаром, так что подслушивать времени не было, хотя оба были любопытны и хотелось до жути.
Но вот разговор закончился, оба самца прибыли к своим парам и побесились с маленьким Тайнаром. После, когда малыш сладко спал на руках у отца, Аравель заверил Итана, что будет у него с самого утра и что бы они были готовы, ибо они пойдут гулять, после чего дед Клауса пригласил их на ужин и отнекиваться бесполезно.
Поздно вечером, переодевшись, приняв душ, Итан лежал в своей кровати, обнимая Руана, который уснул едва голова коснулась подушки, правда после он переполз на его плечо. Итан же приводил мысли в порядок, раскладывал по полочкам дела насущные и итоги поездки. Если не считать встречи с марашат, которого он едва не убил, лишь на остатках воли человека обуздал своего зверя, все прошло в целом неплохо. У Руана наладились отношения с семьей, про Аравеля он узнал все, что его самого волновало, выяснил все свои вопросы и недовольство с Клаусом, поигрался с внуком.
Марашат. Если бы не годы тренировок самоконтроля, он бы убил кронпринца. До сих пор ругаясь матом на нерадивых охранников, Итан никак не мог поверить в то, что таких неучей поставили охранять редкую особь правящей семьи! Идиоты!!! Неужели в реестре семьи не записано, что в стране есть прямой естественный враг марашат, и он не младенец и не тупой, и не глупый, не юнец желторотый! Он прошел присягу, но он остается боевым внекатегорийным самцом кумаром, старшим в стае, нашедшим свою стаю, защищающим свою стаю. Как бы его из-за оплошности идиотов охраны не арестовали! Этого ему еще не хватало, перед самым носом маячившей смены статуса загреметь в тюрьму. Да это же автоматом делает его нелояльным навсегда!
Мысленно взмолившись Кошачьим Богам, Итан попросил защитить его и его семью от нерадивого случая, добраться до южного и отслужить остаток службы, а там хоть трава не расти. Лоялен и закон на его стороне, а почему кронпринц сбежал или еще раз сбежит, не его забота. Он его не вызывал, даже не использовал…
Наверное, отреагировал сорванец на его щит. Но тут не Итана вина, на его пару напали. Даже если и родной отец, но Итан реагировал так еще и потому, что Руан в положении, а тут хочешь не хочешь, а все нутро в тугой жгут скручивается и только воля не дает перетечь и всех порвать на ленточки. Покосившись на Руана, Итан принюхался к его запаху. Вкусный. Сладкий.
Заулыбавшись, Итан начал приставать к нему, такому дурманящему, сладко спавшему. Несколько минут и Руан вяло отбивается от настойчивой ласки, легких укусов и вскоре остается без спальных штанов.
— Итан, ты невозможный… — простонал Руан ощущая, как его растягивают, обильно смазывают, зацеловывают.
— Сам виноват, что такой вкусный. — Мурлыкнул Итан на ушко, осторожно входя, слушая его стон.
Руан вцепился пальцами в его спину и притянул к себе сильнее, охнув, услышав довольный рык своей пары. Итан медленно стал двигаться, вжимая его в кровать, захватывая его губы в плен своих, отдаваясь во власть переполнявших его чувств. Руан сжимал его бедрами, одной ногой, закинув на его бедро, прижимал к себе сильнее, ощущал его толчки и в какой-то момент потерялся в эйфории движений, ощущений и накрывающего оргазма с головой. Кричал ли он, плакал ли, не понятно, не запомнилось, но на ушко шептал ласковый голос, что ему так же хорошо, как и самому Руану. А потом его повернули на бок и узел вязки окреп, заставив тело сладко выгнуться, выпустить хвост и когти, поцарапать свою пару, пометить его с силой.
Очнулся Руан уже утром, обнимаемый спавшим Итаном. В теле легкость и истома, мако рад от щедрости кумара и вьет кокон вокруг колыбели. Ребенок. У них будет ребенок. Маленький малыш, любим обоими родителями.
Вставать не хотелось. Рядом теплый бок, рука лежит поперек талии и в затылок умиротворенно дышат. Это ли не счастье? Закрыв глаза, в который раз поблагодарив Кошачьих Богов за дарованный шанс и то, что Итан такой какой есть, Руан замурлыкал.
Итан просыпался медленно, под звуки голоса, бархатной волной ласкающего ухо. Заулыбавшись, он чуть сильнее сжал руку и присосался к его шее.
— С добрым утром. — Через мурлыканье проговорил Руан.
