Вихрь. Отдать половину души./5 рассказ из серии/

Гимели прибыл к Итану в палату с предложением. Он присел на стул и стал объяснять все за и против того, чтобы кумар принял верное решение. В частности, пояснил, что ту профессию, которую он получил и подтвердил в течение года, ему не изменят. На объекте, для него лично работы уже нет. Дальнейшая его служба — контракт на новую стройку. Но есть нюанс: ему служить чуть больше года, а контракты не предусматривают такой поворот. Самое малое по контракту время, это пять лет. То есть вместо одного, он прослужит пять, и вместо шести минимальных будет вынужден потратить все девять. Доктор пояснил суть своего предложения — три года в команде охраны центра, где он работает. Зарплата выше и повысится со сменой статуса. Место жительства более цивилизованное, менее спартанское и в каждой комнате свои душ и туалет. К тому же, так как центр открыт и работает, то гости, не являющиеся работниками центра, могут прилетать на три недели. Правда нужно об этом предупреждать заранее, ибо на материк летают только самолеты центров и нужен специальный пропуск. Итана купили. Купили тем, что его сын может сюда прилететь. Ведь если он сменит объект, то его увольнительные будут только через год. Он дал согласие. Гимели сказал, что все бумаги он пришлет начальнику и как только будет окончены все мелкие работы, где он еще будет нужен, его перевезут на новое место службы. Жилье подготовят, форму и все необходимое приготовят к его приезду. И вот миновало чуть меньше месяца. Руан не приехал. Итан был очень опечален такому повороту. В больничном корпусе Руан заходил, поблагодарил за реакцию, немного побыл и удалился, оставив шлейф за собой. Итан с жадностью вдыхал его аромат и корил себя за бессилие ему противиться. В центр его везли на поезде. Вещей у Итана было не много, так что ехал налегке. Сыну позвонил и сообщил, что есть возможность приехать в гости. Что через месяц будет пересменка у работников вахтой. И начальник пообещал, если сын захочет, то ему могут найти место. Аравель обрадовался и сказал, что как только Итан все разузнает подробно, он будет ждать от него приглашение. Поезд подъехал к платформе, на которой стоял человек в куртке, терпеливо ожидающий его остановки. Из вагона вышел только один пассажир. С первого взгляда стало понятно — силен. Очень. Встречающий еще немного молча рассматривал подходившего незнакомца, а потом шагнул навстречу, спросив: — Итан Самаркан? — Да. — Я Рональд, пойдемте. Они спустились вниз, сели в припаркованную машину, и Рональд покатил в сторону нового места работы. Ехали не так что бы очень долго, но и не близко. Вокруг были горы, холмы и пустота. Центр был идентичен тому, который строил Итан. Перед ним была ровная площадка, на которой при желании можно посадить вертолет, за ним горный хребет. Сами горы довольно далеко, при землетрясении не засыплет обломками. Машина подкатила к самому входу. Рональд сказал куда идти и к кому обратиться, когда Итан вышел, покатил влево, на стоянку. Итан пошел к дверям. Прошел через стандартную рамку на обнаружение запрещенных предметов, кивнул охране, которая подобралась при его виде. И все, он попал в самый современный центр, где сновали люди в штатском, в униформе и халатах. Света тут было много, интерактивные вывески и указатели, этажи и улыбчивый регистратор. Итан подошел к нему и отметил, что это рождающий, ничего так на мордашку, но не то. Руан лучше… Положив руку на стойку, привычно показывая ненавязчиво свой браслет, Итан спросил, куда ему идти. На его удивление, регистратор лишь мельком посмотрел на браслет, оценивающе осмотрел его лицо, пока искал информацию, после чего многообещающе улыбнулся, называя, куда ему идти и как туда попасть. Итан пошел в сторону лифтов, ощущая на себе любопытные взгляды довольно сильных рождающих, уже ощутивших его и, как странно, не отвернувшихся от него из-за показанного на всеобщее обозрение браслета с ограничением статуса. Казалось, тут вообще это роли не играло. Или он не так их всех понял. Жилой сектор был более живым. После бараков и тесноты, комната на двадцать квадратов была райским местом. Плюс была отдельная ванная комната, с душем и ванной. Итан залип на свое место жительства, осматривая каждый уголок и понимая — сюда можно привести сына и внука. Места много, даже мебель стоит. И светло. Он просмотрел шкаф, полки, посидел на кровати. Улыбнулся. Кажется, ему понадобится гардероб. Судя по всему, тут и приличный бар, и ресторан есть, а карманные у него имеются. К обеду, ибо прибыл он рано утром, его встретил работодатель, обговорил его права и обязанности, посвятил в правила их быта и что тут драки не приветствуют. Если уж закусились, то идите на ринг. Тут и такое было, но тоже по правилам и крайне редко. Судя по всему, рождающие все разобраны, сидят под крылышком. Или как Руан, слишком сильны и ходят сами по себе. Итан поступил в службу охраны, закрепили его за лабораторией анабиоза с самым долгим сроком сна. В этой лаборатории, как Итан узнал, придя на рабочее место, было полным-полно рождающих и он. Когда Итан увидел Руана, который рычал на кого-то из сотрудников, распекая за халатность, то чуть не споткнулся на месте. — Руан, тут пополнение. — Проговорил один из сотрудников, показывая на него пальцем. Руан повернул голову и заулыбался. Оставил в покое страдальца, пошел к Итану. — Здравствуй. — Улыбнулся нежнее и покосил взглядом на открывших рты сотрудников. — Здравствуй. — Итан усмехнулся. — И как это понимать? — Что именно? — Руан тихонечко рыкнул, когда к Итану полетела нить пощупать, — тебя определили в этот центр? — Руан, давай ты вилять и увиливать не будешь. Твоих рук дело? — Нет. Мое начальство постаралось. А так да, с моей подачи. — Он упрямо уставился в сердитое лицо. — Что, напишешь рапорт на увольнение с пометкой — на меня рождающий охотится? Итан только головой покачал. — И чего ты добиваешься? Я тебе понятно все сказал еще в первую вменяемую встречу — пару или что-то в этом роде я не буду создавать. Все. — Да, сказал. — Руан улыбнулся так, что сердце ухнуло, — а еще я не слышал, что мне нельзя вести охоту. Или ты склонен запретить? — Прекращай игры, Руан. — Усмехнулся Итан. — Ищи себе пару в другом месте. — Не хочу. — Руан зарычал, оповещая свой интерес и Итан моментально почувствовал, как вокруг стало чем дышать. Все рождающие отозвали свои нити, любопытство и даже отвернулись, оставив их вдвоем, во избежание реальной драки с рассерженным Руаном. С фатальными итогами для остальных, ибо мако это вам не просто танк, это бронированный уж с мозгами человека и интуитивными рефлексами хищника. — Тогда я тоже не хочу. — Шепнул Итан ему возле уха и прошел к своему рабочему месту. — Врешь. — Тихонько проговорил Руан, улыбнулся, повернув в след голову. — И я тебе это докажу. И все, с того момента Руан решительно и круглосуточно вел на него охоту, бегал за ним как приклеенный и отгонял всякого любопытного. Итан же, казалось, вообще не воспринимает его всерьез. Работает, живет и игнорирует. С каждым днем Руан все больше нервничает, рычит и косит взглядом на предмет своей охоты. А этот предмет, с каждым днем все холоднее и холоднее. Итан переговорил с Гимели насчет приезда его сына и спросил, как можно это устроить и что нужно сделать Аравелю. Начальник только сказал, чтобы захватил документы, когда будет возвращаться они