Это так и останется нашим маленьким секретом

      Круспе лежал в своей квартире на кровати. Вокруг царил адский жар, из-за которого всё было обуглено. Он будто в пекле находился. Его кожа горела, становясь красной, как помидор, и трескаясь. Она сама уже тоже была похожа на уголь: от жара она начинала чернеть, кровь в жилах давно кипела, а в трещинах были видны прожилки, чем-то напоминающие потоки лавы. Рихард лежал и не мог пошевелиться. Его пробивала жуткая, несравнимая ни с чем боль, но он даже закричать не мог. Пауль сидел на нём, удобно устроившись на бёдрах страждущего. Глаза его горели нездоровым интересом. Он стал царапать уже почти неживую, но каким-то дивным образом всё ещё чувствующую кожу, что доставляло Рихарду ещё большие страдания. Он по-прежнему не мог пошевелиться и терпел эту боль, причиняемую родным ему человеком. Ландерс, всё ещё сидящий на бёдрах жертвы, продолжал царапать всё сильнее, приговаривая: «Тебе больно, да? Не волнуйся, я рядом. Но от этого тебе ещё больнее…». Из его уст вырвался адский смех, и только тогда Рихарду удалось закричать от пронизывающей его боли…       Он проснулся от собственного крика. Всё тело было в противном холодном поту. Он оглянулся по сторонам, уверяя себя, что всё в порядке и это был лишь нелепый кошмар. Сматерившись, он рухнул обратно на кровать и попытался уснуть. Но на этот раз ему не давали этого сделать доносящиеся из соседней комнаты звуки. «Семь утра. Он там что, охренел совсем?». Мужчина с тяжким стоном поднялся с кровати и отправился разведать обстановку. Подойдя поближе к двери комнаты племянника, он увидел, что та была чуть приоткрыта. Он не удержался и заглянул внутрь. Его взору предстал Пауль, валяющийся на кровати и слушающий музыку, которая с хрипом доносилась из динамиков потёртого телефона. Вслушавшись, Рихард услышал до боли знакомые мотивы. «AC/DC…неужто?» — промелькнуло в его голове.       Ландерс заметил, что за ним наблюдают и, приподнявшись на кровати, вырубил музыку. Он внимательно посмотрел на удивлённого дядю и изрёк:       — Вот только не говорите мне, что эту музыку нельзя слушать. Заебали уже.       После короткой паузы, Круспе таки нашёл, что ответить.       — Идём, я покажу тебе кое-что.       — Что? — насторожился парень.       — Пошли в гостиную.       Придя на место назначения, взору Пауля открылся огромный шкаф. Он и раньше его видел, но как-то не удавалось заглянуть в него. Рихард взял пульт и, нажав пару кнопок, заставил шкаф открыться, представляя взору офигевающего племянника огромный домашний кинотеатр. В середине был большой экран, окружённый множеством колонок разных размеров и назначений. Глаза Ландерса готовы были в любой момент выкатиться из обит, прожечь дыру в полу и убежать далеко в преисподнюю. Нажав ещё несколько кнопок на пульте управления, Рихард включил это завораживающее чудо техники и из всего множества колонок по квартире разлилась дивная музыка, AC/DC — Highway to hell. Челюсть Пауля отправилась вслед за глазами. Он охреневше уставился на своего дядю, не закрывая перекосившегося рта, и хмыкнул, делая жалкую пародию на улыбку.       — Садись, — указал на кресло Рихард, и вручил пульт, — и запомни одну вещь: это — музыка богов, и слушать её надо так, чтобы эти же боги тоже её услышали.       Пожалуй, этот день для них был самым благополучным среди всех прочих. Они ни разу не поругались, что удивительно, ведь было столько мелких поводов, из-за которых они обычно вцепились бы друг другу в горло. Но утро того дня задало хорошее настроение и им обоим не хотелось его портить. Они даже соизволили смотреть телевизор, сидя в одной комнате, мало того — на одном диване.       День пролетел незаметно без всех этих бесконечных перепалок. И вот подошло время ужина. Но, к сожалению, не всё так гладко, как могло показаться.       