— С добрым. — Улыбнулся Итан и повернул его немного к себе, захватил губами его губы, стремительно проник языком в рот.
Поцелуй был долгим, страстным, многообещающим. Руан млел от ласки, отдавался в его полную власть и отвечал так же страстно, как и Итан его целовал. Его развернули полностью на спину, легли сверху. Через мгновение жадные пальцы принялись ласкать его плоть и тело отозвалось на ласку, подалось вперед. Итан обхватил и свою плоть, лаская одновременно, чуть сжимая, постанывая от своих же действий, слушая тихие стоны своей пары. Буквально несколько минут и они почти одновременно дошли до пика наслаждения. Руан замер первым, тяжело дыша, еще двигая бедрами, принимая привычку Итана покусывать его в шею, когда близился его оргазм. И вот он чуть сильнее двинул бедрами, рыкнул, сжал сильнее руку и затих. Тяжело дыша, вдыхая запах своей пары, он все еще поглаживал пальцами обе плоти и не стремился отстраниться, даже чуть сдвинуться.
Руан лежал разморенный утренней лаской, под тяжестью тела своего альфы и ни о чем не думал. Было хорошо. Даже если они не пошли дальше и не сделали вязку, все равно было очень хорошо. И Руан был в эту секунду очень и очень счастлив. Итан же и не собирался слезать с него. Он уткнулся носом в его шею, облизывал прикушенное место, начал мурлыкать.
А после утра, была программа от Аравеля и присоединившегося к ним Клауса. Потом ужин со старшим Алоем и еще пара деньков. Дальше пошли сборы, ибо они летели назад на станцию, дальше работать и служить. Их провожало все семейство Алой, даже дед. Итан был доволен поездкой. Он воочию видел сына и выяснил от его кошака, что блудень проучен и сейчас стремится изменить свое отношение к семье, к Аравелю. Ревновать он не перестал, но делал это менее заметно. Руан от поездки вообще был в восторге. Он помирился с семьей, познакомился с семьей любимого более тесно и познакомил его со своей. Алесс так вообще за друга принял большого кумара и даже на парочку тайных разговоров отзывал, которые и были таковыми, ибо Итан обнес их щитом, куда «ушастые» деды не смогли пробиться. О чем именно разговаривали эти двое, не знал никто, но это было очень и очень важно для молодого альфы, который внял словам старшего.
И вот южный встретил их прохладным ветром и дальнейшей жизнью в недрах своих. Итан и Руан разошлись по своим рабочим местам, вечера проводили вдвоем, если не было дежурства у кумара и с каждым днем живот становился все больше и больше.
Итан иногда наглаживал его перед сном. Ему нравился отклик из колыбели, который он слышал. Руан ругался иногда, что малыш начинает сильно ворочаться, но Итан его успокаивал подлизываясь. На этот раз все было принципиально разным, ведь в участии создания и плетения кокона с колыбелью участвовали они вдвоем. И Итан был так счастлив, что сиял гирляндой, когда вспоминал, как Руан серьезно смотрит на него, если Итан передает чуть больше сил. Он ведь не понимает, что Итан знает, как именно плести колыбель, как оплетать его детским коконом и плести потом на всем этом родительский щит. Руан не знает, что Итан способен делать все это сам, без поддержки. Он так делал для Аравеля, для его любимого сына. И дай Боги, никогда не узнает, ведь это только его тайна и Армана. Не дело бередить прошлое и показывать что-то такое Руану, это может его обидеть. Итан все еще любит Армана, той первой чистой и бескорыстной благодарной любовью. Руана он любит иначе, ярче, резче, требовательнее и ревностно оберегает. В обоих случаях любовь настоящая, но она разная.
Время миновало быстрее, чем представлялось и вот уже последнее обследование перед самими родами. Руан ходит не спеша, вперевалочку, много мурлычет, даже когда просто спит. Итан не может налюбоваться на него, нежится в излишках его ласк и миролюбии. Вообще на последних месяцах он стал добрейшим существом. Даже раздражительность в первом квартале беременности не просто сошла на нет, но словно ее и не было никогда. Руан был спокоен, как танк. И Итан был благодарен, ведь он отчетливо помнил, что и как было с Арманом, как тому самому было трудно и он стремился хоть немного сбросить со своих плеч тяжесть. Доставалось тогда Итану много и порой за просто так, но Арман никогда не обижал его терминами — альфа, не лоялен, бедняк, донор. Никогда Арман не позволял оскорблять его, просто капризничал, прогонял от себя или тупо рычал без объяснения причины. Благо в драки не кидался, благоразумие все же присутствовало в его дурной головенке.