понадобятся. К тому же одному работнику разрешалось приглашать до четырех человек в год. И их транспортируют в определенные сроки. Итан передал Аравелю, что его с семьей могут перекинуть, на что сын фыркнул — только сын и внук будут лицезреть красоту деда. И все, Аравель приехал. Он шел по центру с Тайнаром на руках и с любопытством осматривал длинный холл, а на него пялились все находящиеся в нем люди. Аравель был одет довольно легко, волосы собрал в хвост и его красноватые глаза оценивали всех, кто так или иначе пытался пощупать его нитью. — Аравель! — радостно раздалось сбоку. Рыжий остановился и повернулся всем телом, заулыбался. К ним шел кумар. У него была смена и он просто так не мог уйти, но его отпустил Гимели, когда группа прибыла в центр. — Па, — нежно протянул Аравель и пошел к нему. Итан прибавил шагу и вскоре сын оказался в его руках. — Котенок мой, как я рад тебя видеть. — Замурлыкал Итан. — Ага. Я тоже. — Аравель прикрыл глаза, слушая это глубокое бархатистое мурлыкание, как и окружающие, замершие в холле люди. — Я тоже очень рад тебя видеть. Итан посильнее прижал его к себе и потом отстранился, посмотрел на внука. — Здравствуйте молодой человек. — Протянул руку, и малыш сжал его огромную ладонь своей маленькой ладошкой. Тайнар, сияя глазами, осматривал деда и чего-то ждал. Чуть ли не слюнки пускал. — Что это с ним? — Итан посмотрел на сына. — Я… — Аравель отвел глаза, — я сказал, что ты можешь перекинуться. Что тебе тут можно. — И еще губу закусил. Итан посмотрел на сына, улыбнулся. — Давай все же после, когда придем ко мне? — Угу. — Кивнул Аравель. — Киса? — Тайнар расстроенно посмотрел на деда, потом посмотрел на родителя. — Па, а кисы не будет? Итан аж растерялся и замер. Аравель принялся было объяснять, что тут людей много, но Итан дотронулся до его руки и плавно перетек. Дальше пошли визг и писк внука, который умудрился взобраться на спину деда моментально, прижался, отказываясь спускаться. Аравель, как маленький, мял его бок пальцами, в восхищении осматривая лежавшего зверя перед собой. В комнату они вошли спустя минут сорок. Итан нес на руках внука, который наигрался и заснул. Аравель шел рядом и оглядывал все с живейшим интересом, а еще пару раз рыкнул раздраженно на нить, что посылали довольно сильные самцы в его сторону. Интерес был, но угас моментально и Аравель успокоился. В комнате они расположились, поболтали, и отец расположил сына отдыхать, а сам пошел на дежурство. Перед уходом показал, где и что лежит из съестного, что бы внук ни оголодал. Аравель только сонно кивнул головой и прилег на кровать, рядом с малышом. Итан тихонько прикрыв дверь, вышел в коридор и, улыбаясь, пошел в сторону рабочего места. Он улыбался, светился счастьем. Его солнышко прибыло и принесло с собой звездочку. Два любимейших существа в мире, они теперь с ним, пусть на пару недель, но рядом. Кумар был доволен, человек счастлив — на Итана засматривались рождающие, но близко не подходили. Руан заметил изменения. Он скорее ощутил, нежели увидел, что Итан весь светится и доволен донельзя. Его глаза горели, шел он легкой походкой и выглядел как мальчишка. Руан даже рыкнул на парочку рождающих осмелившихся головы поднять. Это его добыча и никто не смеет его лишать ее! До конца смены Итан пробыл в самом лучшем расположении духа, даже с Руаном был предельно вежлив. А после смены пошел в магазин, купить молоко и игрушку. Да, он купил припасов, но с молоком предпочитал не попадать впросак, как однажды было с Аравелем. Малыш после этого неделю болел так, что Итан был готов выть на луну. Так что теперь проверяет все сроки и упаковку понюхает трижды и только потом покупает. Аравель в который раз посмотрел на свой телефон. Ни звонка, ни сообщения. Он сглотнул подступающий к горлу ком. Неделю он тут. Неделю! Закрыв глаза, вдохнул глубоко и выдохнул. Неделя… Поморгав, что бы слезы исчезли, Аравель вышел из комнаты отца в коридор и заметил интересную картину. Рядом с отцом стоит довольно симпатичный бета, настырно что-то ему доказывающий. Отец, судя по его взгляду, далеко не так против его персоны, как пытается показать и сказать. Аравель закусил губу. Его отец вполне плодовитый самец, сильный и здоровый. Но он отнекивается от такого сильного рождающего. Хоть Аравель и сильнее этого «Руана», но он ощущает, что с отцом тот будет прекрасной парой. Осторожно сдав назад, Аравель вернулся в комнату. — Итан, почему ты так стараешься отделаться от меня? — в который раз спросил Малеки. — Отделаться? — Итан усмехнулся. — Слушай, я понимаю, поиграть с таким как я интересно, но, правда, Руан давай прекращай. От тебя несет довольно любопытным запашком, чтобы разыгрывать невинного малыша. Я тебя не осуждаю, все же новая смена прибыла, и сильные альфы там есть. Но, — он покачал головой, — давай без меня? Итан пошел в сторону своей комнаты. — А что мне делать, если ты меня не подпускаешь?! — закричал Руан. — Я тоже живой! И тепла хочу! Итан слегка замедлил шаг, потом упрямо пошел дальше. — Ты сволочь Итан Самаркан! — крикнул ему в спину Руан, делая несколько шагов. — Думаешь, я тут такой плохой? Будто ты ни с кем не спал, между нашими встречами! Итан остановился и, повернувшись, оскалился. — Представляешь, нет. — Он усмехнулся. — Не потянуло. А теперь хватит комедию ломать и иди куда шел. Руан замер на месте. Итан развернулся и прошел к своей двери. Малеки осел на корточки, сдавив живот. — Сволочь бессердечная. — Простонал он. Итан открыл дверь. Зашел. Аравель стоял боком и думал о чем-то. — Котенок, что такое? — забеспокоился отец, когда Аравель не отреагировал на его появление. — Па, — он повернул голову, — спасибо тебе за все. Итан аж задохнулся, когда в него был выпущен сгусток его щита защиты. Весь, целиком. Ноги подкосились и Итан осел на пол, а Аравель рухнул, как подкошенный, теряя сознание. — Ара… Аравель… — хриплым шепотом простонал Итан. Его горло сводило судорогой, тело не слушалось. Его кумар лежал в сильнейшей эйфории от переизбытка силы. Дверь распахнулась, на пороге возник Руан с расширившимися звериными зрачками. Перед ним фактически лежал на полу Итан и пытался подтянуться к сыну. Аравель, белый как мел, лежал метрах в двух в стороне. Рядом с ним начинал всхлипывать его сын. На глазах Руана маленький Тайнар полностью перетек в котенка размером с взрослую собаку и прижался к плечу родителя, замяукав, зовя и пытаясь накинуть на него свой детский щит. Мерцающий и очень хрупкий, упрямо набрасываемый на родителя, соскальзывающий и опять накидываемый. Когда Руан увидел это, кинулся к ребенку, закрывая рукой его глаза, разрывая контакт зверя и мира. Тайнар дернулся и стал царапаться, рычать и извиваться. Зашипел грозно, приводя в чувство кумара. Тот отодрал морду от пола и оскалился. — Придурок! Ему нельзя перетекать! Родитель не напитает! — зашипел Руан, стойко терпя глубокие порезы когтей по рукам. — Раздели их! Итан, через боль фантомной волны, постарался сесть и протянуть трясущуюся руку к голове ребенка. Положил ладонь на головенку и осторожно опутал его пеленой. Тайнар замер, фыркая и разевая пасть, ничего не видя из-за ладони на глазах, через раз шипя. Итан подполз поближе, наклонил голову и уткнулся ею в затылок котенка. Тайнар замер, как только кумар пришел в его нейтральную зону, успокаивая песней и громким мурлыканием. Минута и Тайнар вернулся в форму человека. Малыш повис