Покончив с приготовлением ужина, а именно сочных куриных крылышек, зажаренных во фритюре, Рихард отправился в душ, снять дневное напряжение. После очередного дня, проведённого со своим ненаглядным родственником, расслабиться под тёплыми струями воды ему не помешает. Пауль дождался, пока его дядя скроется в ванной, и прошёл в кухню, получить свою порцию вкуснятины. Выудив из холодильника кетчуп, он приступил к поглощению этой самой вкуснятины. Вот то единственное, что ему нравилось в Рихарде — он умел готовить так, что потом не то, что пальчики оближешь, руку по локоть отгрызёшь. Однако вытряхивая из банки очередную порцию кетчупа, он не рассчитал силы и заляпал и стол, и всю тарелку, и свою одежду. Выматерившись, он быстро принялся всё убирать: отмыл тарелку, вытер стол и стёр капли кетчупа с пола. Осталась одежда… Он на ходу снял все шмотки, оставаясь лишь в трусах с бананами, и направился в ванную бросить их в корзину с грязным бельём. Вода уже не шумела, а дверь была немного приоткрыта, поэтому он решил, что дядя уже вышел. Но только он собрался зайти внутрь, как заметил-таки чью-то высокую фигуру, проглядывающуюся сквозь узкую щель двери. Рихард стоял спиной к нему и вытирался, глядя в огромное зеркало на стене напротив. Просушив волосы, он принялся медленно, словно дразня, проходиться полотенцем по своим широким плечам, вытирать мускулистую шею, переходя на ключицы и накачанную грудь, спускаясь всё ниже и ниже. Туда, где стекло зеркала, как назло, запотело. Его сильные руки водили полотенцем по разгорячённому телу, заставляя мышцы могучей спины двигаться, вызывая море ощущений.       Пауль невольно залюбовался этим великолепием, в то время как его челюсть понемногу опускалась, а что-то другое пыталось подняться сквозь трусы. От всего этого пленительного зрелища всего его пробивала дрожь, сердце бешено колотилось в груди, дыхание становилось чаще и громче. Он очерчивал глазами каждый бицепс, каждый изгиб, каждую выпуклость на теле Круспе. Вид этого прекрасного, накачанного тела заставлял его выпасть из реальности, отключить сознание и просто наслаждаться моментом. Внизу у него всё пульсировало, требуя к себе внимания.       Рихард не сразу заметил посторонний взгляд. Но, услышав тяжёлое дыхание, доносящееся из дверного проёма, присмотрелся, увидев в зеркале силуэт, маячащий у входа в ванную. Разглядев в этом силуэте Ландерса, он сначала не подал виду. Тем не менее, Пауль продолжал открыто пялиться на него сзади, буквально прожигая взглядом его спину, да и не только её. В конце концов, ему это надоело, и, завязывая полотенце на бёдрах, он обратился к парню, который по-прежнему так усердно разглядывал его.       — Знаешь, подглядывать за взрослыми тоже некрасиво.       Глаза Пауля немедленно расширились, а здравый рассудок вернулся на своё законное место. Щёки его загорелись от стыда с тем, как он осознал, чем только что занимался. Он потупил взгляд, стараясь не смотреть на Рихарда, от которого пару секунд назад не мог отвести глаз. Тот обернулся и открыл дверь, выходя из душного помещения. Он смерил взглядом отпрыгнувшего от неожиданности племянника и напоследок добавил:       — И спрячь-ка ты свой банан, а то это ну совсем не хорошо.       Пауль опустил взгляд и, увидев результат своего неподобающего поведения, поспешил отвернуться от уже начинающего откровенно ржать дяди. Головка его эрегированного члена выглядывала из-под резинки трусов. Рихард проследовал в комнату, всё ещё нервно хихикая, оставляя Ландерса наедине с собой. «И как меня угораздило так попасться?! Это всё одна сплошная грёбаная подстава. Какого лешего у меня на него встал, я чё извращенец какой-нибудь?!» — Пауль упорно не хотел понимать происходящего. А по сему решил поскорее отправиться спать, пока снова не накосячил.