Да, последние месяцы беременности Руана резко контрастировали с Арманом и это было благом. Он временами просто набрасывался на Итана и требовал близости, хотя врач и запретил. Но кто его услышит, когда пара так одуренно пахнет? Когда пара сама тянет за шкирку и игриво покусывает, чего не делает обычно?
Перед самими родами Руан заставил Итана сделать вязку. Итан был против, но его удержали, и он проворонил момент, а потом было не до этого. Через час после того, как восстановили дыхание, Руан попросился помыться. В душе он почувствовал себя не хорошо, ощутил сильные схватки, о которых ранее помалкивал. Итан осторожно вывел его, накинул на плечи халат и через час стало понятно, что схватки не прекращаются, а время между ними сократилось.
Дальше был больничный корпус, родовая и сами роды. На удивление акушеров Руан родил довольно быстро, почти не было порывов, и он мгновенно потребовал ребенка на руки. Вцепился в него и ревниво зарычал на всех присутствующих, вывел щит-атаку, зашипел. Врачи, привыкшие к подобному, просто отошли чуть подальше, ожидая, когда пойдет послед и Руану станет не до разборок неизвестно с кем и почему. Но послед не пошел. И Руан не успокоился. Пришлось вызвать его пару.
Итан искренне удивился, что его вызвали в родовую, да еще и просили одеть полный комплект костюма. Когда он вошел в родовую, то ощерился, ибо его пара была в волнении, защищалась. Хоть его и предупредили, что такое бывает и нередко пары рожают вместе, ибо успокоить роженика может только его пара, но все равно был не готов к такому.
Руан лежал на кресле, ноги разведены, слегка прикрыт, на руках пряно пахнущий сверток, а вокруг атакующий плющ, который заполонил половину родовой. Итану сказали, что такое бывает повсеместно и их случай не первый и далеко не последний. Руан, как любой родитель, ощущает свое дитя, стремиться защитить от всего и выводит щит защиты, а потом идет послед, и он приходит в себя, роды завершаются. Но у Руана альфа и послед не отделяется, так что он перешел на стадию атаки. Это ни есть хорошо, ибо он сам себе навредит. Вот и вызвали Итана.
Кумар без страха пошел на плющ, который ощупал его и отступил, но не рассеялся. Итан приблизился к своей паре, мягко положил руку ему на плечо и наклонившись, проговорил:
— Руан, все хорошо, ты в безопасности. Я рядом. — Он мягко замурлыкал, осторожно погладил его по голове.
Руан поднял глаза и удивленно уставился на человека в комбинезоне врача, в маске и только глаза показали его, да голос.
— Итан?
— Да, малыш, это я. Расслабься, дай врачам все сделать правильно.
— Я… — он покосился на свою атаку, и та рассеялась. — Я…
— Это нормально. — Итан погладил его по щеке, убрал слипшуюся прядь отросшей челки со лба. — Это нормальная реакция. Но, сейчас надо завершить все правильно. У нас альфа, а это значит операция.
— Итан… — жалобно посмотрел Руан, сжав руки и осекся, услышав писк.
Кумар аж дернулся, положил руку поверх его рук и вперил взгляд в глазенки растерянного и ошеломленного мако.
— Не волнуйся, я буду его защищать, пока ты завершишь тут все. — И он ласково отстранил его руки, забрал сына и мягко замурлыкал.
Из Руана словно тут же вырвали стержень, и он обмяк, расслабился. Врачи мгновенно приложили к его лицу маску с сонным газом и, он через пару секунд и на втором вдохе отключился. Итан вышел из операционной в смежную комнату, где у него взяли малыша, уложили на столик и спеленали, дали искусственное молоко-сыворотку, после чего передали в руки ревниво следившему за всеми манипуляциями отцу.
Да, Итан понимал прекрасно, что ведет себя как ребенок, что его поведение граничит с детским максимализмом, но не мог заставить себя и своего зверя поступать иначе. И окружающие его люди понимали его прекрасно, одни видели такое каждый раз при родах, другие прошли такое сами. Дети для каждого деямерита всегда, если не было психического расстройства, были есть и будут центр вселенной.
Операция длилась четыре часа. На это время Итана попросили перейти с малышом в специальную палату, где прибывший педиатр провел все необходимые замеры и взял кровь на анализ. Под присмотром Итана, даже при его непосредственной помощи, осмотрел кокон и колыбель, ее остатки. Итан помог распределить витки сил родителей и родившейся силы ребенка. Педиатр записал все витки потока, как он течет и куда, в какую сторону идет главный виток. После всех необходимых манипуляций он удалился, посоветовав если что, нажимать на вызов, не стесняться.