на руках у Руана. Тот ошалело смотрел на Итана, который был белым, как мел. — Что случилось? — сипло спросил он. — Не знаю. — Хрипло отозвался Итан и посмотрел на сына, осторожно подсел ближе, приподнял его укладывая себе на колени, погладил по лицу. — Аравель, котенок мой, прошу, очнись. — Он гладил его по голове и целовал в макушку. — Малыш мой, солнышко мое, прошу, вернись. Минут сорок Итан слезно упрашивал его вернуться и Аравель очнулся. Медленно и неохотно открыл глаза, ощущая слабость во всем теле. Итан прижал его к себе сильнее, зарылся лицом в его шевелюре. Убаюкивая. — Па, — слабо позвал Аравель, — па, все хорошо. Итан только кивнул в ответ, сильнее прижимая его к себе. Руан в этот момент осторожно встал с пола и уложил ребенка в кроватку, которую Итан взял на прокат, на время пока у него будут гостить сын и внук. Уложил, укрыл и приблизился к Итану. Осторожно дотронулся до его плеча. — Надо бы его на кровать, — произнес Руан. Итан только кивнул головой, медленно встал, подхватив на руки сына, ощущая слабость, и бета ему помог довести дело до конца. Аравеля уложили на кровать, укрыли. — Пойду… позову доктора. — Едва шевеля языком пробормотал Руан прижав руку к горлу. Итан замер, схватил его за руку, чуть повыше кисти. — Тайнар? — он притянул руку к себе, исполосованную и с еще кровоточащими ранками. — Да пустяки. — Покачал головой Руан. — Ничего себе пустяки! — Итан взял его за вторую руку и ужаснулся. Кое-где до кости зияли раны. Руан постарался выдернуть руки, но на него рыкнули, и он присмирел, замер, послушно сдаваясь. На всю комнату раздалось умиротворяющее пение кумара. Он усадил Малеки в кресло, пошел за аптечкой и поставил перед ним стул, на который сел с намерением обработать его руки. Руан отнекивался, но Итан не принял никаких доводов и вообще, он мастерски нанес спрей, антисептической салфеткой вытер кровь, залил «склейку» в глубокие разрезы и перебинтовал очень плотно кисти рук. И проделал это так осторожно, что Руан поразился такой заботе. — Рубашку снимай. — Осмотрев бледного Руана, фактически приказал Итан, зная его натуру — «я сам и мне никто в помощь не нужен!» Не посмев против ничего сказать на такой тон, Руан расстегнул рубашку, с помощью Итана, конечно же, стянул ее, открывая глубокие порезы на животе. Итан заставил Руана лечь и обработал его живот. С каждым движением его рук, с каждым касанием, Руан начинал возбуждаться и его запах становился только сильнее. Но вот ранки обработаны и наклеены пластыри. И все. Ему дали свою футболку и повели в медпункт. Конец заботе. Руан сидел в своей комнате, покусывая губы и пялясь в потолок. Уже два дня, как он на больничном. Врач сказал, что шрамов не останется, но на неделю нужно просто дать рукам отдых. И вот он сидит в своей комнате и скучает. Что произошло в комнате Итана, он не спрашивал. Ментальной силы там было столько, что он чуть не задохнулся. Итан говорил Гимели, что его сын очень силен и возможно Аравелю плохо стало или что-то еще. Врач отклонений не нашел, хотя сказал, что имеет место быть отрыв. Какого размера не понял еще, но это точно он. Значит, кто-то пострадал в их семье, что их обоих вырубило. Только почему не кинулись? В дверь постучались. Руан вздохнул и пошел открывать, ибо звонить будут до посинения. На втором звонке он открыл и замер. На него смотрели внимательные глаза. Это был тот кошак, с которым он провел ночь. Нагло заулыбался и хотел, было, шаг сделать, как на его шею легла пятерня с когтями. — Еще раз тут унюхаю, костей не соберешь. — Прошипели сзади и дернули в сторону. Руан удивленно замер и даже растерялся. Итан, злой и смотрит исподлобья. — Чего он хотел? — рыкнул альфа. — Не знаю. — Оробел Руан. — Войду? — Входи. — Попятился Руан, слегка сглатывая, немного шокирован его появлением, да и поведением тоже. — Как руки? — Н-нормально. — Забегал глазами по сторонам Руан, вдруг ощутив себя мелкой букашкой, которую поймали в стакан. — Врач сказал, еще недельку и все, выпишут. — Не выпишут. — Итан закрыл дверь, подошел. — Пахнешь. — И что? — Руан покосился на столик, где стоял препарат в баночке. — Я принял таблетки, неудобств не доставлю. — Глупый. — Итан шагнул к нему, поверну его голову и поцеловал, прижал к себе. Руан замер. Сначала напрягся и в его руки вцепился, а потом расслабился, углубил поцелуй, прижался всем телом. Даже едва слышно застонал. Итан обнял его, медленно пошел в сторону кровати. Он осторожно стянул с Руана футболку, прижал к себе сильнее, приподнял, подхватив под ягодицы. Его тут же схватили за шею и укусили за губу. Итан улыбнулся. Руан плыл на волне страсти, течка усилила запах. И Руан становился диким, жадным и эгоистичным в такие моменты. Итан же был распален его отдачей, завалил на кровать, стащил шорты и белье, лег сверху. Он впился в его губы, ощутил, как его бока сжали бедрами. В ответ довольный рык и ему ответили тем же. Руан нетерпеливо заставил его стягивать с себя одежду, не переставая целовать жадного бету и прижиматься. Итан подтянул его к себе ближе, вцепился в бедра и мощно одним толчком вошел. Руан выгнулся, зашипел, выпустил когти и поцарапал его бедра. Итан только заулыбался и сделал плавные движения бедрами, осторожно скользя внутри. Руан выгнул спину, стремясь насадиться сильнее, застонал, запрокинул голову. Он вспотел, порыкивал на медленные движения и цеплялся за бедра своего альфы. Распахнув глаза, через туман течки и сбивающего ее препарата, Руан пробормотал: — Ты ведь без… — Да. — Итан наклонился и захватил его губы в плен, выпуская клыки и прикусывая в кровь, — я тебя повяжу. — Ч-что? — Руан замер. — Что слышал. — Итан вышел, резко перевернул его на живот, не слушая протесты, и вновь скользнул внутрь. — И больше что бы я ни видел тебя и этого хмыря вместе. Ясно? Руан застонал от толчков, укусов в шею, крепких объятий. Итан словно атаковал его и, с каждым толчком доказывая, что он охотник, а Руан дичь. И вот дикие толчки и всепоглощающая страсть перешла во вторую фазу — узел. Руан изогнулся, ощущая, что между ними нет преграды. Лежа под сильным альфой, ощущая его запах, чувствуя его в себе, Руан заходился в стонах и жаждал продолжения соития. Он задыхался от страсти, выворачивал руки и царапал Итана, который не пресекал его. Он был поглощен тем, как его зверь игрался с мако, ведя брачную игру. И мако его принимал в своем коконе, перебегал в его кокон и неминуемо требовал силу, чтобы сделать общего котенка. Кумар отдавал все, что просил, требовал мако и даже просто так, чтобы было. Руан проснулся где-то после полудня. Он лежал на груди Итана. Приподняв голову, изумленно смотрел на царапины на его груди, животе. Медленно сел и замер. Он его укусил. Сглотнув, Руан осторожно потрогал края ранки и обмер. Его руку перехватили. — Языком, — Итан ухмыльнулся, открывая глаза, — это языком делают. Руан сглотнул. — Ты не против? — Был бы, разве ты смог бы тогда укусить? — спросил Итан, ухмыляясь еще шире. — Нет. — Пораженно покачал головой Руан. — Но, почему? — Что почему? — Ты согласен на метку. Почему? Итан хмыкнул, дернул его заваливая на кровать и придавил всем телом прижимаясь грудью к его спине, рукой обследовал его дырочку, удостоившись шипения, прикусил за холку и Руан, небывалое событие, притих в его руках. — Твои таблетки нам немного сбили планы, но мы продолжим. И он вошел резко, заставив Руана выгнуться и