И вот Итан остался с ребенком на руках. Опять один, с младенцем. Он, как и тогда, когда впервые взял на руки Аравеля, поднес ближе к лицу сына, осмотрел его личико, еще красненькое, приплюснутый носик, закрытые глазки. Он запоминал его, нюхал его неповторимый аромат, накрывал родительским щитом, его первой частью, той самой которой накрывает отец. И на этот раз ему не пришлось отрезать от себя кусок на место, куда должна встать сила Руана. На этот раз ребенок будет полноценен во всем. Да, этот малыш будет куда счастливее, ведь его будет учить кумар с первого дня, а не только тогда, когда законом было признано, что никто другой не в силе сравниться с ним и котенок никого не примет.
Прижав к себе младенца, еще не имеющего имени, Итан осознал, что он полон. Стая полна. Его мир, что был разбит на осколки, наконец-то исцелен. Аравель, Тайнар, Руан и наконец-то его сын, кровь от крови. Нет, Аравеля он не перестанет любить, не поставит малыша на его место, это просто невозможно. У них с Аравелем свой кусок жизни, где они оба держали друг друга. И Аравеля никто и никогда не заменит. Ниша его старшего сына полна, одухотворена и навсегда останется сияющим солнцем. А вот этот комочек плоти заполнил другую нишу, другую часть его сердца, что дремала до сих пор — он настоящий отец, отец и по силам, и по крови. Этот кусок его «Я», дремавший до сих пор, подняв голову, оттяпал себе место и сейчас растет, с каждым вдохом маленького сынишки.
Заулыбавшись, прохаживаясь по комнате и баюкая маленького, Итан нежно мурлыкал ему первую колыбельную. Он старался не думать, как там Руан, когда его вернут ему, отдадут под полную защиту. Он просто дарил сыну знание — ты не один, ты в безопасности.
Такого задумчивого и мурлыкающего, баюкавшего на руках сынишку, застал ведущий операцию доктор. Он вошел тихо, но его ощутили еще на подходе и не посчитали нужным обрывать пение, умиротворяющее, дарующее спокойствие. Акушер-хирург осмотрел уверенную фигуру отца, державшего на руках своего сына, что не удержался и спросил:
— Это не первый малыш?
— Да. У меня есть сын, но он уже взрослый и я уже дед. — Итан приподнял руки и поцеловал маленького в лобик. — Как прошло? Осложнения были?
— Все хорошо. От наркоза он очнется минут через двадцать. — Акушер улыбнулся, — все прошло очень хорошо, не смотря на атаку роженика.
— Он служил, — отозвался Итан.
— Знаем. Нас уведомили и по поводу его ипостаси, и того, что он был членом особого подразделения и что перевертыш. Все было обговорено заранее. И вам спасибо, что быстро его успокоили. Роды, это очень тяжело, а потом первый импульс от ребенка, что ему не нравится окружающая среда, добавляют в итак измученное тело новую волну. Поверьте, такое не редкость. Кто-то бывает бьет щитом, еще не разродившись и приходится насильно колоть препараты.
— Руану кололи? — насторожился Итан.
— Если бы вы не смогли успокоить его, то да, нам бы пришлось. Но, как видите, вы справились.
— Когда я смогу его увидеть?
— Вечером.
— А часы посещения?
— Это не касается только что родивших. Он ведь будет очень нервничать, пока не увидит вас и не узнает, как его малыш. А вы, насколько я понял, прекрасно понимаете, что с рук альфу спускать нельзя.
— Да. У меня внук альфа. — Кивнул головой Итан.
— Тогда, располагайтесь. Кормилец придет через…
— Не нужно. Только смесь принесите. Я прекрасно знаю, как за такими маленькими ухаживать.
— Хорошо.
Акушер дал еще пару советов и показал, где и что находится в комнате и на что нажать в случае чего. Потом откланялся и вышел, тихонечко прикрыв за собой дверь. Итан заулыбался, глядя на малыша, и присел на кровать.
— Ну что, маленький, будем ждать твоего па?
Малыш только вздохнул во сне.
Руан пришел в себя и встревожился, но его заверили, что его пара в соседней палате с малышом, а Руану сейчас нельзя. Он еще не отошел от наркоза и надо поспать. На все его заверения о полном здравии, только улыбались в ответ и заставили выпить воды. После нескольких глотков его начало клонить в сон, и он благополучно заснул через пару минут. Проспал до позднего вечера.
Руан продрал глаза и повел носом. Именно из-за запаха он и проснулся, словно идя по нити. Рядом с ним сидел в кресле Итан. На его руках был…
— ДАЙ! — почти рыкнул Руан, чем заставил Итана вздрогнуть.
Тот оторопело посмотрел на него и потом заулыбался, заставляя Руана осознать, что он немного не прав. Кумар встал с кресла, подошел и присел на край кровати, передал в руки, жадно оплетающие тельце, их общего сынишку. Как только малыш оказался в руках Руана, тот прослезился.
— Спой ему. — Мурлыкнул Итан, приблизившись и заглядывая в его лицо, ища глазами глаза. — Я пел ему, но и ты должен оставить в его душе свою песню.
Руан посмотрел на свою счастливую пару, резко вскинул руку и притянул его к себе ближе, захватил его губы в свой плен. Жадно, требуя и ревностно овладевая — такой был поцелуй Руана. Таким был сам Руан. И Итан ответил, положил руку ему на затылок, с силой впился в его губы, ощутил горячее дыхание, сошелся в битве языков. Поцелуй разорвали так же внезапно, как и начали.
— Люблю тебя, Итан. — Руан смотрел в его глаза, его зверь требовательно звал кумара. — Очень люблю. Не потерплю никого рядом. Я понимаю, ты молод и плодовит, но я забираю тебя целиком.
Итан замер, ощущая нить запечатления, брошенную его кумару, поднятую им налету и втянутую досуха, притянув к себе мако, впившись зубами в его холку, вытерпев тот же жест от него. Через долгое мгновение Итан моргнул, глядя в расширившиеся до неприличия звериные зрачки в человеческих глазах своей теперь вечной пары. И у самого такие же глаза были.
— Руан, — сладко протянул Итан, обнял его. — Дурашка, я же никогда не уйду.
— Навсегда, Итан. Ты теперь мой навсегда.
— Да, малыш, да.
Кажется, кто-то вошел в палату, ища источник волны запечатления, оценил степень вменяемости счастливчиков и тактично вышел, видя долгий и глубокий поцелуй пары. Запечатленной.
Их выписали через две недели из больничного корпуса. Руан прошел последнее обследование и ему разрешили кормить грудью, ведь до этого он сцеживался, а из-за препарата, увеличившего его регенерацию, давать молоко сыну было опасно. Препарат мог подействовать на ребенка радикальным образом и сильно навредить.
И вот родная коморка, которая обзавелась кроваткой, игрушками, рубашками-распашонками и пеленками. Итан вышел на работу, Руан остался дома, ухаживать за малышом. Сына назвали Саймон Ринан. Руан обнес его любовью со всех сторон и стал словно курица-наседка. Он словно растворился в новом амплуа, где главный герой — это его сын.
Первые дни, перешедшие в недели, стали тяжелыми физически, морально же они сплотились. Тяжелым было то, что Руан спал урывками, пока малыш спал, а стоило ему заворочиться и все, у Руана сна ни в одном глазу, какое бы время ни было на часах. Итан ему помогал, но не мог заменить его грудь своей. Ругаться они перестали. Совсем. Итан прекрасно понимал, что такое младенец, как за ним ухаживать и почему у Руана сейчас все мысли только о нем. Сам через такое прошел, знает, как это все тяжело и затыкает подальше свою ревность к паре, которая перенесла все свое внимание на сына.
Швы сняли через две недели после операции. Провели осмотр и сообщили, что еще пара недель и использование специального крема и свечей приведут тело в нормальное состояние. Как сообщил врач, течка возобновится даже при отсутствии родительского мешка, чем сильно удивил Руана. И на его вопрос — ведь его удалили, как так возможна течка? — ответил вполне развернутым ответом: течка идет не из-за родительского мешка, а из-за строения родового канала. Другое дело, что она не будет такой сильной и туманящей разум, как при наличии яичников, и даже в половину срока, но будет.
Когда Итан узнал об этом, он так же удивился. По заверениям врача, течка сейчас будет почти незаметной, ведь он кормит грудью. Но! Она должна быть, иначе это будет патологией и придется делать дополнительные анализы и брать на исследования ткани родового канала. Руан рожал сам, без операции, а значит мог пострадать канал. Атрофия какой-либо части канала не приемлема и это нужно будет лечить. В самых плохих вариантах его удаляют, а вместе с тем и теряется часть либидо, что негативно скажется на теле в целом.