зашипеть. — Больно! — рыкнул он, повернув голову. — Тише, сейчас потерпи немного, — шепнул в ушко Итан, — это таблетки так тебе все стягивают. Пакость, как ты терпишь такое? Расслабься. — Итан, больно. — Хныкнул Руан. — Тише, расслабься, — альфа прижался сильнее, — хочу котенка от тебя. — Шепнул ему в ушко альфа и поцеловал в него. — Что? — опешил Руан и охнул. В нем мягко начали скользить. — Того. Поохотился, теперь моя очередь. Только не охотиться, а поедать. — И он укусил его за шею, зализал укус. — Действие таблеток уже сошло на нет, гормонам спасибо скажи. А вот противозачаточные пакость. Сколько вязок ни делал, а ничего так и не вышло. — Итан, ты… — Тише, — он повернул его голову, — ты ведь хочешь общего котенка? — Я… — Руан замер, глядя в его глаза, глубокие, кристальные и сейчас словно сияющие. — Так да? Или нет? — массируя его затылок пальцами, Итан смотрел казалось в самую душу. — Х-хочу… — Вот и ладненько. — Он присосался к его губам, нежно заскользил внутри и вскоре повязал его. Потом несколько минут лежа на боку и ощущая весь фейерверк ощущений, они тесно прижимались друг к другу. Руан проснулся в той же позе, что и до того сладкого момента, как его брали и… он покраснел. Итан оказался неутомимым любовником, когда перестал сдерживаться. Все те разы были скупыми на ласки, как выяснилось. Итан заласкивал его, зацеловывал и прижимался теснее с каждым толчком, доводя до пика наслаждения. И вот они спят вместе, и Руан не может поверить, что Итан был с ним без защитных изделий. Да и вообще, он ведь пришел сам. После перевода Руан вообще отчаялся. Он бегал за ним, но прошлую течку пришлось сбивать таблетками, ибо Итан отказал ему и выставил за порог. Было очень обидно и больно. Руан осмотрел лицо спящего Итана. В тот день он плакал, когда вернулся к себе и заглотил штук пять таблеток, потом взял больничный и решил хоть немного развеяться. И в очередную течку его начали гнать… но, Итан здесь, он рядом и был близок, ласков. Прижавшись щекой к груди и слушая равномерное биение сердца, Руан вздохнул. Тот парень, который был у него почти неделю назад, помог снять напряжение и все, а Итан… приревновал. Улыбнувшись своим мыслям, он еще теснее прижался к мощному телу. На его фоне Руан вообще мелкий и задохлик. — Чего елозишь? — спросил Итан сонным и слегка хрипловатым голосом. — Прости, разбудил. — Тихо пробормотал Руан. Итан вздохнул, осторожно дотронулся до его лба и покачал головой. — У тебя температура. Это из-за таблеток? Или из-за меток моего внука? — Не знаю. — Покачал головой Руан. — Спина болит? — Не знаю. Итан покачал головой, медленно сел, заставляя и Руана сесть. Тот поморщился и его повело вбок. Итан внимательно осмотрел бледное лицо, потрогал лоб. — Что-то мне не нравится твоя температура. — Да все нормально, посплю и все пройдет. — Руан прижался к нему. — Эй, — Итан его отстранил, — ты весь дрожишь. — Все… нормально… — вяло ответил Руан, стремясь прижаться к нему сильнее. — Руан, тебе плохо? — Итан встревожился. — Нет… мне хорошо… Руан закрыл глаза и выдохнул с шумом. Итан подскочил с кровати, быстро нацепил штаны и нашел свой телефон в кармане куртки. Набрал внутреннюю связь и вызвал врача. Руан в этот момент свернулся клубочком, замурлыкал. К приходу врача Итан был уже полностью одет и еще Руана одел, нашел его халат. Врач вошел в комнату, осмотрел пациента. Взял кровь на анализ и тут же провел его, опустив в специальный аппарат. Через минуту читал итоги теста. — Что с ним? — волнуясь, спросил Итан. — Он слишком много принял препарата, — покачал головой врач. — А в теле наблюдается переизбыток сил, как для кокона. — Это опасно? — Нет, но, — врач посмотрел на Итана, — ему надо перекинуться и часов шесть быть в форме зверя. — Шесть часов? — изумился кумар. — Да. Слишком много сил. Для кокона было бы достаточно, но блокатор не пропускает их и зачатие не произошло. Так что заставьте перекинуться и потратить такие огромные запасы. Он их не капсулировал, так что только тратить. Итан кивнул в знак согласия, проводил врача и вернулся к бете, который пребывал в полудреме. Уговаривать Руана не пришлось, Итан только попросил: — Малыш, покажись зверем, — и Руан перетек, не вставая с кровати. Итан завороженно смотрел на огромного черного кота, который уставился своими глазищами в его глаза. Потом Самаркан залез на кровать и лег на его бок, стал гладить спину, слушать, как мако запел. Аравель посмотрел на трезвонивший телефон. Не он. Кто угодно, но он не позвонил. Закрыв глаза, отключив телефон, он лег на кровать и потеребил волосенки сынишки. Тайнар после его фортеля, за который отец надрал сыну уши, реально надрал их, наплевав на возраст, довольно много спит. Итан рассказал, что малыш выпустил хвост и когти, попытался щит накинуть, но ему не дали и он не перетек полностью. Аравель рассматривал пальчики сына. Коготки. Зубки. Хвостик. Когда Тайнар перетечет полностью, он будет красивым котом. Аравелю не сказали, что он уже перетек, дабы не пугать родителя еще и этим. Мало ли из-за чего он потерял сознание, так по крайней мере пояснил Руан, не зная истинного положения вещей. Сейчас малыш спал без задних ног, умаялся за день. Как только отец вернулся от того беты, к которому его погнал сын, он преобразился. Сияет, лоснится и частенько облизывается на воспоминания. Тот бета, что ему приглянулся, наверное, особенный. Ведь отец вдруг заговорил, что хотел бы семью побольше. Аравель был только за и всеми силами стремился ему помочь. Еще в юности, когда он только учился ставить щиты, он ощущал, что в нем две силы. И только совсем недавно, после рождения сына, он понял, что это была за сила. Его щит был двойным. Его кокон покрывали силы, не его, а отца. И эти силы удерживали его всю жизнь. Но, теперь не нужно и Аравель отдал их назад. Он увидел, как пустой колодец заполнился, как кумар набирает силы. Сейчас Аравелю многое понятно. Очень многое. Он встал с кровати и подошел к столу. Итан не его отец. Он закрыл глаза. Аравель сейчас очень хорошо ощущает все, что должен знать рождающий. То несоответствие силы у ребенка, коим оно было, его способности выводить зримый щит и необъятные размеры колодца сил, это все личная сила Итана. И Аравель ощущал, что сил его родителя в нем нет. Он намеренно искал в себе хоть крупинку от своего родителя, но не находил. Даже его зверь недоуменно созерцал на него и вопрос о родителе вызывал удивление, хотя именно он должен был помнить его лучше всех. Итан не его родной отец… ИТАН ЕГО ПА! Итан самый лучший на всем белом свете отец, какой вообще мог быть у него. Сейчас Аравель понимал все, что в детстве было не понятным. Итан был одинок и ему не светило иметь ребенка, а тут случай и он его получил. Скорее всего, он был донором, а родитель ничего не дал ему, Аравелю, в своей утробе. И все, малыш появился, благодаря силе кумара. И кумар создал свою стаю. Альбинос улыбнулся. Итан любит его до безумия, как и он. Они и отец с сыном, и друзья, и партнеры. Сколько он помнил себя, отец всегда был монолитной всезнающей горой и лучшим другом. Он мог поделиться с ним любыми переживаниями, мог рассказать, о чем мечтает и только он поддерживал его шесть долгих лет в ЦКП. Да, даже если Аравель не его биологический сын, он все равно его сын. Любимый Аравелька… Аравель улыбнулся, посмотрел на своего сына и вздохнул. Не все такие, как его отец. Не всем дано быть родителем и