После выяснения всего, они ждали того момента, когда цикл должен был возобновиться. Врач сказал, что возвращение цикла будет варьироваться от четырех и до семи месяцев, если раньше ребенок не бросит грудь. Первая близость после родов была осторожной, без проникновения. Итан приластился к Руану, приласкал, сам млел от его ласк. Он побоялся брать его полностью, вязать его, но тепла хотелось. Сам Руан был менее сдержан, но пару раз поговорив с Итаном отступил — Итан боялся навредить. Ведь если течка не вернется из-за послеродовой травмы, то сейчас вязать его, это дополнительно травмировать стеночки канала.
Руан проснулся среди ночи. Низ живота тянуло. Саймону сладко спалось в кроватке. Грудь он не бросил, но сейчас ему комбинировали питание с сыворотками и смесями. Итан спал рядом, как сурок. Уткнулся лицом ему в плечо, руку перекинул через живот, прижался всем телом. А Руану было жарко. И ноги тянуло согнуть, прижать к животу.
Осторожно выбравшись из захвата, он поплелся в ванную, хотелось чего-то. Чего именно, он не понял. Как только встал, сделал несколько шагов, замер. По бедрам потекло. Сначала он подумал, что опозорился и его мочевой не выдержал, но потом прострелило в поясницу и он охнул, схватился за нее. Все мысли по поводу чего-то, текущего по бедрам, ушли в боль.
Итан проснулся, приподнял голову рывком и фактически сел, ища глазами во тьме источник звука.
— Руан?
— Итан, в спину вступило. — Отозвался он, замерев на месте.
— Сейчас, не двигайся. — Итан зажег ночной свет, который они приобрели по случаю появления малыша, сел на кровати и плавно встал.
Приблизившись, кумар звучно сглотнул, как только унюхал его. Заулыбавшись, Итан встал со спины своей пары и кончиками пальцев провел по его лопаткам.
— В спину вступило? — мягко спросил Итан.
— Да! — рыкнул тихонечко Руан, повернув голову. — Итан?
— В спину значит вступило… — он довел руку до округлостей попы и забрался за мягкую резинку спальных штанов, пальцами проникая к сокровенному. — В спину, да?
— Итан? — встревоженно выдохнул Руан, ощущая, как его пальцы накрывают анус, массируя его.
— Малыш, ты потек. — Мурлыкнул альфа, сделал недостающий шаг и обхватил его рукой под животом. — И почти не пахнешь.
— Потек? — изумленно спросил Руан, ощущая, как пальцы беспрепятственно были введены на всю длину, спазм в спине сошел на нет.
— Да. — Он довольным тихим рыком оповестил, насколько рад такому обстоятельству.
— Но, Саймон здесь…
— Не волнуйся, — Итан ласково покусывал его в шею, — как сказал доктор, из-за наличия маленького, ты не будешь в забытье. Просто чуть острее все ощущать, тело само будет готово и в любой момент мы сможем прерваться, надеюсь еще до узла. — Он прикусил его за холку, вдохнул воздух, его аромат, еще слабенький, но уже такой дурманящий.
Руан шумно выдохнул, ощущая прилив крови к паху, стремлению прижаться к сильному партнеру. Итан уже поплыл от страсти. Он стянул с него спальные штаны, жадно стал ласкать его тело, трогать сочившуюся дырочку, нюхать его загривок, метить зубами. Впервые Руан видел все и ощущал все, что делает альфа рядом с течным рождающим. Как он реагирует на малейшие вздохи, стоны, как отвечает на стремление быть ближе. Итан сейчас был совершенно другим. Он не просто лоснился, он был жаден, азартен, страстен до синяков. Буквально минута и Руан лежит на кровати животом вниз. Итан присосался к его сокровенному, сейчас призывно расслабленному, источающему аромат и смазку. При обычной близости Итан редко его балует, но сейчас довел почти до крика. Руан заглушал свои стоны подушкой, прекрасно понимая, что не так далеко спит его сынишка.