понимать, что такое пара. Судорожно выдохнув, уже все решив, Аравель постарался отпустить ситуацию, не зацикливаться на ней. Он ведь здесь, рядом со своим ПА, еще две недели, и он уедет и не сможет увидеть его воочию, дотронуться, поболтать шепотом и подурачиться. Только телефон и видео звонки будут соединять их. Грустить нельзя. Он посмотрел на сына, улыбнулся и потрепал его по головенке. Тайнар набирает силы быстро, и альбинос это уверенно подтверждает. Будет ли сын первой категории или выше Аравель не знал, но точно не второй. Слишком сильные родители, слабые дети не получатся. В комнату вошел Итан. Весь светится, лоснится, глаза огнем горят. — Привет. — Улыбнулся Аравель. — Привет, котенок. — Итан подошел. — Спит? — Ага. — Хорошо. Вечером погуляем. — Он будет рад. — Кивнул Аравель. — А ты? Что случилось? — А? — Котенок, я слишком хорошо тебя знаю, что бы ты мне врал или что-то пытался скрыть. — Итан положил руку ему на плечо. — Па, я справлюсь. — Покачал головой сын. — Блудень, да? — Да, блудень. — Сын улыбнулся. — Не волнуйся, я с этим справлюсь. Не хочу сейчас об этом говорить, портить время с тобой. Ты вот лучше скажи, — он хитренько прищурился, подошел вплотную и взял его под руку, понизил голос, — у меня братишка через девять месяцев будет? — Аравель! — покраснел Итан. — Что «Аравель»? — он блестел глазами, как елка новогодняя гирляндой. — Вот что? Судя по всему, твоему кошаку очень понравился тот молодой привлекательный кот, и, — он глубоко втянул носом воздух, — я ощущаю его запах на тебе, как бы ты не мылся. — Сын! — строго рыкнул Итан. — И не рычи. — Он приложил руку к его груди, заглянул в глаза, серьезно продолжив, — я не маленький и ревновать не буду, чтобы прятать от меня твоего любовника. Так что, когда? — Ну, ты и… — Не нужно терять дар речи, Итан Самаркан, не нужно. — Аравель деловито подвел его к столу и заставил сесть на стул. — Я, может и глупенький рождающий, а вот в запахах, исходящих от тебя, разбираюсь получше твоего. И никакие пенки или шампуни, гели или мыло не смоют аромат с твоего ментального тела. Кумар аж сияет, хвастается. — Заулыбался Аравель, заглянув к нему в нейтральную зону. — Сына… — смутился Итан. — Ну чего, «сына»? Чего? — Аравель присел на край стола. — Когда братишку ждать? Итан рассмеялся. Потом посмотрел на него и покачал головой. — Не на этот раз, да и, — он вздохнул, — не думаю, что сделаю это до смены статуса. — Почему? — удивился сын. — Я, — он вздохнул, — не хочу, не создав пары и не зарегистрировав официально, это ведь автоматом сделает малыша с припиской к статусу и его снимут только в день принесения присяги. — Почему? — Потому, что наш закон такой, а я еще хожу со своим статусом. — Итан вздохнул. — Я прочел раздел по моему случаю и там говорится, что даже с возвращением мне статуса, мои дети, рожденные до этого, только через пять лет будут поставлены на рассмотрение смены метки или ее полного аннулирования. Я бы не хотел такого малышу. Могут ведь и отказать в снятии метки. — Понятно. — Да и Руан на этот раз пил таблетки, что спасло нас. — Спасло? — нахмурился Аравель, а потом расцвел, — ты захотел его присвоить? Покрыть? — Аравель! — еще больше смутился Итан, забегав глазами по комнате. — Па, это естественно. Я, пусть и был в тот момент практически невменяем, но от некоего беты пахло соперником. Итан непроизвольно зарычал, тихонько так, обозначая свое недовольство. — Па, и ты еще чего-то стесняешься. — Покачал головой Аравель, наблюдая, как мгновенная реакция на слово «соперник» доходит до мозга, и взрослый кот сглатывает, слегка покрываясь румянцем. — Ну, наверное, ты прав. Тут осталось немного подождать и все, можно трудиться над котенком. — Сын! — Ага, твой сын и ты сам постарался сделать меня таким. — Хихикнул Аравель, а Итан стрельнул на него глазами, мягко заулыбался в ответ. — О, да, тебя я делал тщательно, клеточку за клеточкой и выросло совершенно бесцеремонное, бесстыдное и наглое животное! — Ничего не знаю, — Аравель задрал подбородок, — я сын кумара! Несколько секунд было тихо, и они смотрели друг другу в глаза, а потом рассмеялись. Аравель нервно дернул головой, удерживая на руках сына, порыкивал и его алые глаза метали молнии. Вокруг напряженно застыли охранники, научные сотрудники, кто-то еще и отец. Тайнар подрагивал в его руках, жалобно мяукая. — Сын, здесь нельзя выбрасывать столько сил. — Уговаривал его Итан, стоя примерно в трех метрах от рассерженного альбиноса. — Почему он сюда смог пройти? — рыкнул Аравель, трансформируя пальцы в когти. — Аравель, надо уйти. — Итан медленно переместился на траекторию выхода из тамбура в лабораторию. — Как вы допустили, что бы ребенок прошел сюда? — зашипел Аравель, выпустив зубы, меняя глаза, даже уши удлинились. — Аравель, — кумар зримо вывел щит, отделяя его от людей, зримо перекрывая ему доступ к ним. Альбинос утробно зарычал, его хвост нервно дергался из стороны в сторону. Глаза аж горели огнем, вокруг него уплотнился воздух, ибо он ощущал страх сына. Его инстинкт сейчас кричал, что сыну страшно, что сыну плохо, что вокруг одни… Резкий шлепок по щеке, болезненный и отрезвляющий заставил Аравеля отшатнуться в сторону. Он заморгал и уставился на поднятую руку отца. Он ударил его по лицу… — Па?.. — ошарашенно протянул Аравель. — Убирай щит немедленно! — приказал Итан, используя власть старшего стаи. Рядом стоявшие люди, непроизвольно свернули свои щиты и попятились. Итан же своего щита не убрал. Он смотрел на Аравеля строго, даже грозно. Минуту они молча созерцали друг друга и Аравель сдался. Он медленно убрал атакующий щит, свернул защитный, всхлипнул едва слышно. Его все еще давил ментальный выброс вожака стаи, он подчинялся его воле, отводил взгляд, подрагивая. — Снимай трансформацию. — Приказал Итан. Аравель очень медленно, под давлением вожака, вернул себе полностью вид человека. Он дышал с трудом, задыхаясь от давления старшего, с силой вдыхал воздух, стал закрывать глаза, едва заметно оседать, сглатывать. — Итан, ему плохо. — Тихо шепнул Руан, стоя позади кумара. Тот мгновенно убрал давление и шагнул к сыну, обнял, крепко прижав к себе. Аравель прижался к нему, ища защиты. Сын дрожал всем телом, его альбинос жалобно мяукал, свернувшись в клубочек. Его никогда не били, ни ментально, ни физически. Сейчас ему было больно и обидно. И кумар не делал попытки его приласкать и успокоить. Он учил его, даже сейчас он его учил. Самаркан осмотрел потрепанных ученых и охрану, Гимели и Руана, извиняясь осмотрел. Гимели кивнул и Итан увел сына. — Что у вас тут произошло? — спросил Гимели, глянув на сотрудников. — Ребенок прошел в зал. — Сообщил ученый. — Как? — Я не знаю. Мы перевозили капсулу с омегой таури, устанавливали ее в пазы, а после сняли чехол, что бы проверить на прозрачность состав и тут услышали его. — Мужчина покачал головой. — Малыш стоял перед капсулой и смотрел на травмы омеги, даже зарычал и попытался кинуть щит на него. — Щит? — изумился Руан. — Он попытался его кинуть на капсулу? — Да. — Мужчина кивнул головой. — А через секунду мы услышали рев и шум в тамбуре. Деви ребенка взял и потащил в тамбур, я за ним. Они все посмотрели на лежащего сотрудника, на полу и без сознания. — Понятно. — Гимели вздохнул. — Понятно. Что случилось дальше объяснять не нужно. Волна страха за омегу была впитана генетически, ведь все альфы защищают их даже ценой собственной жизни. И Тайнар не исключение. На его страх среагировал родитель, для которого ни уровни, ни коридоры преградой не были. Аравель пролетел разделяющее их расстояние, ни встретив ни одного замка, просто вышибая систему. На это отреагировала охрана и Итан был впереди, мчал кумаром, так как ощущал исходивший страх от внука и ярость от сына. И он успел, так как Аравель чуть не убил сотрудника, на чьих руках был его сын. Итан оторвал Аравеля от бессознательного тела, швырнул его в стену, на что тот, ничего не соображая, кинулся на отца. Когда они дрались, люди выскочили в тамбур, а остальные не вошли. Итан несколько раз вбивал сына лицом в пол, но тому, что слону дробина. Он поднимался и опять и опять кидался, не перетекая в форму зверя, но когтями пытаясь достать. И кумар планомерно отсекал его от окружающих, выводил щит, опутывал им взбешенного Аравеля и, в конце концов, просто запутал им все пространство на полтора метра вокруг, не давая сдвинуться. Как только альбинос был обездвижен, к нему кинулся сын. Тайнар совершенно не боялся его, и это привело в чувство родителя. Он начал соображать, даже спрашивать, ибо увидел капсулу и что в ней. Но Итан держал его крепко, даже ударил отрезвляющей пощечиной и давил силой до тех пор, пока непокорный зверь не признал его власть в стае. И Итан увел его, когда альбинос признал власть и силу вожака, но не раньше. Гимели вздохнул. Хорошо, что реальной опасности тут не было, его бы тогда и Итан не остановил. В состоянии аффекта, который наступает в момент опасности потомству, родители становятся раза в четыре сильнее своих реальных сил и даже матерые альфы не всегда способны справиться с ними. В этот момент родитель, если повезло всего лишь вторая категория, будет использовать все свои физические возможности кота, накладывая их на тело человека, используя ментальную силу, для сохранения дееспособности мышц и связок. Как итог таких действий — справиться с ним смогут только очень сильные альфы, которые умеют, как Итан, опутывать защитным щитом, вступив в драку и имея огромный опыт в подобном. Во всех остальных случаях, даже оружие им практически никакого вреда не нанесет. В тамбуре уже копошилась бригада медиков, которая приводила в чувство пострадавшего, да и остальным оказала помощь. Гимели пошел в сторону охраны, дабы просмотреть камеры наблюдения и узнать, как так ребенок взял и прошел на охраняемую территорию, да еще и прошел все посты и его не заметили. И Гимели не нравилось все это. Он бы не хотел узнать, что здесь кто-то очень умный и решил подпортить атмосферу. Ребенок сам не мог пройти. Как оказалось, через час удивленного созерцания записей, Тайнар не просто смог, но и прошел. Он, как мелкий шкодник и заправский шпион, перебегая от одного защитного столба к другому, мимо людей или за ними, добрался до лифта и притаился так, что его и тени не заметили. Ну, а в лабораторию он проник как раз с этой самой капсулой. Его не заметили, и он немного побродил между зачехленными колбами с замороженными людьми и вернулся назад, когда такой же чехол сняли с капсулы. Аравель в этот момент уже искал сына, как и Итан с Руаном. Как показали камеры, Тайнар слинял от родителя в толпе, когда они возвращались из кафетерия. Ну, а потом все это и зверь Аравель уже ничего не соображал. Гимели выдохнул. Это не саботаж, не провокация. Просто ребенок способный на подобное… да, определенно особь он будет боевая, не иначе. Такие проныры бывают только боевыми. Смекалистый, довольно силен для такого малыша. Определенно Аравелю повезло, его сын будет боевым. Аравель спал рядом с сыном, нервно во сне удерживая его руку. Итан только что вернулся, сходив к начальству получить нагоняй. Его ему выписали, но не такой сильный, как он думал. Гимели показал ему запись и посоветовал впредь следить за ребенком, ибо, скорее всего, малыш будет боевым. Итан пообещал, что более малыш не будет удирать, уж кумар ему все толково разъяснит. Аравелю ничего не грозило. Он родитель, а сотрудники подтвердили, что от ребенка шел импульс страха за омегу, что вывело старшего из равновесия. Это была реалия жизни и начальство замяло инцидент. Тем более что сотрудник не так сильно пострадал. Итан присел на стул рядом с кроватью. Он прижал ладонь к губам и покачал головой. Та вспышка ярости, что была, когда Итан пытался заставить альбиноса принять человека, ни в какое сравнение не шла с этой. Аравель полностью взял инстинкт зверя и управлял им молниеносно, самостоятельно. Если бы Итан не летел следом за ним, он бы убил там всех. Просто ударил ментально и некому было бы рассказать, что случилось. Аравель потерял над собой контроль. Зверь защищал свое потомство. И Итану пришлось использовать свои силы на полную, ибо обычными щитами его не сдвинуть и не заставить отступить. И он использовал свою власть вожака стаи. Впервые…он приказал ему впервые. Четким приказом главного, даже ударил его. Дальнейшее пребывание Аравеля и Тайнара в центре было легким и никакие казусы не происходили. Они съездили на осенний пикник за пределами станции, наговорились вдоволь и Итан представил Руана, как пару. Он опутал его своим щитом, ревниво поглядывал по сторонам, когда приближались самцы, и светился от счастья получая знаки внимания от Руана. Аравель знал, что Руан его пометил, но ничего не стал говорить, потому что отец в тот момент был итак смущен, а сын имел кое-какие рамки приличия. И вот пришел день отлета. Аравель и Тайнар попрощались с отцом-дедом не на станции, а в порту. Итана отпустили их проводить. Перед отлетом Итан держал Тайнара на руках, улыбался. Аравель улыбался в ответ, а в глазах застыла грусть. Время. Отлет. Аравель сидел в самолете и смотрел на облака, над которыми они летели. Красиво. Он улыбнулся лопочущему сыну, рассказывающему ему что-то, а на душе было погано. Три недели. Самолет приземлился в порту, бригада ученых и работников вышла из салона и спустилась по трапу. Аравель шел за ними, как гражданский с пометкой разрешения на данный перелет. Он прошел по трапу, удерживая сына на руках, на плече висела дорожная сумка, спустился вниз и пошел в регистрационный зал. Пройдя мимо снующих людей, не обращая ни на кого внимание, Аравель встал в небольшую очередь за сотрудниками центра, которые регистрировались. Довольно быстрая процедура с работниками, почему-то стала более долгой с Аравелем. Сначала сотрудник регистратуры замер над документами, потом почему-то искал что-то по данным, а потом и вовсе замер на минуту. — Господин Аравель Алой? — раздалось сбоку. Аравель повернул голову. Перед ним стояло три рослых альфы, в униформе охраны порта. — Да, в чем дело? — спросил он, а у самого аж волосы дыбом и сильнее сына к себе прижал. — Пройдемте с нами, пожалуйста. — Один из альф отшагнул в сторону показывая рукой направление. Аравель настороженно осмотрел охрану, медленно пошел в указываемое направление. Они прошли по залу и вышли в один из рабочих коридоров, где было несколько комнат. Дверь открыли и один из провожатых вошел вместе с ним, а остальные двое остались снаружи. Внутри был стол и несколько стульев, стекло во всю стену и был еще один человек. Костюм, довольно новенький, приятный темно-серый оттенок, галстук в тон и прическа, этакий дядя степенность и серьезность. Мужчина сидел за столом и предложил присесть Аравелю. Тот отказываться не стал. — В чем дело? — спросил Аравель