Но альфа словно озверел. Он вылизывал его, присасывался, втягивая губами нежную кожицу и толкал язык, трансформировал его удлиняя, доводя до предобморочного состояния свою пару. Руан начал извиваться и сильные руки схватили его за бедра, прижали к месту, после чего длинный кошачий язык совсем разошелся. Руан почти кричал в подушку, выпустил когти и порезал простыни. Его попу крепко держали, член до боли напрягся, тело сводило судорогой. Еще немного и…
Стон разочарования разнесся чуть громче, ибо Руан резко отодрал голову от подушки и повернулся. Его попу по-прежнему держали крепко, но не ласкали языком. Он дышал жадно, приоткрыв рот, смотрел недовольно, начал порыкивать. А пара нахально заулыбался, подсел ближе и плавно, стремительно и в один толчок вошел, чем заставил Руана выгнуть спину, рыкнуть.
Итан лег на него всем весом, прижал к кровати. Его дыхание было горячим, опаляющим кожу. Ласково принявшись покусывать его в шею, Итан приблизился к ушку и спросил:
— Понравилось?
— Очень. — Выдохнул Руан. — Еще хочу.
— Конечно хочешь, сладенький мой. — Рыкнул альфа самодовольно. — Тебе всегда мало, ты всегда такой жадный.
— Я?.. — сипло спросил Руан, покусываемый в холку.
— Да. — Итан прикусил сильнее, оставив след. — В течку ты всегда эгоистичен, жаден, дик и только мой. — Он сделал плавный толчок, едва заметный, но Руан мгновенно подался ему навстречу.
Медленные, сводящие с ума толчки, массирующие всю поверхность родового канала, что плотно обхватывала плоть альфы, нарастали постепенно. Осторожно. И Руан опять уткнулся лицом в подушку. Итан не слез с него, не облегчил ему свой вес. Он полностью лежал на нем, блокировал его и двигался так, как хотел, изводя его до крика. И Руан кричал, в подушку, рычал утробно и конвульсивно дергал задом, требуя резче, быстрее. Но альфа был так же жаден и эгоистичен, чтобы облегчать его участь и удовлетворять только его потребность, чем добавлял азарта своей паре.
Вскоре Руан подвывал на одной ноте, трансформировал пальцы, ощущал наросший темп и был готов излиться в любую секунду. Но его опять обломали. Итан мгновенно исчез из него, резко повернул к себе, заглушая недовольство собственническим резким поцелуем. Никакой обычной нежности в нем не было. Только похоть, желание и жажда. Руан ответил, укусил его, получил укус в отместку. Его завалили на спину, сломали сопротивление, заблокировали руки с когтями, рык утопили в продолжении поцелуя. Руан сопротивлялся, извивался, страстно желал соединиться. А Итан игрался с ним, заводил все больше, чтобы войти так же агрессивно, как того хочет сейчас дикий и необузданный Руан.
И вот, после нескольких минут борьбы, обоюдного покусывания, Итан умудрился перехватить его руки одной своей, перевести их над его головой. Другой рукой он задрал одну ногу Руана повыше и мощно вошел, накрывая его губы своими. Руан застонал-заскулил в его рот. Инстинктивно согнул вторую ногу в колене и закинул ее за спину, чуть ниже поясницы, своему альфе. Итан вошел до основания, насколько позволяла поза и сразу же перешел в рваный ритм, вызывая из нутра Руана утробный рык, заглушаемый жестким поцелуем.
Сейчас Руан был готов убить его за любое промедление, за снижение темпа и резкости. Он извивался под ним, желал еще и еще, поскуливал в губы, которые атаковали его, блокировали его язык и не давали в волю покричать. Итан же двигался резко, жадно, размашисто, даже грубо. Он никогда таким не был в их обычной близости, но и Руан никогда не требовал от него такого, такого темпа и резвости.
Руан ощущал, что вот он момент, что вот еще немного и…
От обиды, что ему не дали кончить он аж заплакал. Поскуливая под вдруг замершем самцом, он пытался понять, почему?
— Малыш, — разорвав поцелуй, Итан заглянул в его глаза. — Сейчас просто доверься мне, хорошо?
Его глаза горели, пожар страсти в них не погас, а наоборот только пылал ярче. Руану оставалось едва заметно кивнуть. Итан же, не выходя из него, отпустив руки, пошарил в тумбочке и достал оттуда усиленный силиконовый мячик. Игриво предложил его Руану взять в рот, шепнул на ушко, что это предохранитель от криков. Руан послушно закусил его и понял — кричать будет невозможно. Потом альфа достал оттуда же, где лежал шарик, мягкие путы для рук. Прикрепил их над головой Руана, зацепил на запястьях. Плавно провел пальцем по его щеке и подмигнул.
— Я сейчас буду очень занят твоим телом, так что легкий БДСМчик нам не повредит.
У Руана глаза расширились, но тут же сощурились, мол ты такое делал уже?