не выпуская сына из рук, удобно устроив на своих коленях. — Мистер Алой, — начал мужчина, довольно серьезно глядя на него, — где вы были? Аравель изумленно уставился на него. Такой наглости от сотрудника порта он не ожидал. — Что значит, где был? Я не обязан перед вами отчитываться. — Он осмотрел сидевшего перед собой мужчину. — С чего такие вопросы? — С того, что вас не было в стране более двух недель. — Спокойно ответил незнакомец, который даже представиться не удосужился. — И что? — нахмурился Аравель. — Это преступление? К отцу съездить? — Мистер Алой, вы пропали более чем на две недели и ни одна структура не смогла вас найти. Ваш телефон отключен и сигнала не посылает до сих пор. Вас не определяла ни одна камера наблюдения до того момента, как вы вошли в эту комнату. Что вы пытаетесь скрыть? Или кого? — Это, что, допрос? — сощурился Аравель. — Я закона не нарушал, если вас так это интересует. Где я был, можете спросить у доктора Гимели, и он вам всю сводку моих передвижений шаг в шаг предоставит, для изучения. Как конкретно центр стазиса называется я не знаю, не положено по статусу гражданского лица, а все остальное мое личное дело. И я не пропадал, а уехал к отцу в гости. Права удерживать меня в этом месте у вас нет. — Аравель встал. — Извините, но такое право у меня есть. — Спокойно возразил мужчина. — Ну-ну, — сощурился Аравель. — Делайте что хотите, а лично я иду кормить моего сына. И мне плевать на ваши желания, господин закон. Если вам так нужно меня удержать здесь, что бы энные личности сумели добраться до моего отбытия, то можете кружком вокруг меня встать, но я в этой коморке сидеть не намерен! Аравель развернулся и ментально отодвинул поморщившегося альфу, который вошел в помещение вместе с ним. И он вышел из комнаты телекинезом открыв дверь. Выйдя в залу ожидания, прошел к кафе, где купил сыну покушать. Демонстративно прошел к столикам и уселся в самый центр. Тайнар радостно принялся лопать, а Аравель сидел грозовой тучей. Он прекрасно понял, чьих рук эти круги по воде. Дед Клауса. Клаус. Неделю Аравель был на Южном, а он так и не позвонил ни разу. И до этого его дома не было два дня. Место измен заменили банальные пьянки и тусовки с друзьями. Аравель в последнее время вообще думал, что живет с бутылкой. Так что искать его мог только дед, а этот наверняка вздохнул с облегчением. Минут через двадцать в зал влетела толпа народа. Среди них мелькали два примечательных лица и Аравель усмехнулся про себя. Скорее всего дед просто взял внука за шиворот и потащил за собой и все. Сам бы он не пришел ни за какие коврижки. Пока процессия грозно шагала к «непутевому» бете, он на них и не взглянул. Сидел и мирно кушал вместе с сыном. — Аравель! — одновременно проговорили два голоса, рассерженные и даже взволнованные. На них ноль внимания. — Ты что творишь?! — начал дед. Минут пять его отчитывали, ругались, а он молча сидел и смотрел на сына, который не реагировал на их слова. Кто-то хотел было подойти к Тайнару, но они оба, сын и родитель, глухо зарычали и враз вокруг них образовался защитный щит. — Аравель? — изумленно уставился Клаус на альбиноса, закрывшегося щитом от всех. — Аравель, где ты был? — Тайнар, доедай. — Ласково проговорил Аравель глядя на нахохлившегося сына. — Тут нет никого, кто был бы достоин твоего плохого настроения. — А где папа? — спросил Тайнар, давно отвыкший от трезвого лица отца. — Да где-то бегает. — Покачал головой Аравель. Еще минуты три его отчитывали, потом дед плюнул и отошел. Пройти через барьер Аравеля все равно, что сквозь камень голыми руками. Клаус остался один. Он еще пару раз позвал их, но реакции ноль. Застонав, закрыв глаза, он перетек. Тайнар взвизгнул: — Папа! — и ринулся к нему. Аравель убрал щит, не мешая сыну повиснуть на шее отца. Пума поигралась с сыном, мурлыкая и подставляя бока, а глазом кося на свою пару, сидевшую рядом и не сдвигающуюся ни на миллиметр. Минут через шесть пума приблизилась к Аравелю и положила морду на его колени. Аравель его погладил. — «Пойдем домой?» — глаза зверя посмотрели в глаза человека. — Ладно, идем. Аравель уложил сына спать, после того, как они приехали, и Клаус был вынужден постоянно перетекать в кота, играться с сыном. Аравель с ним не разговаривал. Вообще. И вот вечер, сын спит, а Аравель моет посуду. Молча. Клаус подошел со спины и обнял его за плечи. — Малыш, где ты был? Ты словно сквозь землю провалился. — А где был ты? — расцепив его руки, Аравель повернулся. — Где был ты? — Я? Дома. — Нахмурился Клаус. — Да? Неделя, Клаус. Меня не было дома неделю, когда позвонил твой дед. Ты мне ни разу не позвонил, за неделю, что меня не было дома. Клаус, — Аравель смотрел с болью, — у тебя семью украдут и будут делать с ней все, что захотят, а ты и знать не будешь. — Аравель… Он приложил к его губам руку и покачал головой. — Мне нужен супруг, не самец в постели, а супруг. Человек, кому я смогу доверять. Тебе я доверять не могу. Мы разводимся. — Он убрал руку и вышел из кухни. Клаус замер пораженный. Его нить пары отбросили. Только что Аравель разорвал нить пары, снял щит и более ему не принадлежит. Перед законом они пара, но физически… Метнувшись в комнату, услышал предупреждающий рык. Не просто обиженный, а самый настоящий рык рождающего, который предупреждает самца — разорву. Этого хватило. Клаус остановился перед дверью в их спальню и не вошел. Аравель серьезен. Предельно серьезен. На следующий день Аравель взял сына и съехал из квартиры в дом отца. Он подал бумаги на развод, подал в доказательство " о неспособности Клауса быть парой» отчет из телефонной станции по списку входящих звонков за неделю, когда его дома не было. Сам Аравель позвонил Клаусу накануне, но тот не ответил и это было зафиксировано и не перезвонил до указанного срока. Процесс развода пары был запущен. И идти он будет месяц. Клаусу были отправлены документы на ознакомление, и он полетел к деду. Дед его не ругал, он его избил. И бил со всей силы. Потом приказал забыть о тусовках, даже о выпивке. Дед был на него так зол, что не разговаривал неделю. Через две недели после начала развода Клаус пришел к сыну, поигрался с ним и не смог приблизиться к Аравелю. Он не позволил. Выставил вокруг себя барьер и не позволил. Соседи смотрели на это и с любопытством, и с осуждением. Друг Аравеля только головой покачал и все. Клаус боялся, что потерял его. Он в прошлый раз был уверен, что время есть, но не на этот раз. Аравель тогда нить пары не отбросил, а сейчас да. Аравель на него обижен. Он не злится, он очень серьезно обижен. И как исправить то, что натворил, Клаус не знал. И боялся, что его не простят, что его не примут. Его кот жалобно мяукал, рычал на непутевого человека, а сделать ничего не мог. Каждый день, когда закон разрешал приближаться к паре после двух недель обязательного запрета, Клаус ни разу не пропустил свидание с сыном. Он игрался с ним, от него не пахло выпивкой вообще и каждый раз он искал на лице Аравеля ну хоть какое-то ответное чувство, кроме всепоглощающей пустоты и безразличия. Но ответа не было. И было бы все хуже некуда, если бы Аравель со всеми этими заморочками не забыл, что его цикл приближается. И что таблетки для родившего отличаются от тех, что пьют не рожавшие. Аравель принял парочку, выдохнул облегченно и вышел на улицу. Тайнар сейчас был у соседей, игрался с ребятишками, а ему нужно в магазин. Что