— Малыш, я такого не делал никогда. — Итан посмотрел в его глаза. — Когда ты царапался, я был в восторге, но сегодня с нами наш сын, так что надо тебя максимально обеззвучить, но, если ты захочешь когда-либо еще раз так поиграть, — он заулыбался и опустил глаза вниз, сам слегка спустился, не глядя на его ответ.
Руан дернулся, но куда уж там! Итан нашел новую эрогенную зону — грудь кормящего. Как только он прикусил один сосок, а второй ущипнул, Руан взвыл в шарик. Внутри все горело огнем, введенный член массировали конвульсивные вибрации родового канала, но сам альфа не двигался. Он всасывал его небольшие груди, наполненные молоком, едва различал его вкус и неминуемо доводил свою пару до оргазма. Да, Руан кончил от ласки груди, ощущая в себе горячую плоть Итана. И да, он был не против повторять это еще и еще, как с лаской попы кошачьим языком.
Когда Руан осмысленно приоткрыл глаза, ощущая толчки, он увидел своего альфу, всецело сосредоточенного на удовольствии, берущего его тело невзирая на его сознание. Сейчас Итан был потрясающим, прекрасным, диким. Его собственный запах сгустился, разбередил нос и сущность Руана — сущность самца. И да, Руан был готов принадлежать ему всецело. Этот самец, этот альфа будет только его, только с ним так хорошо, так уютно и только ему он готов позволить быть таким яростным, страстным, даже грубым.
Застонав, сильнее сжав его бедрами, удостоился мгновенного поцелуя в губы, которые сейчас были раздвинуты, но шарик во рту не позволял ему звучать громко. И Итан это знал, нахально заулыбался, начав двигаться более рвано, более жадно хватать его за бедра, приподнимать над кроватью, входить глубже…
Сколько длилась игра, Руан не помнил. Он проснулся от того, что ему довольно одиноко в кровати. Повернул голову и увидел в полумраке ночного света ламп своего альфу. Он стоял в спальных штанах, держал на вытянутых руках сына и любовался им. Рядом на столике была ополовиненная бутылочка со смесью, сыворотка. Итан сейчас напоминал ему величественного Бога, который гордо рассматривает свое творение. И, чтобы насладиться зрелищем подольше, Руан замер, не решаясь даже вздохнуть сильнее.
Итан замурлыкал, убаюкивая сына, прижал к груди, походил по комнате. Его пара, его любимый, уставший от игры, сейчас спал и Итану не хотелось будить его, отвлекать на маленького. Тем более, что Итан желал сам все делать. Сказывался опыт и натура кумара — стайность, социальность и на старших всегда лежала ответственность воспитания младших, даже не родных детей в стае. Итан сейчас понимал все слова своего отца куда лучше, чем раньше, когда тот рассказывал ему про то, что именно лежит на плечах самца, когда будет произведено потомство. Все его слова и нравоучения приобрели иной оттенок, нежели с Аравелем. Если тогда он имел счастье заботиться только о сыне, то теперь забота распространилась и на родителя. А эта забота была куда слаще, куда острее и ярче. Особенно в течку.
Убаюкав сынишку, уложив его в кроватку, Итан вернулся в постель и понял — за ним все время наблюдали внимательные глазенки.
— Не спишь? — мягко спросил он.
— Нет. — Руан прижался к своему альфе и шумно выдохнул.
— Еще течешь. — Улыбнулся Итан.
— Я думал уже все… — пробормотал Руан, ощущая жадные руки, прижимающие к себе.
— Не, еще как минимум сутки. — Итан прижал сильнее и тихонечко проговорил в самое ушко, — попробуй поспать. Если удастся, наберемся сил.
— А если я спать не хочу? — Руан потерся носом о его голую грудь, заводясь.
— Совсем спать не хочешь?
— Нет.
— Ладно. — Итан раскрыл объятия. — Поворачивайся на живот, приласкаю. — Он потянулся за шариком и подцепив его протянул паре. — И его закуси, ибо кричать ты будешь во все горло.
Руан, уже зная, насколько ему понравится ласка, взял шарик, засунул в рот и перевернулся на живот. Его тут же зафиксировали руки пары в нужном положении, а шаловливый язычок проник внутрь. Руан дернулся, зашипел, закричал в шарик, прекрасно глушащий звук. Итан мучил его лаская языком довольно долго, даже пережимал его плоть, не давал кончить, получил несколько царапин и привязал руки путами к кровати. И все, Руан попал в самый сладкий плен на всем белом свете…