что-то не так он и не понял. Шел по улице, зашел в магазин, выбрал что ему нужно и осекся. Рядом стоял довольно сильный самец. Не покупатель, а самец. И воздух нюхал осторожно, тихонько поглядывая в его сторону. Значения Аравель не придал бы, да его нутро ощутило тонкую нить, которую забросил незнакомец, пытаясь определить — занято или свободно? Впервые, за столько лет нахождения в паре, Аравель ощутил, что его зверь не отбросил нить поиска, но и не принял. Он был свободен, не в паре, но самец ему не нравился, поэтому он проигнорировал его полностью. А вот самец напротив, оживился, даже глаза блеснули. Пока Аравель ходил вдоль прилавков, самец кружил рядом. Даже пару раз подходил зверем к нейтральной зоне, куда без спросу не войдешь, но зверь зверя видит, если за дымкой не прячется. Альбинос прятался, чем неправильно информировал самца и тот продолжал завязывать охоту. Возле кассы, Аравель поежившись, ощутил его рядом. Мужчина был довольно приятен внешне, но не то. Клаус вызывал эмоции сразу, будоражил, а тут глухо. Даже тело молчало… Поймав себя на мысли, что тут что-то не так, Аравель расплатился за покупки, повернул голову и твердо отказывая рыкнул. Мужчина удивился, затем едва заметно кивнул соглашаясь с решением рождающего, не слабого и не играющего с ним. Хоть и не без сожаления, но его зверь отступил и замер, наблюдая, как уходит добыча. Аравель вошел в дом, ясно ощущая, что и на улице на него смотрели как-то странно. Словно он пах. Но ведь это невозможно! Он же выпил таблетки! Выдохнув, прошел в спальню и взял упаковку. Стал читать аннотацию, после чего тихонько выругался. Ему эти таблетки не подходят. Запах не глушат, только спазмы снимают и все. А тело, как могло, так и может, даже сильнее захочет часа через два. И принимать другой препарат уже поздно. Давно он не попадал в такой переплет. Как только природа возьмет верх, он сам пойдет искать на попу приключений и не факт, что потом его не придется лечить или вообще очнется в изоляторе, как один из тех, кого бывает на улице забирают, во избежание для них же самих огромных проблем. Застонав от перспектив, Аравель сел на кровать. И что делать? В дверь позвонили. Причем настойчиво. Аравель поплелся открывать и замер перед дверью. Он его учуял. — Аравель! Открой. — Потребовал Клаус. Зажмурившись, что бы всяких там сцен не было, открыл замок. Клаус вошел, закрыл дверь. — Что тебе? — спросил Аравель. — Ты не принял таблетки? Почему на весь квартал твой запах? — Тебе-то что? — покачал головой бета и развернулся отойти подальше. Клаус схватил его за руку и дернул на себя. — А то, что возле дома гопники какие-то отираются, а ты пахнешь все сильнее. Почему не принял таблетки? — Да принял я! — вырвав руку, гневно уставился в глаза бывшей паре. — Тогда почему? — удивленно уставился на него Клаус. — Да потому что у меня не было с «этим» проблем, а те таблетки что у меня есть, не подходят родившему. Вот и вся песня. — Он сощурился и, скрестив руки на груди, произнес, — так что бравый альфа, вали в аптеку. Клаус усмехнулся. — Ну-ну, как будто они тебе сейчас помогут. — Тогда вали, охранять будешь снаружи, раз такой… Клаус придавил его к стене и уставился в глаза. Охнув, Аравель метнул на него рассерженный и негодующий взгляд. — Охранять? Тогда мне разделиться частей на шесть, чтобы и окна с балконом охранять? — Уходи. — Уверенно произнес Аравель, совершенно неуверенный за себя. — Что бы ты, когда накроет, полетел по моему запаху и в беду попал? — Так уверен, что полечу? — рыкнул Аравель. — Да. — Клаус отпустил его руку. — Ты меня уже нюхаешь. И зрачки расширились. Нет смысла ходить, Аравель. Ты все равно последуешь за мной. Я не ощущаю ни одного более или менее сильного самца в округе. — Я не ты!.. — на его губы лег палец. — Малыш, я понимаю. — Клаус убрал руку. — Просто прими помощь. — Помощь? От тебя? — Да. — Клаус улыбнулся так знакомо. — Сейчас тебе нужна помощь, ты сам прекрасно это понимаешь. Аравель смотрел в его глаза, потом едва заметно облизнул губы. Клаус же не двигался, ждал, что решит его альбинос, его малыш. Минуты через две Аравель опустил глаза, медленно кивнул. Течка прошла бурно, насколько мог судить Аравель по разнесенной комнате, следам на теле спавшего Клауса и запекшейся крови под ногтями. Осмотрев его спину и подтянутые ягодицы, Аравель осторожно погладил между лопаток. Альфа не проснулся. Медленно встав с постели, вышел из комнаты едва покачиваясь, взял свой телефон и позвонил соседям, у кого остался Тайнар. Ему ответили и успокоили, что с сыном все хорошо. Рекси посоветовал еще денек отойти от игрищ, ибо стены в соседнем доме подрагивали, от периодически выбрасываемой энергии. Поблагодарив соседа, Аравель двинулся на кухню. Хотелось есть и пить. Ну, и кормить своего спасителя. Прежде чем спаситель его увидел, Аравель постарался придать себе невозмутимое выражение лица. Уж очень ему не хотелось выглядеть амебой, перед ним. Клаус вышел на кухню где-то минут через сорок после того, как хозяин кухни добился спокойствия. Они поели. Клаус стал собираться на выход. У двери, когда Аравель его провожал, Клаус не выдержал и приник к его губам. Он сжал его в руках, прижался всем телом, жадно захватывая губы своими. И Аравель ответил, расслабился в его объятиях, даже прижался к нему. Разорвав поцелуй, Клаус, небывалое событие, опустился на колени и обнял его за талию. — Аравель, не бросай меня. Я знаю, какое я дерьмо и что не достоин того, что у меня было. Но, прошу, — он поднял голову и посмотрел в удивленное лицо, — прошу не бросай меня. Я могу исправиться, стать тем, кто тебе нужен. Я не хочу тебя терять. Я очень этого боюсь…если ты меня покинешь. Знаю, я очень виноват. И ты прав, Аравель, ты прав, тебе нужен супруг, а не сопливый мальчишка. Прошу, позволь мне стать супругом, позволь быть рядом с тобой, с нашим сыном. Прошу, не надо уходить. Прошу тебя, Аравель, разреши быть твоей парой, супругом. Аравель смотрел в его глаза и видел отчаяние, любовь и надежду одновременно. Он держал руки на его плечах и пальцы дрожать начинали. Аравель прикрыл глаза, сглотнув, замерев. — Больше у тебя шансов не будет. Этот последний. — Проговорил Аравель. — Измены, пьянки, любое отступление от правил семьи и ты больше никогда не порушишь мою решимость, Клаус. Это последний шанс. На всю жизнь. — Он опустил глаза. — Я тебе говорю это с моим зверем: этот шанс последний. Клаус посмотрел в глаза своей пары, и его зверь вместе с ним пообещал, что шанс он не упустит. После этого Клаус поднялся и, крепко обняв его, поцеловал и поблагодарил их обоих. А потом ушел, как оказалось, на работу. Аравель даже удивился. Клаус начал работать в одной из фирм деда. После этого пришлось побегать, отзывая прошение о разводе и предоставить слепок ментальной связи зверей. Когда специалисты его сделали, с удивлением сообщили, что сила воли человека сильнее его зверя, хоть зверь и сильнее на два порядка. Его альбинос был из категории боевых, но его дефект — это отсутствие шипа на хвосте. Сам же Аравель ментально первая категория, а вот физически его оценили, как срединный между первой и второй категории. И еще им сообщили, что они абсолютная пара, что, скорее всего, они и хвост друг другу дадут, на что оба покраснели. После отмены процедуры развода Клаус предложил нить пары и ее приняли. И все, он отвез свою семью в квартиру под свою защиту.